Глава 4

      Эвтида не могла сомкнуть глаз. Она лежала на холодной, тёмной простыне и смотрела в потолок. В мрачный потолок, несуществующий… Ведь сейчас она находится в мире мёртвых.       На её лице не было эмоций. Оно ничего не выражало. Пустота. Маска.       Девушка медленно повернула голову и посмотрела на лежащего рядом Сета. Его глаза закрыты, лицо спокойное, умиротворённое. Красные волосы небрежно рассыпались по подушке. Горячее, мускулистое тело едва заметно блестело от капелек пота. Эва не знала, нужен ли богам сон. Никогда об этом не задумывалась. Но сейчас ей бы хотелось, чтобы Сет никогда не открывал глаза.       Унижение. Раздражение. Ярость. Боль.       Вот что испытывала Эва. Вот о чём кричали её мысли. Как же ей было противно находиться в покоях своего бога! Каждый раз это пытка. Каждый раз после она испытывает отвращение к себе. На что она только ни идёт, чтобы выжить.       Многие бы позавидовали ей. Разделить постель с самим богом хаоса — это что‑то нереальное и за гранью возможного. Но Эвтиде хотелось смыть с себя его присутствие: его прикосновения, ласки. Всё это ей не нужно. Всего этого она не хотела.       Никогда не хотела.       Но с годами привыкаешь к этому. Наверное.       Так вышло, что отец продал её Сету сразу после её рождения — по ошибке. Назвал её Нефтидой, тем самым она стала принадлежать богу хаоса. Попытался ли он это исправить? Нет. Как и её мать. Конечно, они расстроились, что её забрал Сет. Конечно, они горевали. Но недолго.       Уже вскоре у них родился Исман — её братишка. Она всю жизнь за ним наблюдала. Он рос обычным, счастливым ребёнком. Она ему завидовала. Она должна была быть на его месте.       Так всегда ей говорил Сет.       Она росла в мире богов. Возможно, многие бы сказали, что ей повезло: «Это же боги! Они не обидят!»       Дураки.       Сет был жесток. Он не понимал, сколько боли может вынести человек, а потому был суров и никогда не давал пощады. Он учил её силе: тёмной, могущественной. Говорил ей, что она ему нужна в будущем. Что если она не будет его слушаться, то умрёт самой мучительной смертью.       Она была ребёнком. Она боялась умереть.       Со временем смерть стала казаться даже выходом из ситуации. Однако умереть в загробном мире нереально. Она уже мертва. Это осознание вводило её в неподдельный ужас. Эва начала искать способы выбраться оттуда.       Так она наткнулась на второго бога — Анубиса. Она просила о смерти, но тот не мог дать то, что она просит. Её душа принадлежала Сету, а потому он не имел права ей распоряжаться.       Однако всё же их встреча многое изменила. Бог смерти проявил к ней милосердие и забрал на обучение к себе в обитель. Бог хаоса сначала очень противился этому, но Анубис убедил его, что таким образом Сет сможет уделять больше времени земным делам. И это сработало.       Жизнь с богом смерти оказалась куда безопаснее, чем она предполагала. Несомненно, его обучение было гораздо сложнее. Испытания стали опаснее. Но и она стала сильнее. Она больше не сломленная, не опечаленная, в конце концов, не избитая.       Сет не позволял себе такой доброты. Он стал всё реже появляться в жизни Эвтиды, и она даже подумала, что он позабыл о ней.       Пока однажды не вернулся.       Он забрал её на землю. На тот момент ей уже стукнуло восемнадцать лет. Она больше не ребёнок, а потому Сет стал обращаться с ней ещё жёстче, чем прежде. И, разумеется, он стал пользоваться её зрелостью. Анубис научил Эву хладнокровно мыслить, а также не бояться Сета. Главная задача была — делать всё, что он говорит. Да, поддаваться ему. Да, не упрямиться. Но жить.       Как забавно. Сет хотел воспитать её податливой и беспрекословной. Но выросла Эвтида упрямой и хитрой. Она притворялась, что слушает его. Притворялась, что понимает его. Она делала всё, чтобы выжить. Она спит с ним ради выживания.       Однажды Анубис сказал ей, что как только Сет добьётся желаемого, он отпустит её. А желание у бога одно — прикончить предателя.       Уже пять лет она живёт на земле. Бог хаоса тогда толком не объяснил ей, зачем она здесь, что должна делать. Первое задание, которое он ей дал, — заработать деньги.       Удивительно, но факт. Так девушка пришла к росписи горшков, которые воровала ночами, а на утро продавала под видом новых. Она никогда до этого не рисовала, а потому её рисунки тут же привлекали внимание местных.       Так однажды она продала тарелку Реммао, который предложил ей заняться тёмной магией.       Эвтида уже ею обладала, однако понятия не имела, как земные люди её используют. Сет позволил отправиться на обучение. Не запретил, словно так и должно быть.       Спустя несколько лет Эва в совершенстве овладела обоими видами магии — некромантией и онейромантией. Многие не могли понять, как ей это удалось за столь короткий промежуток времени. Очевидно, она никому не рассказывала свою историю.       Отмахивалась, говорила, что сирота.       Как только она безупречно выполнила свой первый заказ, явился Сет. И наконец‑то поведал ей свой главный план.       Он ищет Саамона Хемсета — черномага, который должен ему. Этот шезму настолько силён, что ему удаётся скрываться от бога хаоса уже очень давно. Эвтида даже ему позавидовала…       Сет надеется через работу черномагов выйти наконец на Саамона. Поэтому Эва должна делать всё, чтобы взять над остальными шезму контроль. К тому моменту Эва была готова ко всему. А потому с поразительной лёгкостью убила своего наставника Реммао и заняла его место.       Так появилась новая Эвтида — жестокая, опасная. Все знали, что именно она снесла голову учителя. Он считался одним из самых могущественных шезму. Но она быстро забрала этот титул себе.       С тех пор все подчинялись ей.       Она выглядела вечно весёлой и непринуждённой; по ней нельзя было сказать, что она убийца. Но каждый черномаг это знал. А если начинал ей противиться или пытаться убить её — умирал сам. И всегда при мистических обстоятельствах.       Добраться до Саамона оказалось сложнее, чем предполагал Сет. Несколько лет они топчутся на одном месте. Охотники убивают шезму, не дают шанса Эве до них добраться. Многие черномаги, которые подчинялись Эвтиде, также были пойманы и казнены.       Верховный эпистат истреблял людей Эвы очень быстро. Сет пытался ему помешать, но тогда и узнал, что Амен может быть как‑то связан с Саамоном, а потому с тех пор стал ещё одной мишенью для Эвтиды.       Она не планировала его убивать. Если все шезму убегали от охотников, то она следовала за ними. Её истинную сущность Сет умело смог спрятать. Если Эва находилась рядом с эпистатом, то он не мог распознать в ней черномага. Это было мимолётно: когда она проходила мимо него или рядом… Она делала это для изучения его отряда, его слабых мест.       Всё шло хорошо, но очень медленно.       Терял ли терпение Сет? Да. Срывался ли он на Эве? Да. И она продолжала служить ему, потому что другой жизни не представляла и не знала. Всё, за что она держалась, — это маленький шанс оказаться свободной. И только после того, как бог получит желаемое. Появившаяся чёрная хворь усложняла и без того трудную задачу. Бог хаоса был уверен, что это дело рук Саамона. Но доказать это не мог. Хворь заставила охотников работать ещё слаженнее и беспощаднее. Ещё больше черномагов было убито, а прятаться стало гораздо сложнее.       Сет стал всё реже посещать земной мир. Где он пропадал, Эва не знала. Но продолжала искать следы Хемсета. И наконец‑то что‑то выяснить удалось. Сведения, полученные от эпистата, очень порадовали Сета. Бог остался доволен работой Эвтиды. А потому решил закрепить успех и окончание дня плотскими утехами.       Он верил, что Эве это нравилось. Она делала всё, чтобы так казалось.       Она плакала в подушку тихо, чтобы не разозлить его.       Девушка снова посмотрела в потолок, прикусив нижнюю губу. Сейчас она не плачет. Она терпит. И почему‑то в этот раз ей даже немного понравился секс. Наверно, потому что все её мысли занимал чёртов лекарь.       Уголки губ Эвы дрогнули. Ливий был очень привлекательным. Она видела его во всей красе, а потому представить его вместо бога оказалось совершенно легко. Разумеется, это не заменит настоящий интим. Но хочет ли она его?       А какая разница? Этого никогда не случится.       Эвтида не верила, что после всего того, что она совершила, хоть кто‑то сможет её понять и разделить с ней ложе. Построить с ней будущее. Шезму представляла свою дальнейшую жизнь очень просто: подальше от шумных городов, в маленькой хижине у Нила… В одиночестве. Ну, ладно, может, с собакой или кошкой.       Но чтобы с мужчиной… Эва никогда не думала об этом.       Пока не повстречала проклятого целителя. Да, во всём виноват он. Девушка обвела взглядом комнату. Хотелось поскорее вернуться на землю и заняться поисками. Встретиться с Пеллийским. Эва приподнялась на кровати и, свесив ноги с кровати, стала одеваться.       Тут Сет и схватил её за руку, сильно сжав.       — Куда это ты собралась? — хрипло спросил он, не открывая глаз.       Эва сглотнула, приподняв подбородок.       — Обратно. У меня полно работы.       — Брось, Нефтида, — вяло произнёс бог. — Саамон вряд ли может спрятаться лучше, чем сейчас.       — И всё же я не собираюсь терять время, — нервно ответила девушка, вырывая свою руку из хватки Сета. — Прости.       Шезму встала с кровати и продолжила собираться. Богу пришлось открыть глаза. Он по‑собственнически посмотрел на Эвтиду: на её худые ноги, узкую талию, небольшую грудь. Девушка чувствовала пожирающий взгляд мужчины. Было мерзко, неприятно. Хотелось поскорее уйти отсюда. Эва невольно скривилась, натягивая на себя платье и касаясь своего тела руками. Было противно трогать себя. Она пахла гнилью, каким‑то порохом… Загробный мир, постель бога хаоса — явно не аромат малины здесь будет.       С нотками шафрана…       Девушка едва заметно улыбнулась, собирая свои космы в тугой хвост.       От Сета не укрылась эта ухмылка. Он прищурился и резко поднялся с постели, преодолевая расстояние до Эвтиды. Бог грубо повернул шезму к себе и заглянул в её большие глаза.       — Ты что‑то скрываешь, дорогая, — прошипел Сет, пальцами подхватывая её подбородок. — Разрешаю тебе сказать правду прямо сейчас, пока я не применил к тебе силу.       Девушка умела играть. Она в удивлении вскинула брови и в непонимании качнула головой.       — Мой повелитель, всё, что касается нашего дела, абсолютно точно тебе известно, — твёрдо произнесла Эва, смотря в горящие красные глаза мужчины.       — Я чувствую, что это не касается нашего дела, — Сет провёл длинным языком по своим зубам. — Сегодня ты была куда податливее и спокойнее, чем обычно, — бог сильнее сжал пальцами подбородок шезму. — Неужели что‑то или кто‑то занимает твои мысли? Хотя знаешь… не отвечай, — хищно улыбнулся мужчина. — Так будет интереснее. Посмотрим, что с тобой будет, когда твои надежды и мечты рухнут, а этот кто‑то или что‑то предаст тебя, не примет, не поймёт, — надул губки Сет, мягко похлопал девушку по щеке. — Ты, моя маленькая девочка, ещё совсем не знаешь внешний мир… — мужчина резко отпустил её и отстранился. — Ты столько натворила там, что ни один нормальный человек не простит тебе, — подвигал бровями бог. — И когда ты это поймёшь… — Сет повернул к ней голову. — Я буду ждать твоей милости.       В этот раз играть долго не вышло. Девушка жутко покраснела. Её щёки горели, а глаза вот‑вот выпадут из орбит. Сет смеётся над ней. Издевается и чувствует себя совершенно уверенно, говоря всё это.       Но это не значит, что он прав.       Эва провела по лицу руками, стараясь прийти в себя после шока. Она тихо усмехнулась, покачав головой.       — Тогда советую тебе, господин, запастись терпением… — девушка отвернулась, накидывая на волосы вуаль. — Потому что ждать ты будешь долго, если не вечно.       С этими словами Эва покинула обитель Сета.       Но в голове засели слова, которые он успел ей крикнуть напоследок:       — Ты моя, Нефтида Меренсет. И я убью любого, кто попробует тебя отнять.       В таком случае помолимся за здоровье лекаря.

***

      Ливию потребовалось несколько дней, чтобы добиться внимания эпистата. Стоит отметить, что Амен — человек занятой. Слоняется туда‑сюда, гоняется за черномагами, командует… В общем, отсутствовал он в лагере.       Стоило охотнику только вернуться в свою хижину, как на пороге тут же засветился Ливий. Его привёл Тизиан, небрежно толкнув вглубь дома.       — Амен, этот псих уже всех на уши поставил. Тебя искал, безумно хочет с тобой поговорить.       — Если бы хоть кто‑то мне ответил, когда наш драгоценный эпистат вернётся, я бы не беспокоил вас до этого момента, — недовольно проворчал лекарь. — А вы молчите и…       — Хватит, — прервал его Амен, сжав пальцами переносицу. — Говори, коль пришёл.       Целитель выпрямился и поправил на себе безупречную зелёную рубаху с чёрными узорами, а также смахнул со лба непослушные локоны волос. Они были в ужасном беспорядке, делая его и вправду похожим на безумца.       Пеллийский скосился на Тизиана, многозначительно кашлянув.       — А этот нас не оставит наедине?       — Если он не останется, то я убью тебя, Пеллийский.       — Хорошо, я только рад, — тут же сменился в лице Ливий, миловидно улыбнувшись. Он хлопнул в ладоши, делая шаг к эпистату. — Нам пора покинуть Фивы.       Амен поднял голову и хмуро посмотрел на целителя.       — Удиви меня, лекарь, — мужчина уткнулся кулаком в щёку. — Почему?       — Пока ты отсутствовал, я наведался в Фивы, — вскинул брови Ливий. — Лечил больных. И каждый мне поведал, что он в городе недавно. Пришли они из Мемфиса.       — Нижний Египет? — поднялся эпистат. — Хворь добралась и туда?       — Хуже. Как будто эта та же хворь, но сильнее, — поджал губы лекарь. — У неё другие симптомы. А заражение, судя по всему, происходит иначе, — серьёзно сказал целитель. — Она убивает быстрее.       — И что ты хочешь этим сказать? — скрестил руки на груди Амен.       — Уже давно фараон приказал никого не впускать в города Нижнего Египта, с целью обезопасить граждан. Получается, хворь из Верхнего Египта пронести не могли. А значит, это другая болезнь, — тяжело вздохнул Ливий. — Конечно, есть вероятность, что это и чёрная хворь, но в таком случае я не понимаю, с чем связано появление других симптомов.       — Это всё проделки черномагов! — влез в разговор Тизиан. — Они проникли в Нижний Египет и сотворили заразу там!       — Тизиан, успокойся, — устало сказал Амен. — Кто‑то может подтвердить твои слова, Пеллийский?       — Мой смотритель, — развёл руками Ливий. — Он был со мной всё это время. Ну и Герса, — качнул головой лекарь. — В любом случае возвращаться к тем больным не советую. Могут заразить.       Эпистат помолчал некоторое время, тщательно всё обдумывая. Разумеется, слова Пеллийского он проверит. Даже если ему незачем врать — в чём сомневался Амен. Ливий не так прост, как кажется. Его мотивы он знает, но как будто всё не так очевидно. Что‑то ещё заставляет целителя так отчаянно метаться и наводить бардак в лагере. Он не сумасшедший, нет. Он косит под него. И неспроста.       Ливий выжидающе смотрел в голубые глаза эпистата, будто надеясь прочитать его мысли. Впрочем, рассказ Пеллийского не являлся ложью. Он правда ходил в Фивы, лечил больных. Он правда обнаружил, что они отличаются от других. И да, бедолаги рассказали, что они из Нижнего Египта. Эвтида не просила так далеко уводить отряд из Фив, но здесь даже логичная причина. Возможно, именно там сейчас и находится Саамон Хемсет. И раз он такой сильный черномаг, то, может, именно он и наводит проклятья на города.       Да, Ливий считал это самым разумным объяснением. Если эпистат прикажет собирать вещи, то Пеллийскому необходимо как‑то предупредить шезму, куда они направляются. Он не видел её уже несколько дней. Быть может, Эвтида сбежала вместе со своими черномагами. Но куда? Ливий не знал и текущего местоположения шезму, не говоря уже о чём‑то новеньком.       Хотя одна зацепка у него всё же была.       Если снова прийти на рынок?       — Выдвигаемся в Мемфис завтра утром, на рассвете, — скомандовал Амен, обращаясь к Тизиану. — Сообщи всем. Никого ждать не будем.       — Агния сейчас в Фивах, будет очень сложно её найти и предупредить.       — Я могу! — мило улыбнулся лекарь и поднял руку. — Я всё равно позабыл у больных пару настоек, хотелось бы их забрать. Заодно найду и вашу подружку.       — Ты же сказал, что там высок шанс заразиться, — нахмурился эпистат.       — Верно, но мой организм особенный. Представьте, сколько больных я вылечил от хвори. И до сих пор чувствую себя прекрасно! — развёл руками целитель. — Думаю, у меня какой‑то иммунитет, — задумчиво отвёл взгляд Ливий. — С чем это связано, я ещё не выяснил.       — Плевать на него, пусть идёт, — мотнул головой Тизиан. — Только Герса остаётся здесь, — строго сказал охотник. — У неё же нет этого… иммунитета?       — Разумеется, мой дорогой друг, твоя подруга останется здесь, — широко улыбнулся Пеллийский и посмотрел на эпистата. — Не буду тогда терять времени, если позволите, верховный эпистат.       Амен вновь ненадолго задумался. Всё больше Ливий вызывал сомнений. Нужно как‑то разузнать больше о македонском лекаре. Что‑то в нём не так.       — Хорошо, Пеллийский. Ступай, — кивнул эпистат. — Но чтоб вернулся до заката.       — Я постараюсь, — облегчённо вздохнул Ливий и поспешил покинуть хижину, ловко обойдя Тизиана.       Охотники проводили взглядом лекаря, а после переглянулись.       — Ты доверяешь ему? — хмуро поинтересовался Тизиан.       — Нет, — спокойно ответил охотник. — Мне кажется, он действует у нас за спиной, — Амен поставил руки на пояс. — Однако врать про больных хворью он бы не стал, а потому нам пора собираться в Мемфис, — мужчина посмотрел в глаза приятеля. — Отправь кого‑нибудь в Македонию. Пусть разузнает побольше об этом лекаре.       — Как скажешь, — качнул головой Тизиан и вышел из дома Амена.       Эпистат тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Ветер раздувал золотые пески пустыни, будто расчищая дорогу куда‑то вдаль.       Надеюсь, я не пожалею о своём решении.

***

      Ливий пришёл на рынок с той же корзиной, что и в прошлый раз. И в том же плаще, дабы Эва его узнала. Пеллийский уверенно продвигался вдоль рынка, но найти стол с расписной посудой пока не удавалось.       Половина прилавков пустовали. Как будто людей стало ещё меньше, чем в прошлый раз. Смотритель лекаря держался где‑то неподалёку, искал Агнию. Но, по рекомендации целителя, не приближался к людям, дабы не заразиться. Это было на руку целителю. Ему ничто не мешало встретиться с проклятой шезму и сообщить ей новость.       Неожиданно Ливия ударили в плечо. Он нахмурился и обернулся. Мимо него прошла какая‑то низкая девушка с крупными локонами. Это точно не Эвтида — та гораздо выше. Незнакомка быстро оглянулась, хитро улыбнувшись мужчине. Пеллийский в недоумении нахмурился, наблюдая, как её силуэт скрывается в переулке.       Это не случайность.       Ливий широко распахнул глаза и тут же бросился за ней. Девушка шла неспешно, в ярком синем платье, плавно виляя бёдрами. Может, это местная священная блудница? Пеллийский что‑то слышал о жрицах любви. Некоторые мужчины рассказывали, что обращались в дом удовольствий, где их одаривали ласками женщины. За деньги, разумеется. Эти жрицы очень почитаемы и уважаемы в обществе. Их можно было узнать по красной помаде и тату.       Но у этой незнакомки ничего подобного не было. Лишь кокетливое настроение. Пеллийский оглядывался, надеясь, что его не ведут в западню. Вскоре они вышли к храму. Ливий не бывал здесь. Карнак считался главным святилищем Нового царства. Здесь было полно народу.       Девушка шла уверенно вперёд, огибая коридоры здания. Ливий послушно шёл следом, разглядывая всё вокруг. Священные письмена лежали на хрупких деревянных полках. Фрески на стенах, очень красивые, рассказывали легенду о верховном боге — Амон‑Ра, его супруге — Мут и сыне — Хонсу.       Все жители Египта знали эти легенды. Любая мать рассказывала их перед сном, как сказку. Ливий был не исключением. Только не мама рассказывала ему сказку, а его воспитательница. Свою мать Пеллийский никогда не видел — она умерла, когда мальчик был совсем маленьким.       — Отдай корзину и плащ.       Мужчина вздрогнул, осознавая, что стоит у большой двери вместе с незнакомкой. Девушка мягко улыбалась, разглядывая с интересом лекаря. Ливий нахмурился и нервно усмехнулся, скидывая с себя капюшон.       — Прости… А ты кто?       — Дия, — спокойно представилась она, уже силой вырывая из рук целителя корзинку. — Давай быстрее. Я не хочу потом быть наказана из‑за тебя, — пробубнила она, проверяя содержимое корзины.       Ливий прыснул и вяло снял с себя плащ. Дия быстро скомкала его и толкнула плечом дверь.       — Иди, наставница ждёт тебя.              Мужчина в удивлении вскинул брови и сделал шаг в зал. Вдоль стен простирались стеллажи, полные расписных плиток и фрагментов папируса. Всё было в лёгком беспорядке, а какие‑то места покрыты толстым слоем пыли.       Посередине помещения располагались столы. И, судя по всему, за ними сидели писари. Люди уверенно вырисовывали иероглифы на папирусах, переговариваясь между собой. Подслушать разговоры Пеллийскому не удалось. Его тут же встретил на пороге высокий мужчина с длинными волосами. Он устало посмотрел на лекаря, указывая рукой на дверь в конце зала.       — Вам туда.       Ливий оглядел парня с головы до ног, тяжело вздыхая.       — Везде отслеживают каждый мой шаг, — пробубнил целитель и двинулся в нужном направлении.       Незнакомец следовал за ним, а потому сам открыл ему дверь в небольшую комнату. В нос тут же ударил запах диких ягод и мяты. Ливий прикрыл на несколько секунд глаза, покрываясь мурашками от аромата. Дверь за мужчиной закрылась, и он вернулся мыслями к своему местонахождению.       Маленькое окно с видом на зелёный сад — единственный источник света. Солнце светило ярко, а потому лучи плавно освещали пространство. Щепотки пыли в воздухе создавали уютную атмосферу спокойствия и тишины. У стены стояла небольшая кровать, рядом — прикроватная тумбочка. По другую сторону — письменный стол, а справа от него — большой сундук. Видимо, с одеждой.       Напротив кровати располагался стеллаж с расписной посудой. Да, той самой, что Эвтида отчаянно распродаёт на рынке — её прикрытие. Рядом же небрежно расставлены горшки с разной краской. Вот почему пахнет ягодами. Ливий остановился в центре комнаты, легко улыбнувшись.       Я в покоях шезму.       Появилось желание порыскать в сундуках и на полках в поисках чего‑то компрометирующего. Не успел.       За Пеллийским вновь хлопнула дверь, и на пороге оказалась милая госпожа. Мужчина повернулся к ней, тут же с интересом изучая её наряд. Бордовое платье с глубоким вырезом на груди. Распущенные кудрявые волосы. Золотая цепь на шее, браслеты, серёжки. Она выглядела дорого, богато. Прежде он не отмечал за ней такой роскоши. На лице макияж: чёрные длинные стрелки, тёмно‑красные тени, кроваво‑красного цвета помада…       Эва не заметила, как на неё пялился Ливий, ведь она пялилась в ответ. На его широкие плечи, распущенные тёмные волосы, на белоснежную хлопковую рубашку, на тёмно‑зелёные шаровары. На его кольцо с изумрудом на пальце. Тоже принарядился. Знал, куда идёт. Девушка задержалась на его мускулистом теле, которое едва заметно просвечивалось через тонкую ткань рубахи.       Они оба выглядели хорошо.       Эва моргнула, прогоняя наваждение, и приподняла подбородок.       — Ты ведь не просто так искал меня.       — И даже не здороваешься, — протянул лекарь, улыбнувшись. — Так быстро хочешь покончить с нашим разговором?       — А ты, как всегда, его тянешь, лекарь, — раздражённо произнесла она, приближаясь к нему. — Тебе удалось заставить эпистата уйти из Фив?       Лекарь тяжело вздохнул, складывая руки на груди.       — Да. И я хотел предупредить, куда мы направляемся. В Мемфис.       — В Нижний Египет? — нахмурила брови девушка. — Зачем?       — Судя по всему, там новый очаг заражения хворью. И она ещё страшнее прежней, — качнул головой Ливий. — Я думаю, Саамон там.       Эва в удивлении вскинула брови. Неужели лекарь всерьёз решил заняться поисками Хемсета? Она думала, он это сказал на эмоциях и передумает. Но нет. Желание найти убийцу невесты у него куда сильнее, чем она думала.       — Ты думаешь, это он создал хворь? — в таком случае догадка Сета подтверждалась, что очень радовало Эвтиду.       — Уверен, — кивнул целитель. — Я долго думал об этом все эти дни, — поводил глазами Ливий. — Но не понимаю зачем. Если он черномаг, то, по идее, лишает себя клиентов.       — Ему они не нужны, — махнула рукой Эва. — Он слишком силён для тех проблем, с которыми обычно обращаются простолюдины. Я думаю, он просто заметает следы. Много черномагов были знакомы с ним, а если их нет, то и некому выдать его местоположение.       — И, скорее всего, он знает, что ты за ним ведёшь охоту. А значит, твоё убийство у него в приоритете. И, скорее всего, он хочет сделать это через руки эпистата, — вскинул брови Ливий.       — Он хотел и твоей смерти. И мы думаем, что не просто так, — ответила Эва.       — «Мы»? — Ливий наклонил голову. — Это ты и Сет?       Пеллийский прекрасно знал, что это маловероятно. Но больше объяснений он не находил. Меренсет всегда будет служить богу. А раз они существуют, то только он может быть её «начальником». И тогда становится ясно, почему она не может сказать «нет». Какой дурак осмелится отказать богу хаоса? Наверняка он и глазом не моргнёт, когда убьёт по щелчку пальцев.       Ливий не хотел бы оказаться на месте Эвтиды. Это точно.       Девушка прикусила губу, вспоминая своё утро в загробном мире. Наверняка Сет теперь будет чаще заглядывать на землю, выискивая того, кто понравился Эве. И даже сейчас он, в теории, может быть где‑то рядом и подслушивать их. Хотя не стал бы. Он бы появился внезапно, обязательно в тени, дабы сохранить эффект неожиданности. Он ведь обожает играться.       Эва посмотрела в яркие глаза лекаря, пожав плечами.       — Допустим. Но это ничего не меняет, — она отошла от лекаря, проводя рукой по столу, где валялись всякие записи на пергаменте. — Если твои догадки верны… — она посмотрела на нарисованную ею карту. — То я и мои черномаги пойдём в Мемфис следом за отрядом.       — Издеваешься? — нахмурился лекарь. — Я увожу охотников от вас, дабы вас не нашли, а вы пойдёте за нами? В чём смысл?       — В том, чтобы найти Саамона, — грубо произнесла Эва, повернувшись к Ливию. Она оперлась ягодицами о стол и сжала его края. — У нас лишь одна цель — найти Хемсета. Мои черномаги — это только один из способов выяснить хоть что‑то про него. Это всего лишь марионетки, выполняющие приказы. Мне всё равно, если кого‑то поймают. Я найду других, как всегда.       — «Как всегда»? То есть их уже ловили? Но они ведь обычные люди, — повысил голос Ливий, приближаясь к Эве. — Как ты можешь вести их на верную гибель? Ты их воспитываешь, даёшь им смысл жизни, оберегаешь их, чтобы потом вести на убой? Как свиней?       — Я их учу, чтобы они быстрее выполняли свои задания. Чтобы мне не пришлось всё делать самой.       — У тебя есть бог! — развёл руками Ливий. — Наверняка именно он прикрывает твою сущность от эпистата. Иначе бы тебя давно уже казнили. Он сам это сказал мне! — перешёл на крик Пеллийский. — Наверное, сейчас Сет прикрывает и сущности твоих черномагов, но нельзя уследить за поведением каждого. Кто‑то да выдаст себя.       — Пеллийский, мне всё равно! — вскрикнула Эва. — Я не собираюсь оберегать их жизни вечно. Это только их проблема! Это они решили заниматься чёрной магией, прекрасно зная, что за этим следует наказание! А я не знала! Я с рождения наполнена этой магией! И когда я оказалась здесь, у меня была только одна цель — выжить и обрести свободу! Что я и пытаюсь сделать!       — Они не виноваты в том, что с тобой случилось! И сейчас ты можешь оставить их здесь и дать им шанс выжить! Эпистат и так уже не доверяет мне! Я не смогу помочь! Рано или поздно он найдёт кого‑то из твоих людей! И этот «кто‑то» даже может выдать тебя!       — Значит, я его убью раньше, прежде чем он скажет хоть слово! Как всегда! — прокричала Эва, смотря в глаза Пеллийского. — Я всегда буду выбирать себя! Мне нужен Саамон Хемсет — и всё! И чтобы быстрее найти его в Мемфисе, мне нужны мои люди! Одна я не смогу прочесать весь чёртов город!       — Так пусть это сделает твой бог!       — Я не желаю его видеть! — сорвалась Эва, зарывшись руками в свои непослушные волосы. По её щекам потекло несколько слезинок. Глаза были мокрые, полны боли и раздражения. Её губы задрожали, но она не позволила себе зарыдать. Нет. — Я не собираюсь обращаться к нему за помощью, — быстро проговорила она. — Я не хочу за эту помощь потом платить.       Ливий молчал. Он стоял всего в паре сантиметров от неё. Он видел её слёзы, видел, в каком отчаянии она находится. И, чёрт, он понятия не имел, что говорить. Он защищал её шезму, совершенно не задумываясь о том, что, может быть, стоит защищать её саму?       Она убийца, о чём ты вообще думаешь?       Пеллийский не знал, как выглядит этот бог хаоса. Не знал, что он из себя представляет и как себя ведёт. Боги должны быть за людей — это закон вселенной. Но почему‑то в слезах Эвтиды он видел полную противоположность своим суждениям. Да, видимо, за помощь бога Эва платит. Но чем… Представлять стало страшно.       Ладно, если бы это был бог солнца или плодородия. Как будто это звучит приятнее, чем бог хаоса. Сет наверняка обращается с ней не лучше, чем она со своими черномагами. Да, пожалуй, только так Ливий мог объяснить отчаяние Эвы.       Она не выбирала стать шезму. Неужели это Сет сделал из неё черномага?       Всё это было за гранью понимания Ливия. Ему стоило всё это увидеть своими глазами, чтобы поверить. Чтобы знать, о чём она говорит.       Сейчас тяжело.       Ливий выдохнул и поднял руками её лицо, мягко смахивая слезинки с её бархатных щёк. Он поджал губы, разглядывая красивое личико девушки. Она глубоко вздохнула, успокаивая бушующее сердце. Шезму посмотрела на мужчину, руками прикасаясь к его запястьям. Приятно.       Пеллийский почувствовал себя безумно глупым. Уже год он мучает себя мыслями о судьбе Феонои. Есть шанс всё узнать. Шанс отомстить.       И, может, пора выбрать эффективный для этого способ? Не факт, что черномагов Эвы поймают. Если они находятся под защитой Сета, то Амен может и не заподозрить их. Да и вообще не факт, что они попадутся на глаза эпистату в Мемфисе. Здесь же он их не поймал.       Ливий запрокинул голову и прикрыл глаза, раздражённо вздыхая.       — Будь осторожна, — тихо сказал мужчина. — Я умоляю тебя, сделай всё, чтобы они выжили.       Эва едва заметно улыбнулась. Поразительно, как Ливий переживает за незнакомых людей. Хотя он целитель. Сколько судеб он уже спас и сколько потерял… Наверняка он очень привязывается к каждому пациенту.       — Постараюсь, лекарь, — Эвтида опустила взгляд, убирая его руки со своего лица. — Но не обещаю.       Ливий закатил глаза и отстранился от Эвы, зарывшись рукой в свои волосы. Он тоже постарается отвлекать Амена от охоты на шезму. Он что‑нибудь да придумает. Что угодно. Эва прикусила нижнюю губу и подошла к окну, задёргивая тёмные занавески. Комната погрузилась во мрак, заставив Пеллийского насторожиться.       — Что ты делаешь?       — То, что захотела с первого дня нашего знакомства, — хитро протянула Эвтида, плавно приблизившись к лекарю.       Она прижалась к Пеллийскому вплотную, нежно касаясь ладонью его горячего торса. Эва завораживающе улыбнулась, смотря на губы Ливия. Лекарь опустил руки, замер. Не знал, что делать. Он… Ей так понравился? Она хочет его? Или что? Чего она хочет? Не то чтобы Ливий был против, просто он не готов. Он её совершенно не знает, да и вообще…       Чёрт, заткнись.       Голова Ливия опустела, когда Эва едва коснулась своими губами его уха. Кончиком языка провела по его мочке, руками поднялась к его плечам, плавно сжала. Ливий сомкнул руки в кулаки, прикрывая глаза. Он не хотел ей мешать. Она шезму, очнись. Нет, не хотел.       — Спи, Пеллийский. Мне нужен твой сон, — прошептала Эвтида на ухо лекарю.       После этого она мягко надавила ему на грудь, поваливая его на кровать.       Целитель тут же заснул.