Глава 4: Кровь и оригами

Стеклянные стены главного холла пропускали скудный свет канадского полудня. Студенты вокруг смеялись, спорили о зачетах и пили латте, но Хиттори не могла расслабиться. После вчерашней встречи с монахами её чувства обострились до предела. Она кожей чувствовала каждый чужой взгляд. ​— Рен! Эй, ты на Земле или всё еще в своих мыслях? — Блэр возникла рядом, как вихрь. ​Её растрепанные афро-кудри сегодня были перехвачены яркой зеленой лентой, под цвет глаз. Она выглядела такой живой, такой настоящей, что у Хиттори больно сжалось сердце. ​— Задумалась, — Хиттори попыталась улыбнуться, но уголки губ едва дрогнули. — Ты сегодня слишком энергична для девяти утра. — Просто предчувствие хорошее! — Блэр закинула рюкзак на плечо и потянулась. — Кстати, заметила того парня у кофейни? Высокий такой, в сером пальто. Он на тебя так пялился, будто ты ему сто баксов задолжала. Или он из тех, кто влюбляется с первого взгляда в «загадочных иностранок»? ​Хиттори медленно обернулась. У стойки с кофе стоял мужчина. Совершенно неприметный, если бы не его осанка – слишком прямая, слишком неподвижная для обычного студента. Когда их взгляды встретились, он не отвел глаз. В его зрачках не было интереса, только холодная фиксация цели. ​«Якудза? Или кто-то похуже?» – промелькнуло в голове у Хиттори. ​— Блэр, послушай меня внимательно, — Хиттори перехватила подругу за локоть, увлекая её в сторону библиотеки. — Сегодня после пар не ходи в парк. Иди сразу домой. Позвони мне, как закроешь дверь, ясно? — Эй, полегче! Ты чего такая серьезная? — Блэр нахмурилась, её зеленые глаза вспыхнули недоумением. — Это из-за того типа? Слушай, если он тебя достает, я могу подойти и... ​— Нет! — Хиттори почти выкрикнула это, заставив пару прохожих обернуться. Она понизила голос до шепота: — Просто обещай мне. Пожалуйста. ​Блэр замолчала, вглядываясь в лицо подруги. Она увидела в черных глазах Хиттори не просто беспокойство, а настоящий, ледяной ужас. Тот самый ужас, который не вяжется с образом тихой студентки. ​— Ладно, окей. Сразу домой, — Блэр подняла руки в знак капитуляции. — Но вечером ты мне всё расскажешь. Без этих твоих загадок. ​Они разошлись по аудиториям, но Хиттори не слышала ни слова лекции. Она сидела на задней парте, и её рука непроизвольно сжимала лямку сумки, где под учебниками лежал скрытый кайкен. ​Она чувствовала: Сидзуки не просто прислала убийцу. Она прислала сообщение. ​Выходя из аудитории через час, Хиттори заметила на своем подоконнике маленькую бумажную фигурку. Оригами. Черный бумажный журавлик, крылья которого были испачканы чем-то красным. ​Это был почерк клана Юрэй. «Призраки» вошли в её замок. Вечер окутал кампус холодным канадским туманом. Хиттори настояла на том, чтобы проводить Блэр до самой двери её квартиры, игнорируя все протесты и шутки подруги про «чрезмерную опеку». ​Когда за ними захлопнулась тяжелая дубовая дверь, Блэр сбросила рюкзак и резко обернулась. Её глаза больше не светились озорством — в них читалось серьезное, почти стальное требование ответов. ​— Всё, Хиттори. Пришли. Дверь на три замка, окна закрыты. А теперь выкладывай: кто этот тип в сером и почему ты выглядишь так, будто увидела собственного призрака? ​Хиттори замерла посреди маленькой кухни. Она смотрела на свои руки, которые всё еще мелко дрожали. Скрыть правду было уже невозможно – бумажный журавлик в кармане обжигал кожу. ​— Моя фамилия не просто Рен, Блэр, — тихо начала она, не поднимая глаз. — Я наследница клана Хиттори. В Японии это... это не просто семья. Это армия. И три месяца назад нас предали. ​Блэр застыла, опершись о столешницу. Её растрепанные афро-кудри смешно качнулись, но она не улыбнулась. — Ты хочешь сказать, что те истории про якудза и ниндзя, которые я считала киношным бредом... это твоя реальность? ​— Моя реальность — это смерть моих родителей, — Хиттори наконец подняла взгляд. В её черных как омут глазах отразилась такая бездонная печаль, что Блэр невольно сделала шаг назад. — Женщина по имени Кагэно Сидзуки уничтожила мой дом. Она считает, что я – последняя угроза её власти. И теперь её люди здесь, в Торонто. ​— Подожди, — Блэр тряхнула головой, пытаясь осознать масштаб. — Тот парень у кофейни... он пришел за тобой? ​— Нет, Блэр. Он пришел за тобой. ​В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно только, как гудят трубы отопления. Дружелюбная и обычно расслабленная Блэр вдруг выпрямилась. Её «ленца» исчезла, уступив место природной дерзости. ​— Значит, они хотят использовать меня, чтобы добраться до тебя? — Блэр прищурилась. — Думают, что я слабая мишень? ​— Они не «думают», они знают, что ты мне дорога, — Хиттори подошла ближе и положила руки на плечи подруги. — Блэр, тебе нужно уехать. К родителям, в другой город, куда угодно. Я не прощу себе, если с твоей головы упадет хоть один волос из-за моих семейных разборок. ​Блэр молчала несколько секунд, а потом вдруг фыркнула и убрала руки Хиттори. — Уехать? Ты серьезно? Мы вместе готовились к экзаменам, вместе ходили на ту дурацкую вечеринку в общаге, а теперь ты предлагаешь мне бросить тебя, когда за тобой охотятся призраки из прошлого? ​— Блэр, это не игра! Они убивают людей! ​— Я знаю, что это не игра, Рен, — Блэр сделала шаг вперед, и в её взгляде Хиттори увидела ту самую «искру», которую раньше принимала за простую веселость. — Но я не трусиха. Если ты наследница клана, то научи меня, как не дать себя прирезать. Или покажи, что ты прячешь в этой своей сумке. Я видела блеск металла, Хиттори. Я не слепая. ​Хиттори медленно достала кайкен. Короткий нож в простых ножнах выглядел чужеродно в уютной канадской кухне. ​— Это называется кайкен, — прошептала Хиттори. — Последний подарок отца. Он говорил, что это оружие последней надежды. ​— Тогда научи меня надеяться, — отрезала Блэр. — Потому что бегать я не собираюсь. Если эти «Призраки» придут, они должны знать, что у канадских девчонок тоже есть зубы. ​Хиттори посмотрела на подругу и впервые за долгое время почувствовала не только вину, но и странную гордость. Она поняла, что её «мирная» жизнь закончилась окончательно. Начиналась война, и на этой войне она больше не была одна. Утро на Мэпл Лиф Уэй выдалось туманным и пронизывающим. Хиттори вела Блэр к серому коттеджу, чувствуя, как каждый шаг дается ей с трудом. Привести «чужака» в убежище клана было нарушением всех неписаных законов, но оставить подругу одну в кампусе после случая с бумажным журавликом было равносильно смертному приговору. ​Блэр шла молча, непривычно сосредоточенная. Её растрепанные волосы скрывал глубокий капюшон толстовки, а зеленые глаза внимательно сканировали улицу. Она больше не была той расслабленной девчонкой из университета — в ней проснулась та самая дерзость, которая теперь граничила с осторожностью зверя. ​Едва они ступили на крыльцо дома №5, дверь распахнулась. На пороге стоял один из монахов-сохэев. Его взгляд, холодный и острый, мгновенно зафиксировался на Блэр. ​— Ты привела постороннюю, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Наследница Рен, ты забыла, что секретность — наш единственный щит в этой стране? ​— Секретность мертва, — отрезала Хиттори, проходя мимо него и увлекая Блэр внутрь. — Клан Юрэй уже здесь. Они пометили её. Если она останется одна, её убьют только для того, чтобы заставить меня выйти из тени. ​В гостиной, на татами, их ждал Хироши Сато. Увидев Блэр, Одзи-сан замер, и его лицо, обычно доброе, превратилось в маску глубокой озабоченности. ​— Хиттори... ты понимаешь, что ты делаешь? — тихо спросил он. ​— Я спасаю единственного друга, который у меня остался, — Хиттори сбросила куртку, обнажая тренировочную одежду. — И я не прошу вашего разрешения. Я требую, чтобы её обучили. Если насилие у меня в крови, то пусть оно станет нашей общей защитой. ​Монахи за спиной Хироши возмущенно зашептались. Один из них, тот самый сохэй с лицом-пергаментом, шагнул вперед, сжимая в руках четки из черного дерева. ​— Обучать гайдзина? Девушку, которая не знает ни нашего языка, ни нашей чести? Это безумие, — прошипел он. ​Блэр, до этого хранившая молчание, вдруг сделала шаг вперед. Она сбросила капюшон и посмотрела прямо в глаза старому монаху. Её глаза вспыхнули вызовом. ​— Слушайте, «святые отцы», — её голос был на удивление твердым. — Мне плевать на ваши древние свитки и честь. Но я знаю, что такое дружба. Хиттори – моя семья здесь, в Канаде. И если ваши «Призраки» придут за ней, им придется сначала пройти через меня. Так что либо вы даете мне в руки что-то потяжелее кухонного ножа, либо я найду способ справиться сама. Но уходить я не собираюсь. ​В комнате повисла тишина. Монахи замерли, пораженные такой наглостью. Хироши Сато вдруг негромко рассмеялся. ​— «Насилие у неё в крови», — повторил он слова, сказанные вчера Хиттори. — Кажется, у этой юной леди в крови огонь, который не уступит нашему. ​Он посмотрел на Хиттори, и в его глазах промелькнуло одобрение. — Ты права, наследница. Кагэно Сидзуки не играет по правилам. Почему мы должны? ​Хироши указал на стойку с оружием. — Дайте ей боккэн. Сегодня Хиттори будет тренироваться не одна. Если они хотят воевать на улицах Торонто, пусть увидят, что клан Хиттори обрел новых союзников там, где они меньше всего этого ожидали. ​Хиттори посмотрела на Блэр. Та коротко кивнула, сжимая кулаки. ​— Ну что, Рен, — прошептала Блэр, глядя на тяжелый деревянный меч. — Показывай, как тут у вас принято встречать незваных гостей. Пока Блэр на заднем дворе пыталась освоить базовую стойку под строгим надзором одного из монахов, Хиттори зашла в кабинет Хироши, чтобы взять карту города. В комнате пахло старой бумагой и чернилами. ​На массивном дубовом столе лежал резной ларец из темного дерева. Хиттори помнила его – отец хранил в таком же важные свитки. Крышка была неплотно прикрыта. Поддавшись импульсу, она заглянула внутрь и замерла. ​Среди старых писем лежала пожелтевшая фотография. На ней были запечатлены трое молодых людей на фоне цветущей сакуры. ​В центре стоял её отец, Кадзума Рен – еще без шрамов и седины, с тем самым гордым взглядом. По правую руку от него улыбался молодой и неожиданно статный Хироши Сато. Но взгляд Хиттори приковала третья фигура. ​Слева от отца стояла невероятной красоты девушка. Её волосы, черные как ночная гладь реки, мягкими волнами рассыпались по плечам, а в глазах, черных как полированный агат, светилось что-то, чего Хиттори никогда не видела у врагов – искренняя, теплая радость. ​Это была Кагэно Сидзуки. ​— Она была его невестой, Хиттори. ​Голос Хироши заставил её вздрогнуть. Старик стоял в дверях, его плечи поникли, словно под тяжестью этой фотографии. ​— Что? — выдохнула Хиттори, прижимая снимок к груди. — Отец никогда... он говорил, что Юрэй всегда были нашими врагами! ​— Не всегда, — Хироши тяжело опустился в кресло. — Кланы Хиттори и Юрэй собирались объединиться через этот брак. Твой отец и Сидзуки любили друг друга так, как любят только в юности – отчаянно и слепо. Я был их общим другом, их тенью. ​Хиттори смотрела на счастливое лицо женщины, которая три месяца назад отдала приказ вырезать всю её семью. ​— Что произошло? Почему всё превратилось в пепел? ​— Политика, — горько усмехнулся Хироши. — Старейшины клана Сироцуки предложили твоему отцу более выгодный союз. Твою мать, Сидзуку. Твой отец подчинился долгу. Он бросил Кагэно Сидзуки прямо перед свадьбой, выбрав власть и дисциплину Сироцуки. В тот день сердце Кагэно умерло, и родилась «Призрак». Она поклялась, что род Рен исчезнет так же, как исчезло её счастье. ​Хиттори почувствовала, как по спине пробежал холод. Она посмотрела на свои руки, в которых текла кровь человека, совершившего это предательство. ​— Значит, эта война... это не из-за территорий? Это месть за разбитое сердце? ​— Самая страшная месть в истории нашего сословия, — Хироши посмотрел в окно, где Блэр с азартом наносила очередной удар по манекену. — Сидзуки ненавидела твою мать. Но больше всего она ненавидит тебя, Хиттори. Потому что ты – живое доказательство того, что Кадзума выбрал другую. ​В этот момент снаружи раздался резкий свист, а затем звон разбитого стекла. Блэр вскрикнула. ​Хиттори мгновенно спрятала фото в карман и выхватила кайкен. Тайны прошлого подождут. Настоящее только что выбило дверь.Глаза Блэр, зелёные как молодая листва, вспыхнули боевым азартом. Весь день она осваивала защиту под присмотром Хиттори, и теперь, когда враг прорвался внутрь, её инстинкты сработали безупречно. Хиттори, чьи чёрные как бездонный омут глаза сузились в ледяной фокусе, выхватила свой кайкен и встала в оборонительную стойку. ​Дверь №5 по Мэпл Лиф Уэй вылетела с петель, и в комнату, кувыркаясь, влетели тени. Призраки. Шпионы и убийцы клана Юрэй в масках и лёгких, бесшумных доспехах. Их волосы, чёрные как застывшая смола, были стянуты в тугие узлы, а движения были лишены звука. ​Один из них, с маской, украшенной белым журавлём, метнул в Хиттори два сюрикена. Она легко отклонилась, но второй убийца, чёрный как кованое железо, уже летел на неё с обнажённым танто. Хиттори, используя инерцию, перехватила его руку и нанесла удар рукоятью кайкена в висок. ​Сзади раздался крик. Блэр, с копной непокорных афро-волос, сдерживала двух убийц с помощью тяжелого деревянного боккэна. В её зелёных глазах плескалась та самая дерзость, которая когда-то привлекла Хиттори. Она орудовала мечом не как самурай, а как уличный боец – яростно и непредсказуемо. ​— Блэр, осторожно! — крикнула Хиттори, заметив, что третий убийца заходит подруге за спину. ​Она метнула в него свой кайкен. Нож, с металлическим звоном вошёл точно в щель между маской и доспехом. Но это было лишь временное спасение. Убийц было слишком много. ​— Хиттори! — Блэр ударила боккэном по запястью нападавшего, заставляя его выронить нож. — Ты видела? Я только что... ​Её слова прервал взрыв. Один из монахов Юрэй использовал дымовую бомбу. Комнату заволокло густым, удушливым дымом. В этом тумане убийцы стали ещё опаснее. ​Вдруг, в центре дымного облака, вспыхнул ослепительный свет. Это была Кагэно Сидзуки. Её глаза, сверкали во тьме, а волосы развевались, словно живые змеи. Она не была здесь физически – это была проекция, призрачное сообщение. ​— Хиттори Рен... — её голос, чёрный как сама ночь, прозвучал в головах у всех присутствующих. — Ты думаешь, что твоя новая, «мирная» жизнь что-то значит? Ты –всего лишь тень своего отца. Посмотри на свою подругу. Ты – причина её смерти. От клана Юрэй невозможно скрыться. Мы всегда следуем за тобой по пятам. ​Проекция растворилась, и дым начал рассеиваться. В комнате было тихо. Убийцы исчезли так же бесшумно, как и появились. На полу, рядом с Блэр, лежал тот самый бумажный журавлик, испачканный красным. ​Блэр медленно поднялась, сжимая в руках боккэн. В её глазах уже не было азарта. Там была решимость. ​— Я не трусиха, Рен, — прошептала она. — Но кажется, эта Сидзуки не шутит. Мы не можем здесь оставаться.