Глава 6. Декан

Декан умирал долго. Как старая лампа — мерцал, гас, снова загорался, но с каждым разом всё тусклее. Анатолий заметил это не сразу. Сначала просто показалось, что старик стал меньше есть, больше спать, чаще сидеть в своём углу, обхватив голову руками. Потом — что он перестал проверять каждую банку, доверив это Бороде (Гена уже получил свою кличку за нечёсаную бороду, которую отрастил за три месяца работы). Потом — что голос его стал тише, шаги медленнее, взгляд — отрешённее. — Ты болен? — спросил Анатолий однажды, когда они остались вдвоём. Декан посмотрел на него. Глаза у него были жёлтые, как у старой собаки. — Мы все больны, — сказал он. — Я — раком. Ты — пустотой. Вон тот парень, что без трёх пальцев, — страхом. А этот, который спит на матрасе у входа, — безнадёгой. Мастерская — это лазарет. Только здесь не лечат. — Рак? — переспросил Анатолий. — Рак, — кивнул Декан. — Поджелудочная. Врач сказал — два месяца. Это было полгода назад. Видимо, я живучее, чем думал. Он усмехнулся. Криво, как всегда. — Ты поэтому ищешь преемника? — спросил Анатолий. — Поэтому. Я не хочу, чтобы мастерская умерла вместе со мной. Это моё детище. Моё наследие. Мой… грех, если хочешь. — Почему я? Декан посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Потому что ты ничего не чувствуешь. Ты не жалеешь, когда отрезаешь пальцы. Ты не боишься, когда взвешиваешь банку. Ты не радуешься, когда получаешь деньги. Ты пустой, Анатолий. Как банка перед тем, как в неё положат пластид. А пустые банки — самые надёжные. В них не прольёшь, не пересыплешь, не ошибёшься. Анатолий хотел возразить. Сказать, что он чувствует. Боль. Усталость. Иногда — тоску по дочери. Но слова застряли в горле. Потому что Декан был прав. Внутри него действительно было пусто. И с каждым днём — всё пустее. — Я подумаю, — сказал он. — Думай, — кивнул Декан. — Только быстро. Время — это единственное, что нельзя намотать скотчем. --- Через две недели в мастерскую пришли чужие. Анатолий услышал их раньше, чем увидел. Шаги на лестнице — не один человек, трое. Тяжёлые, уверенные. Не расходники. Не Декан. — Всем стоять! — крикнул кто-то сверху. Борода схватил нож. Другие работники замерли. Анатолий положил банку, выпрямился. Трое спустились в подвал. Первый — здоровый, лысый, с золотой цепью на шее. Второй — тощий, с лицом, изъеденным оспой. Третий — молодой, с пистолетом, который он держал как игрушку. — Где хозяин? — спросил лысый. Декан вышел из своей комнаты. Посмотрел на гостей без страха. — Я хозяин. — Декан, знаем. Наслышаны. — Лысый подошёл ближе. — Меня зовут Кабан. Я теперь тут главный. Пора платить за крышу. — Какая крыша? — спросил Декан. — Мы в подвале. Сверху — гаражи. — Не умничай, — Кабан кивнул тощему. Тот достал из кармана нож — длинный, кривой, с рукоятью из чёрного дерева. — Ты работаешь на нашей территории. Мы берём двадцать процентов. Или закрываем лавочку. — Двадцать — много, — сказал Декан. — Десять. — Пятнадцать, — сказал Кабан. — Десять, — повторил Декан. Кабан усмехнулся. Подошёл к столу, взял готовую банку, покрутил в руках. — Красиво делаете, — сказал он. — Скотч ровный, вес точный. Жалко будет, если всё это рванёт раньше времени. Он поставил банку на место. Повернулся к выходу. — Десять, так десять. Но в следующем месяце — пятнадцать. И через месяц — двадцать. Договорились? Декан молчал. Кабан кивнул своим. Они поднялись по лестнице. Дверь захлопнулась. Анатолий посмотрел на Декана. Старик стоял, сжимая кулаки. Впервые за всё время он выглядел не старым — беспомощным. — Кто это? — спросил Анатолий. — Конкуренты, — сказал Декан. — Раньше мы работали в мире. Теперь, видимо, нет. — Что будем делать? — Я подумаю, — ответил Декан. И ушёл в свою комнату. --- Через неделю Кабан пришёл снова. На этот раз — с отвёрткой. — Ты не заплатил, — сказал он, разглядывая свои ногти. — Мы договаривались на десять процентов, — сказал Декан. — С первого числа. — А я передумал. Пятнадцать. И за прошлый месяц тоже. Декан молчал. Кабан подошёл к столу, где работал один из расходников — тот, у которого не хватало трёх пальцев. Схватил его за руку, прижал к столу, воткнул отвёртку в ладонь. Расходник заорал. Кровь брызнула на банки, на скотч, на весы. — В следующий раз будет не отвёртка, — сказал Кабан. — А нож. И не в руку, а в шею. Он выдернул отвёртку. Расходник упал на пол, сжимая пробитую ладонь. — Пятнадцать процентов, — повторил Кабан. — Завтра приду за деньгами. Он ушёл. Анатолий стоял у своего стола, сжимая трамбовку. Внутри него что-то шевельнулось. Не гнев, не страх, не ярость. Холодное, ровное, тяжёлое. Как свинцовая пластина. — Декан, — сказал он. — Я придумал. Старик поднял на него глаза. В них была усталость. Бесконечная, как скотч в рулоне. — Что? — Мы дадим им банки. Но не те, которые они просят. А с сюрпризом. — С каким? — Детонаторы на три секунды. Они заберут партию, повезут к себе, откроют — и всё. Декан посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты понимаешь, что ты предлагаешь? — Понимаю. Убить. Это наша работа. Только раньше мы убивали чужих. Теперь убьём своих. Декан молчал минуту. Две. Потом кивнул. — Делай. --- Три дня Анатолий собирал банки для Кабана. Те же самые — пластид, морская смесь, ТГ-40, скотч, 580 грамм. Но детонаторы он поставил другие. Короткие. Три секунды от чеки до взрыва. На четвёртый день Кабан пришёл за партией. Улыбался, похлопывал Анатолия по плечу. — Молодец, инженер. Хорошо работаешь. Может, перейдёшь ко мне? Я буду платить вдвое. — Спасибо, — сказал Анатолий. — Мне и здесь хорошо. Кабан забрал банки. Ушёл. Анатолий стоял у весов и смотрел на дверь. Считал про себя. Раз. Два. Три. Ничего не произошло. Четыре. Пять. Десять. — Не сработало, — сказал он Декану. — Не сработало, — кивнул старик. — Значит, они не открыли. Или детонаторы бракованные. Или… Договорить он не успел. Сверху донёсся взрыв. Глухой, тяжёлый, такой, что посыпалась штукатурка с потолка. А потом — крики. Много криков. Декан посмотрел на Анатолия. — Сработало, — сказал он. Анатолий кивнул. Ничего не почувствовал. Ни радости, ни облегчения, ни страха. Только пустоту. И холод. — Ты готов стать хозяином? — спросил Декан. — Готов, — сказал Анатолий. И это была правда.