Новость

По прибытии в Новый Орлеан я поспешила к Клаусу, но Джек остановил меня, схватив за руку. Его пальцы сжались вокруг моего запястья с той же силой, с которой когда-то держали меня в самые отчаянные моменты нашей общей жизни, и от этого прикосновения внутри всё перевернулось. — Не думаю, что ему нужно знать, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, чего я не слышала очень давно — собственническая нотка, смешанная с горечью. Я обернулась, высвобождая руку. Воздух между нами стал тяжёлым, почти осязаемым. — Он всё равно узнает, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Джек, он мой муж. — Когда-то им был я, — сказал он, и в этих словах была такая тоска, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Перестань. — Я сделала шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Сейчас всё по-другому. И ты сам этого хотел. И не надо обижаться. — Если ты счастлива… — начал он, но я не дала ему закончить. — Не представляешь насколько, — сказала я, и это была чистая правда. — Он должен знать. Джек смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как в его глазах что-то ломается, а потом он отпустил мою руку. — Ладно, — сказал он, отводя взгляд в сторону. — Делай как знаешь. Я проследила за его взглядом и увидела Клауса. Он стоял на крыльце, опершись плечом о колонну, и его лицо было непроницаемо, но я знала его достаточно хорошо, чтобы различить в складках губ ту самую маску, которую он надевал, когда хотел скрыть слишком много чувств. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела всё — боль, надежду, страх и ту самую бездонную любовь, которая заставляла моё сердце биться быстрее. Я пошла к нему, и он шагнул навстречу. Его руки обняли меня, прижали к груди так крепко, что, казалось, он боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как его пальцы дрожат на моей спине, как его дыхание сбивается, и прижалась к нему в ответ. — Как ты? — спросил он, и его голос был низким, почти шёпотом, предназначенным только для меня. — Пойдём, — ответила я, беря его за руку. Мы прошли в спальню, и я закрыла за нами дверь, отгораживаясь от всего мира. Клаус сел на кровать, я опустилась рядом, и он взял мои руки в свои. Его ладони были горячими, и я чувствовала, как бьётся его пульс под моими пальцами. — Где вы были? — спросил он. — И что вообще произошло? — Братья Винчестеры, — начала я, собирая мысли в кучу. — Вообще-то родился нефелим от архангела. — Значит, теперь не тебе перенимать судьбу всей вселенной? — спросил он, и в его голосе я услышала нотку облегчения, которую он пытался скрыть. — Да, — кивнула я. — Теперь есть тот, кто определённо справится с этой задачей на ура. И я никуда от тебя не денусь. — Я рад, — сказал он, и его губы накрыли мои. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но в нём чувствовалась вся его тоска по этим дням разлуки. Я отвечала, запуская пальцы в его волосы, и чувствовала, как он постепенно расслабляется, как напряжение последних дней начинает отпускать. Но вдруг он разорвал поцелуй и прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было прерывистым, горячим. — Ты не представляешь, как я соскучился, — прошептал он. — Я тоже… — начала я, но он снова потянулся к моим губам, и я остановила его, положив руку ему на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Клаус, я должна кое-что сказать, — сказала я, и он замер. Он встал, и я увидела, как его лицо становится серьёзным, как в глазах загорается тревога. — Присядь, пожалуйста, — попросила я. — Это что-то шокирующее? — спросил он, опускаясь на кровать. — Нет, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я не знаю, как ты на это отреагируешь. — Говори, — сказал он, и в его голосе появилась сталь, которую он использовал, чтобы защищаться от ударов судьбы. — Я постараюсь принять любую информацию. — Ладно… — я опустила взгляд, набираясь смелости. Я представила в голове его реакцию, представила, как его лицо озарится тем самым светом, который я так любила, и слегка улыбнулась. Потом подняла на него глаза. Но его взгляд был слишком пронзительным, слишком напряжённым — в нём читалось ожидание катастрофы. — Ты можешь сделать лицо чуть попроще? — попросила я, и он недоумённо моргнул. — А то такое чувство, что ты в ожидании какой-то ужасной новости. Он ухмыльнулся — натянуто, но всё же. Напряжение в его плечах чуть спало. Я встала. — Я беременна, — сказала я. Секунда. Две. Его глаза засветились от счастья — тем самым светом, который я так хотела увидеть. Его лицо озарилось улыбкой, такой искренней, такой открытой, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не видела его таким — беззащитным, счастливым, полным надежды. — Это же замечательно, — выдохнул он и, вскочив, подхватил меня на руки. — Клаус! — чуть не взвизгнула я от неожиданности, а он лишь смеялся, кружа меня по комнате, и этот смех был таким лёгким, таким свободным, что я не могла не рассмеяться в ответ. — Я люблю тебя, — сказал он, ставя меня на ноги, и его голос был полон той самой любви, ради которой стоило жить. — Я люблю тебя так, что у меня нет слов. Он накрыл мои губы своими, и этот поцелуй был совсем другим — в нём не было тревоги, не было страха, была только радость, обещание и свет. --- Позже мы спустились в гостиную, чтобы рассказать новость всей семье. Но не успели мы открыть рты, как нас встретили объятиями. — Кэлли, Клаус! — воскликнула Ребекка, бросаясь к нам первой. — Наконец-то! Они обнимали нас по очереди, и я чувствовала, как их руки сжимают меня, как их слёзы смешиваются с моими. Юля подбежала первой и прижалась ко мне так крепко, что я едва могла дышать. — Это такая замечательная новость! — сказала она, и её голос дрожал от слёз. — Я стану дядей! — провозгласил Кол, и его улыбка была такой широкой, что я невольно рассмеялась. — Кол, ты и так дядя, — заметила Фрея, но в её голосе тоже было тепло. — Откуда вы узнали? — спросил Клаус, и в его голосе послышалось удивление. — Джек нам рассказал, — ответил Элайджа, и я повернулась к Харкнессу. Он стоял чуть в стороне, и когда наши взгляды встретились, он лишь пожал плечами. В этом жесте было столько всего — и принятие, и прощание, и то странное облегчение, которое приходит, когда наконец отпускаешь. — Это здорово, — сказал Джексон, и его слова прозвучали как подтверждение того, что жизнь продолжается. — Мы должны отпраздновать это! — воскликнула Ребекка, и её глаза загорелись. — Полностью согласен, — кивнул Кол. Они начали обсуждать детали — кто что принесёт, кого позовут, какой торт закажут. Их голоса слились в один радостный гул, и я стояла посреди этого шума, чувствуя, как меня уносит течением. — Подождите, подождите, — попыталась я перекричать их. — А меня вы спросить не хотите? Но никто меня не слышал. Я вздохнула и, развернувшись, вышла из гостиной. В спальне я надела наушники, включила музыку на полную громкость, села за мольберт и взяла в руки кисть. Краски ложились на холст сами собой — тёмные, тяжёлые, полные той тихой печали, которая поселилась во мне от того, что меня снова не спросили. --- Через некоторое время Джек зашёл в комнату, но я не слышала его — меня закрывал мольберт, а музыка заглушала шаги. Он постоял, посмотрел, вышел обратно, а я продолжила рисовать, не подозревая, что меня ищут. — Кэлли нет в своей комнате, — сказал Джек, вернувшись в гостиную. — Думаешь, она ушла? — спросила Юля, и в её голосе послышалась тревога. — Возможно, — ответил Джек. — Куда она могла пойти? — Много куда… — Юля замолчала, обдумывая варианты. — Надо сказать Клаусу. — Нет, не стоит, — покачал головой Джек. — Лучше, чтобы об этом никто больше не знал, чтобы не устраивать всеобщей паники. Я сам её найду и приведу. — Ладно, — согласилась Юля. — Да, наверное, так будет лучше. Ты же раньше только так мог найти её. — Да… — кивнул Джек. — И сейчас смогу. Он нашёл каморку, где хранилась карта города, и, склонившись над ней, начал перебирать в уме все места, которые я могла выбрать для побега. Все те места, куда я уходила раньше, когда мир становился слишком громким. Я тем временем уже закончила рисунок. Я сидела на кровати, свернувшись калачиком, и смотрела на него — на тёмные силуэты, на тяжёлые линии, на ту пустоту, которая оставалась в центре. Усталость навалилась, и я провалилась в сон, даже не заметив, как выронила кисть. --- Вечеринка шла полным ходом, когда Клаус вдруг вспомнил обо мне. Он оставил гостей и поднялся наверх. В спальне горел только ночник, и в его мягком свете он увидел меня — спящую, согнувшуюся под одеялом, с наушниками, всё ещё торчащими из ушей. Он сел на край кровати, долго смотрел, а потом осторожно снял наушники и укрыл меня одеялом. — Клаус… — пробормотала я, чувствуя его присутствие сквозь сон. — Да, милая, — ответил он, и его рука легла на мою, согревая. — Ты видел картину? — спросила я, не открывая глаз. — Какую картину? — переспросил он, и я услышала в его голосе улыбку. — Вон ту, — я указала на мольберт. — Я потом посмотрю, — сказал он. — Ты может хоть глазки откроешь? — Они не открываются, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы гладят мои. — Хочешь, чтобы я помог? — спросил он, и в его голосе послышалась та самая игривость, которая появлялась, когда он был по-настоящему счастлив. — Нет, — ответила я, пряча лицо в подушку. — Просто ложись рядом. Он лёг, и я почувковала, как его рука обнимает меня, притягивая ближе. Я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая знакомый запах, и поняла, что это — то место, где я хочу быть всегда. — Ты чего вообще спишь? — спросил он, и я чувствовала, как его голос вибрирует в груди. — Вечеринка идёт полным ходом. — Нет настроения, — призналась я. — Почему ты не со всеми? — Как я могу быть со всеми, когда моя жена и мать моего будущего ребёнка чем-то расстроена и не хочет выходить из комнаты? — Я ничем не расстроена, — возразила я, но сама не поверила своим словам. — А сразу так и не скажешь, — заметил он. — Говори, что случилось. — Ничего не случилось, — сказала я, тяжело вздохнув. — Рассказывай, — настаивал он, и его голос стал твёрже. — Кэлли, ты можешь рассказать мне всё. Я твой муж. И я от тебя не отстану. Я открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде была та самая настойчивость, которую он всегда проявлял, когда дело касалось меня, и я сдалась. — Это связано как-бы с путешествием к Винчестерам, — начала я, садясь на кровати. Он сел рядом, и я увидела, как его лицо становится серьёзным, как в глазах загорается тревога. — Что произошло? — спросил он. — Я встретила архангела, — сказала я. — Люцифера. Он сказал, что я его племянница. Только ведь Кастиэль — ангел, а не архангел, и просто напросто не может быть братом Люциферу. А это значит, что моим отцом является кто-то из архангелов. Но Кас не мог соврать о таком. Теперь снова придётся выяснять. — Ты ведь не займёшься этим прямо сейчас? — спросил Клаус, и в его голосе послышалось беспокойство. — Нет, — ответила я. — Сейчас у меня другое важное дело. — Да, — кивнул он, и его рука легла на мой живот. — Очень важное… Подожди, ты говорила, что родился нефелим от архангела. Этот архангел — Люцифер? — Да, — сказала я. — Но сын его не такой, как он. В нём столько света, и к тому же он только познаёт мир. Правда, хоть Джек и родился недавно, на вид ему все шестнадцать. — Его назвали Джеком? — удивился Клаус. — Его мать так назвала, — ответила я. — И какое будущее ждёт этого шестнадцатилетнего на вид малыша Джека? — спросил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Большое, — сказала я. — Думаешь, он справится? — Думаю, да, — ответила я. Мы замолчали, и в этой тишине было что-то уютное, почти домашнее. Я чувствовала, как его рука согревает мой живот, и думала о том, что внутри меня растёт новая жизнь. — А с Джеком ты говорила? — спросил Клаус, нарушая молчание. — О чём? — переспросила я. — Не знаю, — сказал он. — Ну хотя бы просто о жизни. Там — настоящей, будущей, прошлой. Я вздохнула и посмотрела на него. В его глазах было любопытство, смешанное с чем-то ещё — может быть, с ревностью, которую он так тщательно скрывал. — Да, мы… — начала я. — А ты знаешь, что он был на нашей свадьбе? Он был в облике Марселя. — Серьёзно? — удивился Клаус. — Вот почему Марсель вёл себя неестественно… ну, если ты знаешь его с детства. — «Воспитываешь», — поправила я. — Да… — усмехнулся он. — Он не говорил, как долго был жив? — Нет, — покачала я головой. — Точные цифры он не назвал. Но сказал, что… Клаус, ты ведь встречал Джека раньше? — Возможно, — ответил он. — А что? — Нет, ничего, — сказала я. — Просто тогда это всё объясняет. Я не случайно попала в Мистик Фолз, как и ты. Точнее, первого, кого я встретила, это был Деймон. Думаю, это ошибка Мастера. Или… всё так и было задумано, если знать ход моих действий. Он знал обо всём и вёл меня по следу, который сам сделал. — Тогда зачем он вернулся? — спросил Клаус. — Если он сам это всё спланировал. — Я могу придумать тысячу суждений по этому поводу, — ответила я. — Но лучше спросить его самого. — И как ты поймёшь, что это правда? — спросил он, и я посмотрела на него долгим взглядом. — Ладно, я понял… — сказал он, сдаваясь. — Может, всё-таки взглянешь, что за вечеринку устроили? Мы вышли в гостиную, и я замерла на пороге. Столы ломились от еды, в углу играла музыка, повсюду были цветы и ленты. Ребекка явно постаралась. — Клаус, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Ребёнок ещё не родился, а ты уже праздник закатил. — Ты просто ещё не представляешь, что я устрою, когда он родится, — усмехнулся он. — Боюсь представить, — ответила я, и он взял меня за руку. — Ты явно не в духе, — заметил он, и я не стала отрицать. — Настроения нет, — призналась я. — Знаешь, мы должны обговаривать такие вещи вместе, но ты, как всегда, всё решил сам. Даже не попытался выслушать. — Уговор именно это и обозначал, если ты забыла, — напомнил он, и в его голосе послышалось раздражение. — Как же, забудешь тут, — сказала я. — Только ты с этим уговором забыл о слове «семья». — Правда? — спросил он, и его голос стал жёстче. — А это всё тогда для чего? Я делаю всё ради семьи. В этот момент к нам подошла Камилла. — Эй, у вас всё хорошо? — спросила она, переводя взгляд с меня на Клауса. — Может, это и делается ради семьи, — сказала я, не сводя глаз с мужа. — Но ты снова забыл обо мне. — Кэлли… — начал Клаус, но я не дала ему закончить. — Что? — перебила я. — Разве не так? — Хватит вам, — сказала Камилла, и я зло посмотрела на неё. — Не смотри так на меня, — попросила она, и в её голосе послышалось беспокойство. — Серьёзно? — спросила я, и мой голос стал ледяным. — В этом доме все решили, что могут указывать мне, что делать? Ты даже не Майклсон! Не понимаю, что ты вообще делаешь здесь. — Ками, я сам разберусь, — сказал Клаус. — Пожалуйста, оставь нас. — Подожди, Клаус, — остановила я. — Она же психолог. Это её работа — вмешиваться в проблемы чужих людей. Так давай выслушаем совет от профессионала, как ты всегда делаешь. — Кэлли, перестань, — сказал Клаус, и в его голосе послышалось предостережение. — Кэлли, ты чего такая злая? — спросила Камилла, и я усмехнулась. — Разве я злая? — спросила я. — Это не злость. — Это ярость, — раздался голос Джека, и я вздрогнула от неожиданности. Он подошёл к нам так тихо, что никто не заметил его приближения. — Тебе и правда нужно немного остыть, — сказал он, и в его голосе была та самая спокойная уверенность, которую я помнила так хорошо. — То же мне, советники, — фыркнула я. — Ещё какие, — ответил Джек. — Пойдём, поговорим. — Если будешь читать нотации… — начала я. — Не волнуйся, не буду, — пообещал он. Мы отошли от всех, и Джек повернулся ко мне. — Где ты была? — спросил он, и его голос был спокоен. — Когда? — переспросила я. — Сегодня, — сказал он. — Примерно два часа… — В комнате, — ответила я. — Я заходил, — покачал он головой. — Тебя там не было. — Тогда не знаю, — пожала я плечами. — Из дома я не выходила. — Серьёзно? — спросил он, и в его голосе послышалось сомнение. — Нет, буду я тебе врать, — усмехнулась я. — Вы сговорились, что ли? — Ты чего такая заведённая? — спросил он. — Да Клаус, — ответила я. — Делает всё, что хочет, не спрашивая меня. — Теперь понятно, что тебя так злит, — сказал Джек. — Твоё место занял Клаус. — Что? — переспросила я. — О чём ты? — Ты поступала со мной так же, — сказал он. — Только ещё жёстче. Сколько принятых решений было тобой, в которые ты даже меня не посвящала? — Нашёл с чем сравнить, — возразила я. — Эти решения были лично моими проблемами. Ты к ним никакого отношения не имел. — Да что ты? — усмехнулся он. — Я-то и не имел? Ты была моей женой. Это в любом случае общие проблемы. Но не будем об этом. И что бы ты сделала, если бы он попросил твоего совета?.. Можешь не отвечать, я знаю ответ. Ты бы сказала: «Поступай как знаешь». И поверь, его действия — ради всей семьи. Он же не может пойти против всех только из-за того, что ты этого не хочешь. — Зачем ты мне об этом говоришь? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Разве Кэлли не находила тысячи оправданий любому действию любимого человека? — спросил он, и в его голосе появилась знакомая насмешка. — Джек, — сказала я. — Это не то, для чего стоит искать оправдание. А вот на то, что ты был жив и не вернулся раньше, стоит искать оправдание. Он улыбнулся, задумавшись, и эта улыбка была такой знакомой, такой родной, что у меня сжалось сердце. — Согласен, — сказал он. — Какие предположения? — У меня к тебе вопрос, — сказала я. — Если ты ожил, то почему сразу не нашёл меня? — Потому что я не знал, сколько времени прошло, — ответил он. — И подумал, что ты обрела новое счастье и не хотел мешать. — Но ты всё-таки следил за мной, — заметила я. — Иначе зачем эти записки? Ну, это ещё можно объяснить. Но зачем тогда приходить сейчас? Зачем пришёл на свадьбу в облике Марселя? — Я хотел лично убедиться, что всё идёт по плану, — сказал он. — И, пока был в облике Марселя, встретил Ребекку. Она сразу поняла, что это не он. А потом всё закрутилось, и я… я влюбился в неё. И я не видел уже смысла скрывать это и от тебя. Его слова звучали правдиво. Но что-то в них было не так, какая-то тень, какой-то недосказанный смысл, который я не могла уловить. — Ты бы не показался, если бы меня не закололи, — сказала я. — А так ты очень сильно испугался за меня. — Но я в любом случае сознался бы, — возразил он. — Ага, — усмехнулась я. — И прости за то, что пытался сделать перед возвращением сюда, — добавил он, и его голос стал тише. — Да ничего, — ответила я, и это была правда. — Знаешь, нам следует не привыкать ко всему этому. — Да, наверное, — кивнул он. — Теперь тебе придётся снова выяснять, кто твой отец. — Да, — вздохнула я. — Придётся. Даже не представляю, если это кто-то и вправду окажется из архангелов. — По-моему, это круто, — сказал Джек, и в его голосе послышалось что-то похожее на восхищение. — Ты всю жизнь думала, что твои родители — обычные люди, а теперь судьба сама направляет тебя к тому, чтобы узнать, кто ты на самом деле. — Да уж, — ответила я. — Но сверхъестественных сил архангела у меня точно нет. Из меня вытянули их ещё до рождения. — Но это не значит, что у тебя их нет, — заметил он, и я задумалась. Мы вернулись к остальным, и я оглядела знакомые лица. Кол и Ребекка что-то горячо обсуждали, Элайджа стоял у камина с бокалом в руке, Юля и Давина смеялись над чем-то. — А мне просто интересно, что вы сделали с Килгрейвом? — спросила я, и тишина в комнате стала оглушающей. — Клаус убил его, — ответил Кол, и я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Ясно… — сказала я, и мой голос прозвучал глухо. — Смерть должна была настигнуть его ещё очень давно, — сказал Джек, и я не стала спорить. Я отошла к дивану и села, чувствуя, как тяжесть опускается на плечи. Воспоминания нахлынули — Клаус, убивающий Кристину, Клаус, убивающий Килгрейва. Я знала, что он такой. Я всегда знала. Но почему-то сейчас это чувствовалось иначе. Джек сел рядом, и я почувствовала его присутствие — спокойное, привычное. — Я говорил, что он так поступит… — тихо сказал он. — Кэлли, пойми. Он не изменится. Если это очередной твой «пациент» — ему ничто и никто не поможет. Клаус всегда будет убивать, ему это необходимо. — Но я не собиралась его менять, — сказала я, и он повернулся ко мне. — Да, я знаю, он кровожадный гибрид и всё такое, — сказала я. — Но, Джек, он не был тем, в ком я видела причину для преображения. — Значит, ты полюбила его с первого взгляда, — сказал Джек, и в его голосе послышалась странная нотка. — Ясно. В этот момент к нам подошёл Клаус. — Извините, что прерываю ваш разговор, — сказал он, и его голос был спокоен, но я чувствовала в нём напряжение. — Но мне нужно поговорить с Кэлли. — Да, мы уже всё обсудили, — сказал Джек, поднимаясь. Он отошёл, и Клаус сел на его место. — Как ты? — спросил он, и я посмотрела на него. — Смотря по какому поводу спрашиваешь, — ответила я. — Ну, я помню твою реакцию на смерть Кристины, — сказал он. — Сейчас ты, наверное, меня вообще ненавидишь. Я посмотрела на него долгим взглядом. Потом прижалась ближе, взяла его под руку и положила голову ему на плечо. — И что это значит? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление. — Значит то, что я прощаю тебя, — ответила я. — Но ведь… — начал он. — Да, — перебила я. — Ты убил человека, с которым я вместе выросла в одной деревне. Но мы ненавидели друг друга, к тому же она несколько раз пыталась меня убить. Ты убил человека, которого я спасла, решила изменить, отправила в школу для таких, как он, потратила на него кучу нервов и сил. Но он был неисправим, к тому же был полным психом, постоянно хотевшим заполучить меня. И да, Клаус, я прощаю тебя за это. Потому что я действительно не вижу людей. Я пытаюсь найти в них что-то хорошее, но, как видимо, зря. — Я так не думаю, — сказал Клаус, и его рука обняла меня за плечи. — Кэлли, если ты перестанешь видеть в людях хорошее, это уже будешь не ты. Но соглашусь: в некоторых случаях ты переусердствуешь. — Ещё бы, — усмехнулась я. — Ты ведь слышал весь наш разговор? — Да, — признался он. — И, кстати, что он попытался сделать перед приездом сюда? — Ничего, — ответила я, и он не поверил. — Я слышал, — сказал он. — Он попросил у тебя прощение за это. — Он хотел меня поцеловать, — сказала я, и Клаус напрягся. — Значит так, — сказал он, и в его голосе появилась та самая опасная нотка. — Пошли в комнату. — А как же праздник? — спросила я. — Тебе он всё равно не нравится, — ответил он. — Я такого не говорила, — возразила я. — Но имела в виду именно это, — сказал он, поднимаясь. — Пошли. Мы пришли в спальню, и Клаус закрыл дверь на замок. Я села на кровать, и он опустился рядом. — А теперь расскажи ваше путешествие подробно, — сказал он, и я начала рассказывать. Я рассказала ему обо всём, что случилось у Винчестеров, о Люцифере, о том, что он сказал, о Джеке, о Касе. Клаус слушал молча, и только иногда его пальцы сжимались на моей руке. — А то, что он тебе сказал, — спросил Клаус, когда я закончила, — это ведь… — Ложь, — ответила я. — Он солгал. Джек явно что-то скрывает. Возможно, у него был какой-то план, может быть, даже против тебя, но он накрылся. — Что он может иметь против меня? — спросил Клаус. — Ничего, — ответила я. — Клаус, он бессмертный. Его даже динамит не убьёт. Ничего… — Кроме тебя, — сказал он, и я посмотрела на него. — Но я не пойду против него, и он это знает, — ответила я. — Тогда его преимущество вырастает, — заметил Клаус. — Нет, — покачала я головой. — Джек не изверг, чтобы лишать ещё не рождённого ребёнка отца. — А может, он этого и добивается, — сказал Клаус, и его голос стал жёстким. — Убьёт меня, вернёт тебя, а ребёнку скажет, что это он его отец. — Нет, Джек не такой, — возразила я. — Не такой? — переспросил он. — Что, если он совсем не такой, каким ты привыкла его видеть? — Клаус, я знаю его пять миллиардов лет, — сказала я, и мой голос был твёрдым. — И ясно уяснила, каким он может быть. Поверь, Джек не хочет навредить мне. Он знает, как сильно я люблю тебя, и ещё ребёнок… Клаус, он не сделает ничего плохого. Я в этом уверена. — Ладно… — сказал он, и я почувствовала, как напряжение в нём спадает. — Знаешь, он и вправду очень хорош. Смотри, не вернись к нему обратно. — Не вернусь, — ответила я, и он посмотрел на меня. — Мне нужен только ты. Я поцеловала его, и он слегка улыбнулся. — Смотри, — сказал он, и в его голосе появилась игривость. — Теперь зависимость у тебя. — Дурак, — усмехнулась я. — У тебя тоже. Он смотрел в мои глаза, и в этом взгляде было всё — любовь, страх, надежда. — Да… — сказал он. — У меня тоже. — Давай сходим куда-нибудь завтра, — предложила я. — Куда ты хочешь? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — С тобой хоть куда. — Тогда решим завтра, — сказал он. — А сейчас… чем ты хочешь заняться? — Сейчас поздно идти в конюшню? — спросила я. — Хочешь к лошадкам? — улыбнулся он. — Да. — Думаю, это можно оставить на завтра, — сказал он. — Хорошо, — вздохнула я. — Может, тогда просто покатаемся по городу на машине? — Чего тебе дома не сидится? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Всегда так, когда мне не спокойно на душе. — Тогда поехали, — сказал он, вставая. Мы собрались и пошли к выходу, но не замеченными пройти нам не удалось. — Куда это вы? — спросила Ребекка, и её голос был полон подозрения. — Праздник в самом разгаре, а вы сматываетесь из дома, — добавил Кол. — Мы ненадолго, — сказал Клаус. — Мы только свежим воздухом подышим и сразу вернёмся, — добавила я. — Ну ладно, — сдался Кол. — Всё нормально? — спросила Ребекка, и я кивнула. — Да, всё хорошо, — ответила я. — Не переживай, сестра, — сказал Клаус. — Мы скоро вернёмся. Мы зашли в гараж, где стояли машины. Я оглядела ряд автомобилей и указала на новую машину Кола. — На этой, — сказала я. — Не боишься, что Кол будет ворчать? — спросил Клаус, и в его голосе послышалась усмешка. — Ворчать умеешь только ты, — ответила я. — Даже если и будет недоволен, то все свои эмоции он выплеснет на тебя. — Разумно, — сказал он, направляясь к машине. А я села на мотоцикл, завела его и тут же выехала на улицу. — Кэлли! — крикнул Клаус, но я уже летела вперёд. Он поехал следом за мной, тоже на мотоцикле. Но за мной не так просто угнаться. Мы мчались по городу, потом свернули с трассы. Я выжимала газ на полную, стрелка спидометра лежала на пределе. Клаус выровнялся со мной. — Притормози! — крикнул он, и я попыталась затормозить. Передние тормоза отказали. Впереди прямо на меня летела фура. Я увернулась в последний момент, и сердце ушло в пятки. Я обернулась на Клауса — он всё так же ехал за мной, и его лицо было бледным. Я стала жать на задний тормоз, мотоцикл начал притормаживать, но тормозные колодки расшатались и отпали. — Чёрт, — выдохнула я, выжимая сцепление. Трос оторвался. Теперь тормозить было невозможно. — Кэлли, куда ты так летишь?! — крикнул Клаус, и его голос был полон страха. Началась пересечённая дорога, и управлять мотоциклом на такой скорости стало тяжело. Впереди я увидела силуэт, и мотоцикл вдруг остановился. Я слезла с байка и направилась к силуэту, но он тут же исчез. Клаус подъехал ко мне, и я увидела его лицо — бледное, напряжённое, с глазами, в которых горел огонь. — Ты сумасшедшая, — сказал он, и его голос дрожал. — Он неисправен, — ответила я, кивая на мотоцикл. — Тогда как ты остановилась? — спросил он. — Я не знаю, — призналась я. — Садись со мной, — сказал он, и я посмотрела на него. — Что? — переспросила я. — Садись, — повторил он. Я не двигалась. — В чём дело? Разве есть что-то непонятное в моих словах? — Нет, я… — начала я. — За руль сесть не дам, — сказал он, и я сдалась. Я села на мотоцикл сзади, держась за ручки. Клаус посмотрел на меня в зеркало. — Держись за меня, — сказал он. — Мне так удобно, — ответила я. — А мне так не удобно, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я сказал: держись за меня. Я взяла его за плечи, но он передвинул мои руки себе на талию, и я обхватила его. Он завёл мотоцикл, и мы поехали. Когда я попыталась убрать руки, он схватил их и удерживал, не давая разжать пальцы. Мы приехали к какой-то беседке. Клаус остановился, и я слезла с мотоцикла. — Я думала, мы поедем домой, — сказала я. — Скоро поедем, — ответил он, беря меня за руку. — Надеюсь, тебе стало легче. — После того как прочувствовала скорость, адреналин… да, стало гораздо легче, — призналась я. — Я рад, — сказал он. — С чем связаны твои переживания? — Даже не знаю, — ответила я, садясь на скамейку. — Может, с тем, что я не могу иметь детей вообще, но сейчас я вынашиваю твоего ребёнка. — Но всё-таки это возможно, — сказал он, садясь рядом. — Я боюсь за последствия, — призналась я. — Всё будет хорошо, — сказал он, и его голос был твёрдым. — У нас и у нашего ребёнка. Всё будет прекрасно. Он обнял меня, и я прижалась к нему. Мы постояли так ещё немного, а потом он сказал: — Поехали домой. Мы сели на мотоцикл, и я снова взялась за ручки. Клаус заглушил мотор. — Держись за меня, — сказал он, и я посмотрела на него. — Что? — переспросила я. — Держись за меня, — повторил он, и я взяла его за плечи. Он передвинул мои руки на талию, и я обхватила его. — Теперь можем ехать, — сказал он. Мы поехали в сторону дома. Когда я попыталась убрать руки, он схватил их и удерживал, не давая расцепить пальцы. Приехав домой, мы заехали в гараж. Я слезла с мотоцикла и посмотрела на Клауса — он сидел на железном коне, и в этом было что-то невероятно притягательное. Он слез и оказался передо мной. — Что? — спросил он, заметив мой взгляд. — Ничего, — ответила я, не в силах отвести глаз. — А чего тогда так смотришь? — спросил он, и в его голосе появилась знакомая усмешка. Я слегка улыбнулась и впилась в его губы своими. Его сильные руки прижали меня к себе вплотную. На этот раз он не боялся спугнуть меня — он боялся потерять. — Кхм, — раздался голос Каса. — Кэлли… Я повернулась к нему. — Кас, — сказала я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Что ты здесь делаешь? Он посмотрел на Клауса, и я перевела взгляд на мужа. — Я пригласил его, — сказал Клаус. — Всё-таки он станет дедушкой. — Извините, что помешал, — сказал Кас. — Мы уже собирались заходить, — ответил Клаус. Я посмотрела на него с недоумением, и мы зашли в дом. В гостиной был ещё один нежданный гость. — А вот и виновница торжества, — сказал Доктор. — Кэлли. — Доктор, — выдохнула я, и он улыбнулся. — Чего вы так долго? — спросил Кол. — И где вы вообще были? Клаус сел с Колом за стол, а Доктор подошёл ко мне. — Может, тоже сядем? — спросил он. — Давай, — ответила я, и мы сели за стол рядом друг с другом. Кас сел напротив, рядом с Клаусом. — Давно ты здесь? — спросила я Доктора. — Достаточно, чтобы послушать несколько увлекательных историй, — ответил он. — И как тебе моя семья первородных вампиров? — спросила я. — Великолепно, — сказал он, и в его глазах была та самая искра, которую я помнила с нашей первой встречи. — Они тебя не запугали? — усмехнулась я. — Обижаешь, Кэлли, — сказала Ребекка. — Сестрёнка, — добавил Кол. — Ребекка рассказала твоему другу столько увлекательных историй, в особенности о том, как мы все познакомились с тобой. — Это можно было и упустить, — сказала я. — Нет, — покачал головой Доктор. — Такое нельзя упускать. Я должен знать обо всех событиях в твоей жизни. — Ну да, — сказала я и взяла его руку. Я показала ему то, что случилось у Винчестеров. Он посмотрел на Каса, и в его взгляде было что-то тяжёлое, почти осуждающее. — Это ничего не меняет, — сказал он. — Уверен? — спросила я. — Абсолютно, — ответил он и подмигнул. Я улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. Мы продолжили разговаривать, и я чувствовала, как напряжение уходит, как мир становится легче. --- Тем временем Клаус наблюдал за нами. Джек заметил его взгляд и подошёл. — Не смотри так на неё, — сказал он. — Что? — переспросил Клаус. — Я понимаю, — сказал Джек. — Но не стоит ревновать её к Доктору. Конечно, звучит не очень, особенно если видишь, как они общаются. Но это не изменить. Они единомышленники, но вместе не уживаются. — А так и не скажешь, — заметил Кас. — Она видит в нём умиротворение. — Соглашусь, — кивнул Джек. — Сами посудите: он заменил ей семью, когда она в ней нуждалась. Но кроме него никого у неё не было. — Она всегда ему всё рассказывает? — спросил Клаус. — Нет, — ответил Джек. — Не всё и не всегда. Я слышала их разговор и чувствовала, как внутри закипает раздражение. — Ты слышишь, о чём они говорят? — спросил Доктор. — Да, — ответила я. — Меня это напрягает. — Мы можем отойти, — предложил он. — Да, давай, — согласилась я. Мы встали из-за стола и направились к выходу. Но перед нами появился Кас. — Куда вы? — спросил он. — Подышать свежим воздухом, — ответил Доктор. Кас смотрел на него, сморщив брови. — Кэлли, он мне не нравится, — сказал он. — Кас, — предостерегающе начала я. — Я большинству не нравлюсь, — усмехнулся Доктор. — Ничего. — Кастиэль, — сказала я, и мой голос стал твёрдым. — Если решил включить отца, то опоздал. Доктор очень любит строить из себя слишком заботливого родителя. Двоих вас я не вывезу. Так что будь добр, уйди с дороги. — Но он не настоящий твой отец, — сказал Кас, и в его голосе послышалось что-то, похожее на отчаяние. — Он предал самых близких себе людей. Подвёл тебя, подвергая тебя опасности. Он не может заслужить доверие. Из-за него погибли твои родные. — Раз мне здесь не рады… — начал Доктор. — Нет, стой, — остановила я. Я посмотрела на него, и он попытался предугадать, что я задумала. — Кэлли… — начал он, но я перевела взгляд на Каса. — То, что ты сейчас сказал, — сказала я, и мой голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Я всё это знаю. Признай, тебе он не нравится, потому что он испортил тебе все планы. Но тебе больше всего не нравится, что Доктор был рядом со мной вместо тебя. Вот только благодаря ему, пусть даже через столько лет, я наконец узнала правду о том, кто я на самом деле. И если хочешь мне в чём-то указывать — прости, но я не слушаю даже его. — Мне и не нужно тебе указывать, — сказал Кас, и его глаза вдруг засветились голубым. Свет в здании начал рябить. — Я могу уничтожить его. Тогда не будет твоей привязанности к нему. Я взяла Доктора за руку, и мы переместились на улицу. — Как ты это сделала? — спросил он. — Штучки ангелов, — ответила я. — В каких-то я разобралась. — Похоже, твой отец меня ненавидит, — заметил он. — Ты просто испортил его планы, вот и всё, — сказала я. — А он ангел, у них свои принципы. — Всё ещё не могу поверить, что ты не просто Повелитель Времени, — сказал Доктор. — Я тоже, — ответила я. — Мы могли бы, как и раньше, не зная забот, путешествовать вместе, — сказал он. — Да, — кивнула я. — Но теперь у меня семья и, к тому же, скоро будет ребёнок. — Да, это славно, — сказал он, и в его голосе послышалась грусть. — Кэлли Майклсон стала отчаянным семьянином. — Не начинай, — попросила я. — Доктор, я бы ни за что не продала мою дружбу с тобой. Даже если придётся слушаться своего мужа и водиться с детьми. — Я знаю, — сказал он. — Но оставлять меня одного тоже не слишком по-дружески. — Ого, — усмехнулась я. — Переключился с отца на друга. Вот это прогресс. — Я был тебе всем, — сказал он, и в его голосе появилась та самая теплота, которая когда-то согревала меня в самые холодные времена. — И другом, и отцом, и партнёром… — Можешь не продолжать, — перебила я. — Ладно, — сказал он, и в его глазах мелькнула грусть. — В смысле, мне всё нравилось, — добавила я. — Но сам понимаешь, у вампиров слух хороший. — Но ты бы ни за что не вернула бы всё обратно, — сказал он. — Доктор… — начала я. — Это не значит, что я не буду рада видеть тебя. — Мне пора уходить, — сказал он. — Мы ведь ещё встретимся? — спросила я. — Да, обязательно, — ответил он. — Я скажу, когда будет наша последняя встреча. В смысле с этим лицом. — Хорошо, — кивнула я. — Будь счастлива, миссис Майклсон, — сказал он. — А ты не делай глупостей, мистер Доктор, — ответила я. Он улыбнулся, и мы обнялись. Когда он ушёл, я зашла в дом и направилась в свою комнату. Кас пришёл следом. — Кэлли, я не понимаю… — начал он. — Что ты не понимаешь? — перебила я. — Кас, он мой друг, который не сделал ничего плохого по отношению ко мне или кому-либо другому. Зачем его убивать? — Он не заслуживает того, чтобы дружить с тобой, — сказал Кас. — Не заслуживает? — я подошла к нему почти вплотную. — Тогда как ты объяснишь это? Я положила пальцы ему на виски и показала, скольких человек спас Доктор, скольким помог, как он учил меня и за что критиковал. Потом убрала руки. — Всё, что он делает, я научилась у него, — сказала я. — И не смей судить его за то, что он в чём-то провинился, лишь потому, что тебя это не устраивает. Лучше прояви самосуд и приди к выводам, кто же лучше на самом деле. — Хорошо… — сказал Кас, и его голос был тихим. — Я знаю, ты никогда не назовёшь меня своим отцом. Я не достоин быть им. — Кас… — начала я, но он исчез. Я села на кровать, чувствуя, как усталость наваливается. В голове крутились мысли, которые никак не хотели успокаиваться. --- На следующий день я и Клаус ушли в конюшню. Солнце светило ярко, лошади фыркали в стойлах, и воздух пах сеном и свободой. — Кэлли, — сказал Клаус. — Да, — ответила я, гладя морду гнедого жеребца. — Я хочу кое-что предложить, — сказал он, и я повернулась к нему. — И что же? — спросила я. — Может, отправимся в ту деревню, в которой мы были до нашей свадьбы? — спросил он. — Почему вдруг тебе захотелось туда вернуться? — удивилась я. — Ну, это будут самые благоприятные условия для ребёнка, — ответил он. — Да, безусловно, — кивнула я. — Но я думала, ты захочешь быть с семьёй. Или ты опять со всеми поругался? — Нет, — покачал он головой. — Просто жить в одном доме большой семьёй — это тоже неправильно, к тому же ребёнку и тебе в том числе нужна безопасность. А о какой безопасности можно говорить в Новом Орлеане? — Никлаус Майклсон, — сказала я, глядя на него. — Что же с тобой случилось? Уже не уживаешься в большой семье в огромном доме? — Я рад, что у тебя хорошее настроение, — усмехнулся он. — Но я серьёзно. Небезопасно находиться в этом городе. Здесь слишком много моих врагов. Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал о твоей беременности. — Я поняла тебя, — сказала я, и он поцеловал меня в макушку. Мы вернулись в дом. — Ты ведь не собираешься всем рассказывать? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Мы не скажем никому. Собирай вещи. Я ушла в комнату и начала собираться. Через пару минут ко мне пришёл Клаус. — Слушай сейчас очень внимательно, — сказал он, притягивая меня к себе, и прошептал план на ухо. — Всё поняла? — спросил он, и его голос стал громким и грозным. — Да пошёл ты, Клаус! — крикнула я в ответ. — Ты уже надоел! — Если тебя что-то не устраивает, можешь проваливать отсюда! — заорал он. — Я уже устал выслушивать твои оправдания! Нет в твоих словах ни доли правды! Уходи! — Вот и уйду! — крикнула я. — Ты больше мне не нужен! — Вот и иди к своему Старку! — крикнул он. — Да, он-то получше некоторых будет! — ответила я. — Проваливай! — заорал он. — Не хочу больше тебя видеть! — Аналогично, — бросила я. Я взяла чемодан и подошла к двери. Клаус резко развернул меня к себе. — Встретимся в ТАРДИС, — прошептал он мне на ухо. Я вышла из комнаты, делая вид злой и обидчивой истерички. Навстречу мне попались Кол, Ребекка, Элайджа, Юля и Давина. — Вас на весь Новый Орлеан слышно, — сказала Ребекка. — Что случилось? — Не хочу больше видеть этого кретина и всю вашу семью! — крикнула я. Кол и Элайджа сразу направились к Клаусу. — Да что случилось? — спросила Юля. — Что случилось?! — закричала я. — Да вы достали уже все меня! Всё, ухожу из этого чёртова дома! — И куда ты пойдёшь? — спросила Юля. — Уж найду, где переночевать, — ответила я и вышла на улицу. Я пришла в ТАРДИС и села на диван. Мне было нехорошо от сказанных мной слов. --- Тем временем в доме Майклсонов разгорелся скандал. — Что случилось? — спросил Кол, врываясь в комнату Клауса. — Что случилось? — переспросила Ребекка, залетая следом. — Почему Кэлли ушла? Клаус, что ты натворил? — Я натворил? — заорал Клаус. — Пусть идёт куда хочет! Она больше мне никто! — Она же беременна! — крикнула Давина. — О чём ты думал? — Это не мой ребёнок! — закричал Клаус. — Она изменила мне со Старком! Пусть катится к нему! Она просто использовала меня! — Никлаус… — начал Элайджа. — Что Никлаус? — перебил Клаус. — Всё уже сделано, пусть идёт куда хочет. Она ничего не значит. — Клаус! — закричала Ребекка. — Взял ноги в руки и вернул её сюда! — Моя сестра, не указывай, что мне делать! — заорал Клаус. — И вы все! Только и можете, что осуждать! Теперь не будет никаких поблажек. Его лицо стало холодным, безжизненным — как у того, кто отключил человечность. — Ты отключил человечность, — сказал Элайджа, и в его голосе был шок. — Разорву каждого на куски, кто встанет на моём пути, — сказал Клаус, и его голос был ледяным. — Даже не посмотрю, что мы родственники. Он быстро вышел и через несколько минут был у ТАРДИС. Я встала, он подлетел ко мне с вампирской скоростью и накрыл мои губы своими. После поцелуя он отстранился. — Давай, — сказал он. — Пора. Пока они не начали нас искать. Я отправила нас в деревню. Мы приземлились прямо в ограде дома. Клаус перенёс чемодан внутрь, а я тем временем отправила ТАРДИС в космос. Позже мы сидели в зале на диване, обнявшись. — Клаус, — сказала я. — Нехорошо всё это. — По-другому было нельзя, — ответил он. — Но почему? — спросила я. — Мои враги в городе, — сказал он. — И любая информация о нашем ребёнке может обернуться напастью. Лучше так. — Что ты сказал им? — спросила я. — Тебе не понравится, — ответил он. — Я симитировал отключение эмоций. — Они ведь переживают, — сказала я. — Переживут, — ответил он, и в его голосе не было уверенности.