Глава 9. План Б

После того как Шило лишился последнего мизинца, он замкнулся. Перестал даже смотреть в сторону двери. Работал молча, ел молча, спал с открытыми глазами. Кеша несколько раз пытался подсесть к нему, написать записку, но Шило отворачивался или вставал и уходил. Не от злости — от страха. Он боялся, что следующий раз Борода отрежет ему уже не палец. Кеша не обижался. Он понимал. Теперь он был один. Совсем. План Б зрел медленно, как опухоль. Кеша перебирал варианты, отбрасывал, возвращался. Украсть ключ у Бороды? Невозможно — Борода спит с ключом на шее, и даже во сне его рука лежит на верёвке. Перерезать верёвку? Чем? Ножом? Ножи на ночь Борода убирал в ящик. Зубами? Кеша попробовал бы, но зубов у него было не так много, а те, что остались, шатались. Подкупить Курьера? Курьер не разговаривал ни с кем, кроме Бороды и Бабая. Он привозил вёдра, забирал банки, уходил. Кеша попробовал однажды встать у него на пути, посмотреть в глаза, показать жестом — помоги. Курьер посмотрел сквозь него. Как сквозь стекло. Как сквозь пустоту. Прорыть тоннель? Пол бетонный. Стены кирпичные. Инструментов нет. Остаётся одно — ждать ошибку. Чью-то ошибку. Бороды, Бабая, Курьера. Кто-то должен оставить дверь открытой. Кто-то должен отвлечься. Кеша будет ждать. Сутки. Неделю. Месяц. У него не было выбора. --- На двадцать девятый день его пребывания в мастерской случилось событие, которое Кеша сначала не понял. В цех зашёл новый. Парень лет двадцати, тощий, с испуганными глазами и целыми пальцами. Его привёл Курьер. Толкнул в спину, и парень упал на колени. — Новый расходник, — сказал Бабай, появляясь из темноты. — Звать — Вова. Будет работать вместо Косого. Борода, покажи ему технику безопасности. Борода кивнул. Схватил парня за шкирку, потащил к столу. Парень — Вова — брыкался, кричал: — Куда вы меня привезли? Я ничего не делал! Отпустите! — Будешь делать, — сказал Бабай. — Научишься. Кеша смотрел на Вову. Смотрел, как Борода кидает ему на колени кровавую бумажку с техникой безопасности. Как Вова читает, бледнеет, трясётся. Как Борода достаёт нож. — Мизинец, — говорит Борода. — Левой руки. Вова заорал. Забился, закричал, зарыдал. Его держали двое — Борода и Мясник. Кеша смотрел. Он не чувствовал ничего. Ни жалости, ни сострадания, ни радости от того, что теперь есть кто-то ещё ниже его по иерархии. Только пустота. Как у Бабая. Когда Вове отрезали палец, он упал в обморок. Борода плеснул ему в лицо водой из ведра с морской смесью. Вова очнулся, закашлялся, закричал снова. — Заткнись, — сказал Бабай. — Или второй отрежу. Вова заткнулся. Кеша подошёл к нему вечером, когда все спали. Вова сидел на матрасе, обняв колени, и смотрел в одну точку. — Ты кто? — прошептал Вова, увидев Кешу. — Ты немой? Кеша кивнул. Достал обломок гвоздя и клочок бумаги. Написал: «Кеша. Держись. Первые дни самые тяжёлые». Вова прочитал. Заплакал. Тихо, без звука, как Кеша. — Я хочу домой, — сказал Вова. — Я к маме. Кеша написал: «Я тоже хотел. Теперь хочу просто выжить». Вова посмотрел на него. Глаза у него были детские, нездешние. Такими глазами смотрят на мир люди, которые никогда не видели смерти вблизи. Кеша когда-то тоже так смотрел. Кажется, сто лет назад. — Помоги мне, — прошептал Вова. — Пожалуйста. Ты здесь дольше. Ты знаешь, как отсюда выбраться. Кеша замер. Помочь Вове. Значит, рисковать собой. Значит, впустить в свой план кого-то ещё. А Шило сказал: никому не доверяй. Но, с другой стороны, Вова — новый. У него целые пальцы (кроме одного). У него есть силы. И он отчаян. Отчаянные люди полезны. Они соглашаются на всё. Кеша написал: «Есть план. Но он опасный. Если скажешь кому-то — убьют нас обоих». Вова кивнул. Слишком быстро. Слишком испуганно. «Я помогу», — прошептал Вова. — «Что делать?» Кеша оглянулся. Борода спал в углу на стуле, свесив голову. Скотч молчал. В темноте только дыхание расходников. Он написал: «Следи за Бородой. Когда он оставляет дверь открытой — скажи мне. Не жестами. Просто посмотри на дверь. Я пойму». Вова кивнул. «И не смотри на дверь сам. Бабай заметит. Смотри исподтишка». Вова снова кивнул. Кеша спрятал гвоздь и бумагу. Лёг на матрас. План Б начал обретать форму. Он был сырой, глупый, почти безнадёжный. Но другого не было. --- На следующий день Кеша работал рядом с Вовой. Показывал ему, как лепить лепёшку, как загибать края, как мотать скотч. Вова учился быстро — страх делал его послушным. Первая банка у него вышла кривой, вес показал 561. Борода подошёл, посмотрел, плюнул. — Переделай, — сказал. — И добавь костной муки. Недовес, мудила. Вова переделал. Вес стал 579. Ещё одна попытка — 582. На четвёртый раз — 580. Вова выдохнул. Кеша похлопал его по плечу. Не поддержки ради — просто чтобы показать: ты не один. Но он был один. И Вова был один. И каждый из них знал, что в этой мастерской одиночество — единственное, что не отрезают. --- Через неделю Вова подал знак. Он сидел за своим столом, лепил лепёшку, и вдруг поднял глаза на дверь. Кеша проследил за его взглядом. Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть — на ширину ладони. За ней — лестница. И свет. Тусклый, далёкий, но свет. Борода курил на улице. Кеша слышал его кашель за дверью. Бабая в цехе не было. Время замерло. Кеша посмотрел на дверь. Потом на Вову. Тот смотрел на него, расширенными глазами, спрашивал: «Сейчас?» Кеша покачал головой. Не сейчас. Слишком рискованно. Борода рядом. Если он войдёт через секунду — заметит. И тогда конец. Не только Кеше — Вове тоже. Вова опустил глаза. Продолжил работать. Дверь закрылась через минуту. Борода вернулся, пахнущий дымом и улицей. — Чего уставились? — спросил он. — Работайте. Кеша работал. Но внутри него что-то щёлкнуло. Дверь открывается. Борода уходит курить. Бабая нет. Это окно. Маленькое, узкое, но окно. План Б больше не был теорией. Он становился реальностью.