Новый рубеж (Глава 5)

С момента битвы Юзуки и Кокушибо уже прошло 3 года... В корпусе истребителей об их странной связи ходят легенды. Грубый, шрамированный Столп Ветра и вечно сонная, хрупкая Юзуки стали неразлучным дуэтом. Юзуки сидела на деревянном помосте, прислонившись спиной к широкому плечу Санеми. Это было невероятное зрелище для любого, кто знал историю девушки: она не просто не вздрагивала от его близости — она полностью расслабилась. Её голова мерно покачивалась, и в конце концов она просто уснула, облакотившись на плечо Санеми. Санеми замер. Его обычно напряженные мышцы задеревенели еще сильнее, чтобы не потревожить её. Он продолжал чистить свой клинок, но делал это непривычно тихо, едва касаясь металла тканью. — Опять вырубилась, — прошептал он сам себе, и в его голосе не было и тени привычной злобы.

***

Юзуки медленно открыла глаза и увидела перед собой Санеми, освещенный заходящим солнцем. — Санеми-сан... — пробормотала она, потирая глаза. — Почему вы всё еще здесь? Собрание вот-вот начнется... Санеми даже не повернул головы, продолжая всматриваться в чащу леса. — Плевать на собрание. Ты металась во сне. Опять тот шестиглазый снился? Юзуки замолчала, потянув на себя полы своего пурпурного хаори. — Да. Но твой запах успокаиваол меня... шумный ветер вокруг тебя, кошмар отступил. Спасибо, что не ушел. Санеми фыркнул, скрывая смущение за привычной резкостью: — Буду я еще бросать тебя тут, чтобы ты слюни на пол пускала. Спи давай, если надо. Я никуда не денусь.

***

Ночь была безветренной. Воздух в глубине поместья был пропитан ароматом кувшинок и влажной земли. В маленьком, уединенном пруду с островком, где росло древнее дерево, вода была гладкой, как зеркало, отражая бледный лунный серп. Золотые карпы кои лениво скользили среди широких листьев кувшинок. С дерева изредка опадали одинокие желтые листья, бесшумно ложась на воду. На островке, прислонившись спиной к стволу дерева, сидел Санеми Шиназугава. Его меч лежал рядом. Он прикрыл глаза, погруженный в редкие минуты тишины, которые он позволял себе после напряженного дня. А у его ног, свернувшись калачиком, спала Юзуки. Её поза была по-детски безмятежной: руки крепко обнимали торс Санеми, голова уткнулась в его грудь, подсознательно ища тепла и защиты. Её длинные, волнистые волосы буквально окутали его ноги и нижнюю часть тела, словно мягкое, живое одеяло. Часть прядей упала и на гладь воды, покачиваясь рядом с кувшинками. Санеми, почувствовав её мирное дыхание на своей груди, медленно и нежно обнял её одной рукой, прижимая ближе. Он уткнул свою голову в её макушку, вдыхая знакомый аромат камелий и глицинии, и сам, впервые за долгое время, позволил себе заснуть, полностью расслабившись. В эту ночь под бледной луной два израненных воина нашли свой тихий, выстраданный покой. Её Луна обнимала его Ветер, создавая идеальную гармонию. Шинобу и Канао стоят на деревянной веранде. Шинобу с улыбкой что-то объясняет, жестикулируя аптекарскими весами, а Канао внимательно слушает, слегка наклонив голову. Они обсуждают новую порцию яда или рецепт лечебного чая. Атмосфера спокойная и рабочая. Через залитый солнцем двор медленно проходит Санеми. Он выглядит непривычно спокойным, хотя его брови по привычке слегка сдвинуты к переносице. На его широкой спине, удобно устроившись, спит Юзуки. Её маленькие руки крепко и доверчиво обхватывают его шею, а пальцы запутались в воротнике его формы. Она полностью расслаблена: её голова уютно покоится на его плече, а лицо практически утонуло в его колючих пепельных волосах. Её длинные локоны свисают вниз, мерно покачиваясь в такт шагам Санеми, и путаются с его хаори. Санеми идет осторожно, стараясь не делать резких движений. Он придерживает её за ноги, и в какой-то момент, когда Юзуки что-то невнятно бормочет во сне, он чуть поправляет её и что-то тихо, почти беззвучно ворчит, но не останавливается и не пытается её разбудить.

***

Суд Хашир

Суд над Танджиро и Незуко в присутствии Юзуки приобретает иную эмоциональную окраску. она видит в этой ситуации не только нарушение правил, но и отражение собственной борьбы. Солнце нещадно палило. Танджиро лежал на гравии, прижатый к земле. Столпы возвышались над ним, требуя казни. Но внимание многих было приковано к тени под навесом. Там, прислонившись к деревянному столбу, сидела Юзуки. Она не стояла в строю Хашира, хотя Санеми тянул её туда. Она сидела, обняв колени и укутавшись в свои волосы, выглядя еще более сонной, чем обычно. Рядом с ней, словно живой щит, стоял Санеми. Его рука лежала на рукояти меча, а взгляд был прикован к коробу за спиной Танджиро. Вмешательство Юзуки Когда Санеми выхватил короб и проткнул его мечом, Юзуки резко открыла глаза. Пурпурный свет в её зрачках вспыхнул так ярко, что Обанай на дереве невольно зажмурился. — Санеми-сан... тише, — её голос, обычно хриплый и слабый, прозвучал неестественно четко. — Ты шумишь. И от этой коробки веет не так как от обычных демонов... Санеми замер, обернувшись через плечо. — Юзуки, не лезь! Это демон. Демоны едят людей, ты сама это знаешь лучше всех! Юзуки медленно поднялась. Она подошла к Санеми — единственная, кому он позволил подойти так близко в момент ярости. Она положила свою маленькую ладонь на его руку, сжимающую меч. — Я знаю, — прошептала она, глядя прямо в глаза Танджиро. — Но этот мальчик...Он его сердце чище реки. Санеми-сан, ты ведь защищаешь мой покой? Почему ты не веришь, что он может защищать её? Когда Санеми всё же решил проверить Незуко своей кровью в тени поместья, Юзуки села рядом на веранде, закрыв лицо руками. Она не хотела видеть боль, но когда Незуко отвернулась от крови, Юзуки тихо выдохнула. — Видишь? — сказала она, обращаясь к Санеми, который стоял в шоке. — Всетаки она не окончательный демон. В этот момент Санеми окончательно сдался. Он убрал меч и, буркнув что-то невнятное, подошел к Юзуки, накидывая ей на плечи сползшее хаори. Для Танджиро этот контраст стал самым сильным потрясением за весь день. Всего несколько минут назад он видел перед собой воплощение необузданной ярости — человека, чьи шрамы казались живыми от гнева, а жажда крови демонов подавляла всё вокруг. Танджиро, всё еще прижатый к гравию, тяжело дышал, наблюдая, как Столпы начинают расходиться после вердикта Оякаты-самы. Незуко уже унесли в Поместье Бабочек, и его сердце постепенно успокаивалось. Но тут он поднял взгляд и замер. По саду, залитому ярким солнцем, медленно шел Санеми. Но это был уже не тот безумец с окровавленной рукой. Он шел неестественно медленно, подстраиваясь под крошечные, шаркающие шаги идущей рядом Юзуки. Санеми держал её за руку — его огромная, мозолистая ладонь, привыкшая ломать кости, почти полностью скрывала её маленькие пальцы. Он держал её осторожно, словно она была сделана из тончайшего льда, который мог треснуть от малейшего давления. Юзуки шла, практически закрыв глаза. Её голова тяжело покоилась на его плече, а щека уютно прижималась к его белому хаори. Она была настолько истощена судом и эмоциональным всплеском, что шла на чистых инстинктах, полностью полагаясь на Санеми как на опору. Танджиро, обладающий уникальным обонянием, почувствовал нечто невероятное. «Запах...» — подумал он, широко открыв глаза. — «Его запах... Гнев исчез. Осталась только... щемящая, горькая нежность. И надежность.». Он увидел, как Санеми на секунду остановился, почувствовав, что Юзуки споткнулась. Столп Ветра не прикрикнул на неё, не разозлился. Он просто молча поправил её зазубренный меч, чтобы тот не мешал ей идти, и что-то тихо, едва различимо прошептал ей в макушку. Юзуки в ответ лишь сильнее прижалась к его плечу и издала сонный, согласный звук. Для Танджиро этот момент стал уроком: даже самое ожесточенное сердце ищет покой, и даже самый яростный воин может стать колыбелью для чужого сна. Тенген Узуй, наблюдая за ними издалека, усмехнулся: — «Санеми пытается выглядеть грозно, но с ней он превращается в обычного влюбленного мальчишку. Блестящее зрелище». Мицури Канродзи прижала руки к груди и беззвучно запищала от восторга, пряча лицо в ладонях: — «Они такие милые! Это самая романтичная вещь, которую я видела в Корпусе!» Шинобу Кочо лишь грустно и понимающе улыбнулась. Она знала, что только рядом с Санеми Юзуки может позволить себе быть такой беззащитной посреди бела дня. Санеми почувствовал на себе взгляд Танджиро. Он обернулся на секунду, и его глаза снова сверкнули привычным холодом, словно предупреждая: «Если кому-то расскажешь — убью». Но потом он снова переключил всё внимание на спящую на ходу Юзуки и продолжил свой путь к Поместью Бабочек.

***

Солнце мягко пробивалось сквозь фиолетовые гроздья глицинии в саду Поместья Бабочек. Танджиро, искренне желая помочь Юзуки найти внутренний баланс (как учил его господин Урокодаки), пригласил её на совместную медитацию. Незуко, в своем уменьшенном виде, сидела рядом, с любопытством поглядывая на «сонную госпожу». — Юзуки-сан, — мягко сказал Танджиро, усаживаясь в позу лотоса. — Глубокое дыхание помогает очистить разум и восстановить силы. Просто закройте глаза, сосредоточьтесь на звуках природы и позвольте своим мыслям течь, как река. Юзуки, завернутая в свое звездное хаори, вяло кивнула. — Река... — прошептала она.. Она медленно опустила веки и сложила руки на коленях. Танджиро улыбнулся, закрыл глаза и начал глубоко дышать, концентрируясь на «Дыхании Солнца». Прошло пять минут полной тишины. Танджиро чувствовал, как воздух наполняется спокойствием. В какой-то момент Танджиро уловил странное изменение в запахе Юзуки. Горьковатый аромат усталости сменился чем-то очень мягким и... неподвижным. Он открыл один глаз. Юзуки сидела в той же позе. Но её голова медленно-медленно склонялась вперед, пока подбородок не коснулся груди. Затем её плечи расслабились, и она начала едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. — Юзуки-сан? — шепотом позвал Танджиро. Ответа не последовало. Вместо этого раздалось мирное посапыванье Незуко подобралась ближе, коснулась пальчиком ладони Юзуки и тут же увидела, как та, не открывая глаз, инстинктивно перехватила руку девочки и прижала её к своей щеке, словно мягкую игрушку. — Она спит! — Танджиро вскинул брови, в его голосе смешались шок и доброта. — Она уснула меньше чем за тридцать секунд медитации! В этот момент из-за кустов раздался тяжелый, хрустящий шаг. Санеми, который, как всегда, «случайно» патрулировал именно этот участок сада, вышел на поляну. — Я же говорил тебе, лобастый, — проворчал Санеми, скрестив руки на груди. Его голос был тихим, чтобы не разбудить её. — Для неё «медитация» и «сон» — это одно и то же слово. Её разум настолько перегружен, что как только она перестает двигаться, её тело просто выключается. Танджиро посмотрел на Юзуки, которая теперь мирно спала, пуская крошечный пузырь носом, и всё еще сжимала руку Незуко. — Но... она выглядит такой счастливой во сне. Санеми хмыкнул, подошел и, не говоря ни слова, сел на траву прямо за спиной Юзуки, становясь для неё живой опорой, чтобы она не свалилась на бок. — Просто сиди тихо, — скомандовал он Танджиро. — Раз уж начали медитировать — сидите. Юзуки медленно, почти тягуче завалилась на спину, соскользнув с плеча Санеми прямо на его колени. Её движения были настолько мягкими и ленивыми, что она напоминала кошку, разнежившуюся на солнце. Она широко, до хруста в челюсти, зевнула, прикрыв рот ладошкой, и приоткрыла свои сияющие пурпурные глаза. В их глубине отражались фиолетовые цветы глицинии, заходящее солнце и лица Танджиро и Санеми, склонившихся над ней. Она обвела их всех мутным, совершенно несфокусированным взглядом. Незуко всё еще сидела рядом, с любопытством склонив голову, а Санеми замер, боясь пошевелиться, чтобы не сбросить её со своих колен. — М-м-м... — тихо промямлила Юзуки, и на её губах появилась едва заметная, безмятежная улыбка. — Санеми-сан такой добрый... Танджиро не кричит... Демон-девочка теплая... Она медленно моргнула, веки снова стали тяжелыми, как свинец. — Всё еще сон... — едва слышно прошептала она, окончательно решив, что реальность не может быть настолько уютной. С этими словами она снова закрыла глаза, перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и уткнулась носом в складки хаори Санеми, моментально провалившись обратно в свое «лунное» забытье. Танджиро замер с поднятой рукой, не зная, смеяться ему или умиляться. — «Она... она думает, что мы ей снимся?» — прошептал он, чувствуя невероятную теплоту в груди. Санеми густо покраснение до самых кончиков ушей. Его лицо приняло максимально свирепое выражение, чтобы скрыть смущение. — Слышал, что она сказала? — буркнул он Танджиро, стараясь не смотреть на него. — Только вякни кому-нибудь об этом в поместье — скормлю демонам лично. Незуко тихонько зевнула вслед за Юзуки и, подражая ей, тоже прилегла рядом, положив голову на её мягкое хаори. На поляне воцарился абсолютный мир. Даже птицы в саду стали петь тише, боясь разрушить этот «хороший сон» девушки, которая наконец-то нашла место, где ей не нужно было бояться просыпаться.