Древняя Луна (Глава 3)

Это была ночь, когда тишина леса казалась физически тяжелой. Юзуки выбралась подальше от Поместья Бабочек — в такие ночи её хроническая усталость становилась невыносимой, и только холодный лесной воздух помогал не провалиться в беспамятство. Вокруг было тихо и умиротворённо, даже слишком. Внезапно воздух зазвенел. Юзуки даже не успела открыть глаза, как её инстинкты, отточенные годами ужаса и битв, взревели. Из чащи, бесшумно и неотвратимо, вылетели десятки хаотичных лезвий-полумесяцев. Это была не просто атака — это был смертоносный шторм, призванный стереть цель в пыль. Но Юзуки, чьё тело в моменты смертельной опасности работало на чистых рефлексах, не стала блокировать. — Дыхание Ночи. Первая Ката: Лунный Блик... — прошептала она, почти не размыкая губ. В глазах Кокушибо, который наблюдал за ней из тени, она просто исчезла. Не было ни рывка, ни звука шагов. Была лишь вспышка холодного, чистого света, словно луч луны отразился от глади воды. Первый блик. Второй... В следующую секунду Кокушибо почувствовал то, чего не чувствовал сотни лет: острую, обжигающую боль в плече. Юзуки стояла за его спиной. Её зазубренная катана была обнажена, а на бело-сером лезвии блестела темная демоническая кровь. Она тяжело дышала, её веки дрожали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас разорвется. Кокушибо медленно, с достоинством древнего воина, обернулся. Его шесть глаз сфокусировались на маленькой фигурке девушки в пурпурном хаори. На его плече зияла рваная рана — зазубрины Юзуки не просто порезали, они вырвали кусок его плоти, а яд Шинобу начал шипеть, пытаясь бороться с регенерацией Высшей Луны. Кокушибо (голос, полный ледяного изумления): — Ты... ранила меня... Человек... без метки... без подготовки... совершил блик... превзошедший... мою скорость. В его глазах не было ярости — там был глубочайший, почти религиозный шок. Он видел перед собой не просто истребителя. Он видел технику, которая по своей сути была «чище» его собственной, потому что она не была искажена демонической силой. Юзуки в этот момент наконец полностью осознала, КТО перед ней. Леденящая аура Кокушибо обрушилась на неё, как лавина. Это было не просто давление — это был первобытный ужас. Она почувствовала, что её Дыхание Ночи буквально «резонирует» с его присутствием. — Шесть... глаз... — прошептала она, её голос дрожал от смеси страха и той самой резкой эмоциональности. — Ты... тот самый монстр... Юзуки крепче сжала рукоять меча, хотя её руки дрожали. Она понимала: этот порез был случайностью, даром внезапности. Сейчас начнется настоящий ад. Кокушибо медленно поднял свой меч из плоти. — Как... тебя... зовут... дитя? — спросил он, и в этом вопросе было признание её как равного воина. — Юзуки, — выплюнула она, её пурпурные глаза сверкнули из-под повязки. — И я не «дитя»...! Кокушибо слегка склонил голову. — Юзуки... Ты — отражение... которого не должно было быть. В лесу повисла мертвая тишина... Лес словно замер, когда два мастера дыхания одновременно начали глубокий вдох. Воздух вокруг них стал настолько холодным, что трава покрылась инеем. Кокушибо впервые за сотни лет почувствовал азарт, а Юзуки, несмотря на смертельную усталость, получила дозу адреналина. Они сорвались с места одновременно. Кокушибо: — Дыхание Луны. Пятая форма: «Разрушительный вихрь призрачной луны»! Юзуки: — Дыхание Ночи. Третья форма: «Танец лунный\х серпов»! Два удара встретились в центре поляны. Вспышка была такой яркой, что на мгновение лес озарился мертвенно-белым светом. Это было невероятное зрелище: огромные, хаотичные полумесяцы Кокушибо столкнулись с более мягкими, но такими же непредсказуемыми лезвиями Юзуки. Воздушные волны, пропитанные энергией ничирин, скрежетали друг о друга, высекая искры. Техники были практически идентичны по своей сути — обе создавали дистанционные разрезы, которые невозможно было полностью заблокировать из-за их хаотичного движения. Но у Юзуки они были менее разрушительны и сильны. Когда пыль осела, противники оказались по разные стороны поляны. Оба замерли в шоке. Кокушибо смотрел на свой меч, на котором осталась зазубрина от столкновения. Все шесть его глаз были прикованы к Юзуки. «Она... повторила... траекторию...» — его мысли неслись с бешеной скоростью. — «Форма моего клинка... отточена веками... Но эта девочка... без демонической крови... создала подобное мне дыхание... Её движения.... Я использую магию крови... чтобы плодить луны... А она... использует грязный яд и свою...волю». В его душе вспыхнула жгучая ревность. Он потратил столетия, чтобы превзойти своего брата, а перед ним стояла девятнадцатилетняя девчонка, которая интуитивно нашла путь к его стилю, назвав его по-своему. — Ты... назвала это... Танцем... — голос Кокушибо пробирал до костей. — Но это... моё Дыхание... Моя кровь... и пот... заложены в каждом порезе... Кто... посмел... обучить тебя... моему искусству? Юзуки стояла, опираясь на зазубренную катану. Её руки немели от силы удара Первой Луны. Она смотрела на Кокушибо, и её пурпурные глаза расширились от ужаса осознания. «Его техника... она как старший брат моей, грубый и сильный...» — Юзуки почувствовала, как по спине пробежал холодок. — «Я думала, что эти движения — мой покой, мой способ сбежать от кошмаров... Но его Луна — это смерть. Она пахнет так же, как моё дыхание... кровью и одиночеством». Она вдруг поняла, почему Кагая смотрел на неё с такой грустью. Её «Дыхание Ночи» было отражением самого страшного врага человечества. — Никто... — Юзуки резко выпрямилась, её голос зазвенел от эмоционального надрыва. — Никто меня не учил! Я ненавижу тебя! Твоя луна холодная и пустая... А моя — освещает путь тем, кто боится темноты! Моё дыхание — это не твоё «искусство», это мой способ выжить, когда такие монстры, как ты! Кокушибо медленно перехватил меч. Теперь это не было просто приказом Музана. Это стало личным. — Если... это не... моё Дыхание... — прошептал он, вставая в новую стойку. — То оно... не должно... существовать... Я уничтожу... это искажение... прямо сейчас... Юзуки чувствовала, что её силы на исходе, хроническая усталость навалилась на неё с новой силой. Глаза слипались. Но она знала: если она заснет сейчас — она никогда не проснется. Лес погрузился в абсолютный вакуум. В этот момент Юзуки перестала чувствовать усталость, боль или страх. Её разум, доведенный до предела, вошел в состояние подобно «Прозрачного мира» — секунда растянулась в вечность. Она знала, что это её последний танец, её закат. — Дыхание Ночи. Двенадцатая форма: Лунный Закат, — выдохнула она, и этот шепот прозвучал громче грозы. Юзуки исчезла. Но это был не просто блик — это было непрерывное мерцание. Для Кокушибо мир превратился в калейдоскоп из пурпурного хаори и ослепительных вспышек стали. Она двигалась по невозможным траекториям, используя каждое дерево, каждый камень как точку опоры для рикошета. Кокушибо, обладающий феноменальной реакцией, начал размахивать своим мечом, пытаясь достать её, но его огромные полумесяцы просто разрезали воздух там, где она была миллисекунду назад. Юзуки наносила удары не снаружи, а словно изнутри его защиты. Первый росчерк — зазубрины впились в локоть Кокушибо. Второй — лезвие прошло сквозь его второе предплечье. Третий — серия молниеносных выпадов, которые превратили его руку в кровавое месиво. Кокушибо издал горловой рык, пытаясь восстановить равновесие, но Юзуки уже была в воздухе над ним. Она вложила всё своё существо, всю свою боль отчима, всю свою любовь к сестрам Кочо и всё своё желание покоя в последний замах. Удар. Белое лезвие скрежетнуло по шее Первой Высшей Луны. Зазубрины рвали плоть, яд Шинобу в колоссальной концентрации хлынул в рану. Голова Кокушибо дернулась, разрубленная ровно до середины — ничирин Юзуки застрял в позвоночнике, не в силах пройти глубже из-за невероятной плотности демонической кости. Юзуки оттолкнулась ногами от груди Кокушибо и, совершив сальто назад, пролетела два метра. Как только её стопы коснулись земли, её тело обмякло. Глаза закрылись еще в полете. Катана выпала из безвольных пальцев, звякнув о камень. Она уснула. Глубоко, беспробудно, прямо посреди поля боя, залитого кровью Высшей Луны. Тишина. Только звук капающей крови и шипение яда. Кокушибо стоял неподвижно. Его рука, отсеченная у предплечья, упала на траву. Из его разрубленной головы, из всех шести глаз, сочилась тьма. Его регенерация работала на пределе, борясь с чудовищным ядом, но разум был занят другим. Он смотрел на спящую девушку. Маленькая, хрупкая, она выглядела такой беззащитной сейчас, когда её «свет» погас. «Она... сделала это...» — Кокушибо медленно перевел взгляд на свои обрубки. — «Я... мечник... что живет четыре сотни лет... Был повержен... спящим ребенком. Это Дыхание... Оно не было Луной... Оно было чем-то... другим...» В его душе впервые за столетия возникло странное чувство: не ярость, а благоговение. Он мог бы сейчас просто наступить на неё и раздавить её череп, но его гордость воина запрещала это. Убить её сейчас было бы признанием своего окончательного поражения. Он медленно начал восстанавливать руки. Регенерация шла медленно — яд Шинобу, усиленный зазубринами Юзуки, был слишком эффективен. — Юзуки... — прохрипел он, его голос был едва узнаваем. — Ты... заслужила... право... на этот сон. Кокушибо поднял свои мечи, взглянул на луну, которая начала бледнеть перед рассветом, и, не оглядываясь, скрылся в тенях леса. Он ушел, оставив её в живых. Впервые в жизни Первая Высшая Луна отступил, унося на себе шрамы, которые будут заживать очень долго.