5. Следы 18+

Дисклеймер к главе Внимание! В этой главе представлена подробная постельная сцена с участием Луиса. Хочу сразу прояснить два момента, чтобы никто не чувствовал себя обманутым: 1. Это не «романтический филлер». Данная сцена — намеренно мрачный и тяжёлый эпизод, который показывает безысходность Вэлори, её загнанность в угол и ситуацию, где у неё нет реального выбора. Это история про потерю иллюзий и единоразовый, холодный интерес Луиса, не имеющий ничего общего с нежностью. 2. Это двигатель сюжета. Именно после этого события Леон и Вэлори начнут выстраивать свою коммуникацию по-настоящему, глубже и честнее. Без этой главы их дальнейшее сближение потеряет смысл. Поэтому если вы: · Особо впечатлительны или триггеритесь от сцен насилия/принуждения. · Пришли в фанфик исключительно за любовной линией с Леоном и не хотите видеть Вэлори с кем-то другим, даже в негативном ключе. → Пожалуйста, спокойно перелистните на главу 6. Там вы не пропустите важных сюжетных событий для линии Леона, зато сохраните себе нервные клетки. Берегите себя. — Думала, я тебя просто так отпущу? Голос низкий, в нём нет вопроса. Одна рука на её талии, вторая поднимается к лицу — грубо, но не больно, перехватывая подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Смотри на меня. Пальцы скользят по скуле, по шее, зарываются в волосы на затылке. Он сжимает пряди, оттягивая голову назад, открывая шею. Не спрашивает. Просто берёт. — Ты же этого хотела. Всю ночь делала вид, что нет. А сама... Губы у уха. Горячо. Ритм жёсткий, без пауз. — ...не ушла. Он толкает её назад, на кровать. Сам нависает сверху, сбивая дыхание весом тела. Куртка летит на пол, рубашка следом — свои, её, не разбирая. — Скажешь «нет» — остановлюсь, — голос хриплый, но пальцы уже расстёгивают джинсы Вэлори. — Но ты не скажешь. Кожа горит там, где он касается. Грубо, но точно — знает, куда нажать, где задержаться. Его дыхание сбивается, когда она выгибается навстречу. — Вот так, — шепчет. — Не притворяйся. В темноте его глаза блестят, и он улыбается — хищно, довольно. — Красавица... Вэлори притянула его за рубашку к себе, пальцы вцепились в ткань у самого ворота. Наклонившись к самому уху, прошептала с усмешкой, от которой по спине бежали мурашки: — Так трахни меня, если такой смелый. Игривая улыбка тронула её губы, но взгляд оставался острым, испытывающим. Луис усмехается, чувствуя её пальцы на рубашке. — О, так ты ещё и разговариваешь. Он перехватывает запястья девушки, прижимает их над головой — жёстко, но так, что она может вырваться, если захочет. Не проверяет. Знает, что не захочет. — Смелый? — голос низкий, губы у её уха, дыхание горячее. — Ты даже не представляешь, насколько. Его бёдра вжимаются в её, и он медлит специально — заставляет ждать, чувствовать каждый сантиметр. Пальцы скользят вниз по рёбрам, по животу, задерживаются там, где Вэлори уже мокрая от ожидания. — Скажи ещё раз, — шепчет, не двигаясь дальше. — Чтобы я точно понял. В темноте его глаза блестят. Вэлори шептала это, почти касаясь губами его уха, голос низкий, с хрипотцой: — Трахни меня, Луис. Здесь и сейчас. А сама краем сознания уже отстранённо подумала: ничего от одного раза не будет. Это не ошибка. Только мимолётное тепло, только закрыть вопрос. И всё. — Хорошая девочка, — выдыхает он и перестаёт ждать. — Хотела смелого? — голос срывается на хрип. — Получай. Он тянет её вверх, укладывая на спину, и нависает сверху, разводя её ноги коленом. Он проводит рукой между её бёдер, накрывая ладонью, чувствуя, как мокро там от желания. — Так хотела? — его пальцы скользят по скользким от возбуждения складкам, находят клитор и надавливает — ровно, круговым движением. — Скажи. Она выгибается, и он пользуется моментом — входит в неё двумя пальцами, не спеша, растягивая, разминая изнутри. — Смотри, как течёт, — его голос низкий, он приподнимается, чтобы видеть, как его пальцы двигаются в ней. — И ты говорила, что просто ночь. Он находит ту точку внутри, которая заставляет девушку вскрикнуть, и давит на неё, синхронно работая большим пальцем по клитору. Она чувствует, как нарастает внутри тугая волна, как тело начинает дрожать, и Луис это чувствует — он ускоряется, не давая опомниться. — Не сдерживайся, — шепчет он, и в его голосе нет просьбы — приказ. — Я хочу чувствовать. Волна накрывает её с резким выдохом, и она сжимается вокруг его пальцев, выгибаясь дугой. Луис не останавливается, проводит её через всю дрожь, пока её бёдра не начинают подрагивать от перенасыщения. Только тогда он вынимает пальцы, подносит их к своим губам, облизывает медленно, не отводя от неё взгляда. — Сладкая, — говорит он, усмехаясь, но в глазах — голод, который не утих. — Но мы ещё не закончили. Он переворачивает её на живот, приподнимает бёдра, и она чувствует, как головка его члена упирается. Горячий, влажный, он дразнит, проводя по скользким складкам. Он входит одним резким толчком, до конца, и у Вэлори перехватывает дыхание. Она чувствует, как он заполняет её полностью, как растягивает стенки, и его пальцы впиваются в её бёдра, удерживая на месте. — Не убежишь теперь. Первое движение — медленное, глубокое, он выходит почти полностью, давая почувствовать каждый сантиметр, и входит снова, толкая её бёдрами вперёд. Простыня сминается под ней, она хватается за подушку, и он пользуется этим — наклоняется, накрывая её спину своим телом, и шепчет в ухо: — Руки держи. Не отпускай. Он ускоряется. Ритм становится жёстче, глубже, и каждый толчок отдаётся в её теле тупым, сладким давлением. Она чувствует, как он пульсирует внутри, как напрягаются его мышцы, и её пальцы сжимают подушку, потому что иначе она бы уже не удержалась. — Вот так? — голос срывается на рык, он берёт её руки, заводит их за спину, удерживая запястья одной рукой. — Или жестче? Она не успевает ответить — он прижимает её руки к пояснице, другой рукой держит за бедро, и двигается теперь резко, коротко, почти грубо, задевая ту точку внутри, от которой темнеет в глазах. — Слышу тебя, — его голос хриплый, он чувствует, как Вэлори снова сжимается вокруг него, как её тело начинает дрожать. — Давай. Ещё. Он отпускает её руки, и она падает на локти, он приподнимает её бёдра выше, входит под другим углом, и волна накрывает снова внезапно — резкая, трясучая, она вскрикивает, когда мышцы начинают пульсировать вокруг него, сжимая в такт каждому толчку. — Чёрт, — выдыхает Луис, чувствуя это. Он не останавливается, проводит её через всю дрожь, и только когда бёдра девушки начинают подрагивать от перенасыщения, он выходит, переворачивает её на спину, и снова входит — одним движением, глубоко, глядя в глаза. Ритм сбивается, становится резче, грубее. Одна его рука сжимает её бедро, вторая скользит по спине, зарывается в волосы, оттягивая голову назад. Он наклоняется, и она чувствует его дыхание на шее. — Хочу, чтобы ты запомнила, — шепчет, и его губы касаются кожи Вэлори у основания шеи. Первый засос — жёсткий, чувствительный, он всасывает кожу, прикусывает, и она вздрагивает от смеси боли и удовольствия. Луис не спрашивает, просто оставляет след — тёмный, влажный, который будет гореть ещё долго. — Ещё? — его голос низкий, и он уже спускается ниже, к плечу. Она не отвечает — только сильнее выгибается, когда он входит в неё очередным резким толчком. Он воспринимает это как разрешение. Второй засос — на плече, там, где ключица переходит в шею, третий — чуть выше лопатки, когда он переворачивает её на бок, не выходя, и прижимается вплотную. — Чтобы помнила, чья ты была этой ночью, — голос срывается, он входит глубоко, замирая на секунду, и она чувствует, как он пульсирует внутри. Он оставляет ещё один — на плече, там, где кожу легко прикрыть, но если знать, где искать — не спрятать. Его зубы оставляют след, язык заглаживает жжение, и она сжимается вокруг него, чувствуя, как нарастает внутри тугая, нестерпимая волна. — Луис... — Знаю, — выдыхает он. Он двигается быстрее, жёстче, и она чувствует, как он начинает терять контроль — его пальцы впиваются в её бедро, дыхание сбивается, и он входит последний раз, глубоко, и она чувствует, как он кончает внутри, толчками, горячо, и это становится последней каплей — её тело выгибается, сжимая его в себе, и она слышит его глухой, сдавленный стон, прежде чем он падает на кровать рядом, тяжело дыша. Ночь. Комната Луиса. Тишина возвращается медленно — вместе с дыханием. Она лежит на спине, смотрит в потолок. Луис рядом — его рука на её плече, пальцы лениво чертят что-то на коже. Он молчит, но улыбается в темноте — она это чувствует. — Неплохо, красавица, — его голос снова лёгкий, почти насмешливый. — А я уж думал, ты только стрелять умеешь. Вэлори усмехается, не открывая глаз. — Неплохо? Скромничаешь. Луис тихо смеётся, убирает руку и откидывается на подушку. — Ладно, хорошо. Очень хорошо. Но давай без утреннего кофе и разговоров «а что это было», да? — он поворачивает голову к ней, в темноте блестят глаза. — Ты мне нравишься живая и злая. Не надо меня любить. Она хмыкает. — Не бойся, не собиралась. — Вот и отлично, — он зевает, устраивается поудобнее. — Тогда просто поспим. Если хочешь — оставайся. Если нет — дверь вон там. Он кивает в сторону выхода и тут же закрывает глаза, давая понять: ни драмы, ни вопросов. Всё, что было — было. И это нормально. Вэлори ещё смотрит на него пару секунд, потом поворачивается на бок. За окном занимается рассвет. Никто никому ничего не должен. Он молчит, но она чувствует, как его дыхание медленно выравнивается. Утром, когда Вэлори проснется, его уже не будет рядом. Но следы на коже останутся.