Деяния караются смертью

Я открыла глаза. Свет в комнате был приглушённым, но даже он казался невыносимо ярким после долгой темноты, в которой я провела, казалось, целую вечность. Моё тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, но в груди больше не было той острой боли, что раздирала меня перед тем, как сознание угасло. Я чувствовала чьи-то руки, сжимающие мои пальцы, слышала чьё-то дыхание — частое, сбивчивое, словно человек боялся даже выдохнуть, чтобы не спугнуть моё возвращение. — Кэлли! — голос, полный облегчения и боли одновременно. — Боже, я так рад. Меня обняли. Крепко, почти до хруста в рёбрах, но в этом объятии не было угрозы — только отчаяние, страх и что-то ещё, что я не могла определить. Я замерла, не зная, как реагировать. Моё тело помнило чьи-то прикосновения, но разум отказывался узнавать их хозяина. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. Я смотрела на него и не понимала. Тёмные волосы, пронзительные глаза, черты лица, которые должны были быть знакомыми, но оставались чужими. Его взгляд был полон такой надежды, такой отчаянной любви, что у меня перехватило дыхание. Но я не знала его. — Всё хорошо, — ответила я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось от непонятной тревоги. Он облегчённо выдохнул, и его пальцы скользнули по моим волосам, убирая их с лица. Это движение было таким естественным, таким привычным, что на мгновение мне показалось, будто я действительно что-то вспоминаю. Но нет — пустота. — Ты знаешь, кто сделал это с тобой? — спросил он, и в его голосе послышался металл. — Кристина, — ответила я, и имя само сорвалось с губ. Его лицо исказилось — я увидела в нём такую ярость, что по спине пробежал холодок. — Ей не жить! — прорычал он, и в этот момент я поняла: этот человек способен на всё. Он убьёт ту женщину, не задумываясь, если я скажу слово. Я попыталась встать с кровати, но ноги не слушались, и я слегка покачнулась. Он тут же подхватил меня, поддерживая за плечи. — Милая, тебе лучше остаться в кровати, — сказал он, и его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. — Милая? — переспросила я, и моё сердце пропустило удар. — Извините, мы знакомы? Он замер. В его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать — боль? Страх? А потом он взял меня за руку, и его пальцы сжались так сильно, что я почувствовала, как бьётся его пульс. — Я… мы… пойдём, — сказал он, и я не стала сопротивляться. Мы вышли в коридор, и я увидела других людей. Они стояли в гостиной, и все взгляды были устремлены на меня. Я скользила глазами по их лицам, ища хоть что-то знакомое, но находила только пустоту. Мужчины и женщины, молодые и старые, вампиры — я поняла это по их неестественной бледности и той лёгкости, с которой они двигались. Все они были чужими. Все, кроме одной. Я подошла к ней, и мои ноги сами принесли меня к этому лицу, которое я знала с детства. — Что здесь происходит? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Твоё возвращение, — ответила Юля, и её глаза блестели от слёз. — Ты практически была мертва. — Да, но кто все эти люди? — я обвела рукой гостиную, чувствуя, как нарастает паника. Юля взяла меня за руку, и её ладонь была тёплой и родной. — Всё нормально, — сказала она. — Они наша семья. — Да? — я посмотрела на неё, ища подтверждение. — Я в этом не уверена. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала Юля. — Пойдём со мной. Она увела меня в комнату, и я позволила ей уложить меня в кровать. Я слышала, как внизу кто-то спорит, но слова сливались в один неразборчивый шум. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть что-то — но передо мной была только тьма. --- Следующее утро встретило меня солнечным светом, проникающим сквозь тяжёлые шторы. Я лежала в кровати и смотрела в потолок, чувствуя, как пустота в голове становится всё более тяжёлой. Моя память не вернулась. Я помнила Мстителей, помнила Нью-Йорк, помнила Джека — но всё, что было связано с этими людьми, стёрлось, словно кто-то взял ластик и провёл по самым важным страницам моей жизни. Я спустилась вниз, и все взгляды снова устремились на меня. Я чувствовала их напряжение, их надежду, их отчаяние. А потом я увидела его — того, кто обнимал меня прошлой ночью. Он стоял у окна, и его лицо было бледнее обычного. Я смотрела на него, и в груди зарождалось странное чувство — смесь страха и… чего-то ещё. — Найдите способ вернуть ей память, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Я должен отыскать того, кто стоит за этим. Он направился к выходу, и я, сама не зная зачем, встала на его пути. — Нет, — сказала я, и он замер. — Что «нет»? — переспросил он, и его глаза сузились. — Ты никуда не пойдёшь, — сказала я, и в моём голосе прозвучала уверенность, которой я не чувствовала. — Это не твоя забота, а моя. Ты не сможешь пойти против Кристины. — С чего такие выводы? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Только я могу пойти против неё, и никто больше, — ответила я. — Она гораздо сильнее, чем ты думаешь. — Я сильнее, дорогуша, — сказал он, и его губы изогнулись в усмешке. — Нет! — выкрикнула я, и в этот момент его лицо изменилось. Я видела, как его радужка вспыхнула янтарным светом, как под глазами проступила чёрная сетка из вен. Это было лицо хищника — опасного, древнего, не знающего пощады. Я оцепенела, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. — Уйди с дороги, — сказал он, и его голос звучал иначе — в нём было что-то звериное, первобытное. Я сделала шаг в сторону, и он вышел. — Кто он такой? — спросила я, когда дверь за ним закрылась. — Во дела… — пробормотал кто-то из парней. — Это Клаус, — ответила девушка, и её голос был спокойным. — Первородный гибрид. — И твой муж, — добавила другая, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Муж? — переспросила я. — Нет. Это ведь шутка? — Нет, не шутка, — ответила та, что назвала себя Ребеккой. — Он же… — начала я. — Так и мы — вампиры, — сказал парень, и в его голосе послышалась грустная усмешка. — Боже… — прошептала я, опускаясь на диван. Ко мне подсела Давина — так, кажется, её звали. Она взяла меня за руку, и её прикосновение было осторожным. — Давай начнём с того, что ты помнишь? — спросила она. Я закрыла глаза, пытаясь нащупать в памяти хоть что-то. — Не знаю, — ответила я. — Последнее, что я помню, это то, что я была у Мстителей. — Это всё? — спросила Давина. — Больше я сказать не могу, — покачала я головой. Я чувствовала на себе взгляды. Они смотрели на меня с надеждой, с болью, с отчаянием. А я не могла дать им ничего — только пустоту. — Кэлли… — начал тот, кого называли Джеком, но Юля перебила его. — Может, ты сможешь с ней поговорить? — спросила она. — Это навряд ли, — ответил Джек. — Раз она не помнит, значит, она не доверяет никому в этом доме. Только вот тебя она не забыла. — Это ведь не может быть побочный эффект, — сказала Юля. — Нет, — покачал головой Джек. — Это явно что-то другое. — А где клинок? — спросила Фрея, и все взгляды обратились к ней. — Он разве не у тебя? — спросил Кол. — Нет… — ответила Фрея, и её лицо побледнело. — Я убирала его в сейф, но теперь его там нет. — Это не хорошо, — сказал Элайджа, и в его голосе послышалась тревога. В этот момент в гостиной появилась женщина. В её руке был клинок — тот самый, которым меня пытались убить. — Не это потеряли? — спросила она, и все взгляды устремились на неё. Я смотрела на неё, и в груди зарождалось что-то тёмное — узнавание, смешанное с ненавистью. — Чего вы так уставились? — усмехнулась она. — Неужто не узнали? — Кристина… — выдохнул Элайджа. — Молодец, Элайджа, — кивнула она. — Отдай кинжал по-хорошему! — крикнул Кол, делая шаг вперёд. — Даже если и по-плохому, — ответила Кристина, и в её глазах вспыхнула магия. — Кинжал мой! И я закончу начатое! Она подняла руку, и я почувствовала, как невидимая сила сковала всех в комнате. Никто не мог пошевелиться — ни Кол, ни Ребекка, ни Элайджа. А меня потянуло к ней, словно невидимая верёвка привязала меня к лезвию в её руке. — Нет! — крикнул Джек, но его голос замер в воздухе. Я почувствовала, как клинок входит в мою грудь. Боль была острой, но странно — она не была такой сильной, как в прошлый раз. Я смотрела в глаза Кристине, и в них было торжество. — Теперь тебе никто не поможет, — прошептала она. Я ждала, что упаду. Что темнота поглотит меня, как в прошлый раз. Но ничего не происходило. Я стояла на ногах, чувствуя, как её магия давит на меня, но не может сломать. Я ждала, и когда давление начало ослабевать, я поняла — что-то изменилось. — Ты должна была уже упасть… — прошептала Кристина, и в её голосе появилось сомнение. Я открыла глаза. Моя рука легла на рукоять клинка, и я вытащила его из своей груди. Кровь потекла по одежде, но рана начала затягиваться уже в следующее мгновение. — Ты правда в это веришь? — спросила я. — Как это возможно? — отступила она на шаг. — Ты не учла главное, — сказала я, чувствуя, как сила возвращается ко мне. — То, что способно меня убить, второй раз на меня не действует. В следующее мгновение Клаус оказался рядом. Он выхватил клинок у меня из рук с вампирской скоростью и вонзил его в сердце Кристины. Она упала, и я увидела, как её глаза закатываются. — Нет! — крикнула я, бросаясь к ней. Кол схватил меня и переместил на кухню, удерживая за плечи. Я пыталась вырваться, но его хватка была железной. — Я должна ей помочь! — кричала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Она хотела тебя убить, — сказал Кол, и в его голосе была жестокость, которую я не могла принять. — Ну и что?! — крикнула я, дёргаясь в его руках. — Отпусти меня! Я пыталась освободиться, но он только прижал меня крепче, обхватив за плечи и притянув к себе. Его руки были сильными, но в этом захвате не было боли — только отчаянное желание удержать меня от того, что я потом могла бы не простить себе. — Успокойся, сестрёнка, — сказал Кол, и его голос был тихим, почти нежным. — Ты не сможешь ей помочь. Слёзы текли по моему лицу, я всё ещё пыталась вырваться, но его слова начали проникать сквозь пелену отчаяния. — Отпусти меня! — прошептала я. — Ты такой же, как он! — Кэлли, пожалуйста, перестань, — сказал Кол, и в его голосе я услышала боль. В этот момент на кухню вошёл Джек. — Кол… — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Я разберусь. Ты нужен Клаусу. — Ладно, — кивнул Кол, отпуская меня. — Не выпускай её с кухни. Он ушёл, а Джек взял меня за руки. Его ладони были тёплыми, и это тепло начало успокаивать бурю внутри меня. — Кэлли… — начал он, но я не дала ему закончить. — Ты один из них? — спросила я, глядя ему в глаза. — Так… — он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзным. — Взгляни в мои глаза, и тогда ты поймёшь, кто я такой. Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза были небесного цвета — такие чистые, такие ясные, что у меня перехватило дыхание. Я не узнавала их, но они говорили мне что-то важное, что-то, что я забыла, но что жило где-то глубоко внутри. — Ну что? — спросил он, и его голос был мягким. — Человек… — прошептала я. — Извини… Он кивнул, и я продолжила. — Тогда ты должен понять, — сказала я, — что я не должна позволить ей умереть. — Ты ей не поможешь, — ответил Джек, и в его голосе не было жестокости, только правда. — Послушай, я знаю, что вы с одной земли, и это очень много для тебя значит. Только некоторым не суждено жить вечно. Особенно ей. Кэлли, её оружие было использовано против неё же самой. И даже не смей винить себя. Его слова действовали на меня странным образом. Я чувствовала, как гнев и отчаяние уходят, как внутри наступает странное спокойствие. Он отпустил мои руки, и в этот момент в дверях появился Клаус. — Мы можем поговорить? — спросил он, и его глаза смотрели на меня с надеждой. Я посмотрела на него и почувствовала, как страх снова сковал моё тело. В моей голове всё ещё стоял образ его лица — звериного, опасного, нечеловеческого. — Нет… — ответила я, глядя на Джека, который уже собирался уходить. — Что значит «нет»?! — воскликнул Клаус, и его голос наполнился яростью. — Я ведь разобрался с ведьмой… — Ты просто чудовище! — выкрикнула я и, развернувшись, выбежала с кухни. Я нашла Юлю в гостиной. Она стояла у окна и смотрела на улицу, но когда я вошла, обернулась. — Давай уйдём отсюда? — сказала я, и мой голос дрожал. — Куда мы уйдём? — спросила Юля. — О чём ты? — Здесь живут одни монстры, — ответила я. — Нам здесь делать нечего. — Кэлли… — начала она, но я перебила. — Юля, пожалуйста, — сказала я. — Если ты не хочешь, я уйду одна. — Нет, сестрёнка, — раздался голос Кола, и он оказался передо мной с вампирской скоростью. — Ты никуда не уйдёшь. — Как ты… когда ты… — я отступила на шаг. — Слишком много вопросов, — сказал Кол. — Клаус не отпустит тебя никуда. Он уже сказал, чтобы мы тебя не выпускали. — Но так нечестно! — воскликнула я. — Он просто самый самовлюблённый и злобный гибрид. Не понимаю, как я могла выйти за него. — Молчи, — прошептала Юля, и я заметила, как её взгляд скользнул за мою спину. — С чего бы? — спросила я, не понимая её испуга. — Разве кто-то вправе указывать, что мне делать?! — Я вправе, — раздался голос Клауса за моей спиной. Я медленно повернулась. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел огонь. — Похоже, придётся применить крайние меры, — сказал он и шагнул ко мне. Я попыталась отступить, но упёрлась в Кола. Клаус навис надо мной, и его взгляд был тяжёлым, почти гипнотическим. — Ты не выйдешь из этого дома, пока я тебе не позволю, — сказал он, и я почувствовала, как его воля проникает в моё сознание. — Теперь ты не сбежишь. Он развернулся и вышел, оставив меня стоять посреди комнаты. — Доигралась, сестрёнка, — усмехнулся Кол. Я подняла на него взгляд, но ничего не сказала. Внутри меня всё кипело, но я знала — он прав. Я действительно доигралась. --- Несколько дней я сидела взаперти. Дом стал моей тюрьмой, и каждый выход из комнаты напоминал побег, который заранее обречён на провал. Я проверяла окна, двери, пыталась найти лазейку, но внушение Клауса было слишком сильным. Каждый раз, когда я приближалась к порогу, невидимая стена останавливала меня, и я чувствовала его волю, сковывающую мои движения. В эти дни я сблизилась с Джеком. Он был единственным, с кем я могла говорить свободно, не чувствуя страха. Он рассказывал мне истории — о вселенных, которые мы спасали вместе, о битвах, о потерях. Я слушала его и чувствовала, как внутри что-то шевелится — может быть, воспоминания, может быть, просто отголоски того, что когда-то было. Я заметила, как он смотрит на Ребекку. Их отношения были очевидны — каждый взгляд, каждое прикосновение говорило о том, что они вместе. И почему-то это причиняло мне боль. Я не понимала, откуда берётся эта ревность, этот странный ком в горле, когда я видела их рядом. Но Клауса я боялась. Даже когда он был в другой комнате, я чувствовала его присутствие — тяжёлое, давящее. Я избегала встречаться с ним взглядом, а если это всё же случалось, то замирала, не в силах пошевелиться. В его глазах была такая боль, что я не могла на неё смотреть. Но и жалости я не чувствовала — только страх. В один из дней в доме появились новые лица. Я сидела в своей комнате, когда Деймон вошёл, и я бросилась к нему, обнимая так крепко, как только могла. — Ты можешь поговорить с Клаусом? — попросила я. — Я устала сидеть взаперти. — Да, я слышал, — ответил Деймон, и в его голосе послышалось сочувствие. — Но похоже, всё не так плохо. Ты меня помнишь. — Не бери на свой счёт, — усмехнулась я. — Но переубедить Клауса я не смогу, — сказал он. — Разве что… Стефан… — А где он? — спросила я. — Со всеми. В гостиной, наверное, — ответил он. Мы спустились в гостиную, и я увидела их. Кэролайн, Елена, Стефан — все они были здесь, и я помнила их. Помнила их лица, их голоса, их истории. — Кэролайн? Елена? — я переводила взгляд с одной на другую. — Что вы здесь делаете? — Ты их помнишь? — спросил Элайджа, и в его голосе послышалась надежда. — А как же их не помнить? — ответила я, а потом нахмурилась. — Только что-то с вами не так. Когда братья Сальваторе стали людьми? И когда ты, Кэролайн, стала вампиром? Они переглянулись. — Что последнее ты помнишь? — спросила Кэролайн, и её голос был осторожным. — Нашу последнюю встречу, — ответила я, глядя на Деймона. — Ты помнишь свадьбу Бонни? — спросила Елена. — У неё была свадьба? — удивилась я. — Была… — тихо сказала Кэролайн. Тишина стала тяжёлой. — Это был парад основателей? — спросил Деймон. — Да, — кивнула я. — Тогда я попрощалась с тобой. — Я помню, — сказал он. — Так как вы стали людьми? — спросила я. — Лекарство, — ответил Деймон. — А меня обратила Кэтрин, — добавила Кэролайн. — Кэтрин? — переспросила я. — Ты помнишь её? — спросил Стефан. — Она двойник Елены. — Правда? — удивилась я. — У Елены есть двойник? — Кажется, она не помнит ничего, что связано с Майклсонами, — заметил Стефан. — Кэлли, мы разговаривали о ней, — сказал Деймон. — Ты помнишь? — Нет, — покачала я головой. — Я не знаю никакую Кэтрин. И как она связана с Майклсонами? — Клаус убил её родных, когда она сбежала, — ответил Деймон. — И потом она всё скрывалась от него. — Что? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Она была пленницей? Я посмотрела на Клауса, и в его глазах увидела что-то, что заставило меня развернуться и выбежать из комнаты. Я заперлась в своей спальне и прислонилась спиной к двери, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Кэлли! — раздался его голос за дверью. — Уходи! — крикнула я. — Открой дверь! — потребовал он. — Нет! Уходи! — мой голос сорвался. — Кэлли, пожалуйста! — в его голосе была мольба. — Или я сломаю эту дверь! — Уходи, Клаус! — крикнула я. — Отстань от меня! Я услышала, как он отступил, и на мгновение мне показалось, что он послушался. Но потом раздался треск — дверь слетела с петель, и он вошёл. Я прижалась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Он приближался медленно, но в каждом его шаге была уверенность хищника, который знает, что добыча никуда не денется. — Клаус! — крикнула я. — Нет! Не трогай меня! Он остановился в шаге от меня, и его глаза смотрели прямо в мои. Я чувствовала, как его взгляд проникает в меня, ища что-то, чего я не могла ему дать. — Скажи, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём звучала такая боль, что у меня перехватило дыхание. — Почему с тобой постоянно что-нибудь случается? Почему у нас не может быть всё гладко? Зачем тебе постоянно приходится жертвовать собой? Он сделал ещё шаг, и я вжалась в стену. — Ведь я просто люблю тебя, — прошептал он. — Ты же злобный, бездушный, бессердечный, самовлюблённый гибрид! — выкрикнула я, пытаясь скрыть страх за гневом. — Ты не можешь никого любить! — Не могу, значит? — спросил он, и в его голосе появилась странная усмешка. Он обхватил мою голову руками, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моим волосам, как его дыхание касается моего лица. А потом он поцеловал меня. Это был не тот поцелуй, которого я боялась. В нём не было жестокости, не было собственнической грубости. Его губы были мягкими, и в этом прикосновении было столько отчаяния, столько нежности, что у меня подкосились колени. Я чувствовала, как его руки дрожат, как он боится сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть меня. Я оттолкнула его. Моя ладонь врезалась в его щеку, и звук пощёчины разнёсся по комнате. — Помогите! — крикнула я. — Не трогай меня! В комнату ворвались Элайджа, Ребекка и Кол. Они оттащили Клауса от меня, и я увидела его лицо — в нём не было ярости, только боль. Огромная, невыносимая боль, которую он не мог скрыть. Юля, Джек, Давина и Кэролайн подбежали ко мне. Юля обняла меня, и я разрыдалась, захлёбываясь слезами. — Ты в порядке? — спросила Юля. — Что он сделал? Я не могла ответить. Я только плакала, чувствуя, как её руки обнимают меня, как Кэролайн гладит мои волосы, как Давина держит мою руку. До самого вечера они не оставляли меня одну. А когда все ушли, Джек остался. Я смотрела на него, надеясь, что он не уйдёт. — Не уходи, — попросила я. — Посиди со мной, пожалуйста. Он посмотрел на меня, и в его глазах было сожаление. — Извини, — сказал он. — Не в этот раз. Спокойной ночи, Кэлли. Он вышел, и я осталась одна. --- На следующее утро я спустилась в гостиную и села на диван. Клаус был там же, но я старалась не смотреть в его сторону. Мои глаза приковал Джек. Он сидел рядом с Ребеккой, и они о чём-то тихо разговаривали. Она смеялась, касалась его плеча, и в этих движениях было столько близости, столько тепла, что мне стало больно. Я смотрела на них и чувствовала странную пустоту. Что-то внутри меня кричало, что это неправильно, что так не должно быть. Но я не понимала, почему. — Не завидуй, — раздался голос Клауса рядом. — У нас было лучше. Я вздрогнула и отодвинулась. Он сел рядом, и я чувствовала его тепло, его присутствие, которое давило на меня. — Перестань, — сказал он, и его голос был мягким. — Я не сделаю ничего, чтобы навредить тебе. — Тогда что тебе нужно? — спросила я, не глядя на него. — Я вчера переборщил, — ответил он. — Не думал, что ты настолько напугаешься. И хотел бы загладить свою вину. — Я никуда с тобой не пойду, — сказала я. — Это не обсуждается, — ответил он, и в его голосе снова появилась сталь. — У тебя нет выбора. Твой наряд на сегодняшний день лежит у тебя в комнате. Как будешь готова, спустишься в прихожую. Он встал и вышел, оставив меня сидеть на диване с бешено колотящимся сердцем. --- В моей комнате на кровати лежало платье. Оно было красивым — не слишком торжественным, но и не простым. Тёмно-синий шёлк, струящийся в руках, словно вода. Я надела его и спустилась вниз. Клаус ждал меня у двери. Когда я подошла, он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего моё сердце пропустило удар. — А разве ты не запретил мне выходить из дома? — спросила я. — Да, — ответил он. — Но сейчас я тебе разрешаю. Мы вышли на улицу, и он открыл передо мной дверь машины. Я села, и мы поехали. Ресторан, куда он меня привёз, был полон людей. Повсюду музыка, смех, бокалы с шампанским. Я села за столик и огляделась, чувствуя себя неуютно в этом шуме. — Ты же не продумываешь план побега? — спросил Клаус, и в его голосе послышалась усмешка. — Нет… — ответила я, и это было правдой. — Здесь очень красиво. — Рад, что тебе нравится, — сказал он. К нам подошёл официант, и мы сделали заказ. Когда он ушёл, я посмотрела на Клауса и задала вопрос, который мучил меня с прошлого вечера. — А если я сбегу, ты поступишь со мной так же, как с Кэтрин? — спросила я. Он замер, и его лицо стало серьёзным. — Кэтрин нужна была мне, чтобы снять проклятие, — ответил он. — Но если ты сбежишь, мне придётся найти тебя и вернуть обратно. И тогда не думаю, что у тебя появится возможность сбежать ещё раз. Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. — На тебе было проклятие? — спросила я. — Было, — ответил он. Он подался вперёд, и я инстинктивно откинулась на спинку стула. — Не съем я тебя, — усмехнулся он. — Ну, кто тебя знает? — сказала я, и в моём голосе послышался вызов. — Нет, дорогуша, — ответил он, и его голос стал мягче. — Разве могу я навредить любви всей своей жизни? Тебе нечего бояться. Я тебя не трону. Я не смело заглянула в его глаза и тут же отвела взгляд. В них было что-то, что заставляло меня забывать о страхе. Что-то тёплое, что пробивалось сквозь его холодную оболочку. Он встал и протянул мне руку. Я посмотрела на неё, потом на него. — Давай, — сказал он. — Смелее. Я вложила свою руку в его, и он повёл меня в центр зала. Заиграла медленная музыка, и мы начали танцевать. Его рука лежала на моей талии, и я чувствовала тепло, исходящее от его ладони. Мы медленно покачивались в такт музыке, и в этот момент меня накрыли воспоминания. Не о нём — о Старке. О том, как мы танцевали, как он держал меня за руку. Мне захотелось быть там, с ними, в безопасности. — Ну что? — спросил Клаус. — Я всё ещё бесчувственный злобный гибрид? — А выйти за тебя ты мне тоже внушил? — спросила я. — Нет, — ответил он, и в его голосе послышалась странная нежность. — Откуда такие мысли? Мы были безумно влюблены друг в друга. И свадьба стала тому доказательством, примером… Я могу сводить тебя в те места, куда я тебя водил, когда ты только оказалась в Новом Орлеане. — Хорошо, — согласилась я, и он улыбнулся. --- Мы гуляли по городу. Клаус показывал мне места, которые, по его словам, я любила. Я слушала его, кивала, но внутри была пустота. Он остановился, чтобы ответить на звонок, и я отошла к уличным музыкантам. Их музыка была красивой, но я не слышала её. Я смотрела, как пальцы скользят по струнам, и думала о том, как оказалась здесь, в этом городе, с этими людьми, которых я не помнила. — Кэлли, — раздался голос рядом. Я обернулась и увидела Килгрейва. Он стоял в тени дерева, и его лицо было спокойным. — Что ты тут делаешь? — спросила я, и он обнял меня. — Я просто проездом, — ответил он. — Ты очень замечательно выглядишь. — Спасибо, — сказала я, и его руки сжали мои плечи. — Сейчас слушай меня очень внимательно, — сказал он, и в его голосе появилась странная сила. Я замерла, чувствуя, как его слова проникают в мой разум. — А сейчас забудь, что ты меня видела, — сказал он. — И никому об этом не говори. Он ушёл, и я почувствовала, как что-то сдвинулось в моей голове. Я стояла, глядя на музыкантов, и не могла вспомнить, о чём только что думала. — Кто это был? — спросил Клаус, появляясь рядом. — Что? — переспросила я. — Ты с кем-то разговаривала, — сказал он. — Кто это был? — Я ни с кем не разговаривала, — ответила я, и это было правдой. Я действительно не помнила. — Ладно, — сказал он, но в его глазах я увидела сомнение. — Пойдём. Мы гуляли до самого вечера. Когда стемнело и стало прохладно, Клаус накинул на меня свою куртку. Я почувствовала его запах — что-то тёплое, древесное, и в животе что-то затрепетало. — Думаю, нам стоит возвращаться домой, — сказал он. — Да, — кивнула я. — Лучше вернуться. --- Он проводил меня до двери моей комнаты. Я остановилась, чувствуя, как он смотрит на меня. — Мы хорошо погуляли, — сказала я. — Да, — ответил он, и в его голосе было что-то, от чего моё сердце забилось быстрее. Он потянулся ко мне, и я попыталась отстраниться, но он взял мои руки, сжимая их между своими. Его хватка была крепкой, но не болезненной. Я чувствовала, как бьётся его пульс, как его дыхание сбивается. Я хотела закричать, но не могла. В горле застрял ком, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Его губы были мягкими, и это прикосновение было таким нежным, что я замерла. — Спокойной ночи, — сказал он и ушёл. Я зашла в комнату и села на кровать. Туфли натёрли ноги до крови, но я не чувствовала боли. Мои мысли были заняты другим. Я думала о нём. О его руках, о его голосе, о его поцелуе в щёку. Я чувствовала, как внутри меня разгорается что-то, что я не могла контролировать. Я сидела в темноте, и мои пальцы касались щеки, к которой он прикасался губами. Я хотела ощутить его снова. Хотела почувствовать его руки на своей талии, его дыхание на своей коже. Это желание было таким сильным, что я не могла сопротивляться. Я встала и пошла в его комнату. Дверь была открыта, но внутри никого не было. Я вошла и огляделась. Всё было аккуратно, по-мужски строго. Мольберт стоял у окна, и на нём была недописанная картина. Я подошла ближе и увидела её — меня. Я была нарисована так, словно художник знал каждую линию моего лица, каждый изгиб тела. Картина была прекрасной, и я не могла оторвать от неё взгляда. — Что ты здесь делаешь? — раздался голос Клауса за спиной. Я вздрогнула и отдернула руку. — Я… я принесла тебе куртку, — сказала я, и это была ложь. — Так неси её, — сказал он, и я подошла к нему, протягивая куртку. Он взял её, и наши пальцы соприкоснулись. В его глазах был вопрос, и я смотрела в них, не в силах отвести взгляд. Я видела его губы, его руки, его тело, которое было так близко. Я хотела его. Это желание было всепоглощающим, и я не могла его остановить. — Что-то ещё? — спросил он, и в моей голове его голос прозвучал как «хочешь меня?». — Что? — переспросила я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Я спросил, что-то ещё нужно? — повторил он, и в его глазах появилась тень усмешки. — Да, — прошептала я и потянулась к нему. Наши губы встретились. Я целовала его, и этот поцелуй был совсем не таким, как тот, которого я боялась. Я чувствовала, как его руки замирают в воздухе, как он боится даже дышать, чтобы не спугнуть меня. Он не двигался, и это было так трогательно, что у меня перехватило дыхание. Я начала расстёгивать его ремень, и он накрыл мои руки своими, останавливая меня. — Что ты делаешь? — спросил он, и его голос был хриплым. — А на что это похоже… Санта-Клаус? — прошептала я, и в этот момент он замер. — Ты вспомнила, — сказал он, и в его голосе было столько надежды, что у меня сжалось сердце. Я прикусила губу, глядя на его губы, и он, не выдержав, впился в них своими. Он осторожно уложил меня на кровать, не разрывая поцелуя, и навис сверху. Его рука скользнула по моей ноге, поднимаясь выше, и я выгнулась ему навстречу. Его пальцы были проворными и гибкими, и каждое их движение заставляло моё тело плавиться. Он разорвал моё платье, и его губы прошлись по моей шее, груди, животу. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его язык, выписывающий узоры, и мои стоны срывались с губ, приглушённые и хриплые. Я поглаживала его сквозь ткань штанов, чувствуя, как он становится твёрдым, и он замер, переводя дыхание. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его голос дрожал. Я ответила поцелуем, и он, наконец, избавился от одежды. Когда он вошёл в меня, я выгнулась дугой, чувствуя, как каждое его движение наполняет меня. Его толчки были грубыми и нежными одновременно, и я вцепилась в его плечи, боясь отпустить. Мы двигались в унисон, и мир за окном перестал существовать. Когда всё закончилось, он поцеловал меня в губы и осторожно лёг рядом, притягивая к себе. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его дыхание смешивается с моим. Я закрыла глаза и провалилась в сон. --- Я проснулась в четыре утра. Клаус спал рядом, и его лицо было спокойным, почти безмятежным. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то чужое. Чужое, но знакомое. Я осторожно встала, оделась и вылезла через окно. На улице меня ждал Килгрейв. — Вот умница, — сказал он, и я почувствовала, как его слова проникают в мой разум. — Почему я выполняю твои просьбы? — спросила я, и в моём голосе не было сопротивления. — Потому что я попросил, — ответил он. — Но ведь твои силы не могут действовать на меня, — сказала я, и это знание пришло откуда-то из глубины. — Да, не могут, — согласился он. — Помнишь, как Кристина всадила тебе клинок в сердце? — Да… — ответила я, и воспоминание вспыхнуло в голове. — Это ослабило тебя, — сказал он. — А я просто был в нужном месте в нужное время. Я сказал лишь: «Ты будешь выполнять мои требования беспрекословно». И вот, пожалуйста. — Значит, поэтому я не помню семью Майклсонов, — прошептала я. — Да, — кивнул он. — Я мог бы сказать, чтобы ты убила их. Это было бы гораздо зрелищнее. — И что ты хотел этим добиться? — спросила я, и в моём голосе появилась странная пустота. — Ты полюбишь меня, — ответил он, и я почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — С чего ты взял? — спросила я. — После всего, что ты сделал? — Да брось, — усмехнулся он. — Я изменился. Будь это старый я, всё семейство было бы мертво. А так, ты просто забыла про них. — Это подло, — сказала я. — Нет, — покачал он головой. — Это ещё не подло. Вот в чём подлость. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как его воля вонзается в мой разум. — Сейчас ты отправишься в Нью-Йорк, к Мстителям, и переспишь со Старком, — сказал он. — Так, чтобы Клаус не смог тебя простить. Ты сделаешь всё, чтобы развестись с Никлаусом Майклсоном. Он коснулся моего браслета, и мир вокруг меня исчез. --- Я оказалась в башне Мстителей. Вокруг были знакомые лица — Наташа, Стив, Баки. Они смотрели на меня с удивлением и радостью, обнимали, задавали вопросы. Я отвечала механически, чувствуя, как внутри меня борются два желания — остаться и бежать. Тони был на миссии, и я ждала его. Я переоделась, вышла прогуляться, но он не появлялся. Тогда я пошла в дельфинарий — то место, которое купил Старк и которое я полюбила. Был поздний вечер, когда я села на край бассейна. Вода была тёмной, и в ней плавал только один дельфин — остальных уже перевезли в другие места. Я смотрела на его плавные движения и чувствовала, как тишина обволакивает меня. — Остальных дельфинов транспортировали, — раздался голос Тони рядом. — Остался только один. Он сел рядом, и я посмотрела на него. В его взгляде была грусть. — Тони… — начала я. — Как только Фьюри сказал, что ты здесь, я почти сразу примчался на базу, — перебил он. — Но не обнаружив тебя там, сразу подумал об одном месте, где ты можешь быть. — И что это за место? — спросила я. — Место, связанное с дельфинами, — ответил он. — И возможно, со мной… — Возможно, — кивнула я. — Ты же вроде замужем за Клаусом, — сказал он. — Разве ты сейчас не должна быть с ним? Или что-то пошло не так? Что послужило причиной твоего возвращения? — Ты, — ответила я. Дельфин, словно услышав нас, выпрыгнул из воды и столкнул нас в бассейн. Мы погрузились в тёмную воду, и я вцепилась в Тони, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию. Мы вынырнули, смеясь, и в этот момент наши взгляды встретились. Я смотрела в его глаза, и где-то на периферии сознания понимала, что это неправильно. Но его губы уже были на моих, и я отвечала на поцелуй. Мы снова погрузились под воду, и я чувствовала, как его руки скользят по моему телу, как его губы ищут мои. Не хватало воздуха, и мы вынырнули, тяжело дыша. — Это явно стоит делать не в воде, — сказал он, и я кивнула. Мы вылезли на бортик, мокрые и продрогшие. Я пошла в раздевалку, чтобы высушить одежду, и в этот момент сильные руки прижали меня спиной к стене. — Решила сбежать? — спросил Тони, и я чувствовала его дыхание на своей шее. — Никогда бы не подумала сбежать от такого мужчины, — ответила я, и эти слова прозвучали механически, не моими. Он поцеловал меня, расстёгивая мою куртку. Я чувствовала его руки на своей коже, его губы на своей шее. Но в этот момент что-то во мне проснулось — что-то живое, что сопротивлялось этому прикосновению. — Ты развелась с Клаусом? — спросил он, отстраняясь. — Нет, — ответила я. — Но я должна сделать всё для этого. — Что? — переспросил он, и в его глазах появилось беспокойство. — Он же мне голову оторвёт. Кэлли, так нельзя. Он отступил от меня, и я почувствовала, как контроль Килгрейва ослабевает. — Почему ты должна это сделать? — спросил он. — Это просьба Килгрейва, — ответила я, и в моём голосе появилась горечь. Мы вернулись на базу. Наташа, Стив, Вижн — все были там. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как их взгляды сверлят меня. — Почему вы мокрые? — спросила Наташа. — Под ливень попали, — ответил Тони. — Но сейчас не об этом. У нас серьёзная проблема. — О чём ты? — спросил Стив. — Но на улице нет дождя, — заметил Вижн. — В чём проблема? — спросил Ник Фьюри. — Сама скажешь? — спросил Тони, глядя на меня. — Кэлли отправил сюда Килгрейв, — сказала я. — Но ведь его действие не способно… — начал Стивен Стрэндж. — Меня хотели убить, и это почти получилось, — перебила я. — Он воспользовался этим, — сказал Тони. — Что именно Кевин заставил тебя сделать? — спросил Ник. — Для чего ты здесь? — Сделать то, из-за чего Клаус подаст на развод, — ответила я. — Но проблема в другом. Он стёр мне память о семье Майклсонов и о Джеке. Я не помню ничего, что было связано с ними. — Я могу помочь тебе вспомнить, — сказала Ванда. — А что делать с действием Килгрейва? — спросил Тони. — А при чём здесь Джек? — спросила Наташа. — Он вернулся? Он жив? — А он был мёртв? — удивилась я. — Так, давайте быстрее вернём ей память, — сказал Тони, направляясь к выходу. — Я ещё жить хочу. — При чём здесь он? — спросила я, глядя на Наташу. — Это он так, — усмехнулась она. — Как обычно, о своей жизни беспокоится больше всего. Стивен Стрэндж подошёл ко мне, и я посмотрела на него. — Елена всё-таки приехала, — заметила я. — Думаю, ненадолго, — ответил он. — Значит, ты помнишь всё, что было здесь? — Здесь — да, — кивнула я. — По какой причине ты последний раз прилетала? — спросил он. — Чтобы изгнать волка… — начала я, и в голове что-то щёлкнуло. — Но подожди, разве не ты меня перенёс из Мистик Фолз сюда? — Да, так и есть, — кивнул он. — А ещё что помнишь? До того момента, как я тебя перенёс? — Я сражалась со своим братом, — сказала я. — Потом дом взорвался. — А до этого? — спросил он. — До этого… я была с Клаусом… — прошептала я, и в этот момент перед глазами промелькнули обрывки воспоминаний. Его лицо, его руки, его голос. — Ты вспомнила? — спросила Ванда. — Кажется… — ответила я, чувствуя, как голову наполняют образы. — Действие Килгрейва не бесконечно, — заметил Ник. — Да… — кивнула я. — Но воспоминания приходят постепенно. — Пойдём со мной, — сказала Наташа. — Тебе нужно переодеться. Мы ушли в комнату, и я рассказала ей всё, что вспомнила. О Майклсонах, о проклятии, о том, как Клаус стал гибридом. О том, как мы встретились. О том, как я вышла за него замуж. Когда мы вернулись в гостиную, там уже был Клаус. Он стоял посреди комнаты, и его взгляд сразу нашёл меня. — Кэлли, — сказал он, и в его голосе было столько всего, что я не могла разобрать. — Клаус, — ответила я, и в этот момент Килгрейв появился из тени. — Какими судьбами, Кэлли? — спросил он, и его голос был спокойным. — По твою душу, Кевин, — ответила я, и в моём голосе не было гнева. Только усталость. — Значит, память вернулась? — спросил он. — Контроль над разумом вернулся, — поправила я. — Ты ведь знаешь, что я мог бы заставить тебя убить их, — сказал он. — Но я не стал этого делать. — Хочешь сказать, что ты изменился? — спросила я. — Да, — ответил он. — А разве нет? Я подошла к нему. Он стоял, не двигаясь, и в его глазах было что-то, что когда-то заставило меня поверить в него. — Знаешь, — сказала я, — я слишком долго тебя прощала. Каждую твою выходку. Думаю, пора завершить с моей добротой к тебе. — Ты ведь не убьёшь меня, Кэлли, — сказал он, и в его голосе появилась неуверенность. — Ты не такая. — Я нет, — согласилась я и посмотрела на Клауса. Он подошёл ближе, и я продолжила: — А он — да. Но я не вижу смысла убивать тебя. По сути, это будет несправедливо. Но ответить я тебе как-то должна. Так что, сам виноват. Я положила руку ему на голову и начала вытягивать его силу. Его крик разнёсся по комнате. Это была невыносимая боль — я знала, потому что чувствовала её сама. Я продолжала, пока в нём не осталось ни единого намёка на способности. Он рухнул на пол, и я убрала руку. — Нет! — закричал он. — Нет! Нет! Зачем ты так со мной?! — Ты заслужил, — ответила я. — И мне тебя абсолютно не жалко. Знаешь, каждый способен оправиться после любого инцидента. — В кого ты превратилась?! — выкрикнул он. — Уж точно не в тебя, — сказала я. — Я бы могла заставить тебя сделать всё, что угодно. И я могу это сделать. Но я не хочу опускаться до твоего уровня. Мой отец меня простит. Да и уж тем более бить тебя током, пока ты не будешь обессилен. Я отошла от него в сторону Джека. — На её месте я бы убил тебя, — сказал Клаус, и в его голосе было презрение. — Так что не жалуйся. В этот момент мир вокруг меня исчез. Я почувствовала, как пространство сжимается, как воздух становится другим — сухим, прохладным, с привкусом соли и древности. Я стояла в каком-то незнакомом месте, и рядом со мной был Джек.