6. Завтрак грешника

Утро. Амбар. Вэлори заходит, когда солнце уже высоко. Внутри пусто, только на столе — остывший кофе и записка от Леона: «Уехал раньше. Не жди. Если что — выходи на связь». Она успевает только налить воду, когда слышит шаги за спиной. Леон стоит в проёме. В дорожной одежде, с сумкой через плечо. Он не заходил — просто вернулся за чем-то. Взгляд скользит по девушке. Обычно. Спокойно. Останавливается на её шее. Она не успела застегнуть воротник. Тишина длится секунду. Может, две. — Луис хорошо проводит время? — голос ровный, почти вежливый. Леон не ждёт ответа. Проходит к столу, забирает документы, которые оставил с вечера. Движения чёткие, быстрые — как у человека, который решил не задерживаться. — Я на неделю. Может, дольше. — Он застёгивает сумку, поднимает взгляд. — Вы тут без меня справитесь. Он не смотрит на её шею. Но она знает, что он видел. В дверях он задерживается на секунду. — Береги себя. И уходит, не оборачиваясь. Час спустя. Вэлори сидит на крыльце, когда появляется Луис. В чистой рубашке, с двумя стаканами кофе. Увидев её лицо, усмехается: — Что, уже скучаешь? Потом замечает её взгляд на дороге, куда уехал Леон, и его улыбка становится тоньше. — А. Понял. Он уже заезжал. Он ставит кофе рядом, садится на ступеньку, не касаясь. — И что, красавица? Стыдно или просто неудобно? Пауза. Он смотрит на засосы у неё на шее — те, что сам и оставил. — Потому что мне, знаешь, ни капли не стыдно. Было хорошо. Если тебе было так же — значит, всё правильно. Он протягивает Вэлори стакан. — А Леон... он большой мальчик. Сам разберётся, что ему чувствовать. Она взяла стакан, провела пальцем по ободку, не глядя на собеседника. — Мне не за что стыдиться, и я не жалею. Жаль лишь Леона. Сомневаюсь, что большой мальчик справится со своими чувствами. Луис усмехается, но в глазах мелькает что-то жёсткое. — Ты его защищаешь? Или себя оправдываешь? Он делает глоток кофе, не отводя взгляда. — Слушай, красавица. Я не собираюсь извиняться за то, что было. И тебе не советую. Если он решил, что ты ему не безразлична — мог сказать раньше. А не уезжать с умным лицом, оставляя тебя здесь. Он ставит стакан на ступеньку, поворачивается к ней. — Ты свободный человек. Имеешь право хотеть, что хочешь. С кем хочешь. Если ему это не нравится — пусть сам разбирается. Не твоя работа таскать его чувства на себе. Он смотрит на засосы у неё на шее, и его голос становится тише. — И я не жалею. Ни о чём. Если ты не жалеешь — значит, всё правильно. Луис встаёт, поправляет рубашку. — Но если ты хочешь его догнать — скажи сейчас. Я не буду мешать. *Вэлори кинула на него взгляд, но оставила без ответа* — Значит, пока мы здесь. Луис садится обратно на ступеньку, чуть ближе, чем раньше, но не касается. — Ты знаешь, красавица... Я не тот, кто строит планы. Не тот, кто остаётся. Но сейчас — я здесь. И мне с тобой хорошо. Он поворачивает голову, смотрит на неё с лёгкой усмешкой, но без обычной насмешки. — А дальше — посмотрим. Он пожимает плечом, допивает кофе. Встаёт, протягивает ей руку, помогая подняться. — Идём? Кофе стынет. А он у меня вкусный. В отличие от некоторых федералов. Она коротко бросила: — Куда? Луис убирает руку в карман, кивает в сторону дороги. — Для начала — нормальный завтрак. Не твои армейские пайки. Он уже идёт, не оборачиваясь, но сбавляет шаг, чтобы она поравнялась. — Потом — посмотрим. Может, покажу тебе одно место. Там тихо, людей нет, и никто не задаёт вопросов. Бросает короткий взгляд на её шею, усмехается. — А то с такими... следами, — кивает, — лучше не светиться пока. Достаёт ключи от старой машины, крутит на пальце. — Что скажешь, красавица? Рискнёшь составить компанию грешнику? Он открывает перед ней дверь, не настаивая, просто ждёт. От понимания, что делать особо нечего — заданий пока нет, — она кивнула и тихо произнесла: — Рискну. Луис расплывается в улыбке, закрывая за ней дверь. — Вот и умница. Доверься старому грешнику. Машина заводится с полоборота. Он ведёт спокойно, не глядя на Вэлори, но улыбка не сходит с лица. — Там, куда мы едем, нет федералов. Нет Морено. Нет «Грифона». Только старые оливковые рощи и тишина. И я, конечно. Он сворачивает на просёлочную дорогу, машина мягко идёт между холмов. — А если твой федерал решит догонять — найдёт. Такие всегда находят. Луис бросает на неё быстрый взгляд, и в его глазах — смесь тепла и чего-то острого, что он не прячет. — Но пока не догнал — ты моя. И я не тороплюсь тебя отпускать. Вэлори ничего не ответила — лишь изредка уголки её губ трогала лёгкая, загадочная улыбка. Она молча ждала, что же ей покажет Луис, не выдавая ни нетерпения, ни сомнений. — Молчишь? Значит, заинтригована. Машина поднимается на холм, и внизу открывается долина — старые оливковые рощи, каменные террасы, маленький домик с красной черепичной крышей. Дым из трубы вьётся в чистое небо. — Моё убежище. Нашёл, когда прятался от всего мира. С тех пор никто не знает, кроме меня. И теперь ты. Он паркуется, выходит, обходит машину, открывает её дверь. — Прошу, красавица. Внутри домика тепло, пахнет деревом и травами. Стол накрыт на двоих — хлеб, сыр, оливки, вино. Луис останавливается в дверях, наблюдая за её реакцией. — Я готовил. Не каждый день со мной соглашаются на завтрак после такой ночи. Он подходит ближе, касается пальцами её запястья, легко, не настаивая. — Ну как? Достойная награда за спасённую жизнь? Она усмехнулась, чуть прищурившись, и бросила одно слово: — Достойная. Луис довольно кивает, отпускает её запястье и отходит к столу. — Тогда садись. И не смотри на меня так, будто я сейчас начну читать стихи. Я просто умею готовить. Он разливает вино по бокалам, пододвигает тарелку с нарезанным хлебом и сыром. Движения спокойные, без спешки. — Знаешь, я редко кого сюда привожу. Почти никогда. Это место... оно для меня было тишиной. Без разговоров, без прошлого. Он садится напротив, поднимает бокал. — За тишину? Или за то, что ты её нарушила? Смотрит на неё с лёгкой усмешкой, но в глазах что-то тёплое, настоящее. Она усмехнулась краем губ, и ответила с лёгкой горечью: — За то, что я её нарушила. Луис поднимает бокал, усмехаясь в ответ. — За нарушительницу тишины. Он пьёт, не отрывая от неё взгляда, и в этот момент раздаётся звонок. Вэлори смотрит на экран. Номер знакомый — старый контакт, которого она не ждала. Луис молча откидывается на спинку стула, наблюдая. — Работа? — спрашивает тихо, когда она кладёт телефон. В его голосе нет вопроса — скорее констатация. Он отставляет бокал, смотрит на девушку серьёзно, без обычной игривости. — И что теперь? Бежишь? Или успеем доесть? Он ждёт, и в его позе чувствуется спокойствие человека, который привык, что хорошее заканчивается быстро. Она чуть качнула головой и ответила с лёгкой усмешкой: — Успеем доесть. Но потом — бегу. Луис усмехается, пододвигает к ней тарелку. — Значит, едим быстро. Не люблю, когда хороший завтрак пропадает. Он берёт сыр, кладёт ей на хлеб, двигает оливки. Деловито, но без суеты. — Надолго? Вопрос брошен небрежно, но он смотрит на её руки, когда она берёт еду. — Или так — секрет? Сам ест спокойно, но она замечает, как его пальцы чуть сжимают нож. Единственное движение, которое выдаёт, что новость не прошла мимо. — Ладно, не отвечай. Просто... возвращайся. Если захочешь. Он поднимает бокал, снова улыбаясь, но теперь мягче. — За лёгкие сборы, красавица. Через десять минут. Она отодвинула тарелку, вытерла губы салфеткой и взглянула на Луиса с лёгкой улыбкой: — Ну что ж, я доела. Спасибо тебе за завтрак... и за ночь. Всё было прекрасно. Оставишь свой новый номер? Думаю, он понадобится. Луис достаёт из кармана ручку, находит клочок бумаги — оборванный край старой карты — и быстро пишет цифры. — Держи, красавица. Он протягивает бумажку, но не отпускает сразу, когда её пальцы касаются её. — Позвони. Не когда будет удобно. Когда захочешь услышать, что я всё ещё здесь. Он выпускает бумажку, отступает на шаг, руки в карманы. — И не смотри на меня так. Ты же знаешь, я не из тех, кто плачет на прощание. Усмехается, но выходит следом за ней. За девушкой прислали машину. Открывает дверь, смотрит, как она садится. — Возвращайся, Вэлори. Хорошая была ночь. Хорошее утро. Может, будет и продолжение. Он захлопывает дверь, отходит, поднимает руку на прощание. Когда машина трогается, он всё ещё стоит у крыльца. Смотрит вслед, пока она не скрывается за поворотом. Машина. Десять минут спустя. Раздался звонок. Она приняла вызов, откинувшись на сиденье — Вэлори сидела на пассажирском сзади, вполоборота к окну. — Алло. Да, я еду. Поставите меня в курс дела по заданию? — Вэлори, задание совместное. Твой напарник — Леон Кеннеди. Он выехал раньше, но получил координаты точки сбора. Там же получите полный брифинг. Объект — бывший объект «Амбреллы» в Восточной Европе. По предварительным данным, там активировалась старая лаборатория. Леон уже на месте, ждёт вас. Координаты сброшены. Голос в трубке деловой, чёткий. Никаких эмоций. — И ещё. Кеннеди запрашивал ваше досье. Сказал, что хочет знать, с кем работает. Неофициально. Мы информацию не давали. Но он настойчивый. Пауза. — Вопросы будут? Вэлори ответила серьёзно и официально, голос стал жёстче, без тени расслабленности: — Вопросов нет. И не давайте моё досье никому. Никогда. — Принято. Ваши данные защищены. Кеннеди отказано. Будьте на связи. Короткие гудки. Она убирает телефон, смотрит на дорогу. В зеркале заднего вида — последний поворот, за которым остался домик Луиса. Впереди — пять часов до Леона. Машина идёт ровно. Солнце уже высоко, в салоне тепло. Где-то на заднем сиденье остался запах кофе и оливок. Навигатор отсчитывает километры. Пять часов спустя. Вэлори въезжает на старую промышленную базу. Ржавые ангары, бетонные коробки, ни души. В конце дороги — чёрный внедорожник. Леон стоит у капота, изучает карту. Он поднимает голову, когда машина с Вэлори паркуется. Лицо спокойное, без улыбки. — Долго ехала. Не вопрос. Он складывает карту, подходит ближе. Останавливается в шаге. — Там внутри, — кивает в сторону ангара, — говорят, старый центр «Амбреллы». Два дня назад пропала группа разведки. Нас послали узнать, что там осталось. Он смотрит на неё. Взгляд цепкий, профессиональный, но задерживается на её лице на секунду дольше, чем нужно. — Готова?