Рождение наследников

Несколько месяцев прошли отлично, хоть и совесть не давала покоя за сказанные слова семье Майклсонов. Но по-другому было нельзя, так уверял меня Клаус. Единственным выходом было сидеть в деревне, что в принципе было не так уж и плохо. Мы с Клаусом наслаждались моментом, что остались вдвоём, и в доме не было никакой лишней суеты. Мой животик уже знатно увеличился, из-за чего стало тяжело передвигаться. А на дворе была зима. Мы сидели за столом и пили чай, как вдруг в дверь кто-то постучал. Клаус отставил кружку и поднялся. — Я открою, — сказал он. Он открыл дверь, и в дом вошли Элайджа, Кол, Ребекка, Давина, Юля, Фрея, Фин, Джек, Ками и Килин. — Кто там? — крикнула я из-за стола, но уже услышала знакомые голоса. Я вышла в коридор и увидела их всех. Они стояли на пороге, глядя на меня с выражением, в котором смешались облегчение, удивление и лёгкая обида. — Воу, — протянул Кол, оглядывая меня с головы до ног. — Вы, конечно, мастера. Мы все прошли в гостиную и расселись. Юля села рядом со мной, и я почувствовала, как её рука сжала мою. — Вы же вроде в разных частях мира должны быть, — сказала Юля, и в её голосе слышалось недоумение. — Юля, — покачал головой Элайджа, и в его голосе появилась та спокойная уверенность, которая всегда возвращала всех к реальности. — Они нас всех провели. — Так было нужно, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Поверить не могу, что вы так с нами поступили, — сказала Ребекка, и в её глазах блеснули слёзы. Клаус сел рядом со мной, и его рука легла на мою талию. — По-другому было нельзя, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Нельзя допустить, чтобы кто-то из вампиров и ведьм узнал о наших детях. — И для этого нужно было устраивать сцену? — спросил Кол, и в его голосе послышалась усмешка. — Конечно, очень похвально, актёры из вас отличные. Мы все поверили. Но это обидно, что наши родные так с нами поступили. — Подожди, — Ребекка подалась вперёд, и её глаза расширились. — Ты сказал «детях»? Я перевела взгляд на Клауса, и он кивнул. — У нас двойня, — сказала я, и в комнате повисла тишина. — Боже, — выдохнул Фин. — Это уже серьёзно. Ребекка пересела ко мне и положила руку на мой живот. Её пальцы были тёплыми, и в её глазах загорелся тот самый свет, который я видела, когда она смотрела на Хоуп. — Я так рада за вас, — прошептала она, и её улыбка была такой искренней, что у меня сжалось сердце. Мы выяснили отношения — насколько это было возможно в нашей семье, где обиды всегда мешались с любовью. А потом вышли на улицу, где снег лежал белым покрывалом, и время, казалось, остановилось. Снежные бои начались с того, что Кол запустил снежком в Элайджу. Тот, не ожидавший подвоха, пошатнулся, и в следующее мгновение снег полетел во все стороны. Ребекка уворачивалась от снарядов, но в конце концов рухнула в сугроб, хохоча так громко, что её смех разносился по всей округе. Юля и Давина строили крепость, а Фрея с Килин делали снежного ангела, раскинув руки и ноги. Ками стояла в стороне, наблюдая, пока Кол не затащил её в самую гущу битвы. Клаус держался рядом со мной, и я чувствовала, как он напряжён, но когда я поймала его взгляд и улыбнулась, он расслабился. — Иди, — сказала я, кивнув в сторону сражающихся. — Я постою. — Нет, — ответил он, и его рука сжала мою талию крепче. — Клаус, — я развернулась к нему. — Я не стеклянная. Иди, развейся. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать. А потом он наклонился, поцеловал меня в губы — быстро, но так, что у меня перехватило дыхание. — Не смей замёрзнуть, — сказал он и скрылся в снежной круговерти. Я стояла, кутаясь в его куртку, которую он накинул мне на плечи перед выходом, и смотрела, как они дурачатся — эти древние, могущественные существа, которые сейчас были просто семьёй. Кол пытался засунуть снег за шиворот Элайдже, Ребекка напала на Фина с тыла, а Клаус, воспользовавшись моментом, обрушил целую лавину на голову Кола. Потом все мокрые, раскрасневшиеся, с горящими глазами, мы зашли в дом. Килин заварила горячий шоколад, и мы сидели в гостиной, кутаясь в пледы и слушая, как за окном шумит ветер. Я подошла к Клаусу, когда он наливал себе чай. — Всё хорошо? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Да, — ответила я. — Просто… у нас закончился сок. — Хорошо, — сказал он, ставя чайник. — Сейчас схожу. Что-то ещё нужно? Я замялась, и он заметил это. — Как-то неуверенно, — сказал он, и в его голосе послышалось беспокойство. — Говори, что купить. — Ничего, — ответила я, но он не поверил. — Ладно, — сказал он, наклоняясь и целуя меня в лоб. — Скоро приду. Он ушёл, а я поднялась в спальню и прилегла на кровать. Усталость навалилась, и я закрыла глаза, но сон не шёл. В дверь тихо постучали. — Привет, — сказал Кол, просовывая голову. — Привет, — я улыбнулась. — Садись. Он вошёл и лёг рядом, опираясь на локоть. — Ну и какой срок? — спросил он. — Шесть месяцев и три недели, — ответила я, и он присвистнул. — Значит, двойня, — сказал он. — Уже придумала, как назовёшь? — Ещё нет, — призналась я. — Даже не думала. Есть предложения? Кол задумался, и в его глазах появилось то выражение, которое я знала так хорошо — когда он собирался сказать что-то важное, но не был уверен, как это воспримут. — Ну… если девочки — Маринет и Амара, — сказал он. — А если парни — Артур и Адам. — Ого, — я повернулась к нему. — Ты ведь давно уже придумал? — Да, — признался он, и в его голосе появилась лёгкая неловкость. — Знала бы ты, что сказал Клаус перед тем, как уйти. — Что он сказал? — спросила я, и внутри всё сжалось. — Сказал, что дети не от него, а от Старка, — ответил Кол, и я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Правда? — прошептала я. — Он тебе не рассказывал? — спросил Кол. — Нет, — ответила я. — Клаус сказал только то, что он симулировал отключение человечности. — И это тоже, — кивнул Кол, и в его глазах появилась тень той боли, которую он так тщательно скрывал. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, ища что-то. В этот момент в комнату зашли девочки. — Кол, будь добр, убирайся из комнаты, — сказала Ребекка, и её голос был твёрдым. — Девочкам нужно многое обсудить. Он сел. — Я вам никак не помешаю, — сказал он, и в его голосе послышалась привычная игривость. — Кол, — предостерегающе сказала Давина. — Пусть сидит, — сказала я, и он посмотрел на меня с благодарностью. — Вот видите, — сказал он, улыбаясь. — Кэлли не против. Так что… — Кол, это серьёзно, — сказала Фрея. — Можешь поразвлекать Фина с Элайджей. — Ладно… — вздохнул он, поднимаясь. — Ухожу, ухожу. Ками вышла с ним, и дверь закрылась. Давина села рядом со мной и положила руку на мой живот. Её ладонь была тёплой, и я чувствовала, как внутри шевелятся малыши. — Скажи только честно, — сказала Юля, и в её голосе было напряжение. — Ты беременна от Клауса? — Да, — ответила я. — От кого же ещё? — Да вот кто тебя знает, — сказала Фрея, и в её голосе послышалось что-то, чего я не могла разобрать. — Но я серьёзно, — сказала я. — Я бы ни за что… — Фрея, она не врёт, — сказала Килин, и Фрея замолчала. — Да, дети от Клауса, — сказала Давина, убирая руку. — Смысл мне врать? — спросила я, и в этот момент дверь распахнулась. — А ну вышли все и оставили мою жену в покое! — голос Клауса был таким, что я вздрогнула. Он стоял на пороге с пакетом в руках, и его взгляд был суровым. Девочки поднялись и быстро вышли, оставляя нас вдвоём. Клаус закрыл дверь и сел рядом. — Напугал? — спросил он, и в его голосе послышалась вина. — Немного, — призналась я. Он поставил пакет на столик у кровати и начал выкладывать содержимое. — Знаю, что одного сока будет мало, — сказал он. — Так что я купил ещё вкусных витаминов. Я заглянула в пакет. Там были фрукты, коробка сока и детские пюре. Я повернулась к нему и поцеловала в щетинистую щеку. В этот момент я почувствовала резкий толчок внутри. — Ай, — выдохнула я. — Пинаются? — спросил Клаус, и его рука тут же легла на мой живот. Он ждал, и через несколько секунд толчок повторился. — Как же они будут уживаться вместе, — сказал он, и в его голосе появилась та мягкость, которая появлялась только когда он говорил о детях, — раз уже сейчас идёт борьба? — Клаус… — начала я. — А наши гости останутся здесь? — Нет, не думаю, — ответил он. — Здесь им места не хватит. — Просто если они захотят остаться, то для каждой пары найдётся отдельный и свободный дом, — сказала я. — Я обязательно скажу им об этом, — пообещал он. Я пристроила голову на его плече, чувствуя, как усталость наваливается. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Люблю тебя до бесконечности, — ответил он, подмигнул и поцеловал меня в щёку. Я закрыла глаза и не заметила, как уснула. Клаус осторожно положил меня на кровать, накрыл пледом и вышел к остальным. Они все ещё сидели в гостиной, и их разговоры стихли, когда он появился. — Внимание, — сказал Клаус, и в его голосе появилась та властная нотка, которая заставляла всех замолкать. — У меня для вас есть предложение, которое пришло мне на ум благодаря моей жене. — И что это за предложение? — спросил Кол, отставляя чашку. — Вы ведь не вернётесь в Новый Орлеан без нас, — сказал Клаус. — Особенно когда знаете всю правду. — Нет, — сказала Юля, и её голос был твёрдым. — Мы не вернёмся без вас. — Для этого мы здесь, — добавила Ребекка. — Чтобы вас вернуть. — Давай ближе к делу, брат, — сказал Элайджа. — Я предлагаю вам остаться, — сказал Клаус. — Здесь хватит свободных домов на вас всех. Если вы хотите, можете поселиться на время здесь. Конечно, это слова Кэлли, но их говорю я. — Подожди, брат, — сказал Фин, нахмурившись. — Разве вы не собираетесь возвращаться? — Мы вернёмся, как только будем уверены, что нашим детям ничего не будет угрожать, — ответил Клаус. — Ну так что, вы согласны?.. Хотя, я вас сам не отпущу. Не то чтобы я вам не доверяю, но вы знаете правду. А в Новом Орлеане полно врагов. — Воу, — сказал Кол, и в его голосе послышалось удивление. — Я что-то не совсем понял, Кэлли как-то повлияла на твоё воспитание или мне показалось? — Показалось, — отрезал Клаус. — Итак, в округе полно свободных домов. Выбирайте какой хотите, но в Новый Орлеан вернуться вам я не позволю. — Не будь таким грубым, Никлаус, — сказал Элайджа, и в его голосе появилась мягкая укоризна. — А то создаётся чувство, что ты нас выпроваживаешь. — По сути так и есть, — заметил Джек, который всё это время молчал. — Джек, ты чего? — спросила Ребекка, поворачиваясь к нему. — Что с тобой? Он был слишком молчалив с тех пор, как вошёл в дом, и я заметила это ещё до того, как уснула. — Со мной всё хорошо, — ответил он, и в его голосе не было уверенности. — Ну а насчёт дома я согласен с Клаусом. Думаю, лучше сейчас занять дома. — Вот, — сказал Клаус, и в его голосе появилось удовлетворение. — Единственный здравомыслящий человек. — А вы уже придумали, где будут проходить роды? — спросила Юля. — Скорее всего здесь, — ответил Клаус. Джек вышел из дома, ничего не сказав. Клаус нахмурился. — Что это с ним? — спросил он. Юля пожала плечами. Ребекка поднялась. — Я пойду за ним, — сказала она и вышла. --- Джек стоял в ограде, и его лицо было обращено к звёздам. Ребекка подошла и встала рядом. — Джек, что с тобой? — спросила она. — Ты сегодня какой-то странный. — Просто этот дом… — начал он и замолчал. — Не важно. Пойдём, я знаю, какой дом можно занять. Они направились к выходу из ограды, и Ребекка взяла его за руку. — Скажи мне, Джек, — спросила она, и в её голосе появилась та мягкость, которая появлялась, когда она хотела докопаться до правды. — Ты ведь всё ещё любишь Кэлли? Джек остановился. — С чего ты взяла? — спросил он, и в его голосе появилось напряжение. — Тебя ведь не устраивает тот факт, что Клаус живёт с Кэлли в том доме, в котором когда-то жил ты вместе с ней, — сказала Ребекка. — Просто там слишком много воспоминаний для меня, — ответил Джек, и его голос стал тише. — Похоже, для Кэлли это уже ничего не значит. — Так и тебе стоит это отпустить, — сказала Ребекка. — Да, — кивнул он, и в его голосе появилась горечь. — Похоже, стоит. Но я знала, что он не может. И, может быть, не хочет. Они ушли в дом, который когда-то был моим, и я смотрела им вслед из окна спальни, чувствуя, как внутри поднимается что-то, что я не могла назвать. --- В гостиной остальные тоже начали собираться. — Думаю, нам тоже следует идти, — сказала Давина, поднимаясь. — Я никого не держу, — сказал Клаус, и в его голосе появилась та усмешка, которая всегда появлялась, когда он делал вид, что ему всё равно. — Никлаус, ты как всегда гостеприимен, — заметил Элайджа. — Что не сделаешь для своей семьи, — ответил Клаус. — Ладно хоть не в гроб положил с кинжалом в груди, — усмехнулся Кол. — Забудь уже старые обиды, Кол, — сказал Клаус, и в его голосе появилось предостережение. — Поверь, братец, не могу, — ответил Кол. — Хотя бы язык за зубами держал, — сказал Клаус. Кол подошёл к нему почти вплотную. — А то что? — спросил он, и в его голосе появился вызов. — Вправду положишь меня в гроб? Не будь дураком, Ник. Ты этого не сделаешь. — Кол, — предостерегающе сказал Фин. Кол сделал несколько шагов назад. — Что? — спросил он. — Он не сделает ничего. Хотя бы потому, что Кэлли любит всю нашу семью и она явно не потерпит твоего скептического поведения. Тем более она в положении. — Кол, мы все это понимаем, — сказал Фин. — Но никто из нас так откровенно не нарывается на неприятности. — Тем более Кэлли сможет понять, почему ты оказался в гробу с клинком в груди, — добавила Юля, и в её голосе послышалась усмешка. — И явно вмешиваться не будет. — Так что подумай над своими словами, брат, — сказал Клаус. — Не думаю, что она одобрит… — начал Кол. — Ты плохо её знаешь, — перебила Юля. — Ладно, — сказал Кол. — Давина, пошли. Они вышли, а за ними Юля с Элайджей и Ками с Фином. Фрея повела Килин к выходу, но та остановилась. — Клаус, — сказала Килин, и её голос был серьёзным. — Что? — спросил Клаус. — Я могу стать для твоей жены личным врачом, если ты не против, — сказала она. — Я не против, — ответил Клаус. — Если тебе это будет не сложно. — Шутишь?! — воскликнула Килин, и её глаза загорелись. — Мне даже очень интересно. Ведь у вас явно будут самые необычные дети. Как Хоуп или ещё чудеснее. — Увидим, — сказал Клаус. — Всё! — сказала Фрея, беря жену за руку. — Пошли. Они ушли, и дом опустел. Клаус поднялся в спальню, где я лежала, притворяясь спящей. Он сел рядом и положил руку на мой живот, слушая, как бьются маленькие сердечки. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его любовь, и внутри меня всё переворачивалось. Он делал так часто. Ему, казалось, больше всего хотелось уже наконец взять их на руки. --- Прошло два месяца. Семья Майклсонов всё ещё жила в деревне, каждый день навещая нас. Килин приходила почти каждый день, проводя осмотры и наблюдая за моим состоянием. Новый год мы встретили все вместе — самой большой семьёй, которая у меня когда-либо была. Оставалось немного времени до родов, и тут я встретила Дина. Его внешний вид меня немного удивил. На нём была восьмиуголка и костюм-тройка. Мы встретились на улице, я возвращалась домой от Юли. — Дин? — я остановилась, не веря своим глазам. — Да тебя не узнать. Новый стиль? Тебе очень идёт. Он стоял и смотрел на меня, улыбаясь, но я видела, что он немного нервничает. — Да, — сказал он. — Я немного поменял имидж. Смотрю, и ты изменилась. Он указал взглядом на мой огромный живот, и я невольно усмехнулась. — Даже не смей шутить, — сказала я. — Я не… — начал он. — Чего стоишь? — я взяла его за руку. — Пошли домой. Мы зашли в дом, и он снял кепку, остановившись на пороге. Клаус вышел из гостиной, и их взгляды встретились. — Старший Винчестер, — сказал Клаус, и в его голосе послышалось удивление. — Рад встрече. — Дин! — сказала я. — Не стой, проходи. Я подошла к Клаусу, и он поцеловал меня. — Как посидели? — спросил он. — Чем занимались? — Что за допрос, Санта-Клаус? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Мне проще позвонить твоей сестре и спросить, что вы делали. — Ладно, ладно, — сказала я. — Мы перешли все границы общепринятых норм. — Что вы натворили? — спросил он, и в его голосе появилось беспокойство. — Ели мороженое, — ответила я. — Только попробуй заболеть, — сказал он, и я притворно вздохнула. — Слушаюсь. Он ушёл в гостиную, а я и Дин прошли на кухню. Он сел за стол, я напротив. — Ну так рассказывай, — сказала я. — Как ты сюда попал? Кас? — Да, — кивнул он. — Он. — А как твой брат, Джек, Кас? — спросила я. — Как они? — Они в порядке, — ответил Дин, и в его голосе появилась та мягкость, которая появлялась, когда он говорил о брате. — И все очень скучают по тебе. Я смотрела ему в глаза, и его взгляд был совершенно другим. И слова он как будто подбирал, не было той лёгкости и шуток, которые всегда были в Дине. — Что-то случилось? — спросила я. — Много чего произошло, — ответил он. — Но ты не в том положении, чтобы знать обо всём. — Ладно, — сказала я. — И надолго ты здесь? — Ненадолго, — ответил он. — Я просто очень сильно хотел увидеть тебя, особенно после того, как узнал, что ты беременна. — У тебя, как обычно, много работы, — заметила я. — Да, — вздохнул он. — Ничего не могу с этим поделать. На кухню зашёл Клаус, и я заметила, как Дин напрягся. — Вы так мило беседуете, — сказал Клаус, и в его голосе послышалась лёгкая ревность. — Я вам не помешаю? — Хочешь присоединиться? — спросил Дин. — Если позволите, — ответил Клаус. — Да, конечно, — сказал Дин, и Клаус сел за стол. — Как там поживает отец Кэлли? — спросил Клаус, и в его голосе появилась та опасная нотка, которую я знала так хорошо. Дин посмотрел на него с недоумением. — Если ты про Кастиэля, — сказал он, и в его голосе появилось напряжение, — то он прекрасно. — Если у него всё прекрасно, — сказал Клаус, — так почему же не навестит свою дочь в преддверии родов? — Это не ко мне такой вопрос, — ответил Дин, и его голос стал твёрже. — Я, конечно, спрошу у него, но будь добр, не задавай вопросов, которые предназначены не мне. Клаус даже опешил от такого ответа. — Надо же, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Никогда бы не подумал, что Винчестер старший может так излагать свои мысли. Книжек начитался? — Может быть и так, — ответил Дин. — Эй, — вмешалась я. — Может, вы не будете накалять обстановку? — Да, извини, — сказал Клаус, и в его голосе появилось сожаление. — Дин, мне очень нравится твой новый стиль. — Да, — сказал Дин, и в его голосе не было тепла. — Мне тоже. Мне всё это не нравилось. Я чувствовала, что что-то не так, но не хотела придавать этому значения. В этот момент в дом зашла Килин. — Всем привет, — сказала она, проходя на кухню. — Привет, — ответила я. — Ты разве не должна была прийти завтра? — Сейчас я буду приходить чаще, — сказала она, и я заметила, как её взгляд скользнул по Дину. — Мне пора уходить, — сказал Дин, поднимаясь. — Дин, подожди, — сказала я, и он остановился. Мы вышли на улицу, и холодный ветер ударил в лицо. — Зачем ты пошла за мной? — спросил он. — Ну как же? — спросила я. — Я не могу тебя не проводить. Ты мой друг. Уже забыл? — Нет, — сказал он, и в его глазах появилась та теплота, которую я знала с нашей первой встречи. — Этого я никогда не забуду. Кэлли, ты самый чудесный человек на земле. Не знаю, сколько нужно подобрать слов, чтобы описать всю любовь и уважение к тебе. — Подожди, — я нахмурилась. — Это похоже на прощание. — Нет, — он покачал головой. — Не переживай. Думаю, таких слов тебе я говорил мало. — Вообще-то нет, — сказала я. — Ты говорил их очень много. — Хороших слов никогда не бывает много, — ответил он, и в его голосе появилась та грусть, которую я не могла понять. — Что же не так? — спросила я. — Тебя словно подменили. Всё настолько плохо? — Всё хорошо, — сказал он. Он положил руку на мой живот, и я почувствовала, как малыши затихли, будто чувствуя его присутствие. Потом он надел кепку, попрощался и ушёл. Я зашла в дом, думая: «Какой-то он странный». --- Схватки начались раньше назначенного срока. По этому событию всполошилась вся семья Майклсонов. Килин принимала роды, и они прошли успешно. — Это мальчик… — сказала Килин, принимая первого малыша. — А вот и девочка. Она уложила их, чтобы завернуть в марлю, а я пыталась восстановить силы. Но ничего не получалось — близнецы вытянули из меня все соки. Я знала, что они будут необычными, и могла поспорить, что Клаус тоже знал об этом. Я обессиленная упала обратно на койку, только крик новорождённых не давал мне расслабиться. — Я могу унести их, чтобы ты отдохнула, — сказала Килин. — Нет, — ответила я, и мой голос был слабым. — Дай их мне. Килин подала мне детей. На моих руках они затихли. — Удивительно, — сказала Килин. — Это связь между мамой и детьми. — Да, — прошептала я. Я почувствовала прилив сил, списала это на ускоренную регенерацию. Вдруг близнецы снова начали кричать, и Килин взяла их. Мои силы снова упали. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала Килин. — Но я… — начала я. — Никаких «но», — перебила она. — Я скажу Клаусу, чтобы он тебя не беспокоил. Вернусь через пару часов. А сейчас поспи. — Хорошо, — согласилась я. Она вышла из комнаты. Было раннее утро. Роды длились всю ночь, тяжело было всем. Мне хватило полутора часов, чтобы восстановить силы и быть полностью заряженной. Я переоделась, привела себя в порядок. После родов животик уже пропал — способности Повелителя Времени, подумала я. Когда я спустилась на кухню, Клаус стоял у окна. Он повернулся ко мне, и его улыбка была такой широкой, что я невольно улыбнулась в ответ. Он подошёл ко мне, и наши губы слились в поцелуе. В этот момент я проснулась. Я поднялась с кровати, чувствуя дрожь по всему телу и некую слабость. В комнате было тускло — на улице уже был поздний вечер. Я подошла к зеркалу, пытаясь привести себя в порядок, но это было не так легко. Мои руки тряслись, ноги подкашивались, но я стояла уверенно. Когда я переоделась в другую одежду и поменяла постельное бельё на диване, я вышла из комнаты. В доме стояла необычная тишина, только сопение малышей раздавалось по дому и то, как Клаус напевал мелодию колыбельной. Я подошла к нему. Он посмотрел на меня и улыбнулся, положив малыша в кроватку, где второй уже спал, и подошёл ко мне. — Я надеюсь, ты набралась сил, — сказал он. — По словам Килин, ты должна была встать ещё утром. — Но ведь она не знает всех функций моего организма, — начала я оправдываться. — Их ведь и я не знаю. — Эй, — он взял меня за плечи. — Я пошутил. Ты хоть восстановилась? — Не знаю, — ответила я. — Странное чувство. Я будто бы и не спала. — Но ты проспала больше десяти часов, — сказал он. — Ого… — я посмотрела на близнецов. — Я думала… Я ушла на кухню, и Клаус пошёл за мной. — Что-то не так? — спросил он, подходя ближе. — Мне не по себе, — призналась я. — Не знаю, как это объяснить. — О чём ты? — спросил он, и в его голосе появилось беспокойство. — Всё ещё переживаешь из-за того, что нашим детям может что-то угрожать? Мы же с тобой об этом говорили. — Клаус… — начала я. Он взял меня за плечи, глядя прямо в глаза. — Мы не позволим, чтобы с ними что-то случилось, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я люблю тебя, — прошептала я. — И я тебя, — ответил он. Я прижалась к его груди, уткнувшись носом в плечо. Он обнял меня. — Может, тебе чай сделать? — спросил он. — Будешь чай? — Было бы неплохо, — ответила я. — Тогда садись за стол, — сказал он, и я села. Он накормил меня, и я чувствовала, как силы возвращаются. Вдруг я услышала что-то странное. — Ты слышал? — спросила я. — Что? — переспросил он, прислушиваясь. — Я ничего не слышал. Что ты услышала? Я зашла в комнату к младенцам. Они по-прежнему спали. Подойдя к кроватке, я увидела в дочери искру, словно благодать поступила в её недра. Я тут же отошла, но натолкнулась на Клауса спиной. — Любовь моя… — сказал он. — Она… — я запнулась. — Я не могу. Я поспешила к выходу, но только выйдя из дома, Клаус встал передо мной. — Ты меня пугаешь, — сказал он. — Что случилось? — Мне нужно прогуляться, — ответила я. — Я не могу тебя отпустить, — сказал он. — Пожалуйста, Клаус. — Объясни, для чего, — попросил он. — Что не так? — Ничего, — ответила я. — Мне просто нужен воздух. — Когда ты так говоришь, — сказал он, и в его голосе появилась тревога, — мне становится не по себе. — Но я только прогуляюсь минут на пятнадцать… двадцать… тридцать… час… — перечислила я. — Что у тебя за привычка постоянно куда-то уходить? — спросил он. — Ничего не могу поделать, — ответила я. — Даже на пять минут тебя не смогу отпустить, — сказал он. — Подожди. — Что ты хочешь сделать? — спросила я. — Позвоню Ребекке, чтобы посидела с двойняшками, — ответил он. — Клаус… — начала я. — Стой здесь, — сказал он и зашёл в дом. Я вышла за ограду и подошла к главному входу клуба. В этот момент подъехал Толя на мотоцикле. — Привет, — сказал он. — Ты чего здесь? — Привет, — ответила я. — Да я просто гуляю. А тебе чего не спится? — Садись, — сказал он. — Что? — переспросила я. — Поехали, прокатимся, — предложил он. — Далеко? — спросила я. — Не знаю, — ответил он. Я села сзади на мотоцикл, и мы выехали за деревню. Летя по трассе, перед нами встали по всей ширине дороги Кол, Элайджа, Клаус и Фин. Толя резко затормозил, остановившись в метре от них. — Вы совсем не нормальные? — спросил Толя. — А ты самый умный? — спросил Кол. — Глуши мотор, — сказал Элайджа. — Зачем? — спросил Толя. — По-хорошему просим, — сказал Клаус, и в его голосе появилась опасная нотка. — Заглуши мотоцикл. — Заглуши, — сказала я так тихо, что услышал только Толя, и он заглушил. — Ты же бывший Юли, я прав? — спросил Элайджа. — Ага, — ответил Толя. — А ты нынешний, я полагаю. Она обо мне говорила? Клаус подошёл ко мне. — Не так много, — ответил Элайджа, — но достаточно, чтобы сложилось представление. И именно таким я себе тебя и представлял. — Слазь, — сказал Клаус. — Зачем? — спросила я. — Тогда я сам тебя сниму, — сказал он. — Не-а, — ответила я. — Толя, поехали. Толя завёл мотоцикл и тронулся с места, но Клаус успел снять меня, и Толя уехал один. — Ну и зачем? — спросила я. — Это ты мне объясни, — сказал Клаус, и в его голосе появилась злость. — Я попросил тебя подождать. Что с тобой происходит? — А ты сам не понимаешь? — спросила я. — Разве ты этого не видишь? — О чём ты? — спросил он. — Почему параноик ты, а переживаю я? — сказала я, и мой голос дрогнул. — У меня нет сил бороться. А впереди — небеса. Клаус, если что-то пойдёт не так, нам не справиться. — Что может произойти? — спросил Кол. — Давай вернёмся домой, — сказал Клаус. — Не могу, — ответила я. — Мне страшно. — Чего ты боишься? — спросил он. — Кэлли, что-то случилось, о чём я не знаю? — Дети, Клаус, — сказала я, и слёзы навернулись на глаза. — Они меня пугают. С ними что-то не так. — Кэлли, — сказал Элайджа, и его голос был спокоен. — Сможешь объяснить, что именно не так с ними? — Может, нам просто всем пойти и посмотреть? — предложил Кол. — Кэлли? — спросил Клаус. — Да, — кивнула я. — Пойдёмте. Мы вернулись в дом. Ребекка сидела возле кроватки, и её лицо было спокойным. — Ребекка, — сказал Элайджа. — Ты ничего странного от младенцев не заметила? Я прижалась к Клаусу, и он обнял меня. — Нет, — ответила Ребекка. — Ничего. А должна была? Я чувствовала странную энергию из кроватки. Она была и знакомой, и чужой одновременно. Клаус подошёл к кроватке, посмотрел на младенцев и повернулся к нам. Я подошла следом и заглянула в кроватку. Малыши мирно сопели. — Так, ладно, — сказал Клаус. — Можете идти по домам. Больше здесь смотреть не на что. Вампиры начали выходить. Клаус положил руку на мою спину. — Мне не по себе, — сказала я. — Может, это как-то связано с переутомлением? — спросил он. — Ты ведь столько сил потратила… — Не знаю, Клаус, — ответила я. — Может, ты и прав. --- На следующий день к нам пришла Килин. Я и Клаус сидели на кухне. — Есть кто дома? — раздался её голос из прихожей. — Кэлли? Клаус? Мы вышли, и Клаус улыбнулся. — Килин, проходи, — сказал он. — Чего как не родная? — Чай будешь? — спросила я. — Нет, — ответила Килин. — Я поела перед тем, как к вам идти. Так что сразу к делу. — Близняшки у себя, — сказал Клаус. — Хорошо, — кивнула Килин и прошла к младенцам. Клаус взял мою руку и отвёл на кухню. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Нормально, — ответила я. — Почему ты спрашиваешь? — Ну, после сегодняшней ночи я подумал… — начал он. — Нет, — перебила я. — Всё хорошо. Не переживай. Я прильнула к его губам. Он неловко ответил на поцелуй. — Кхм, — раздался голос Килин от двери. — Можно вас прервать? Мы разорвали поцелуй. Килин стояла в дверном проёме. — С детьми всё хорошо, — сказала она. — Кэлли, твоя очередь. — А можешь дать нам ещё пару минут? — спросил Клаус. — Килин, не верь ему, — сказала я. — Он не насытный. Пары минут не хватит. — Тогда пошли, — сказала Килин. — Я тебя осмотрю. — Я могу и без осмотра сказать, что она в порядке, — заметил Клаус. — Это и нужно проверить, — ответила Килин. — Я скоро вернусь, — сказала я, чмокнула мужа в щетинистую щеку и ушла с Килин. После осмотра мы сели на диван. — Ну, могу сказать, что ты полностью восстановилась, — сказала Килин. — Только есть одно «но». — И какое? — спросила я. — Следует повременить с близостью с твоим мужем, — сказала она. — Хотя бы пару дней, это как минимум. Вы ведь с ним ещё не… — После родов? — перебила я. — Нет. — Просто пойми, — сказала Килин, и в её голосе появилась мягкость. — У тебя ещё только-только всё затянулось. Конечно, мне не известны все твои способности в плане регенерации, но это просто медицинская рекомендация. И если вдруг вы решите… могут сопровождаться болевые ощущения. Будь с этим осторожна. — А с младенцами всё в порядке? — спросила я. — Да, — кивнула Килин. — Полностью здоровы. Никаких отклонений не наблюдается. И странностей, кстати, тоже. Я улыбнулась и откинулась на спинку дивана. — Сама-то что чувствуешь? — спросила Килин. — Беспокойство, — призналась я. — Я не хотела об этом задумываться в период беременности… сейчас меня настигает паника. — Из-за детей? — спросила Килин. — Да. — А можешь объяснить своё переживание? — спросила она. — Оно необъяснимо, — ответила я. — Просто чувство, и ничего большего. — Думаю, тебе просто следует расслабиться, — сказала Килин. — Это скорее всего из-за множества эмоциональных событий в твоей жизни. Ты слишком много на себя взяла за последнее время. — Так и есть, — вздохнула я. — Будь я Волком, всё бы ощущалось по-другому. — Ты просто к этому не привыкла, — сказала Килин. — Зато можешь ощутить всю прелесть материнства и благоприятных эмоций. — Спасибо тебе, — сказала я. — Что бы я без тебя делала? Мы улыбнулись друг другу. — Это моя работа, — ответила Килин. — И я давала клятву. — Нет, Килин, правда, — сказала я. — Фрея ненавидит меня… — Это не так, — перебила Килин. — На самом деле она переживает за тебя. Ты связала свою жизнь с её братом, сама подумай. — Хочешь сказать, что так она хотела меня уберечь? — спросила я. — Она не знала, Кэлли, — ответила Килин. — Когда-нибудь Фрея тебя посвятит в свои переживания. А мне уже пора. Мы вышли в прихожую. Клаус уже ждал там. Килин начала собираться. — Когда вас ждать в гости? — спросил Клаус. — Когда пригласите, — ответила Килин. — Что насчёт завтра в полдень? — спросил Клаус, глядя на меня. Я пожала плечами. — Лучше на следующей неделе, — сказала Килин. — Если что, звоните. — Обязательно, — сказал Клаус. — Ну всё, — сказала Килин. — Я пошла. Пока. — Пока, — ответила я. — До встречи, — сказал Клаус. Она вышла, и Клаус перевёл взгляд на меня. Я стояла, прислонившись к стене. — Не смотри на меня так, — сказала я, мягко улыбаясь. Он подошёл ко мне, и его губы расплылись в улыбке. Я приградила ему путь рукой. — Ты слышал Килин, — сказала я. — Никакой близости. — Будешь меня избегать? — спросил он. — Чтобы ты меня потом приковал? — усмехнулась я. — Ну не знаю. Я положила руки ему на плечи, и он приблизился ко мне. — Даже целоваться нельзя? — спросил он, и его голос стал низким. — Смотря как, — ответила я. — А как? — спросил он, и я невольно улыбнулась. — Клаус, — прошептала я. Он усмехнулся и притянул меня за талию так, что наши губы почти соприкоснулись. На миг я забыла, как дышать. Его губы накрыли мои, и поцелуй был нежным, долгим, полным всего того, что мы не могли сказать словами. Но когда его поцелуи переместились на мою шею, появились совсем неприятные ощущения в области низа живота. — Клаус, стой, — сказала я, и он замер. — Что-то не так? — спросил он. — Да, — ответила я. — Мы ведь не придумали имена младенцам. — Да… — сказал он, и в его голосе послышалось облегчение. — Есть предложения? — Мне бы хотелось послушать твои, — сказала я. Мы подошли к кроватке и, глядя на малышей, начали придумывать им имена. — Как насчёт Тайлера? — предложила я. — Ну уж нет, — сказал Клаус. — Значит, Стефан тебе больше нравится? — спросила я. — Кэлли, — предостерегающе сказал он. — Ну а что? — спросила я. — Может, Сайлос? — Тебя это забавляет? — спросил он, и я рассмеялась. — Подожди, подожди, — сказала я. — Я кажется придумала. Как звали мэра Локвуд? Кэрол? — Кэлли, — сказал Клаус, и в его голосе появилась угроза. — Ты так наших детей не назовёшь. — Ну почему? — спросила я. — А если Кэтрин или Кэролайн? Как тебе? — Любовь моя, — сказал Клаус, и его голос стал мягче. — Я тебя накажу. — За что? — спросила я. — Я хотя бы что-то предлагаю. — Серьёзно, — сказал он. — Как бы ты хотела их назвать? — Девочка будет — Мэри, — сказала я. — А мальчик… — Микеланджело? — предложил он. — Нет, — ответила я. — Почему нет? — спросил он. — Тогда и дочь Мэри не назовём. — Ну давай тогда её Афродитой назовём? — предложила я. — Это можно, — сказал он, и я закатила глаза. — Клаус, — сказала я. — Мы не в средневековье. — Но это же классические имена, — возразил он. — Тогда как насчёт Диего? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Мне не нравится. — Леонардо? — предложила я. — Нет, — сказал он. — С фамилией не сочетается. Говард? — Точно нет, — ответила я. — Адам и Ева? — предложил он, и я закатила глаза. — Такое только тебе в голову могло прийти, — сказала я. — Нет, — сказал он. — Амара и Сайлос. — Ага? — усмехнулась я. — Елена и Стефан — не хочешь? В этот момент дети закапризничали. Клаус тяжело вздохнул и посмотрел на меня. Я взяла сына на руки, он — дочь. — Не думал, что это так сложно, — сказал он. — Да уж, — ответила я. — Давай тогда отложим с этим? Может, что-нибудь придёт на ум. — Да, хорошо, — согласился он. Я села на диван и посмотрела на малыша. Его глаза были цвета глубочайшего моря и не отрывались от меня. — Каспиан? — предложила я, и малыш улыбнулся. — Как море? — спросил Клаус. — Мне нравится. А девочка пусть будет Мийа или Мишель. — Мишель Майклсон? — переспросила я. — Хорошо. — Неужели мы пришли к единому мнению? — спросил Клаус. — Долго и мучительно, — усмехнулась я. — Ну хоть так, — сказал он. Я улыбнулась, глядя на мужа. — Но мне нравится имя Мийа, — сказала я. — Второе имя? — спросил он. — Возможно, — ответила я, подмигивая. — По секрету. — Пусть будет так, — сказал он, и я улыбнулась. Я положила сына в кроватку, и в этот момент в дом зашли Юля с Элайджей. Был уже вечер. — Ну как поживают новоиспечённые родители? — спросила Юля. — Проходите, — сказала я. — Я чайник поставлю. Я ушла на кухню, а гости подошли к кроватке. Я взяла телефон и набрала Килин, поставив чайник. — Алло, — ответила Килин. — Килин, у меня вопрос, — сказала я. — Слушаю. — У меня наложены швы? — спросила я. — Да, — ответила Килин. — У тебя произошёл разрыв матки во время родов. Мне пришлось наложить швы. Я разве тебе не сказала? Они не затянулись? — Нет, нет, — поспешила я ответить. — Всё нормально. Просто я почувствовала их. — Это плохо? — спросила Килин. — Не знаю, — ответила я. — Мой организм очень сложный. — Держи меня в курсе, — сказала Килин. — Ладно? — Хорошо, — ответила я. На кухню зашёл Элайджа, и я отключила телефон. — Тяжело было? — спросил он. — Что? — переспросила я. — Давать имена детям вместе с Клаусом? — уточнил он. — Целый день потратили, — ответила я. — Клаусу не так просто угодить, — сказал Элайджа, садясь за стол. — Да и могу представить, какие варианты он мог предложить. — Ужасно, — сказала я. — Кэлли, — сказал Элайджа, и его голос стал тише. — У тебя всё хорошо? — Да, нормально, — ответила я. — Извини меня, — сказал он. — Но я подслушал твой разговор по телефону с Килин. Я повернулась к нему, опираясь на столешницу. — Элайджа… — начала я. — Я… Он подошёл ко мне. — Клаус знает? — спросил он. — Не думаю, — ответила я. — Не говори ему, пожалуйста. — Тебе ведь больно, — сказал он, и в его голосе появилась мягкость. — У меня есть обезболивающее, — ответила я. — Ты же знаешь, у меня все раны затягиваются. Всё будет хорошо. — Кэлли… — начал он. — Элайджа, пожалуйста, — попросила я. — Пусть он будет хоть немного счастлив. — Хорошо, — сказал он, и я увидела в его глазах что-то, что не могла прочитать. На кухню зашли Клаус и Юля. — Ну что с чаем? — спросила Юля. — Греется, — ответила я. — Посикретничаем? — спросила она. — Знаешь же, что в доме с двумя вампирами это невозможно, — усмехнулась я. — Мы не будем подслушивать, — сказал Элайджа, глядя на Клауса. — Правда, брат? — Да, конечно, — ответил Клаус, и я улыбнулась. — Тогда ты ответственный за стол, — сказала я. — Хорошо, — кивнул Клаус. Я и Юля ушли в другую комнату и сели на кровать. — Ты вчера виделась с Толей? — спросила Юля, и в её голосе появилось напряжение. — Да, — ответила я. — Мы прокатились немного. Потом Клаус меня отчитал, так что не переживай. — Да нет, — сказала Юля. — Что он сказал? Просто от Элайджи не могу и слова вытянуть. — А зачем тебе? — спросила я. — Юля, разве он не в прошлом? — Да, конечно, — ответила она. — Мне просто интересно. — Да ничего такого, — сказала я. — Не думай даже, он того не заслуживает. — Ну ты же с ним поехала, — заметила она. — Ну это я, — ответила я. — У меня был выброс адреналина. — Ладно, — сказала она. — Как хоть ты? Тяжело было? Килин сказала, роды всю ночь длились. — Да, так и есть, — ответила я. — А потом я ещё десять часов спала. — Хоть выспалась, — сказала Юля. — Ну да, — ответила я. — Похоже, больше выспаться не смогу. — В садик пойдут — и проще будет, — сказала Юля. — Ага, — усмехнулась я. — А что Клаус? — спросила Юля. — Он так светится. — Он больше всех ждал детей, — ответила я. — Конечно светится. — А ты? — спросила Юля. — Ты не рада этому? — Рада, — сказала я. — Но ты сама помнишь, чем всё заканчивалось. — Но ведь было и удачно… — начала она. — Там другие причины были, — перебила я. Мы ещё немного поговорили и вернулись к мужьям. Элайджа с грустью посматривал на меня, я делала вид, что не замечаю. — Кому-то что-то нужно ещё? — спросил Клаус. — Нет, спасибо, — ответила Юля. — Помнится, ты хотел закатить огромный праздник по рождению твоих, ваших детей, — сказал Элайджа. — Он будет, — ответил Клаус, глядя на меня. — На следующей неделе. — Можно арендовать клуб для этого, — предложила я. — Да, — сказала Юля. — Я могу с этим помочь. — Значит, здесь всех соберёте? — спросил Элайджа. — Ну да, — ответил Клаус. — Может, и не всех. Семью-то точно. Вы же все здесь. — Да уж, — сказал Элайджа. — А потом можете возвращаться, — добавил Клаус, и я перевела на него взгляд. — Но подожди, — сказал Элайджа, и в его голосе появилось напряжение. — Никлаус, мы не уйдём, пока не будем уверены, что с вами здесь всё хорошо. — А разве нам здесь что-то угрожает? — спросил Клаус. — Если только ты сам, — сказал Элайджа, и его голос стал твёрже. — Который ничего не замечает вокруг себя. Пойдём, любимая. Он встал. Юля тоже начала подниматься, но Клаус остановил её. — Подожди, — сказал он. — Что не так? Что я опять не заметил? — А ты свою жену вообще не слушаешь? — спросил Элайджа. — Все её истории? Нет? Ты в курсе, что здесь было? — В курсе, — ответил Клаус. — И что с того? Думаешь, я не смогу защитить своих детей? Я встала. — Прекратите оба, — сказала я, и мой голос был твёрдым. — Хотите выяснять отношения? Идите на улицу. Нечего в доме спорить. — Кэлли права, — сказала Юля, тоже вставая. — Что на вас опять нашло? — Тогда встретимся на следующей неделе, — сказал Элайджа, направляясь к выходу. — Всем пока. — Я тоже пойду, — сказала Юля. — Кэлли, созвонимся позже. Клаус, пока. — Хорошо, — ответила я. — Пока. — Пока, — сказала Юля. — До встречи, — добавил Клаус. Они ушли. Клаус посмотрел на меня и сел обратно. Я начала убирать со стола. — Почему он не верит, что я один смогу с этим справиться? — спросил Клаус. — Он твой брат, — ответила я. — Элайджа не то чтобы не верит, он беспокоится и хочет быть рядом в случае чего. — Но здесь же безопасно, — сказал он. — Не всегда, — ответила я, ставя тарелки в раковину. — Здесь нет твоих врагов, но в любой момент могут явиться мои. — Но этого ведь не было очень давно, — сказал он. — А разве это оправдание? — спросила я. — Меня ведь долгое время здесь не было. Как думаешь? Я же говорила, неприятности сами притягиваются ко мне. — Ладно, — сказал Клаус. — После праздника обсужу это с семьёй. — Хорошо, — ответила я, принимаясь мыть посуду. — Любовь моя, — сказал Клаус, и в его голосе появилось что-то, что заставило меня замереть. — А о чём ты говорила с моим братом? — Он просто принёс свои поздравления, — ответила я, не поворачиваясь. — А что? — Да нет, ничего, — сказал он, и я выключила воду. Я повернулась к нему. — У нас что, теперь недоверие? — спросила я. Он встал передо мной. — Нет, нет, — сказал он. — Мне просто… — Что? — спросила я, и улыбка появилась на моём лице. — Хочешь посуду помыть? Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. — Что не так, Клаус? — спросила я. — Всё так, — ответил он, и его голос стал мягче. — За долгое время наконец снова спокойствие. — Да, — сказала я. — И где ж твоё чрезмерное счастье? — А я и счастлив, — сказал он. — Я люблю тебя, — сказала я. — И я тоже тебя люблю, — ответил он. — Давай я домою посуду. — Серьёзно? — удивилась я. — Ну да, — сказал он. — Можешь отдохнуть. — Клаус… — начала я. — Я всё сделаю, — сказал он. — Иди, ложись. Я поцеловала его и ушла спать. --- Ранним утром я проснулась от плача младенцев. Клауса дома не было. Я подошла к кроватке, взяла на руки Мийю, а Каспиану просто положила другую руку на животик — и он перестал плакать. Девочку я очень долго пыталась укачать, но она никак не спала и продолжала кричать после того, как я останавливалась. Сколько бы я её ни укачивала, ничего не получалось. На моё спасение пришёл муж. — Кто здесь плачет? — спросил он, заходя в комнату. — Я скоро заплачу, — сказала я, сидя на кровати. Клаус взял дочку на руки и стал её убаюкивать. Мы разговаривали шёпотом. — Я думал, для тебя это не проблема, — сказал он. — Но не с ней, — ответила я. — Она не поддаётся моему воздействию. — Значит, с ней и правда что-то не то? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Может, она и правда как ты? — спросил он. Я посмотрела на него и ушла в гостиную, где из шкафчика достала стетоскоп. Вернувшись к Клаусу, я стала слушать сердцебиение дочери. — У неё одно сердце, — сказала я, убирая прибор. — И что тогда не так? — спросил он. — Могу ещё кое-что проверить, — ответила я. — Надеюсь, что это только догадки. Я положила ладонь на живот малышки и попыталась, как с Джеком, преобразовать её силу. Стул поднялся в воздух. Я опустила его и убрала руку. — Нет, — прошептала я. — Только не это. Клаус положил уже спящую Мийю в кроватку и подошёл ко мне. — В ней благодать, — сказала я. — Она… я даже не знаю, кто она… Господи… — Ты уверена? — спросил Клаус. — Может, в ней магия? — Ты думаешь, я магию от благодати отличить не могу? — спросила я. — Клаус, была бы в ней просто магия, мои бы силы на неё действовали. — Может, не так всё плохо? — сказал он. — И ты зря себя накручиваешь? — Надеюсь, что это так, — ответила я. — Сама подумай, — сказал он. — Если бы ей или тебе что-то угрожало, она бы просто не успела родиться. — Наверное, ты прав, — сказала я. — Но, Клаус, я не уверена, что благодать в ней врождённая. — Думаешь, что кто-то наделил её этой силой? — спросил он. — Ты уверена? Это же невозможно. Мы бы заметили, что здесь кто-то был посторонний. — Как будто ангелы не хитрые существа, — сказала я. — Так, перестань, — сказал Клаус, и его голос стал твёрже. — Ты нагнетаешь. Ничего не случится с нашими детьми. Слышишь? Я не позволю. — Ладно, — вздохнула я. — Хорошо. Значит, будем жить дальше. — Да, — сказал он. — Я пойду себе кофе заварю, — сказала я. — Ты будешь? — Нет, — ответил он. Я ушла на кухню. В этот момент разбив окно, в дом заскочил человек в чёрном костюме. — Какого… — начала я, но договорить не успела. Мы начали драться. Конечно, приёмы я уже подзабыла, и силы такой, как раньше, не было. Он прижал меня спиной к стене. По движениям я узнала своего взломщика. Клаус появился на кухне и растерялся. — Убил, — сказала я. — Ваканда твоя. Он отошёл от меня, сняв маску. — А не рано ты сдаёшься? — спросил Т'Чалла, и в его глазах появилась знакомая усмешка. — А у тебя голова вообще есть?! — крикнула я. — Какого хрена?! Ты мне вон окно разбил. — Думаешь, проблема? — усмехнулся он. — Я тебе новое куплю. Я замахнулась на него. — Как дала бы, — сказала я, опуская руку. — Да жалко. Я ушла за веником, перекрикиваясь с ним. — А как ты вломилась, помнишь? — спросил Т'Чалла. — Сукин ты сын, — сказала я, возвращаясь на кухню и заметая осколки. — Вот кто ты. Понял? — Ах, — сказал он, садясь на стол. — Кэлли, за такие слова тебе следует рот с мылом помыть. — Своей сестре будешь так говорить, — ответила я. — А ты… — он перевёл взгляд на Клауса. — Я Клаус, — представился муж. — А ты? — Я Т'Чалла, — ответил он, а потом повернулся ко мне. — Кэлли, ты по мне даже не скучала. — А кто по тебе скучать вообще будет? — спросила я. — У тебя что, крышу сорвало? — Злишься? — спросил он, и в его голосе появилась та лёгкость, которая была ему свойственна. — Только замету осколки и прибью тебя, — сказала я. — Даже не посмотрю, что ты король. — Король? — переспросил Клаус. — Может, познакомишь нас? — спросил Т'Чалла. — А сам представиться не можешь? — спросила я, сунув веник ему в руки. — И вообще, веник держи. — Если так я заслужу твоё прощение, — сказал он, принимаясь подметать. — Ладно. — В общем, Клаус, это Т'Чалла — Чёрная Пантера и король Ваканды, — сказала я. — А ещё мой старый друг. Т'Чалла, это Клаус — мой муж. — Долго же мы не виделись, — сказал Т'Чалла. — Вот это друг, — усмехнулся Клаус. — Что ты вообще здесь делаешь? — Просто решил Кэлли проведать, — ответил Т'Чалла. — Узнал у Стрэнджа местонахождение и… вот я здесь. — Звони Стивену, — сказала я. — Проси, чтобы немедленно сюда окно доставил. — Ладно, ладно, — сказал он и тут же набрал Стрэнджа, попросив привезти раму. — У тебя все друзья не в себе? — спросил Клаус. — Да он нормальный… — ответила я. — По крайней мере, раньше был. Клаус выбросил осколки. — Рама подъедет через минут десять-пятнадцать, — сказал Т'Чалла. — Ты пьяный, что ли? — спросила я. — Или угашанный? Что с тобой? — Со мной всё нормально, — ответил он. — Ты почему решил, что ты в супер-агента играешь? — спросила я. — С Романофф что ли законтачил? — Я тебе уже сказал, — ответил Т'Чалла. — Ты сама точно так же вломилась на мою базу, разнесла всё к чертям. И что ты сказала? — Так, слушай, — сказала я. — Я была пьяна, и всё, что я сказала… можно это не цитировать? — А что, стыдно? — спросил он. — Козёл ты всё-таки, — сказала я. — Так, — сказал Т'Чалла, поворачиваясь к Клаусу. — Клаус, поскольку муж её ты, и я не могу не спросить разрешения. Могу я её слегка отчитать? — В этом нет необходимости, — ответил Клаус, и в его голосе появилась опасная нотка. — Наказан будешь в конечном итоге ты. — А, ладно, — усмехнулся Т'Чалла. — Я пошутил, если что. — Садись хоть, — сказала я. — Раз так не свойственно в гости пожаловал. Т'Чалла сел за стол. Клаус посмотрел на меня. — Странно, что дети не проснулись, — сказал он. — Ты их проверил? — спросила я. — Да, — ответил он. — У вас дети? — спросил Т'Чалла. — Как два дня, — ответила я. — Три дня, — поправил Клаус. — Ну да, три, — согласилась я. — Мои извинения за принесённые неудобства, — сказал Т'Чалла. — Я не знал. — Ну ты и псих, конечно, — сказала я. — Есть такое, — признался он. — Было у кого учиться. Кэлли, по Ваканде не скучаешь? — Не-а, — ответила я. — Ты же король. — От трона так и отказываешься? — спросил он. — Мне новый предлагают, — ответила я. — Поверь, куда заманчивое предложение, чем твоя Ваканда. — И что это за предложение? — спросил он. — Небеса или ад, — ответила я. — Вот определиться никак не могу. — Понятно, — сказал Т'Чалла. — Ты пришёл преподать мне урок? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Просто навестить. А где Джек? Сказали, он жив. — Он в другом доме, — ответила я. — Вот к нему можешь так же заявиться. Думаю, Ребекка без внимания тебя не оставит. — Кэлли, — сказал Клаус. — Она же его убьёт. — Его? — усмехнулась я. — Ну пусть попробует. Т'Чалла, а ты вообще в курсе, что я сил лишилась? — Правда? — удивился он. — А дралась достойно. Я даже не заметил. Хотя сил и правда маловато было. — Я ведь правда тебе тресну, — сказала я. — А я добавлю, — добавил Клаус. — Я же извинился, — сказал Т'Чалла. — Мало здесь извинений, — ответил Клаус. — Когда ты стал семьянином? — спросил Т'Чалла. — Это же не про тебя. Никогда бы не подумал. — А то что она уже была до этого замужем, тебя не смущает? — спросил Клаус. — С Джеком? — усмехнулся Т'Чалла. — Да там не особо и семья-то была. Кэлли с ним много себе позволяла. Ты бы видел, что она вытворяла. — Нет, правда, — сказала я. — Ты под чем? — Да трезвый я, — ответил он. — Оно и видно, — сказала я. — Бред какой-то несёшь. — Я-то? — спросил он. — А где же твоё «живём один раз, да всё нормально будет, никто не узнает»? — Что? — переспросила я, и в голове что-то щёлкнуло. — Это… какого… Асмодей. Он обернулся в свой облик. — Узнала значит, — сказал Асмодей. — Долго, конечно, но всё же. Клаус подошёл ко мне. — Что тебе нужно? — спросила я. Асмодей встал из-за стола. — Я столько о тебе узнал, — сказал он, и в его голосе появилось что-то похожее на восхищение. — Это прям, хочу сказать: вау. Кэлли Тейн — покорительница мужских сердец и завоевательница титулов мировых масштабов. Я впечатлён. Правда. — Что тебе нужно? — повторила я. — Перейдём сразу к делу, — сказал он. — Кэлли, ты нефелим… даже больше. Мне нужно твоё сотрудничество. — Мой ответ — нет, — сказала я. — Как грустно, — сказал он. — А что на это скажут твои дети? Они такие же, как ты? — Ты не тронешь моих детей! — крикнула я. — Если не я, придёт кто-то сильнее, — сказал он. — Убирайся, — сказала я. — Хорошо, хорошо, — сказал он. — Но я тебя предупредил, и ты знаешь, как со мной связаться. Он исчез. — Боже, — выдохнула я. — Что происходит? Клаус обнял меня, но я почти тут же отстранилась и побежала проверять детей. Они лежали в кроватке и по-прежнему спали. Клаус оказался рядом. — Кто это был? — спросил он. — Рыцарь ада, — ответила я. — Пришёл после смерти Кроули. Теперь веришь, что мои переживания не без причины? — Да, — сказал он. — Но как он нас нашёл? — Из-за неё, — я указала взглядом на дочь, совсем ещё малютку, ничего не знающую о том, что её ждёт. — Он почувствовал её силы. — Плохи дела, — сказал Клаус. — Тогда нам стоит уезжать. — И куда мы уедем? — спросила я. — Клаус, они везде нас найдут. Но здесь можно кое-что сделать. — Что? — спросил он. — Давай, — сказала я. — Нужно собрать детей. Я укутала близняшек и привела всех в подземелье клуба, где похоронила своего пса. — Это пентаграммы? — спросил Клаус. — Не совсем, — ответила я. — В общем, вся эта земля пропитана могущественной и древнейшей магией. Думаю, ты это знаешь. И похоже, сейчас защитное поле ослабло, раз рыцари ада могут появляться здесь. Короче, нужно снова сбалансировать эту структуру, чтобы поле работало. — И как это сделать? — спросил он. — К каждому действию есть противодействие, — сказала я. — Если наша дочь притягивает сторонников библейских персонажей, значит, нужно сделать так, чтобы она их отталкивала. — И у тебя есть план? — спросил он. — Шутишь? — усмехнулась я. — Только здесь есть всегда запасной план. — А ты не забыла, что в тебе нет никакой силы? — спросил он. — Не забыла, — ответила я. — Зато есть здесь. Я показала ему часы, в которых был заточен Волк. — Волк был создан для защиты территории ведьм, — сказала я. — Сделаю всё правильно, и он нам поможет. — Ты его в себя обратно не пустишь, — сказал Клаус. — Я и не собиралась, — ответила я. Я села внутри круга и положила часы перед собой. — Дай Мийю, — сказала я. Клаус подал мне дочь. Я закрыла глаза, концентрируясь на огромной силе и создании защитной оболочки. Я чувствовала, как сила дочери растекается по моим венам и переходит в землю, направляясь к часам. Волк явился передо мной, но разговаривал он не со мной, а с Мийей. Он создал барьер. Я открыла глаза. — Готово, — сказала я. Клаус взял Мийю на руки и положил в коляску. Я встала. — Как ты? — спросил он. — В порядке, — ответила я. Я вышла из круга, и он засиял ярко-голубым пламенем. — Это… — начал Клаус. — Барьер работает, — сказала я. — Уходим. Мы вернулись домой. Я починила раму. Позже мы сидели за столом. — То, что было там… — сказал Клаус. — У меня нет слов. У Мишель светились глаза как у ангела. — Клаус, — сказала я. — Она имеет благодать. Чему ты удивляешься? — Ну да, — сказал он. — Ты права. Нечему удивляться. Значит, теперь всё хорошо? — Надеюсь, что да, — ответила я. — Вот почему ты не встала на защиту Элайджи? — спросил он. — Потому что уже всё продумала. — Клаус, — сказала я. — Они останутся. Никто из нас не сможет сейчас покинуть это место, пока работает барьер. Он нас не выпустит. — Вот в чём подвох, — сказал он. — Ладно. Зато поживём все спокойно. — Ага, — ответила я. Теперь меня беспокоили мысли о Т'Чалле и вообще о всех Мстителях. — О чём задумалась? — спросил Клаус. — Асмодей взял облик моего друга, — сказала я. — Если он его нашёл… — Думаешь, он его убил? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Ему не обязательно убивать, чтобы перенять облик. — Думаю, он просто хочет сыграть на твоих эмоциях, чтобы выманить тебя, — сказал Клаус. — Да, наверное, — ответила я. — Ладно, не будем об этом. Пойду в душ. — Хорошо, — сказал он. — Тебе сделать чай? — Если будет не сложно, — ответила я, и он усмехнулся. Я ушла в ванную, где приняла душ и вколола обезболивающее. Стресс и сегодняшняя драка дали о себе знать. Боль была сильной, но терпимой. Позже я вернулась на кухню, где уже стояла кружка с чаем. Я сделала глоток и поняла, что он с мятой. Улыбка сама появилась на моём лице. Было так приятно, что Клаус не забыл о моих предпочтениях. Он встал в дверном проёме. — Ну как? — спросил он. — Я справился с задачей? — На все сто, — ответила я. — Я рад, — сказал он и ушёл к младенцам. Я допила чай, ополоснула кружку и пришла к мужу. Я поцеловала его в щеку. — Спасибо, — сказала я. — Было очень вкусно. Он поднял меня на руки. — Значит, можно отправляться в кроватку? — спросил он. — Если только спать, — ответила я. — Как пожелает моя королева, — сказал он. — Если только ты — мой король, — ответила я. — Другого и не будет, — сказал он. Мы улыбались, глядя друг другу в глаза. Он отнёс меня в спальню и, положив на кровать, лёг рядом. --- Ещё пару дней я колола себе обезболивающее и вообще не сближалась с мужем. Он же всячески уделял мне внимание. От этого было трудно держаться самой, и я находила отмашки: младенцев нужно покормить, пелёнку поменять или постирать, да и за день очень устала. И тогда Клаус куда-то пропадал под утро. Когда я в очередной раз проснулась от плача младенцев и Клауса дома не оказалось, я подошла к кроватке. Поняв, что дети хотят есть, я пошла разогревать молоко в бутылочках. С Каспианом я ещё могла справиться, а вот Мийа кричала, а я пыталась накормить её и сил бороться с ней не было, хотелось спать. На подмогу пришёл Клаус. — Давай её мне, — сказал он, садясь рядом. — Иди ещё поспи. — Ты мой герой, — сказала я, поцеловала его, отдала дочь и ушла спать. Проснулась я ближе к обеду, сходила в душ и пришла на кухню, заварив себе кофе. Клаус встал в дверном проёме. — Кэлли, — сказал он. — Килин звонила. Просит, чтобы ты перезвонила. Я поставила кружку на столешницу. — Хорошо, — сказала я. — Что она ещё сказала? — Про швы, — ответил он, подходя ко мне и протягивая телефон. Я взяла его. — Почему ты сразу не сказала? — спросил он. — Я хотела, — ответила я. — Но не знала как… как ты отреагируешь. — Кэлли, любовь моя, — сказал он. — Это твоё здоровье, и это самое главное. — Значит, потерпишь? — спросила я. — Девять месяцев терпел, — сказал он. — И ещё… — Около месяца, — закончила я. — Тогда нет проблем, — сказал он. — Клаус, — усмехнулась я. — Кого ты обманываешь? Мне самой тяжело держаться. А ты говоришь, нет проблем. — Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он. — Я тоже, — ответила я. — Поэтому держи дистанцию, Санта-Клаус. Я отошла от него на расстояние вытянутой руки. — Серьёзно? — спросил он. — Может, мне ещё в другой дом съехать? — Как идея, — сказала я, и он усмехнулся. Я набрала Килин и села за стол. Но она не отвечала. — Может, я схожу за ней? — спросил Клаус. — Нет, не нужно, — ответила я. Он сел рядом, сложив руки на стол. — Скажи, ты испытываешь боль постоянно? — спросил он. — Я принимаю обезболивающее, — ответила я. — Боль есть, но терпимая. — Я в этом не сильно что-то понимаю, — сказал он. — Тебе ведь наверное лучше следует соблюдать постельный режим. — Нет, — ответила я. — Всё нормально. — Уверена? — спросил он. — Да, — ответила я. — Я всё-таки схожу за Килин, — сказал он. — Клаус, правда, не стоит, — сказала я. — А если осложнения? — спросил он. — Кэлли, ты ведь понимаешь, чем это может грозить. Знаешь, в этом случае я даже спрашивать тебя не стану. Я пошёл за врачом. Он вышел. Через некоторое время Клаус вернулся вместе с Килин. — Привет, — сказала я. — Привет, — ответила Килин. — Ну что, сразу к делу? — Да, — сказал Клаус. — Идите. Мы зашли в комнату, где был обустроен кабинет для осмотра. После того как Килин меня осмотрела, мы все сели в гостиной. — Что могу сказать? — начала Килин. — Проблем никаких нет. Швы на месте, ничто никуда не выпало. — Ты уверена? — спросил Клаус. — Да, — ответила Килин. — Боль — это нормально. Кэлли, она будет сопровождать тебя ещё какое-то время, даже после того, как всё окончательно затянется. — А что по поводу близости? — спросила я. — Это дело ваше, — ответила Килин. — Если ты, Кэлли, уверенна в себе и своём организме, то конечно. — А как врач что скажешь? — спросил Клаус. — Как обычному человеку? — уточнила Килин. — Да, — сказал Клаус. — Хорошо, — сказала Килин. — Если бы Кэлли была человеком, всё бы было по-другому. Люди при таких случаях выживают редко, либо их дети. Это случается во время родов. То, что есть болевые ощущения, — это малость того, что могло бы вообще быть. Обычно боль сопровождается выделением крови. Поскольку ты этим не страдаешь, как врач могу сказать, что у тебя период заживления. — Только он долго длится, этот период, — сказала я. — Тут я ничего сказать не могу, — ответила Килин. — Кэлли, мне не известны твои функциональные способности организма. — Ладно, — вздохнула я. — Кэлли, я бы рада помочь, — сказала Килин. — Но я не знаю чем. Может, у тебя это вообще чем-то психологическим вызвано. — Только ещё психолога мне не хватало для полного счастья, — сказала я. — Есть один на примете, — заметил Клаус. — Так, — сказала я. — Никакого психоаналитика мне не надо. Я в порядке. — Была бы в порядке — обезболивающее бы не колола, — сказал Клаус. — Специально же для тебя сказали, что это нормально, — ответила я. — Но нет, снова никого не слушаешь. — Я слушаю, и я услышал, — сказал он. — Это ведь не будет лишним, если ты пройдёшь курс… — Нет, — перебила я. — Я ничего больше проходить не буду. Если ты в себе сомневаешься, то пожалуйста. — Вот опять, — сказал Клаус. — Кэлли, я о тебе же беспокоюсь. Как ты этого не поймёшь? — Это давление, Клаус, — сказала я. — Ты давишь на меня, оставляя без свободы выбора. — Ты даже не попыталась что-то сделать, а уже меня обвиняешь, — сказал он. — Да о чем с тобой говорить? — спросила я. — Может, вам вдвоём пройти эти курсы? — предложила Килин. — Так, всё, — сказала я. — Достаточно. Килин, можешь идти домой. Мы и так тебя загрузили. Больше не нужно. Килин собралась и ушла. Я была на кухне, когда Клаус пришёл ко мне. — Кэлли, слушай… — начал он. — Может, Килин права? Давай сходим к Ками… — Клаус, — перебила я. — Так, ладно. К психологу ходят с проблемами, которые сами не могут понять, из-за чего они возникают и тем более их решение. Что из этого к нам относится? — Считаешь, это нам не нужно? — спросил он. — Лично мне нет, — ответила я. — Я хочу услышать, что лично тебя не устраивает. Хотя все недовольства ты и так высказываешь. Ну вдруг ты о чём-то умалчиваешь. — А разве дело во мне? — спросил он. — Ты решаешь всё в одиночку, меня в это не посвящаешь. — Правда? — спросила я. — А ничего, что я решаю только те моменты, которые касаются лично меня? Никто, кроме меня, не решит, как мне будет хорошо, что для меня лучше и моего состояния. А не говорю тебе, потому что ты решишь и сделаешь всё по-своему, как будто знаешь, что к чему и как мне лучше. Может быть, даже если это и так… отношения на этом не строятся. Ты и так делаешь слишком много, кстати меня ты тоже не посвящаешь. А все семейные дела… я узнаю о них последней. Конечно, может, это и условие сделки, только ты забываешь, что характер во мне тоже имеется. — Ладно, — сказал Клаус. — Я понял. — И сейчас… — продолжала я. — Клаус, ты знаешь, с чем связаны мои переживания, я знаю, с чем твои, и не обязательно посвящать других в наши личные дела. О некоторых вещах лучше не распространяться. — Может, сама психологом пойдёшь? — спросил он, и на его лице появилась улыбка. — Я тебя прибью, — сказала я. — Значит, всё дело в характере? — спросил он. — Господи, Клаус, — сказала я. — Ты же сказал, что всё понял. — А помощи почему тогда не принимаешь? — спросил он. — Я так воспитана, — ответила я. — И успокойся уже. Разве сейчас похоже, что я отказываюсь от чьей-то помощи? — Мою же не принимаешь, — сказал он. — Это не помощь, — ответила я. — Это давление. Ты давишь на меня тем, в чем я не нуждаюсь. — Значит, вот как это называется? — спросил он. — Всё, — сказала я. — Давай больше не будем об этом говорить. У меня нет сил что-то тебе доказывать. Улыбка так и не пропадала с его лица. — Ты это специально? — спросила я. — Да? — Ну… — сказал он. — Мне так нравится, когда ты пытаешься что-то мне объяснить, рассуждаешь. — Поэтому ты меня не слышал? — спросила я. — Я не сказал, что не слышал, — ответил он. — Мгм, — сказала я. — Ладно. Слушай, можешь съездить до Ребекки? — Зачем? — спросил он. — Там у них должна быть электрическая мясорубка, — ответила я. — Не думаю, что они ей пользуются. — А здесь нету? — спросил он. — Нету, — ответила я. — Подожди, а зачем? — спросил он. — Я договорилась с одним знакомым, — ответила я. — Он нам завтра мясо привезёт. — Ты собралась что-то готовить? — спросил он. — Клаус, — сказала я. — Мы здесь как минимум ещё год. Как думаешь, чем будем питаться? На одних овощах будет тяжело. — Отвык я от такого, — сказал он. — Хорошо. Скоро буду. Он уехал. А я пришла в огород, где ещё ничего не было посажено. Ну и время только-только подходило для саженцев. На дворе стоял тёплый апрель. — Неужели это снова? — спросила я себя. Только вот одно «но» — садить было совсем нечего. Я проверила все кладовые, ничего не нашла. Картошка либо отсырела, либо иссохла. Да и семян тоже не было. Тогда приехал Клаус вместе с Джеком. Я была дома. Они зашли. Клаус поставил мясорубку на стол. — Привет, — сказал Джек. — Привет, — ответила я. — Джек, у вас семян никаких нет? — Не знаю, — ответил он. — Ребекка вроде что-то находила, но не думаю, что они пригодны. — Ладно, — сказала я. — А ты решила заняться садоводством? — спросил он. — Всем нам следует, — ответила я. — Конечно, — сказал он. — Слушай, тут был электроразрыхлитель. Ничего, если я его возьму? — Да, — ответила я. — Но если ты этой машинкой сначала пройдёшься по этому огороду. — Ладно, — сказал он. — Договорились. — Пойдём, я тебе покажу, — сказала я. Мы вышли в огород, и я выкатила прибор для разрыхления почвы. — Сделать, как и раньше? — спросил Джек. — Или будут предложения? — Если ты помнишь, как раньше было, то конечно, — ответила я. — А ты не помнишь? — спросил он. — Не особо, — ответила я. — Слушай, у вас картошка есть? — Совсем немного, — ответил он. — Я еле выбрал на два ведра. — Понятно, — сказала я. — А тебе куда с мясорубкой? — спросил он. — Мясо купила? Или решила кого-то заколоть? — Завтра должны привезти, — ответила я. — Ладно, работай. — С тебя рыба, — сказал он. — Рыба? — переспросила я. — Ладно. Договорились. Я зашла в дом и прошла на кухню, где сидел Клаус. — Почему ты его попросила? — спросил он. — Что? — переспросила я. — Почему ты попросила Джека? — спросил он. — Ну… — начала я. — Клаус, он просто единственный, кто умеет пользоваться этой штукой. В общем, я пойду до Юли. — Зачем? — спросил он. — Нужны семена и картошка, — ответила я. — У нас же была, — сказал он. — Уже нету, — ответила я. — Она вся испортилась. — Значит, я сижу с двойняшками? — спросил он. — Получается, что так, — ответила я. — Ты всё равно с ними лучше ладишь, чем я. — Не придумывай, — сказал он. Я начала собираться. Клаус подошёл ко мне и накинул на плечи весеннюю куртку. — Клаус, — сказала я. — На улице тепло. — Тебе показалось, — ответил он. — Ещё не хватало, чтобы ты простудилась. Я сунула руки в рукава, и он застегнул куртку, надел мне капюшон. — Теперь можешь идти, — сказал он. — Ага, — ответила я. — Если снимешь, я тебя накажу, — сказал он. — Да поняла, — ответила я. — Всё, я пошла. Он притянул меня за отвороты к себе и поцеловал в губы. Позже я ушла к сестре. На мой образ она усмехнулась. — Кэлли, — сказала Юля. — Ты что, замёрзла? — Муж постарался, — ответила я. Мы зашли в дом. За столом сидел Элайджа. Я села рядом, сняв капюшон и расстегнув куртку. — Привет, Кэлли, — сказал он. — Да, привет, — ответила я. — Юля, у тебя семена есть? — Где-то были, — ответила она. — Я сейчас посмотрю. Она ушла в другую комнату. — Будешь чай? — спросил Элайджа. — Если не трудно, — ответила я. — Шутишь? — усмехнулся он и встал, поставив чайник. Чьи-то руки оказались на моих плечах. Кто-то стоял за моей спиной. — Привет, сестрёнка, — сказал Кол возле моего уха и обнял меня за плечи. — Кол! — воскликнула я, вставая и поворачиваясь к нему. Мы обнялись. — Скучала? — спросил он. — Ещё и спрашиваешь? — ответила я. — Отлично выглядишь, — сказал он. — Если бы, — усмехнулась я. — Ты чего в гости не заходишь? — Дак я это… — начал он. — Чтобы вас не тревожить. — Он с Клаусом поругался, — сказал Элайджа. — Тогда это всё объясняет, — сказала я. — Не страшно. Помиритесь. Юля подошла ко мне с ассортиментом разных семян. — Вот, — сказала она. — Всё что нашла. Я взяла их и начала рассматривать. — Нет, — сказала я, отдавая обратно. — Ладно, не надо. — А зачем тебе? — спросил Кол. — Клаус, видимо, никому не сказал, да? — спросила я. — О чём? — спросил Элайджа. — Я создала защиту, которая никого из нас не выпустит, — ответила я. — Она как минимум год будет держаться. И поэтому, хотите вы этого или нет, вам придётся жить какое-то время здесь. — Мне здесь даже нравится, — сказал Кол. — Да, — согласился Элайджа. — Мне тоже. Правда, здесь особо не… — Элайджа, — предостерегающе сказала Юля. — Молчу, — сказал он. — Здесь тихо и спокойно, — сказала Юля. — Наконец все отдохнём. — Юля, — сказала я. — У меня предложение один на миллион. — И какое? — спросила она. — Рыбалка, — ответила я. — Это я с радостью, — сказала она. — Когда? И во сколько? — Как насчёт послезавтра, в четыре? — спросила я. — Отлично, — ответила она. — Тогда я заеду, — сказала я. — А не слишком рано? — спросил Кол. — Это самое то, — ответила Юля. — Рыба только так пойдёт. — А с вами можно? — спросил Кол. — Элайджа? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Это не по мне. — Да ладно, — сказала Юля. — Будет весело. — Юль, не уговаривай, — сказала я. — Мы потом все вместе за ягодами и грибами пойдём. — Точно, — сказала Юля. — Хорошо. Кол, у тебя хоть удочка есть? — Нету, наверное, — ответил Кол. — А напомни, где вы заселились? — спросила я. — Я не помню название улицы, — ответил Кол. — Точнее, даже не знаю её. Но дом находится как бы поперёк обрыва, но между обрывом и домом есть что-то похожее на проезжую часть. — В доме Егора Беринцева? — спросила Юля. — По описанию подходит, — сказала я. — Коричневые железные ворота? — Да, — кивнул Кол. — Тогда ищи удочки, — сказала я. — Кстати, там ещё должен быть мотоцикл. — Он не в лучшем состоянии, — сказал Кол. — Если ты на него взглянешь, буду очень признателен. — Хорошо, — сказала я. — Юля, помнишь, что скоро высадка? — Да, помню, — ответила она. — К тебе Джека отправить? — спросила я. — Он просит откуп рыбой. — Конечно, — сказала Юля. — Пусть приходит. — Ладно, — сказала я. — Всё. Я побежала домой. — А чай? — спросил Элайджа. — Какой сегодня день недели? — спросила я. — Пятница утром была, — ответила Юля. — Тогда пошли со мной, — сказала я. — Сегодня же должна машина прийти с семенами и саженцами. — У вас странные обычаи, — заметил Кол. — Возможно, — ответила я. — Вы с нами? — Да, — сказал Элайджа. — Конечно, сестрёнка, — добавил Кол. Мы пришли в центр, где люди окружили машину. Я с Юлей подошли ближе. Майклсоны наблюдали со стороны. — А почему завтра не можем на рыбалку пойти? — спросила Юля. — Завтра я буду заниматься мясом, — ответила я. — Заказала у армян? — спросила Юля. — Ага, — ответила я. — Тоже думаю, надо, — сказала Юля. — Конечно надо, — ответила я. — А я совсем забыла спросить. У тебя картошка есть? У нас вся сгнила. — Я даже не знаю, — ответила Юля. — Но в яме оставалась. — Посмотри, пожалуйста, — попросила я. — Нам хотя бы одно ведро. — Я посмотрю, — сказала Юля. Когда очередь дошла до нас, мы купили семян и саженцы виктории. Юля с Элайджей отправились домой, а я и Кол вышли на береговую. — Не хочешь зайти? — спросила я. — Нет, — ответил Кол. — Увижу своих племяшек на празднике. Должна сохраняться интрига. — Кол… — начала я. — Может, лучше ты зайдёшь? — спросил он. — Посмотришь, что с мотоциклом. — У меня нет с собой инструментов, — ответила я. — И нужно сегодня это всё посадить. Так что работа на сегодняшний день мне обеспечена. Давай после рыбалки. — Да, хорошо, — сказал Кол. — Значит, встретимся через день. — Смотри не проспи, — сказала я. — Ты же меня разбудишь? — спросил он. — Посмотрим, — ответила я. — Давай, пока. Я направилась к дому, но Кол остановил меня, развернув к себе. — Ты кое-что забыла, — сказал он и натянул на меня капюшон. — А то муж очень сильно ругаться будет. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. — Это точно, — сказала я. — Ну всё. Я пошла. — До встречи, сестрёнка, — сказал Кол. — До скорой встречи, братец, — ответила я. Я ушла домой. Джек только закончил с почвой. — Ну как? — спросила я. — Сделал всё, как и раньше, — ответил он. — Тут ещё такое дело… — начала я. — Слушаю, — сказал он. — Юле тоже нужно вскопать огород, — сказала я. — Если тебе не трудно. — Посмотрим, — ответил он. — Сначала со своим разберусь. — Хорошо, — сказала я. — Довезёшь? — спросил он. — Джек… — начала я. — Я Клауса попрошу. Он тебя довезёт. — Ладно, — сказал он. — Пока, — сказала я. — Пока, — ответил он. Я зашла в дом, снимая куртку. — Клаус, — сказала я. — Увези Джека, пожалуйста. — Хорошо, — ответил он, выходя из комнаты. — Ты не замёрзла? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Я же сказала, там тепло. — Значит, куртку снимала? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Не снимала. Поэтому и было тепло. — Ага, — сказал он. — По-моему, ты меня немного обманываешь. — Нет, — ответила я. — Отвези Джека. — Ладно, ладно, — сказал он и ушёл. Я принялась за саженцы. Когда Клаус вернулся, я сидела на кухне на полу и втыкала семена в набранную в пластиковый контейнер землю. Он сел рядом. — Могу я помочь? — спросил он. — Да, — ответила я. — Вот смотри… Я показала ему, как нужно садить семена, и он, поняв, начал делать так же. — А как же цветочки? — спросил он. — Здесь только овощи. — Цветочки в следующий раз, — ответила я. — Хорошо, — сказал он. — Как там поживает твоя сестра с моим братом? — Очень даже неплохо, — ответила я. — Почему ты не рассказал своей семье о том, что им придётся остаться? — Я думал сказать это, когда все соберутся, — ответил он. — Клаус… — сказала я. — Ты совсем не думаешь об остальных. Дни посадки начинаются уже на днях, а из них никто даже и не задумался о том, что стоит хотя бы чем-то запастись. — Да, — сказал он. — Я не подумал. Ты так и не нашла картошку? — Нет, — ответила я. — У всех её мало. Придётся заказывать. — Что всё так плохо? — спросил он. — Ну, если у Юли не найдётся нам ведёрко, то да, — ответила я. — Ясно, — сказал он. — Клаус, — сказала я. — Я с Юлей собралась послезавтра на утреннюю рыбалку. — Значит, я сижу с детьми? — спросил он. — Можешь попросить Ребекку или Килин, если хочешь с нами, — сказала я. — Вы вдвоём собрались? — спросил он. — С нами будет Кол, — ответила я. — Тогда я пойду, — сказал он. — Хорошо, — улыбнулась я. — Что? — спросил он. — Ничего, — ответила я. — Может, нам стоит куриц купить? Как думаешь? — Конечно, — усмехнулся он. — Давай ещё корову заведём. — Ну а что? — спросила я. — Будет всё своё, домашнее. — Мы не настолько бедные, — сказал он. — Мы можем себя и так обеспечить. Для этого есть магазин, где всё уже готово. — Ну, Клаус… — начала я. — Так, Кэлли, — сказал он. — Ладно, — сказала я. — Я могу тебе лошадь купить, — сказал он. — Ну и зачем? — спросила я. — В Новом Орлеане есть целая конюшня. — Да, — сказал он. — Ты права. Но животноводством мы заниматься не будем. — Хорошо, хорошо, — сказала я. — Не будем, так не будем. Закончив с семенами, я добавила воды в землю и натянула поверх контейнера полиэтиленовый пакет. Поставила все саженцы на окна, чтобы солнечный свет падал на них, и вымыла руки. — Что-то ещё осталось? — спросил Клаус. — На сегодня нет, — ответила я. — Может, всё-таки позвонить по поводу цыплят? — Кэлли, — сказал он. — Они ведь такие хорошие, — сказала я. — Нет, — сказал он. — Никаких цыплят не будет. — Эх, ладно, — вздохнула я. Клаус подошёл ко мне. — Спать пойдём? — спросил он. — Ну пошли, — ответила я. --- На следующий день Ваграм привёз телятину в грузовой машине. Клаус вытащил мясо и положил его на стол в ограде, пока я стояла за оградой и расплачивалась с армянином. — Как дела-то твой? — спросил Ваграм. — Давно тебя не видел. — Всё нормально, — ответила я. — Да, долго меня здесь не было. Слушай, а у тебя картошка есть? — Обижаешь, — сказал он. — Конечно есть, красная, жёлтая, синяя… Какую надо? — Пока никакую, — ответила я. — Я позвоню, если нужно будет. — Ну смотри, — сказал он. — Садить уже пора. — Знаю, — ответила я. — Может, барашка надо? — спросил он. Клаус подошёл к нам. — Клаус, — спросила я. — Нам барашка надо? — Барашка? — переспросил Клаус. — Да, — сказал Ваграм. — Баранина. Мясо сочное, вкусное. Не пожалеете. — А цыплята есть? — спросила я. — Разводить хочешь или наседки нужны? — спросил Ваграм. — Никто ей не нужен, — сказал Клаус. — Сможешь завтра барана привезти? — Только поздно вечером, — ответил Ваграм. — Отлично, — сказал Клаус. — Кэлли, — сказал Ваграм, подмигивая. — Позвони потом. Он сел за руль и уехал. — Что ему нужно? — спросил Клаус. — Ничего, — ответила я. — Он просто слишком приветливый. — Ага, — сказал он. — Я так и понял. Мы зашли в ограду. На столе лежал огромный кусок мяса. — Ты разделывать умеешь? — спросила я. — Давно этого не делал, — ответил он. — Что ж, вспомню юность. — Тогда я пока соберу мясорубку и всё приготовлю, — сказала я. — Ага, хорошо, — ответил он. Я ушла в дом, готовя прибор, пока Клаус возился с телятиной. Весь день ушёл на перемолку мяса — его было слишком много. Поскольку я решила не заморачиваться и весь кусок превратила в фарш, который мне было уже совершенно некуда класть, я запрягла Клауса, чтобы он развёз фарш каждому из семьи, чтобы было всем поровну. Приехав обратно, он привёз Ребекку. Я показала ей, где находится молоко для младенцев, где смеси, где пелёнки, памперсы и всё такое. — Нас же не весь день не будет, — сказал Клаус. — Это на всякий случай, — ответила я. — Кэлли, не переживай, — сказала Ребекка. — Всё будет хорошо. — Спасибо тебе, — сказала я. — Семья для этого и нужна, — ответила она. — Раз всё понятно, я пойду спать, — сказала я. — Да, конечно, — сказала Ребекка. — Спокойной ночи, дорогая. — Спокойной ночи, Бекс, — ответила я и ушла. --- Ребекка осталась с Клаусом. — Никак не могу смириться с тем, что она просто чудо, — сказала Ребекка. — Это точно, — ответил Клаус. — Ник, нужно поговорить, — сказала она. — Хорошо, — ответил он. Они сели в гостиной. — Есть одна проблема, — начала Ребекка. — Джек, конечно, не сознаётся, но он до сих пор любит Кэлли. Он, конечно, перебесится и уже начал от этого отходить. Но я не это хотела сказать. Если у них и правда была такая сильная любовь или что-то вроде того, то как ты сумел перекрыть все те моменты у Кэлли? Для неё ведь уже стало не важно, что было раньше, и в этом доме, и вообще это место. — Она создаёт для себя новые эмоции и новые воспоминания, — ответил Клаус. — Я ничего не делал. — Значит, она и правда его отпустила? — спросила Ребекка. — Возможно, — ответил он. — Или ваша любовь намного сильнее? — спросила она. — Ничего сказать не могу, — ответил Клаус. — Я не знаю. Да и особо задумываться не хочу. Не думаю, что Джек видел в ней то, что вижу я. — Хочешь сказать, ты именно тот человек для неё? — спросила Ребекка. — Это ты сказала, — ответил он. — Знаешь, узнав Джека поближе, я поняла… — сказала Ребекка. — Он неплохой человек, но и не идеал. Хотя пытается таким казаться. — Зачем ты это говоришь? — спросил Клаус. — Не знаю, — ответила она. — Подумала, вдруг… — Ребекка, — сказал Клаус. — Кэлли мне про него всё рассказала и то, какие у них были отношения. Что говорить? Я читал его дневники. Они разрушили жизни друг друга, сломали себя, потому что жить друг без друга не могли. Они были зависимы, а не влюблены. — А у вас? — спросила Ребекка. — Ты будешь готов отпустить её? — Не хочу об этом сейчас думать, — ответил Клаус. — Я счастлив с Кэлли, и мне большего не нужно. О большем я и мечтать не мог. — Но сложности с ней случаются, — заметила Ребекка. — Да, — сказал он. — Только это меня и беспокоит. — Ты влюблён в неё, Ник, с самого первого дня, как только она оказалась в нашем доме, — сказала Ребекка. — Я это сразу заметила. Ты нашёл своего человека. И знаешь, это такой девичий секретик, который я заметила: Кэлли смущалась рядом с тобой. — Я знаю, — сказал Клаус. — Она мне в этом призналась. — Вот ведь… — усмехнулась Ребекка. — А это уже о многом говорит. Ложись спать, Ник. Тебе рано вставать. — Ты тоже долго не сиди, — ответил он. --- Собравшись утром в четыре часа, мы заехали за Юлей, затем за Колом и уехали на озеро, где разложили удочки. — Джек приходил? — спросила я. — Да, вчера, — ответила Юля. — И, Кэлли, по поводу картошки: могу вам два ведра выделить. — Супер, — сказала я. — А игненка когда-нибудь готовила? — Да, готовила, — ответила Юля. — А что? — Да Клаус барашка заказал у Ваграма, — сказала я. — Думаю, что можно с ним сделать. — Так и скажи, что помощь в готовке нужна, — сказала Юля. — Пока не нужна, — ответила я. — Его сегодня ближе к ночи привезут, — сказал Клаус. — Значит, завтра у тебя готовим игненка? — спросила Юля. — Это даже звучит не как вопрос, — ответила я. — Чтобы у тебя выбора не осталось, — сказала Юля. — А я думал, что Кэлли роковая, — усмехнулся Клаус. — Я от неё научилась, — ответила я. — Нормально? — возмутилась Юля. — На меня всё смахнула. Не стыдно? — Нет, — ответила я. — Я вообще-то младше, — сказала Юля. — А мы сейчас по возрасту будем определять, кто кого чему научил? — спросила я. — А почему нет? — спросила Юля. — Тут всё очень даже справедливо. Кто старше — тот виновен. — Почему Элайджа не поехал? — спросил Кол. — Потому что знал, что вы снова начнёте поясничать, — ответил Кол. — Дак он её муж, — сказала я. — Я-то здесь при чём? — Ну правда, — сказала Юля. — Зато твой здесь. — Здесь и всё слышит, — сказал Клаус. — Кол, червя поменяй, — заметила я, что у него червяк обглоданный, когда он перекидывал удочку. — Чем тебя мой червь не устраивает? — спросил Кол. — Живёт себе нормально. Я и Юля не могли скрыть улыбки. Кол поднял удочку и взял крючок с червём. — Правда, недееспособный, — сказал он. — Ну, всем же не угодишь. Правильно? Юля выпала с этого и начала смеяться. — А что смешного? — спросил Кол. — Ну подумаешь, перетрудился. С кем не бывает? Но он всё… похоже, повис навсегда. Юля ещё громче засмеялась, а я сдерживалась, чтобы тоже не засмеяться. — Кол, кончай уже, — сказал Клаус. — Да чем кончать-то? — спросил Кол. — Нечем. Он сдох уже. Его очень сильно жизнь помотала. У Юли началась истерика. — Всё, правда, заканчивай, — сказал Клаус. — Мы разве не чтобы отдохнуть выбрались? — спросил Кол. — Ник, снова всё портишь? — А давайте сегодня без семейных разборок обойдёмся, — сказала я. — И, Кол, с шутками всё-таки поосторожнее, а то вдруг правда тебя прихватит. Тогда посмеялись все. — А ты шутница, смотрю ещё та, — сказал Кол. — Червя дееспособного возьмёшь, тогда поговорим, — сказала я. — Вот значит как? — спросил Кол. — Кол, лучше с ней не зарикайся, — сказала Юля. — Она всех парней так осадила. — Я и не собирался, — ответил Кол. — Что значит «осадила»? — спросил Клаус. — Моя женушка на такое способна? — Она и не такое… — начала Юля. — Так, — сказала я. — Сестра моя, не следует про меня распускать слухи. — Если бы это были слухи, — усмехнулась Юля. — Я не верю, — сказал Клаус. — Кэлли на такое не способна. — Дело твоё, — сказала Юля. Я смотрела на неё. — А что если я не могу его надеть? — спросил Кол, пытаясь насадить прыткого червя на крючок. — Попробуй другой стороной, — предложила Юля. Кол копошился, вертел червяка во все стороны, но тот не поддавался. — Да не получается, — сказал он. — Ну тогда съешь его, — сказала я. — Я не предпочитаю такие деликатесы, — ответил Кол. — А я думала, тебе такое по нраву, — сказала я. — Мне? — переспросил Кол. — Знаешь, если я и бываю безбашенным, это ещё не значит… — Достал, — сказала я. — Давай его сюда. Он подошёл ко мне с червяком. — Ты ничего не забыл? — спросила я. — А что ещё? — спросил он. — Червя я принёс… и всё. — Уверен? — спросила я. — Больше ничего не надо? — Удочка? — спросил он. — Ага, — ответила я. — А я подумал, ты мне червя исправишь, — сказал Кол. — А как поменять то, что неисправимо? — спросила я. — Ну не знаю, — ответил он. — Ты же в этом деле мастер. Он принёс удочку, и я аккуратно и быстро насадила червяка на крючок. — А как? — спросил он. — Он же… — Здесь просто надо брать и делать, — ответила я. — А не устраивать прелюдии. — Как с женщинами? — спросил он. — Всё, — сказала я. — Иди на своё место. — Прогоняют, — сказал Кол и вернулся на место. — Что ж, Кол, такова жизнь, — сказал Клаус. У меня поплавок ушёл под воду, и я ловким движением вытянула карася. Сняв его, я кинула в ведёрко и забросила удочку обратно. Поплавок пропал и у второй удочки. Я вытянула второго карасика и снова закинула удочку. — Начинается? — спросила Юля. — Потихоньку, — ответила я. — Почему мы сети не ставим? — спросила Юля. — А разве они у кого-то из нас есть? — спросила я. — Думаю, у меня есть, — сказал Кол. — Я кажется видел где-то в сарае. — Тогда в следующий раз, — сказала Юля. — Договорились, — сказал Кол. — Может, у тебя ещё и лодка найдётся? — спросила Юля. — Может и найдётся, — ответил Кол. Тут начался хороший клёв, рыба так и шла, но только минут пятнадцать — и снова затишье. — И это всё? — спросил Кол. — Через полчаса снова клевать будет, — сказала я. — И откуда ты это знаешь? — спросил Кол. — В юности мы почти каждый день рыбачили, — ответила Юля. — А так, Кэлли с детства в этом деле. — Я с детства во всех делах, — добавила я. — Точно, — сказала Юля. — За песком пойдём? — На тарантайке съездишь, — ответила я. — Я с тобой больше пешком туда не пойду. — Весело же было, — сказала Юля. — Ага, — ответила я. — А потом мы вместе без спины остались. — Может, расскажете? — спросил Кол. Я посмотрела на Клауса. Он сидел на пригорке, его взгляд был направлен на воду. Я ополоснула руки в озере и подошла к мужу, хотела сесть рядом, но он не дал мне этого сделать. Тогда он снял свою куртку и постелил её рядом. — Земля холодная, — сказал он. — Садись на куртку. — Я постою, — сказала я, но он сам посадил меня. Юля в это время разговаривала с Колом. — Ты в порядке? — спросила я Клауса. — Да, — ответил он. — Я просто… — Будто под гипнозом? — спросила я. — Да… — сказал он, переводя взгляд на меня. — Клаус, я… — начала я. — Только не это, — сказала Юля. Звук до боли знакомого мотора мотоцикла приближался к нам. — Что не так? — спросил Кол. Парни смотрели на мою сестру, которая вдруг стала грустной и тревожной. — Юля? — позвал Клаус, оказываясь рядом с ней. Я встала, когда эндуро подъехал к нам. — Привет, — сказал Толя. — Езжай дальше, — сказала я. Клаус подошёл ко мне. — Я бы поговорил с твоей сестрой, — сказал Толя. — Неужели забыл, как её зовут? — спросила я. — Я не хочу с тобой говорить, — сказала Юля, поворачиваясь к нему. — Как видишь, тебе здесь не рады, — сказал Клаус. — Юля, давай прокатимся и поговорим? — спросил Толя. — Ты с первого раза не понимаешь? — спросила я. — Тебе ведь отказали. — Тогда ты садись, — сказал он. — Она с тобой не сядет, — сказал Клаус. — Ни Кэлли, ни Юля. Так что уезжай по-хорошему. — Я ничего плохо не сделал, — сказал Толя. — К чему такая ненависть? Кэлли, твоя ведь охрана? — Моя семья, — ответила я. — Этот джентльмен — мой муж, а тот рыбак — его брат. — И я должен этого испугаться? — спросил Толя. — Тебя никто не пытается напугать, — сказала я. — Кэлли лишь предупреждает, с кем тебе придётся встретиться, если будешь по-прежнему навязываться к кому-то из нашей семьи, — сказал Клаус. — Езжал бы ты дальше, — сказал Кол, и у него появились чёрные венки под глазами, а белок глаза налился тёмно-красным цветом. — А то знаешь, всякое может случиться. — Ну нахер, — сказал Толя и уехал. — Кол! — крикнула я, и его лицо вернулось в прежний вид. — Пугать-то его зачем? — Ты меня в рыбаки заделала, когда Ника назвала джентльменом? — спросил Кол. — Кэлли, это дискриминация. — И ты разозлился? — спросила я. — Мне обидно, — ответил он. — А как я должна была тебя назвать? — спросила я. — Ну не знаю, — сказал он. — Хоть как, но точно не рыбаловом. — Ты драматизируешь, — сказала Юля. — Это не так плохо. — Да и какой рыбалов из вампира? — добавил Клаус. — Тем более первородного, — сказала я. — Вот ведь и не придерёшься, — сказал Кол. — Тебе лишь бы придраться, — сказал Клаус. — Как тебя вообще угораздило за него выйти? — спросил Кол у Юли. — Любовь слепа, — ответила Юля. — М-да, — сказал Кол. — Кэлли, — сказал Клаус. — Я тут подумал. Если Кас… — Нет, — перебила я. — Не нужно о нём. Я не хочу об этом думать. — Ты же не веришь Люциферу? — спросил он. — Не могу сказать наверняка, — ответила я. — Ты знаешь мой уровень доверия. — Да, знаю, — сказал он, проводя рукой по моей щеке, убирая локон волос за ухо. — Моя девочка. Его губы накрыли мои в отрывистом поцелуе. — Может, вам уединиться? — спросил Кол. — Мы вам не мешаем? Я и Клаус отстранились. — А ты не смотри, — сказал Клаус. — Он тебя ревнует, — сказала я Клаусу про его брата. Тот тут же подлетел к нам, облокотившись на плечо моего мужа. — Вот именно, — сказал Кол. — Сестрёнка, я тебе не разрешаю его целовать. Ник мой. — И что теперь делать? — спросила я. — Меня поцелуешь, и я тебя прощу, — сказал Кол. — Тебя Клаус поцелует за меня, — сказала я, подмигнула ему и подошла к Юле. Братья начали дурачиться: Клаус «пытался поцеловать» Кола, а тот всячески уворачивался. Я с сестрой смеялись, наблюдая за этой картиной. — Господи, — сказала Юля. — Какие дураки, — сказала я. — И не говори, — ответила она. — Вообще кошмар. Позже они успокоились и сели на пригорке, а мы с Юлей говорили о готовке и о детях. — Может, тебе следует уединиться? — спросил Кол Клауса. — Полегче станет. А то ты таким взглядом на неё смотришь. — Каким? — спросил Клаус. — Как будто сейчас с цепи сорвёшься, — ответил Кол. — У вас личные проблемы? — А тебе-то что? — спросил Клаус. — Нет, ничего, — сказал Кол. — Просто подумал, может, ты об этом хочешь поговорить. Уж поверь, я пойму. С Элайджей ты навряд ли сможешь о таком поговорить или взять совет. — Мне не нужны советы, — сказал Клаус. — Ну ладно, — сказал Кол. — Дело твоё. Я обратила внимание на свой поплавок — он просто лежал на поверхности воды. — Да ну на фиг… — сказала я, подходя к удочке. — Может, верховка? — спросила Юля. — В тину попала, — ответила я, пытаясь вытянуть, но не получилось. — И что делать? — спросила Юля. — Да ладно, — сказала я. — Может, сама распутается. — Что случилось? — спросил Клаус, и они с Колом подошли к нам. — Крючок за тину зацепился, — ответила я. — А вытащить нельзя? — спросил Кол. — Это надо в воду заходить, — ответила Юля. — Так давай я распутаю, — сказал Клаус. — Нет, — ответила я. — Ты рыбу распугаешь. Потом распутаешь, когда будем собираться. — Хорошо, — сказал он. — А другого способа нет? — спросил Кол. — Нету, — ответила я. Мы продолжили рыбачить. Вскоре к нашему месту подъехала машина, из которой вышли Димка и его дочка. — Кэлли! — крикнула Лиза, побежав ко мне. Я повернулась к ней и присела на колено. Девочка подбежала и обняла меня за шею. — Привет, солнышко, — сказала я. Кол подошёл к Клаусу, а Димка и Юля — ко мне. — У меня руки грязные, — сказала я. — Как твои дела? Я встала. — Всё хорошо, — ответила Лиза. — Привет, Дима, — сказала Юля. — Привет, — ответил он. — На рыбалку приехали? — спросила я. — Да, — ответила Лиза. — Что-то поздновато, — сказала я. — Я лично никуда не собирался, — сказал Дима. — Ник, а это кто? — спросил Кол. — Зять Кэлли и её внучка, — ответил Клаус. — А где же её мать? — спросил Кол. — Она умерла при родах, — ответил Клаус. Дима подошёл к нам. — Лиза меня разбудила и уговорила поехать, — сказал он. — Ты похоже со всеми апартаментами, — сказала Юля, указывая на машину, на крыше которой была лодка, а сам Дима был в болотниках. — Да… — сказал он. — Решил не мелочиться. А то скоро одни водоросли останутся. — Это точно, — сказала Юля. — У нас как раз такой конфуз и случился. — Лиза, ты же помнишь Клауса? — спросила я девочку, указывая на мужа. — Санта-Клаус! — крикнула Лиза и подбежала к нему. Он поднял её на руки. Пока я отвлеклась, Дима уже был в воде. Он высвободил крючок от моей удочки из тины и вышел на берег. — Ну и зачем? — спросила я. — Ты бы не попросила, — ответил он. — Что есть, — сказала Юля. — Это ты его попросила? — спросила я. — Нервная какая, — сказал Дима. — Юля, а это — твой муж? — спросил он, указывая на Кола. — Нет, — ответила Юля. — Мой дома. — Я Кол, — представился он. — Брат Клауса. — Я Дима, — сказал он. — Старый друг Кэлли. Значит, вся ваша семья здесь. — Уже понял? — спросил Клаус. — Не сложно догадаться, — ответил Дима. — А Джека видел? — спросила Юля. — Он тоже здесь? — удивился Дима. — В смысле, он живой? — Ага, — ответила я. — А ты разве не должен быть на работе? — спросила я. — Доброе утро, — усмехнулся он. — Сегодня воскресенье. — Правда? — удивилась я. — Ага, — ответила Юля. — Что у вас, кстати, за мероприятие намечается, что требуется целый зал? — спросил Дима. — Рождение двойняшек, — ответил Клаус. — У вас? — переспросил Дима. — Да… — ответила я. — Ты же в это время на работе будешь? — Ну да, — ответил он. — А почему ты раньше не сказала? Это же такая новость! — Чтобы ты поднял всеобщую панику? — спросила я. — Вы же придёте? Клаус отпустил девочку. — Спрашиваешь, — ответил Дима. — Кэлли, ты, наверное, не помнишь, но у Лизы день рождения в этот же день. — В среду? — спросила я. — Да, — ответил он. — Значит… — начала я. — Утром мы будем на кладбище, — сказал Дима. — Надеюсь на твоё присутствие. Я поговорю с Джеком. — Хорошо, — ответила я. — Дочка, — сказал Дима. — Поехали, не будем им мешать. — Я не хочу, — сказала Лиза. — Не хочешь на лодке кататься? — спросил Дима. — Я хочу здесь, — ответила Лиза. — Лиза, мы их без рыбы оставим, если здесь будем кататься, — сказал Дима. — Пусть остаётся, — сказала я. — Заберёшь потом. Дима подошёл к дочери и присел перед ней. — Точно хочешь остаться? — спросил он. — Да, — ответила Лиза. — Хочу с Кэлли побыть. Дима улыбнулся, встал и повернулся ко мне. — Позвони, когда соберётесь уезжать, — сказал он. — Хорошо, — ответила я. Дима сел в машину и уехал, но перед этим подал Лизе её игрушечную самодельную удочку. Мы продолжили рыбачить. Рыба шла хорошо, но с промежутками — от пятнадцати до тридцати минут могло вообще быть полное затишье. — Это слишком медленно, — сказал Кол. — Это ещё быстро, — ответила Юля. — Раньше нам приходилось по несколько часов ждать. До самого вечера засиживались, чтобы хоть что-то домой принести. — Ужас какой, — сказал Кол. — Ну у нас и так по полведра у каждого. Или вас это не устраивает? — Нет, конечно, — ответила Юля. — До двенадцати досидим и будем собираться, — сказала я. — Ещё два часа? — спросил Кол. — Ты уже устал что ли? — спросила я. — У меня уже всё перед глазами плывёт, — ответил Кол. — Я устал концентрировать своё внимание на поплавке. Это, конечно, очень успокаивает, но мы уже шесть часов сидим. Я с сестрой посмеялись. — Подожди немного, — сказала Юля. — Скоро эту картину будешь видеть и с закрытыми глазами. — Ещё этого не хватало, — сказал Кол. — Я больше с вами не пойду. — Куда ты теперь денешься? — спросила я. — Сам на это подписался. — Понятно, — сказал Кол. — Вы просто жестокие. — Не переживай, — сказала Юля. — У нас столько дел на примете. Так что разнообразишь свою жизнь. Вспомним молодость, как говорится. — С вами не соскучишься, — сказал Кол. — Это точно, — добавил Клаус. Ближе к обеду у нас были почти полные вёдра карасей, но не у Кола — у него были все виды рыб, которые водились на этом озере. Мы начали собираться. Лиза спала на руках Клауса. — Кол, ты не особо выборочен… — начала Юля. — Что? — переспросил Кол. — Да не важно, — ответила Юля. Подъехал Дима, он осторожно разбудил дочку. Мы попрощались и загрузились в машину. Клаус был за рулём. Подъехав к дому Кола, вампир напомнил о моём обещании помочь ему собрать мотоцикл и вытащил меня из машины. Клаус поехал отвозить мою сестру. Я и Кол зашли в ограду, где вампир выкатил железного коня из гаража. Он был весь в пыли. — С чего начнём? — спросил Кол. — Сначала разберём, почистим детали… там увидим, — ответила я. — Если что-то сломано, думаю, запчасти должны быть… Ну в общем, разберёмся. — Ты так об этом просто говоришь, — сказал Кол. — Знаешь же, мне нравится копаться в машинах, — ответила я. — Но времени это займёт прилично. А у меня дома дел много. Так что давай начнём. Мы разобрали технику на запчасти и, почистив их, принялись осматривать. — Я не вижу никаких проблем, — сказал Кол. — Может, надо было сначала попробовать его завести, перед тем как разобрать? Я посмотрела на него. Мысль его была правильной, но дело было уже сделано. — Поздно об этом говорить, — сказала я. — Давай соберём. — Давай, — согласился он. Мы принялись собирать мотоцикл. — Давно я мечтала в нём покопаться, — сказала я. — Воспоминания? — спросил Кол. — Всё-таки первый мотоцикл, на котором я каталась, — ответила я. — Ну, точнее, меня катали. — Первая любовь? — спросил Кол. — К скорости — да, — ответила я. — Парень, что на нём катался, уговорил меня сесть к нему двойкой. И знал бы ты, как он гонял. Я думала, вылечу на первых же метрах, а мы пролетели весь километр по ухабистой с кочками дороге. — Значит, вот почему тобой движет адреналин, — сказал Кол. — И не только, — ответила я. — Он ведь был не единственный, с кем ты каталась? — спросил Кол. — Конечно нет, — ответила я. — Я каталась практически со всеми. Звучит не очень. Но факт в том, что именно после него у меня появилась любовь к скорости и вообще к мотоциклам. — А вот что ты прям вообще не умеешь делать? — спросил Кол. Я вопросительно посмотрела на него. — Ну просто на тебя посмотришь, — сказал Кол. — Ты что только не умеешь. И рисуешь, и поёшь, и играешь, и в машинах разбираешься, да и что ни предложишь… всё можешь и во всём разбираешься. — У меня тяга ко всему была с детства, — ответила я. — В каких-то вещах мне помогали, а в каких-то сама разобралась. Но вот что я конкретно не умею, так это не наживать себе врагов. — Это я заметил, — сказал Кол. — А ещё долгое время сидеть на месте без дела. — Да, — сказала я. — И это тоже в какой-то степени. Не во всех смыслах, конечно. — У тебя с сестрой так послушать, жизнь насыщенная была, — сказал Кол. — Ага, — ответила я. — Только что мы не делали. Как будто у вас не так. — Ну мы… — начал Кол. — Да. У нас выхода не было. — У меня тоже… — сказала я. — Надо свечи поменять. — Я посмотрю их в гараже, — сказал Кол. — Давай, — ответила я. Он ушёл в гараж, а я продолжила потихоньку собирать агрегат дальше. Вернувшись, вампир сказал, что свечей нет и самих запчастей тоже. Тогда, собрав полностью мотоцикл, я попробовала его завести. Он только тарахтел и сразу глох, как только я отпускала ручку газа. — Может, у него с мотором проблемы? — спросил Кол. — Не может, — ответила я. — Они есть. — И что делать? — спросил он. — Снова разбирать? — Нет, — ответила я. — Сейчас посмотрю, что не так. Ты пока посмотри масло. — Бензин? — спросил он. — Да, — ответила я. — И масло для смазки цепей. Кол снова ушёл в гараж, а я пыталась найти проблему в моторе. Движок был слабый. Я решила немного схитрить и использовала отвёртку — тогда мотор стал исправен. И вот мотоцикл завёлся. В это время Кол подошёл ко мне с канистрой бензина и бутылкой масла. — Ты просто волшебница, — сказал он. — Может быть, — ответила я. — Давай смажем детали. Я заглушила мотор, мы смазали детали и залили в бак бензин. — Ну вот и всё, — сказала я. — Может, на чай зайдёшь? — спросил Кол. — У меня дома дел много, — ответила я. — Ещё бы в душ сходить. — Можешь у меня сходить, — предложил Кол. — А Давина разве не здесь? — спросила я. — Нет, — ответил он. — У неё важные дела в Новом Орлеане. Сама понимаешь. Она — регент. Всё такое. — Ну да, — сказала я. — Может, прокатимся тогда? — предложил Кол. — Тебе следует пройти обкатку и, по-хорошему, поменять колёса, проверить все световые системы и исправность тормозных шлангов, — сказала я. — Кстати, у меня в гараже лежала тормозная жидкость, очень хорошая. — Значит, дел с ним ещё много, — сказал Кол. — Да, — ответила я. — Он всегда был проблемный. Уверена, ты приведёшь его в идеальное состояние. — Ну, в идеальное или нет, но я разберусь, — сказал Кол. — Главное, что он заводится. С остальным справлюсь. — Я не сомневаюсь, — сказала я. — Ладно, я пойду. До встречи, братец. — До встречи, сестрёнка, — ответил Кол. Я вернулась домой. — От меня пахнет рыбой и машинным маслом, — сказала я. — Ужасно. Клаус встал в проходе, глядя на меня. — Сама же в это влезла, — сказал он. — Да… — ответила я. — Я пошла в душ. Зайдя в ванную, я разделась, закинув вещи в стиральную машину, а сама приняла душ. Когда я потянулась за полотенцем, его на месте не оказалось. Тогда я вспомнила, что ни его, ни халат не взяла. — Клаус, дорогой, принеси полотенце, пожалуйста, — позвала я. — Несу, — ответил он. Он зашёл в ванную и просто протянул мне за шторку полотенце. Я взяла его, а он вышел. Замотавшись в полотенце, высушив волосы феном, я пришла на кухню и заварила кофе. Клаус подошёл ко мне. — Юля же отправила картошку? — спросила я. — Да, — ответил он. — И я её уже посадил. — Правда? — спросила я, направляя на него взгляд и расплываясь в улыбке. — Ага, — ответил он. — Какой молодец, — сказала я. — Сейчас я кофе попью и надо будет рыбу почистить. — Обязательно сегодня? — спросил он. — Ну, лучше сегодня её почистить и убрать в морозилку, чтобы завтра из неё что-нибудь приготовить, — ответила я. — Ты всегда такая заполошная? — спросил он. — Ну, завтра некогда будет с ней возиться, — ответила я. — Помнишь же, что сегодня должны ещё мясо привезти? — Помню, — сказал он. — Значит, хочешь оставить это на завтра? — Да, — ответила я. — В среду обещается огромный стол. Так что нужно до этого времени всё подготовить. — А ты за вторник не успеешь это всё сделать? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Там нужно уже готовить и разбираться с залом. — Подожди, подожди, — сказал Клаус. — Любовь моя, ты со всем этим ведь не одна разбираешься и готовишься. У нас столько свободных рук. Если помнишь, ты сегодня спала только пять часов. А сейчас переутомляешься. Я посмотрела в окно, где уже потихоньку садилось солнце. Ещё пара часов — и начнёт темнеть. — А сколько сейчас времени? — спросила я. — Шесть часов вечера, — ответил он. — Ой, — сказала я. — Ты немного забегалась, — сказал он. — Я думала… — начала я. — Я уже не успею. Ладно. Пусть рыба останется на завтра. — У тебя ещё что-то запланировано? — спросил он. — Ну… если только дети, пелёнки и саженцы, — ответила я. — А ещё нужно что-то приготовить. — Уже всё готово, — сказал Клаус. — Еда в холодильнике, пелёнки постираны и поглажены, дети накормлены и твои саженцы политы. — А что делать мне? — спросила я. — Отдыхать, — ответил он. — Тебе котлеты разогреть? — Да, — ответила я. — Я пойду оденусь. Я чмокнула мужа и ушла в спальню. Надев худи и спортивные штаны, я вернулась на кухню. На столе уже стояла тарелка с горячей едой и моя кружка с кофе. Я села за стол, Клаус напротив. — Клаус, — сказала я. — Мне это, конечно, очень приятно, но… — Кэлли, душа моя, — перебил он. — Ты не можешь брать все дела на себя. Мне было неудобно, потому что я привыкла делать всё сама и просто даже представить не могла, что кто-то не просто может, но и хочет выполнить какую-то работу за меня. — Кэлли, — сказал Клаус. — Ты не одна. — Знаю, — ответила я. — Просто совсем недавно у меня никого не было и… — Да, я понимаю, — сказал он. — Но мы вместе уже несколько лет, а ты всё ещё не можешь к этому привыкнуть. Хотя, согласен, особо некогда было. Я принялась за еду, но кусок плохо лез в горло от пристального взгляда Клауса. Тогда я отложила вилку и подняла на него глаза. — Клаус, — сказала я. — Да, дорогая, — ответил он. — Ты что-то хочешь сказать? — спросила я. — Меня мучает мысль о твоей и Джека дочери, — сказал он. — Клаус… — я вздохнула. — Я совсем забыла об этой дате и вообще обо всём прошлом. В среду не только день рождения Лизы и смерти её матери — Теи… Моя дочь родилась в то же число, то же время… а ещё её рождение много для меня стоило. — О чём ты? — спросил он. — На тот момент Джеку сорвало голову, и он отдался в одну крупную компанию, — начала я. — Что-то вроде совета по благоустройству города, но это было совершенно не так. Там собирались, скорее, отбросы общества, жадные кошельки. И, конечно, у него появились неприятели. Я возвращалась домой… уже не помню откуда… на меня напали со спины, я ничего не могла сделать, их было много. В то время я была на последнем месяце беременности… — Кэлли… — начал Клаус, но я не дала ему закончить. — Когда они отступили, оставив меня на дороге… регенерации едва хватило, чтобы заставить работать одно моё сердце. Плод умирал внутри меня, я это чувствовала… Не помню, как это получилось, но я столкнулась с одной беременной женщиной, у неё был примерно такой же срок… то ли это сработал материнский инстинкт, а может, и что-то другое. Но мы обменялись детьми, поскольку Тея бы просто не выжила… а она была здоровой и полной сил. Я отдала последние силы на это и… Потом врачи объявили дату и время моей и «моего» ребенка смерти. Джек забрал моё тело из морга и поместил в что-то вроде инкубатора в своём убежище. А потом это место просто рухнуло. Конечно, я этому поспособствовала. Я инсценировала свою смерть и несколько лет потратила на своё восстановление, и без внимания дочь я не оставляла. Я как тень следовала за ней, наблюдала, как та семья к ней относится, и всё такое. И Джек, конечно, без внимания не остался — он имел тесные связи с этой семьёй, а ещё крутил роман с хозяйкой. — Не могу представить, насколько тебе было больно в тот момент, — сказал Клаус. — Я тоже, — ответила я. — Я не помню этих чувств. Это как будто было не со мной или во сне. Но, поверь, безнаказанным Джек не остался. — Кэлли, — спросил Клаус. — А ты не думала, что он породил в тебе злость и все негативные чувства? Если это из-за него ты отказалась от любви? — Думала, — ответила я. — Но каждый раз находила ему оправдания. А потом и сама облажалась. Сотворила бесконечную автомагистраль, где люди на пожизненно застревали в пробке. — Родная, — сказал Клаус. — Я читал дневники. Там не было сказано, что это твоя вина. Автомагистраль перекрыли, потому что это было единственным выходом, чтобы людей, находившихся там, не настиг карантин. — По-твоему, кто его сотворил? — спросила я. — Моя медицинская разработка превратилась в наркотик настроения, а позже и в чуму высшего общества. И люди остались внутри моей автомагистрали. — Ты же не знала, — сказал Клаус. — Я хотела сделать жизнь для людей проще, а по итогу усугубила, — ответила я. — Это не твоя вина, Кэлли, — сказал он. — Ты в этом не виновата. — Я бы показала тебе газету, где на меня взвели обвинения, — сказала я. — Джек всех спас — он герой, а я, как всегда, снова облажалась. — Почему все его считают героем? — спросил Клаус. — Потому что не бывает идеальных героев, — ответила я. — Он преподнёс себя как обычный человек. Конечно, все считали, что я как на исправительном этапе, а Джек — мой хозяин. По сути, так и было в самом начале. Но люди, которые со мной были близко знакомы, знали всю суть наших отношений. И кто бы не заступался, вину с меня не снимали. Общество очень… мнительное по отношению ко мне. Но я их понимаю. — И ты в это поверила? — спросил Клаус. — А что мне оставалось делать? — ответила я. — У меня не было выбора. В какой раз убеждаюсь, что люди — это самые ужасные существа на планете, но и самые прекрасные. — А твой бывший муж был и тем, и другим, — сказал Клаус. — Да, — ответила я. — Весело было. — Но плохого о нём ты не скажешь, — заметил Клаус. — Что поделать? — сказала я. — Я ни о ком плохо не высказываюсь за спиной. Так уж воспитана. Если у меня и есть претензии, то в большинстве случаев говорю их в лицо. Правда, бывает и публично унижаю, но это уже не мои проблемы. — За что тебя и обожаю, — сказал Клаус. — Ты не пытаешься быть героем для общества, но помогаешь людям. И кто бы что плохого о тебе не сказал, ты так никогда не поступишь. С какой бы, извини за выражение, мразью ты не сражалась, плохого о ней никогда не скажешь. И что самое главное — ты не стараешься угодить всем, ты просто относишься так, как относятся к тебе. — Как откликнется, так и аукнется, — сказала я. — Так дедушка всё время говорил. — Разозлить тебя — это себе дороже, — сказал Клаус. — Как говорится, в тихом омуте черти водятся. — А разве я тихий омут? — спросила я. — Хочешь, чтобы я перечислил этому причины? — спросил он. — Нет, не хочу, — ответила я. — Я лучше просто с тобой соглашусь. — Как хочешь, — усмехнулся он. — Клаус, — сказала я. — Можешь кое-что мне пообещать? — Смотря что, — ответил он. — Просто скажи, что сдержишь обещание, — сказала я, мягко улыбнувшись. — Хорошо, — сказал он. — Я сдержу обещание. Только скажи, в чём. — Ты позволишь Колу быть крёстным, — сказала я. — Что? — переспросил он. — Колу? — Ты пообещал, — сказала я. — Вот ведь… — сказал он. — Ладно. Умеешь же ты зачаровывать. — Правда, обворожительно? — спросила я. — Ещё бы, — сказал он. — Ладно. Ты кушай и ложись спать. Я пошёл место готовить для барашка. Он встал из-за стола и направился к выходу. — Тогда спокойной ночи, кудряшка, — сказала я. Он повернулся ко мне, и на его лице появилась радостная ухмылка. — Сладких снов, любовь моя, — сказал он и вышел. Я поела, вымыла посуду и легла спать. В пять тридцать утра, как по будильнику, младенцы вновь стали кричать и плакать. По этой причине мне пришлось встать, чтобы успокоить детей. Но проблема была в том, что у меня это не получалось. Они никак не успокаивались. — Что же это такое? — прошептала я, чувствуя, как паника поднимается внутри. Клаусу пришлось присоединиться ко мне. — Проблемы? — спросил он, заходя в комнату. — Я не справляюсь, — призналась я, и голос дрогнул. — Скоро сама плакать начну. — А вот этого не нужно, — сказал он, и его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась мягкость. — Я уже не знаю, что делать, на что думать, — сказала я. — Они не успокаиваются. — Вообще ничего не помогает? — спросил он. — Нет, — ответила я. — И с Каспианом? — уточнил он. — И с ним тоже, — вздохнула я. — Может, они просто капризничают? — предположил Клаус. — Попробуй спеть им колыбельную. — Мне нужен инструмент, — ответила я. — Так у меня… я не могу без музыкального сопровождения. — Музыкант во всех смыслах? — усмехнулся он. — Я понял. — Что-то вроде того, — сказала я. — Что-то вроде? — переспросил он. — Ладно, — сдалась я. — Я — музыкант. И петь без музыкального инструмента я не могу. — Хорошо, — сказал Клаус. — Я достану. Может, это упростит нам жизнь. — Клаус, я могу… — начала я. — Сама? — перебил он. — Кэлли, душа моя, с этим позволь мне разобраться. — Если ты так хочешь… — сказала я. — Хочу, — ответил он. — Ладно, — согласилась я. — Только что брать? — спросил он. — Гитару или скрипку, а может, рояль? — Дорогой, — сказала я. — Скрипку с роялем ты здесь не найдёшь. В клубе стоит только пианино, не знаю с какого года, которое уже принадлежит утилизации. — Может, ещё что-то есть? — спросил он. — Да, — ответила я. — Есть балалайка с одной струной, находится в клубе дольше пианино. — Вот значит как? — усмехнулся он. — Хорошо. А гитара же есть? Нет, я точно помню. Она здесь должна быть. — Ну… — сказала я. — Ты же сказал, что с этим разберёшься. — Значит, без подсказок? — спросил он. — Да, — ответила я. Пока мы разговаривали, не заметили, как дети уснули. — Может, нет смысла? — спросила я. — О чём ты? — спросил он. — Нам спать, — ответила я. — Сейчас седьмой час утра, а у нас дел много. — Ты ведь не согласишься на то, если я предложу сделать всё самому? — спросил он. — А я буду просто спать? — спросила я. — Ну да, — ответил он. — Нет, конечно, — сказала я. — Могу предложить наоборот. Ты ведь стал спать меньше. — Так, дорогуша, — сказал Клаус, и в его голосе появилась знакомая нотка. — Я могу в этот момент включить наше условие договора. И говорить я начну по-другому. — Знаешь, Санта-Клаус, — сказала я. — Это ты придумал все эти условия. Конечно, ты можешь этим воспользоваться, но сам же прибежишь с просьбой о помощи. О некоторых вещах знаю только я. И мы, не забывай, находимся у меня дома. — Вот ведь… не задача, — усмехнулся он. — Знаешь, я не хочу вновь устраивать из этого ссору. — Я тоже, — ответила я. — Но я не могу слушать о твоём договоре. Клаус, пойми меня. Это одно — лишить человека его свободы выбора. — Но выбор у тебя есть, — сказал он. — Это не тот, чтобы разорвать договор только с разрывом отношений, — ответила я. — Конечно, потому что этого никогда не произойдёт, — сказал он. — Думаешь? — спросила я. — Не то чтобы я этого хочу. Просто ты ведь и сам всё понимаешь: если бы не дети, всё было бы по-другому. — Как по-другому? — спросил он. — У тебя бы появились претензии ко мне, к Джеку… — сказала я. — Знаешь, ты бывает себя очень сильно накручиваешь. И могу представить, какие мысли у тебя были на тот момент, когда я исчезла вместе с Джеком. И возможно, это была бы наша последняя ссора. Я не хочу ничего этим сказать, это только моё предположение… и если ещё опираться на твой договор… — Я понял, — сказал Клаус. — Но… да, я бываю вспыльчив, и да, я себя тогда накрутил. Ссора бы была на тот момент, когда вы вернулись, я не отрицаю, что это могло быть. Но даже если и так. Кэлли, через какое-то время я бы успокоился и нашёл бы тебя, тогда бы мы всё выяснили и снова бы стали одной большой семьёй. Разве нет? — Клаус, — сказала я. — Я не знаю. У нас может и любовь до гроба, но повторять старых отношений я не хочу. — Значит, ты бы ушла? — спросил он, и в его голосе появилась боль. — Думаю, да, — ответила я. — А ты смог бы отпустить? — Нет, — сказал он. — Я… Кэлли, у нас ведь всё по-другому. И ты это знаешь. — Клаус… — начала я. — Любовь моя, — сказал он, и его голос стал мягче. — Давай не будем говорить о том, чего не произошло и не произойдёт. У нас всё будет хорошо. — Хорошо, — согласилась я. Мы ещё немного повалялись и решили вставать. Ведь работы было немало. --- Пока Клаус копался на улице, я решила позвонить Винчестеру младшему. Он практически сразу ответил. — Кэлли? — раздался его голос. — Привет, Сэмми, — сказала я. — Я рад тебя слышать, — ответил он. — Как ты? — Да неплохо, — сказала я. — Вообще-то хотела спросить, как дела у вас. — Ну… — начал он. — Думаю, ты сама знаешь. Много работы. И… — Кэлли, ты должна нам помочь! — раздался голос Дина, перебившего брата. — Дин, — сказала я. — Да, извини, — сказал он. — Привет. Я просто… подумал, ты можешь нам помочь. — Я бы с радостью, — ответила я. — Но у меня некоторые сложности. — Подожди, — сказал Дин. — Я поставлю на громкую связь. Он так и сделал, положив телефон на стол, где вокруг встали Дин, Сэм, Джек и Кастиэль. — Теперь говори, — сказал Дин. — Что случилось? — У меня родились дети, — сказала я. — Двойня. — Ой… — выдохнул Дин. — Кас, ты знал? — Да, — ответил Кас. — Думаю, Кэлли лучше не беспокоить. — Ко мне пришёл Асмодей, — продолжала я. — После чего я опечатала свою местность, чтобы никто не смог попасть к нам… — Асмодей? — переспросил Сэм. — Но его убил Гавриил. — Кэлли, всё нормально? — спросил Кас. — Нет, — ответила я. — Дочь наделена благодатью. Он приходил за ней, но ушёл. Сказал, что придёт кто-то намного сильнее. Но если Асмодей убит, кто это мог тогда быть? — Мы не знаем, — ответил Дин. — За тобой ведь много кто охотится. Подожди… Что значит «дочь наделена благодатью»? В тебе ведь её нет. — В этом и проблема… — сказала я. — Дин, мы ведь виделись. Ты приходил, когда я была на последнем месяце беременности. Ты разве не помнишь? Парни переглянулись. — Кэлли, — сказал Сэм. — Тут была одна проблема с Дином. Он был одержим Михаилом. К тебе приходил именно он. — Понятно, — сказала я. — Нет, — возразил молодой Джек. — Не понятно. Если он знал, то почему Кэлли жива? Он что-то тебе предложил? — Нет, — ответила я. — Он лишь… мы просто говорили. Я думала, это Дин. Хотя поведение его было весьма своеобразное… Что происходит? — Но ты в безопасности? — спросил Кас. — Да, — ответила я. — Пока да. Я просто хотела вас услышать. — Мы тоже скучаем, — сказал Дин. — Кас, — сказала я. — То, что сказал Люцифер… скажи, это правда? — Кэлли, я… — начал Кас. — Мы поговорим об этом позже. Когда встретимся. Это не телефонный разговор. Хорошо? — Ладно, — вздохнула я. — Просто подумала, может… слушай, не важно. Итак, как у вас идут дела? Что нового? — Ну… — начал Дин. — Люцифер и Гавриил убиты. Мы вытащили людей из мира апокалипсиса, которые теперь заняли наш бункер. — Они нам помогают, — добавил Сэм. — Да, да, — сказал Дин. — Вот. Джек лишился благодати. Михаил тоже в нашем мире. Теперь ищем способ его убить. А кстати, помнишь же Бобби? — Да, — ответила я. — Он тоже тут у нас, — сказал Дин. — Правда из другого мира, но всё же. — И Чарли, похоже, тоже вытащили, — добавил Сэм. — Даа, — протянул Дин. — Кэлли, я не помню, что был у тебя. Михаил прочно заблокировал эти воспоминания. Не знаю зачем. Но он же ничего не натворил? — Нет, — ответила я. — Ничего. — Архангелы стоят на её защите, — сказал Кас. — Странно только то, что Михаил из другого мира не сделал ничего. — А почему они стоят на защите? — спросил молодой Джек. — И от кого оберегают? — добавил Сэм. — Кас, расскажи нам всем, — сказал Дин. — Всю правду о Кэлли знаешь только ты. — Я не помню, — ответил Кас. — Я хотел для Кэлли обычной жизни и всё. — Так не пойдёт, — сказал Дин. — Кас, колись. Что происходит? Почему к Кэлли заявился кто-то в облике Асмодея? — Кажется, я знаю, кто это был, — сказала я. — Точнее, догадываюсь. — И кто? — спросил Сэм. — Он появился сначала в облике моего друга, а потом тут же изменил облик на Асмодея, — ответила я. — Это тот, кто знает меня. — И какое предложение? — спросил Дин. — На что способен Чак? — спросила я. — Ты его не знаешь, Кэлли, — сказал Кас. — И он не должен был узнать о тебе. О том, что ты существуешь. — Да, — согласилась я. — Но Люцифер сказал, что слухи разносятся быстро и далеко. Что если он узнал обо мне и ушёл, потому что хочет меня найти? А это было его творение, что-то типа шпиона. — Кэлли… — начал Дин. — Ты не можешь доверять Люциферу. — Правда? — спросила я. — Ты говорил так же о Кроули, но и сам стал ему доверять. Парни, я ведь не обычный человек и даже не охотник. — Да, но Кэлли… — сказал Сэм. — Дин хочет сказать, что ты не можешь доверять кому попало. — А разве похоже на то, что я доверяю кому попало? — спросила я. — Я пытаюсь понять, почему Люцифер отпустил меня. Точнее, даже был против, чтобы я участвовала во всех передрягах с вами. И если бы он хотел меня убить, убил бы. — Он пытался быть хорошим со мной, — сказал молодой Джек. — Хотел, чтобы я поверил ему. Но он меня обманул. — Я говорила с ним, когда он был слаб, — сказала я. — Не настолько, конечно… — Кэлли, не думай об этом, — сказал Кас. — Люцифер мёртв. Он просто хотел заманить тебя на свою сторону. Как и все другие. — А что скажешь насчёт Михаила? — спросила я. — Кэлли, — сказал Кас. — Нам стоит лично об этом поговорить. — Ты не сможешь попасть, — ответила я. — Я же сказала, я оградила детей от всех, кто может попасть к нам. — Думаешь, поможет? — спросил Дин. — Я надеюсь, — ответила я. — На моей земле сила огромная, я сражалась против могучей армии пришельцев. Кто знает, может, поможет и в этот раз. — Нам пора, — сказал Кас. — Пока, Кэлли. Кас и молодой Джек ушли. — Кэлли, — сказал Дин. — Нам тебя не хватает. — Я тоже по вам скучаю, — ответила я. — И помогла бы всем, чем смогла… — Но теперь у тебя семья, — сказал Дин. — Дин, Сэм… — начала я. — Что такое? — спросил Дин. — Я… не знаю, как сказать… — начала я. — О чём ты? — спросил Сэм. — Да я просто… — начала я, но в этот момент в дом зашла Юля. — Ладно, ещё увидимся, парни, — сказала я. — Пока. Я отключила телефон и положила его в карман. Юля подошла ко мне. — Ну что? — спросила она. — Придумала, что будем готовить? — Есть пара предложений, — ответила я. — Хотя ты ведь тоже пришла не на пустую. — Да, — сказала Юля. — Мне есть что предложить. Мы начали изучать различные рецепты и потихоньку готовить блюда из баранины на пробу, чтобы знать, что в среду нам накрывать на стол. На это ушёл весь день. Договорившись с сестрой, что завтра будет уделен день залу для всей подготовки, она ушла. А я продолжила заниматься рассадой. Клаус был где-то в деревне, возможно, принимал участие в подготовке зала, где были Ребекка, Кол и Фрея. Они украшали помещение. Ночью спала я одна. Ближе к обеду Клаус появился дома. Я делала заготовки для приготовления блюд и собирала всё в контейнеры и кастрюли. — Как ночь прошла? — спросил Клаус, заходя на кухню. — Так же, как и всегда, — ответила я. — Спокойно. У тебя как? — Лучше не спрашивай, — сказал он. — Итак, ты уже всё приготовила? — Почти, — ответила я. — Ребекка ещё в клубе? — Не уверен, — сказал Клаус. — Она хотела что-то принести из дома или вроде того. Не знаю. Но когда я уходил, она была там. — Ладно, — сказала я. — Созвонись тогда с Элайджей, скажи, чтобы Юля подходила где-то примерно через час в клуб. — А ты сама ей позвонить не можешь? — спросил он. — Во-первых, я занята, — ответила я. — Во-вторых, она не возьмёт, потому что дел у неё тоже хоть отбавляй. — Лучше бы я совсем сам разобрался, и дел было бы у тебя меньше, — сказал Клаус. — Клаус, не начинай, — сказала я. — Иди сюда лучше. Он подошёл ко мне, я свесила руки на его плечи и прильнула губами к его губам. Чуть позже Клаус отстранился, держа одну руку на моём животе. — Тебе не больно? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Но сейчас я боль не чувствую. — А что тогда? — спросил он, и довольная ухмылка появилась на его лице. — Вот поганец, — сказала я. — Так говоришь, у нас есть час? — спросил он. — У нас нету часа, — ответила я. — Дел много. — Да я ни на что и не намекал, — сказал он. — Ага, — усмехнулась я. — Я так и поняла. Хочешь помочь? — Не откажусь, — ответил он. Мы принялись за работу. — Зачем все эти заготовки? — спросил Клаус. — Уверен, мы бы и так успели завтра всё приготовить. — Клаус, — сказала я. — Завтра начнётся суета. И ты этому будешь причиной. Кто и когда всё успеет сделать, если все будут тебя успокаивать? — Ты будешь, — сказал он. — Меня же утром не будет, — ответила я. — И я хочу, чтобы всё прошло хорошо. — Так и будет, — сказал он. — Надеюсь, — вздохнула я. — Кэлли, — начал он. — Ты ведь так и не позвонил Элайдже, — перебила я. — Я заеду за твоей сестрой, — ответил он. — Тут дело не в этом, — сказала я. — Если ты приедешь и она будет не готова, как по её мнению, тебе придётся ждать её как минимум полчаса. — Хорошо, — сказал Клаус. — Я позвоню. Он вышел из кухни, чтобы взять телефон из куртки и позвонить своему старшему брату. Когда заготовки были готовы и упакованы, Клаус сгрузил их в машину и поехал за Юлей. Я осталась дома, вымыла всю посуду и привела кухню в порядок. Затем я стала искать, что можно надеть на завтрашний день. Только с этим возникли небольшие трудности — не было ничего подходящего. Ну, или мне явно нужна была помощь эксперта в сочетании некоторых вещей. Я решила отложить это дело и позвонила королю Ваканды. — Кэлли, — раздался голос Т'Чаллы. — Вот не думал, что позвонишь. — Привет, — сказала я. — Да я просто… решила узнать, как дела у короля. — Всё прекрасно, — ответил он. — Как твои? Слышал, ты замуж вышла. — Да уж, — сказала я. — Много чего произошло. А в целом у меня всё хорошо. В этот момент начали капризничать младенцы, точнее Мийа. Мне пришлось взять её на руки. — Слышу… — сказал Т'Чалла. — То, о чём ты ещё не рассказала. — Да… — ответила я. — Я хотела, но знаешь, лучше, чтобы это оставалось в секрете. Я просто очень переживаю об их безопасности. — Сколько? — спросил он. — Двойня, — ответила я. — Девочка и мальчик. — И сколько им? — спросил он. — Уже неделя, — ответила я. — Это здорово, — сказал он. — Значит, погрязла в домашней рутине. — Ничего не поделаешь, — вздохнула я. — Даже Фьюри не звонил… уже около года. Не знаешь, что с ним? — У Мстителей всё хорошо, — ответил Т'Чалла. — Они справляются. Да и последнее твоё появление дало понять, что теперь твоя жизнь требует немалых усилий. И поверь, тебя никто не потревожит, правда, до поры до времени. — Ты что, говорил с Ником? — спросила я. — Или ты у Мстителей? — И то и другое, — ответил он. — Теперь вытащили меня. — Ой… — сказала я. — Я не хотела. Честно. — Нет, всё нормально, — сказал Т'Чалла. — Тебе не в первой перекладывать свою ответственность на других. В смысле, у тебя теперь другие проблемы. В последнее время, точнее очень долгое время, ты была погружена в помощь другим и совсем забыла о себе. Но теперь, похоже, появился человек, который это сделать снова не даёт. — Да, — сказала я. — Он просто чудо. — Значит, ты в надёжных руках, — сказал Т'Чалла. — Так и есть, — ответила я. — Слушай, мной недавно никто не интересовался? — Да вроде нет, — ответил он. — А что? — Да так, — сказала я. — Просто, мало ли. — Ты что-то натворила? — спросил он. — Нет, — ответила я. — Совсем ничего. Говорю же, мало ли, может, кто-то спрашивал. — Что происходит, Кэлли? — спросил Т'Чалла. — Ты так просто не спрашиваешь. — Да всё в порядке, — ответила я. — Честно. Меня просто кое-кто ищет. Но не переживай, я позаботилась об этом. Меня не найдут. — Только скажи, и… — начал он. — Всё хорошо, — перебила я. — Т'Чалла, со мной семья первородных. И я на родной земле, где огромная сила. Так что я и дети в полной безопасности. — Хорошо, Кэлли, — сказал он. — Надеюсь, ты всё предусмотрела. — Да, конечно, — ответила я. — По-другому и быть не может. — А этот, кто тебя ищет, — спросил Т'Чалла. — Ты имеешь о нём представление? — Вроде того, — ответила я. — У меня только догадки, если честно. И очень надеюсь, что это не тот, о ком я думаю. — И не скажешь, кто он? — спросил он. — Ты, наверное, не в курсе, — сказала я. — Но я как бы нашла своего отца. — Правда? — удивился он. — И кто он? — Ангел, — ответила я. — Он сам мне признался в этом. Но потом я встретила архангела, который сказал, что отец мой — его брат. И я теперь в полном замешательстве. — Разве ангелы существуют? — спросил он. — Ты не поверишь, — сказала я. — Ангелы, демоны, архангелы, Бог и другие существа… они все настоящие. — Тебе, видимо, много пришлось пройти, — сказал Т'Чалла. — Вообще-то нет, — ответила я. — Ну, не совсем. Так всё совпало. — Случайности не случайны, — сказал он. — Я могла бы и раньше обо всём узнать, — сказала я. — Но знаешь же, с Джеком это было сложно. — Да, — сказал Т'Чалла. — Могу себе представить. Он тебе прохода не давал долгое время. Но потом ведь смирился. — Ага, — сказала я. — И влез Фьюри. Я была то с Джеком, то с Мстителями, то с мутантами. И больше-то никуда особо не отправлялась. В основном только за инопланетянами. — А сейчас ведь не больше свободы, — заметил Т'Чалла. — Ты по сути только дома. — Да, — ответила я. — А мне больше никуда и не надо. Удалось познать свою семью, хоть и не до конца зная правду. Разгадка близко, очень близко. Но только я в тупике. — Кэлли, — сказал Т'Чалла. — Я понимаю, как для тебя это важно. Ты всю жизнь искала правду своей жизни, своей семьи. Но ты же понимаешь, что нельзя сейчас рисковать? — Конечно понимаю, — ответила я. — Поэтому никуда и не ввязываюсь, а сижу дома. — Тяжело, наверное, — сказал он. — Не то слово, — вздохнула я. — Я так по всем уже соскучилась. Хочу всех увидеть. — Увидишь, — сказал Т'Чалла. — Обязательно со всеми ещё встретишься. — Это будет единственная причина, по которой я вернусь, — сказала я. — О чём ты? — спросил он. — Ты ведь не собралась прощаться? — Пока нет, — ответила я. — Но я чувствую: если встреча и произойдёт, то скорее всего она будет последней, независимо от того, как мне удастся всё это преодолеть. — Надеюсь, всё будет хорошо, — сказал Т'Чалла. — Да, я тоже, — ответила я. — Ладно, Кэлли, мне пора, — сказал он. — Звони, если что. Я всегда выслушаю. — Мой король… — начала я. — Моя королева, — ответил он, и мы вместе усмехнулись. — Пока, Т'Чалла, — сказала я и отключила телефон. Мийа уснула на моих руках, я даже этого не заметила. Положив дочь в люльку, я посмотрела на Каспиана, и он засмеялся. Тогда мне пришлось переложить Мишель на кровать, чтобы Каспиан её не разбудил. Клаус пришёл домой поздно вечером, но не один — вместе с Ребеккой. — Ребекка! — воскликнула я. — Ты мне как раз нужна. — Правда? — удивилась она. — Да, — ответила я. — Ну, тогда пошли, — сказала она. — Показывай, в чём нужна помощь. Мы принялись разбирать одежду, выбирая и сочетая наряд на завтра. Когда стиль был подобран, я отложила то, что надену на праздник, а остальные вещи убрала в шкаф. Тогда мы все сели за стол. — Кэлли, — сказала Ребекка. — Ты так напряжена… неужели волнуешься? — Нет, — ответила я. — Я в предвкушении. Честно. Мне интересно, что принесёт нам завтрашний день. Надеюсь, дети будут спокойны. — Тебя теперь только это волнует? — спросила она. — В большей степени, — ответила я, посмотрев на мужа. — Конечно, заморочек очень много по разным причинам, но не об этом. Как ты поживаешь? — Я-то? — спросила Ребекка. — Да неплохо. Как обычно. Кстати, Джек сказал, что завтра какая-то памятная дата, из-за которой его не будет утром. Кэлли, может, ты расскажешь? Он меня не во всё посвящает. — Он всегда такой, — сказала я. — Не любит делиться личными переживаниями. — Да, я заметила, — сказала Ребекка. — Завтра дата смерти его дочери, — сказала я. — А как она погибла? — спросила Ребекка. — Поговори об этом с Джеком, — ответила я. — Я не хочу быть первоисточником информации. Если ты не пыталась с ним об этом поговорить, поверь, ему не понравится, что ты выведала личную информацию у меня. Если Джек захочет, то расскажет. — Хорошо, я поняла, — сказала Ребекка. — Его это обидит. — А тебя бы не обидело? — спросил Клаус. — Я же сказала, я поняла, — ответила Ребекка. — Кэлли, можешь дать какой-то совет по поводу Джека? Он слишком погружён в свои мысли и не говорит об этом, как бы я ни пыталась его отвлечь… — Мне раньше не приходилось спрашивать, — сказала я. — Ведь я просто видела всю суть его переживаний. Думаю, он просто отвык от того, что может рассказать другому о наболевшем. Джек, конечно, тот ещё… у него нелегко выведать ту информацию, которая нужна, он переводит темы и делает это очень профессионально. — Вот, да, — сказала Ребекка. — Я всячески пыталась к нему подойти. Но с темы он скачет очень знатно, что забываешь, для чего подходила. — А ты попробуй не забывать, — сказала я. — Иногда без давления не обойтись. — От него нахваталась? — спросила Ребекка, указывая на Клауса. Он развёл руками. — Нет, — ответила я. — Это психология. Ему нужно понять, что тебе стоит доверять. Обычно у него таких проблем нет, и он с кем попало… Но впрочем, не важно. Я, конечно, уверена, что ты уже как следует расположила его к себе. Но, Ребекка, тебе это точно нужно? — Да, — ответила она. — Я… он не такой, как все. Он очень чуткий. — Ещё бы, — сказал Клаус. — Клаус, — предостерегающе сказала я. — Что? — спросил он. — Не поясничай, — сказала я. — Я тебя тоже люблю, — ответил он. — Ребекка, — сказала я. — Я тебя понимаю. И если тебя не смущает, что он охотник и вообще огромная загадка для всего мира… слушай, это дело каждого, и не мне в это лезть. — Нет, это, конечно, — сказала Ребекка. — Но ты знаешь его лучше, чем кто-либо. — Я не всё могу тебе рассказать, — ответила я. — Как я сказала, я уважаю личные границы. Просто есть вещи, о которых Джек никогда не расскажет. — И ты знаешь каждую, — сказала Ребекка. — К сожалению, да, — ответила я. — Ребекка, тебе не нужно пытаться быть мной по отношению к нему, просто делай всё по-своему. Будь собой. — Ты правда его так просто отпустила? — спросила Ребекка. — Просто? — переспросила я. — У меня ушли несколько десятков лет на это. Я знаю, как это звучит, но, Ребекка, он ещё сам не осознаёт того, что тоже отпустил меня и очень давно. Просто дай ему немного времени. — Да, хорошо, — сказала Ребекка. — Но сама пойми, прошло около года, а он… — Бекка… — начала я. — Так ладно, что именно не так, кроме того, что он уходит от разговора? — Он слишком погружён в домашние дела, — ответила Ребекка. — Как будто не замечает меня. Это так стало происходить после того, как вы вернулись. Сейчас Джек даже думает вернуться на работу в клубе. — А мне ты этого не говорила, — сказал Клаус. — А тебе всё скажи, — ответила Ребекка. — Что у вас произошло до возвращения в Новый Орлеан? — Мы просто поговорили, — ответила я. — А так постоянно были заняты делом, и особо некогда было… — С Винчестерами по-другому быть и не может, — сказал Клаус. — Помолчи, пожалуйста, — сказала я. — Понимаешь, Джек, как и я, очень чутко, с головой погружается в работу, в какие-либо дела. И его просто приходилось вытаскивать оттуда. — Я правильно понимаю? — спросила Ребекка. — Ага, — ответила я. — Но он меня не замечает, — сказала Ребекка. — Что бы я ни делала. — Он замечает, Ребекка, — сказала я. — Но надеется на то, что ты просто ему поверишь. — Кажется, я поняла тебя, — сказала Ребекка. — Ладно, думаю, мне пора. — Да-да, — сказал Клаус. — Тебе пора. — Клаус, дорогой, — сказала я. — Ты перебарщиваешь. — Правда? — спросил он. — Не то слово, — сказала Ребекка. — Совсем наглый. — Чуть-чуть, — сказала я. — Да не чуть-чуть, — сказала Ребекка. — Кэлли, даже не вздумай его покрывать. Он уже в бешенстве. А я правда пойду. Всем пока. Ребекка ушла. — Я понимаю, тебе это не нравится… — начала я. — Это мягко сказано, — перебил Клаус. — Нет, ты, конечно, можешь давать советы моей сестре, но… Извини. Ты ничего не сделала. Я просто завёлся сам по себе. — Клаус, — сказала я. — При всех обстоятельствах, не важно каких, я к нему не вернусь. И ты это прекрасно знаешь. — Да, я понимаю, — сказал он. — Но и ты понимаешь, что Джек по-прежнему на тебе помешан. — С этим разберётся Ребекка, — сказала я. — Думаешь, она сможет заменить ему тебя? — спросил он. — До нашего исчезновения же она справлялась, — ответила я. — Ему нужно просто смириться и жить дальше. А хватит его не так уж и надолго со своим помешательством. Он ведь помешан на кое-чём ещё. — Да, — сказал Клаус. — Ребекка справится. Он смотрел на меня жадным взглядом, но и одновременно любящим. — Клаус, — сказала я. — Завтра тяжёлый день и, похоже, очень эмоциональный. — Нет, Кэлли, — сказал он. — Попробуй завтра не думать о проблемах, а просто насладиться днём. Всё-таки это праздник. И ты будешь не одна. Я мягко улыбнулась, посмотрев на него. — Завтра будет видно, — сказала я. — Нет, нет, — сказал Клаус. — Я прослежу за тем, чтобы ты просто отдохнула. — Хорошо, — сказала я. — Если тебе так будет спокойней. Только, Клаус, утром на кладбище я пойду одна. Всё-таки это другая семья… и ты будешь там чужим. — Я понимаю, — сказал он. — Кстати, насчёт подарка Лизы, ты уже придумала? — Блин, — сказала я. — Я совсем забыла. Меня охватила тревога. — Не переживай, — сказал Клаус. — Я кое-что прикупил. — И что же? — спросила я. — Мольберт и краски с кисточками, — ответил он. — Она ведь любит рисовать. — Боже… — выдохнула я. — Мольберт, конечно, регулируемый, — сказал Клаус. — Знаю, что ты была слишком увлечена делами и совершенно замоталась. Поэтому я всё подготовил. — Что бы я без тебя делала? — спросила я. — Даже не знаю, — усмехнулся он. — Я бы, конечно, сделал подарок более… хорошо, намного дорогой. Но её отец его не примет. — Да уж, — сказала я. — Я доставила много хлопот? — Шутишь? — спросил он. — Ты доставила множество положительных эмоций. Твоя внучка — само совершенство. Но, не хочу хвастаться, наши дети будут куда лучше. — Господи, Клаус, — усмехнулась я. — Ты можешь хоть когда-нибудь жить без сравнений? Он посмеялся. — Это и правда удивительное место, — сказал он. — Здесь ты настоящая. — А в Новом Орлеане разве не так? — спросила я. — Там тебя тянет в неприятности, — ответил он. — Ну, это, конечно, всё та атмосфера. Ты же у нас слишком впечатлительна. — А ты параноик, — сказала я. — Но ничего, как-то же вместе живём. — А это уже другой вопрос, — сказал он. — Я люблю тебя до бесконечности. — Разве не до безумия? — спросила я. — Хулиганка, — сказал он. — Да нет, — ответила я. — Тебе показалось. Я тоже тебя люблю. --- Утром следующего дня на кладбище возле могилы Теи собрались я, Джек, Дима и Лиза. Положив цветочки на могилку, отец моей внучки сказал пару слов о своей жене. — Ну что? — сказал Дима. — Вся семья в сборе спустя долгое время. — Да! — воскликнула Лиза. — Папочка, а сок будет? Я с Димкой встретились взглядами и улыбнулись одновременно. — Конечно, дочка, — ответил Дима. Джек подхватил девочку на руки. — А ну-ка, — сказал он. — Скажешь, сколько тебе исполнилось? — Шесть! — крикнула Лиза. — Какая ты уже большая, — сказал Джек. — Да! — сказала Лиза. — Большая! Я смотрела на памятник с изображением моей дочери. — А ну ступай, папе помоги, — сказал Джек, отпуская девочку. Она ушла вместе с Димкой к столику, где они принялись расставлять из пакета сок, алкоголь, конфеты и прочую закуску. — Кэлли, — сказал Джек, подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. — Я даже не знаю, что сказать, — ответила я. — Наверное, к этому всё и шло. — Ты о чём? — спросил он. — Да не важно, — сказала я. — Просто мысли вслух. Она ведь не воспитывалась нами. Жила в другой семье. — Твоя ведь заслуга этому, — сказал Джек, убирая руку. — Что значит «заслуга»? — спросила я. — Джек, мне не нравится, как ты это сказал. — Слушай, — сказал он. — Ты сделала так, как посчитала нужным. — А ты нет, — сказала я. — Ты сделал из неё оружие. — Давай не будем вспоминать прошлое, — сказал Джек. — Знаю, я погорячился тогда. Но в конце всё же было хорошо. — Ненадолго… — сказала я. — Нужно было забрать её, когда она только родилась. — И чтобы это изменило? — спросил он. Я посмотрела на него. — Ты прав, — сказала я. — Ничего бы не изменилось. — Кэлли, — начал он. — Пошли к ним, — перебила я. Мы сели за столик, вспоминая о Тее, рассказывая истории. Парни выпивали, а я и Лиза пили сок. Когда пришло время уходить, я стояла у памятника дедушки — матери. Джек подошёл ко мне. — Пора ехать, — сказал он. — Да, — ответила я. — Ещё немного. — Думаю, он гордился бы тобой, — сказал Джек. — Нечему гордиться, — ответила я. — Кэлли… — начал он и обнял меня, прижимая к себе. Во мне возникло то старое и забытое чувство — чувство обречённости и отрешённости. Я слегка отстранилась, и наши лица оказались близко друг к другу. Он положил руку на мою щеку, потянувшись к моим губам. Я повернула голову, и он поцеловал меня в щёку. Я отошла от него. — Теперь я ничего не значу? — спросил Джек. — Джек, — сказала я. — Я замужем. — Я знаю, — ответил он. — Но чувств у тебя уже ко мне нет. — Я не могу… — сказала я. — Джек, я тебя очень прошу, отпусти прошлое. Отпусти меня. — А если я не могу? — спросил он. — Можешь, — сказала я. — Я знаю. Ребекка тебе поможет в этом. — Но она не ты, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Пожалуйста, Джек. Она loves тебя. И она нравится тебе. — Кэлли, — сказал он. — Я так не могу и не хочу жить. Я люблю тебя. Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как боль переполняет его, сдавливая грудь. — Не могу ответить тем же, — сказала я. — Нам пора уходить. --- Мы приехали в клуб, где уже все собрались. Я тут же подошла к Клаусу, который стоял с двухместной коляской, где лежали младенцы. — Ну, как у вас дела? — спросила я. — Всё отлично, — ответил Клаус. — Как у тебя? Как всё прошло? Он посмотрел на меня, и улыбка пропала с его лица. — Кэлли, — спросил он. — Что случилось? Мои глаза наполнились слезами. — Всё хорошо, — сказала я. — Не похоже, — сказал он. — Что встреча настолько эмоциональной была? — Да нет… — ответила я. — Не важно. Всё нормально. — Кэлли, — сказал Клаус. — Если всё нормально, то почему у тебя слёзы на глазах? — Может, они от счастья? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Если хочешь поговорить… — Да, знаю, — сказала я. — Но я хочу хорошо провести этот день. Помнишь? Я дала тебе обещание. — Да, конечно, — сказал он, беря меня за руку. — Пойдём. — Куда мы? — спросила я. — Идём, — ответил он. Мы подошли к Димке с его дочкой. Клаус склонился к девочке. — Привет, солнышко, — сказал он. — Слышал, у тебя день рождения. — Да, — ответила Лиза. — Я стала большая? — Да, конечно, — сказал Клаус. — У меня и Кэлли есть для тебя подарок, но он находится в машине. Сходим за ним? Можешь взять своего папу с собой. — Папочка, — сказала Лиза. — Мы пойдём? — Да, пошли, — ответил Дима. Мы вчетвером подошли к машине, откуда Клаус вытащил мольберт и подарил его Лизе. А ещё в подарочном пакете подал ей краски, кисточки и альбом. Девочка поблагодарила нас, Дима убрал подарки в свою машину, и мы вернулись в здание. Всё было просто замечательно и очень комфортно. Семья Майклсонов создавала уют в своём окружении, и эта атмосфера мне была по душе. Мы очень здорово провели время до самого вечера. Практически все члены семьи поводились с моими и Клауса детьми. К счастью, ни один не заплакал и не капризничал. Был только смех. Вернулись мы домой уставшими, но довольными. — Всё прошло на ура? — спросил Клаус. — Даже больше, — ответила я. Мы положили уже спящих детей в их колыбели, а сами ушли в спальню. Я решила, что стоит держать настрой сегодняшнего дня до самого конца, и подошла к Клаусу, поцеловав его в губы. Его ответ был нежным и мягким. Но когда я начала расстёгивать его рубашку, он меня остановил и выпрямился, разорвав поцелуй. — Стой, стой, — сказал он. — Что ты делаешь? Я лишь пожала плечами, глядя в его голубые глаза. — Такое чувство, что ты меня отвергаешь, — сказала я. — Душа моя, — сказал он. — Если ты в этом уверена… — Портишь момент, — сказала я. — Кэлли, я… — начал он. — Всё хорошо, — сказала я. — Иди сюда. Я притянула его к своим губам, и мы переместились на кровать. Клаус был очень нежен и осторожен. Всё было хорошо, я практически не чувствовала болевых ощущений. Но в один момент что-то пошло не так, и наступила резкая боль в том самом месте. Клаус тут же вскочил, не зная, что делать. Я сжалась от боли в надежде, что она скоро пройдёт. — Кэлли, я… — начал он. — Принеси обезболивающее, пожалуйста, — сказала я. — Хорошо, — ответил он. — Сейчас. Он сделал это очень быстро, сделав мне укол. Через несколько минут боль спала, до этого времени Клаус сидел со мной и держал меня за руку. — Я лучше лягу в другой комнате, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Не уходи. Пожалуйста. Он лёг рядом. --- Утром я проснулась одна. Одевшись, пошла варить кофе. На кухне сидел Клаус. — Как ты? — спросил он. — Нормально, — ответила я. — Ты поел? — Перестань, — сказал он. — Что перестать? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом, оперевшись на столешницу. — Делать вид, что ничего не случилось, — сказал он. — Клаус, всё хорошо, — ответила я. — Ничего хорошего, — сказал он. — Кэлли, я не хотел, чтобы так получилось. — Здесь нет твоей вины, — сказала я. — Это ведь я тебя уговорила. — Я ведь мог тебя отговорить, — сказал он. — Не мог, — ответила я, наливая себе кофе и садясь рядом, положив руку на его. — Клаус… — начала я. Он вскочил. — Хватит! — сказал он. — Я не хочу ничего слушать! Не надо было тебя слушать! Но ты… Дети заревели — крик Клауса разбудил их. Я встала. — Что я? — спросила я. — Договаривай. Но он отвёл взгляд. — Охомутала? — спросила я. — Что? Что я такого натворила? — Я этого не хотел, — сказал он. — Поверь, я тоже, — ответила я. — Но а как ещё с этим бороться? С желанием. — Ты прекрасно понимала, что такое может произойти, и всё равно меня убедила в обратном! — сказал Клаус. — Кэлли, мне надоело постоянно беспокоиться о тебе и твоём здоровье! Как ты этого не поймёшь?! — Ну извини, — сказала я. — За то, что ты мой муж. И ни к кому другому я пойти не могу. — Да иди куда хочешь, — сказал он. — Я тебя не держу. — Отлично, — сказала я. Я накинула куртку и ушла к младшему Майклсону. --- Мы сели на кухне. Кол смотрел на меня с беспокойством. — Ты какая-то грустная, — сказал он. — Поссорились? — Вроде того, — ответила я. — Клаус опять со своим порывом гнева лишнего сказал. — Решила подождать, когда остынет? — спросил Кол. — По-другому не могу, — ответила я. — Я ведь тоже не со спокойным нравом. — Тебя вообще-то не просто вывести из себя, — сказал Кол. — Что он сказал? Это ведь тебя задело? — Не важно, Кол, — сказала я. — Просто последние дни были напряжёнными. Вот и… — Последние девять, даже десять месяцев, я бы сказал, — сказал Кол. — Кэлли, я понимаю. — Кстати, забыла сказать, — сказала я. — Клаус одобрил, что ты будешь крёстным. — Вот это здорово, — сказал Кол, и его лицо осветилось улыбкой. — Я рад. Ты ведь не принесла тормозную жидкость? — Нет, — ответила я. — Я совсем о ней забыла. А как продвигаются дела с мотоциклом? — Неплохо, — сказал Кол. — С фарами разобрался, цепь натянул, колёса заказал. Кстати, я ведь уже выезжал. Тормоза осталось только в порядок привести. А в целом, едет неплохо. — Это хорошо, — сказала я. — Значит, уже обкатку проходишь? — Я метров двести только проехал, — ответил Кол. — Для испытания. Решил проверить, как вообще он себя ведёт в работе. — И как ощущения? — спросила я. — Не то что мой, — сказал Кол. — Но тоже неплохо. — Капризный? — спросила я. — Есть такое, — ответил он. — Немного совсем. — С твоим мотоциклом ни один не сравнится, — сказала я. — Знаю, — сказал Кол. — Но тебе всё же не следовало его брать. Не то чтобы я против. Я им много лет не пользовался и вообще за ним не следил. Да и тем более он большую часть в сырости провёл. — Не ухаживал, говоришь? — спросила я. — А выглядел он как новый. — Я только только щитки на нём поменял и почистил, — ответил Кол. — Но ты не только его привела в нерабочее состояние. — Кол, — сказала я. — Я не хотела. Честно. Всё само так получилось. — Я не сержусь, — сказал он. — Там была бывшая стерва Ника. Я понимаю. И это всего лишь груда железа, которую можно купить. Главное, что ты не пострадала тогда. И что мне очень приятно — ты предпочитаешь мой выбор в машинах. — Да… — сказала я. — Ты умеешь выбирать. Слушай, ты когда-нибудь задумывался о Chevrolet Impala 1967 года? — Думаю, да, — ответил Кол. — Она вроде у меня была в семидесятых… Да, точно. Я брал её тогда в Канаде. — Круто, — сказала я. — А что-то из Volkswagen пятидесятых-восьмидесятых брал? — Было дело, — ответил Кол. — Ужасно. — Нет, это классно, — сказала я. — Я бы покаталась, правда, не больше одного раза. — Значит, у тебя мания на старые машины? — спросил Кол. — Ага, — ответила я. — Но для тебя они не такие старые. — Они при мне выпускались, — сказал Кол. — Ты бы видела, когда такие компании только открывались, выпуская свои первые машины. — Я бы не смогла сдержаться, особенно перед Ford Mustang, — сказала я. — Какой? — спросил Кол. — Какого года? — Либо начала шестидесятых, либо 1971-1973, — ответила я. — Ну, там может ещё, охватывая парочку из второго и пятого поколений, но так чисто для коллекции. — Да, такие тоже были, — сказал Кол. — А что насчёт Ford Torino? — Ой, это тоже классно, — сказала я. — Особенно семидесятых годов. — Не поспоришь, — сказал Кол. — А та ведь была семьдесят пятого года, которую я… — начала я. — Да, но это была… — начал Кол. — Chevrolet Chevelle, — закончила я. — Знаю. — Всё-то ты знаешь, — сказал Кол. — Только вот как ты мог застать это время, — спросила я. — Ведь в начале 1900-х тебя Клаус положил в гроб с клинком в груди? — Ну, это было не совсем так, — ответил Кол. — Он заколол меня намного позже. Ну да, ты права, это было в начале столетия и потом, ближе к концу. — Понятно, — сказала я. — Вот ведь как… — сказал Кол. — А я думал, ты знаешь всё. — Ну… — сказала я. — Я же не совсем дословно вижу историю прошлого других. Бывают погрешности. Но Клаус мне рассказывал о всех событиях. — А он не знает, — сказал Кол. — Меня освободила Фрея в тот же день, когда Ник меня заколол. Дожив до конца шестидесятых, я сильно разозлил тогда одних ведьм, и они меня уложили обратно. — Весело ты время провёл, — усмехнулась я. — Да уж, — сказал Кол. — Как обычно. А мотоцикл какой был, помнишь? — Вроде Indian Chief Hors? — спросила я. — Почти, — ответил Кол. — Кавасаки Vulcan S 650. — Нет, — сказала я. — Да, — сказал Кол. — Indian Chief Hors — это мотоцикл Ника. — Там было темно, — сказала я. — Да-да… — сказал Кол. — Да я понимаю, ты больше падкая на машины. — Нет, — сказала я. — Подожди. Не может быть… я ведь не могла так… Кол, ты ведь с ним возился перед этим. — Да, — ответил Кол. — Он был неисправен совсем. — Поэтому звук мотора был другой, — сказала я. — И та смена щитков. Ты взял их с другого мотоцикла. — Вот молодец, — сказал Кол. — Разгадала загадку. — Ты меня проверял? — спросила я. — Ну да, — ответил он. — Мне просто хотелось придать ему вид и всё. Я не думал на него даже садиться. — Знаешь, что тебе надо? — сказала я. — Racer Panther! — Возможно, — сказал Кол. — Кэлли, я тут посидел и понял… твой с сестрой коварный план сработал. Я снова хочу на рыбалку. — А говорил, больше не пойдёшь, — сказала я. — Ну, это было давно, — ответил он. — В воскресенье, — сказала я. — Я пойду, — сказал Кол. — Но не настолько долго. — Надо обговаривать это с Юлей и Клаусом, — сказала я. — Да, конечно, — ответил Кол. — Я, наверное, пойду, — сказала я. — Мы хорошо посидели. — Я поднял тебе настроение? — спросил Кол. — Да, безусловно, — ответила я. — Может, я тебя провожу? — спросил Кол. — И ты вынесешь мне ту обещанную жидкость? — Ну пошли, — сказала я. Мы зашли в мою ограду, где из гаража я вынесла Колу тормозную жидкость. — Очень благодарен, — сказал Кол. На крыльцо вышел Клаус, скрестив руки на груди. — Привет, Ник, — сказал Кол. — Привет, Кол, — ответил Клаус. — Меня ждёт огромная возня с грудой металла, — сказал Кол. — Поэтому я пошёл. Ещё увидимся. — Это не груда металла, — сказала я. — Ладно, ладно, — сказал Кол. — RC250GY-C2K K2, с объёмом двигателя 240,0 см³, 21 (8000 об/мин) мощностью двигателя и с воздушной системой охлаждения. Так лучше? — Иди уже, — сказала я. — Пока, — сказал Кол и ушёл. Я перевела взгляд на мужа, который уже смотрел на меня. — Снова убежишь? — спросил Клаус. — Если потребуется, — ответила я. — А в дом зайдёшь? — спросил он. — Зайду, — ответила я. — Позже. — Не задерживайся, — сказал он. — Скоро дождь пойдёт. — Хорошо, — ответила я. Он зашёл в дом, а я немного пошаталась по ограде и огороду, сделав некоторые дела. Когда начал моросить дождь, я зашла в дом. Клаус рисовал на холсте, стоя у окна в гостиной. Я подошла к нему. — Что делала у Кола? — спросил он. — Мы говорили о машинах, — ответила я. — Ты, кстати, не сказал, что он меня простил за его машину и мотоцикл. — А ты сама этого не поняла? — спросил он. — Поняла, но… — сказала я. — Мысли были разные, как он на это отреагировал. Ты же сказал, что сам разберёшься, и я не стала тебя расспрашивать об этом потом. Он усмехнулся. — А что смешного? — спросила я. — Нет, ничего, — ответил он. — Просто я сказал, что ты можешь идти куда угодно, а ты пошла к моему брату. — А надо было к Джеку? — спросила я. — Не знаю, — ответил он. — То есть? — спросила я. — Клаус… — Я устал, Кэлли, — сказал он. — Каждый раз одно и то же. Хотя мы и вместе-то пожить не успели нормально. — Здорово, Клаус, — сказала я. — Просто супер. Хочешь жить отдельно? Живи. Выход сам найдёшь. Я ушла на кухню и набрала Доктору, но он не отвечал. Сделав три звонка, поняла, что это бесполезно. — Чёрт, — выдохнула я. Клаус пришёл ко мне. — Кэлли, — сказал он. — Я не это имел в виду. — Уйти мне? — спросила я. — Прекращай, — сказал он. — Ты же знаешь, я не могу тебя отпустить и сам не уйду. Но что-то точно нужно менять в наших отношениях. — Что? — спросила я. — Я совершенно перестала тебя понимать. Я хочу отнестись спокойно к этому, но, Клаус, по мне это просто чушь, которую я не понимаю. — В чём чушь? — спросил он. — В том, что у нас отношения нестабильные? — Нестабильные? — переспросила я. — Это теперь так называется? В чём нестабильность? Ты, по-моему, снова себя накрутил. — Думаешь? — спросил он. — А ты посиди и подумай о том, что ты говоришь, — сказала я. — Что тебе снова не нравится? — спросил он. — Мне не нравится? — спросила я. — Это у тебя ко мне какие-то претензии. — Но я… — начал он. — Кэлли, я ни в чём… Ты взяла на свой счёт. — Ну да, — сказала я. — Твои слова звучали так, как будто… — Извини, — сказал Клаус. — Кэлли, прости меня. Я почти всю ночь не спал и такого напридумывал… — Я знаю, — сказала я. — Ты уже которую ночь практически не спишь. Клаус, это неважно. Ты, конечно, волнуешься, переживаешь. Я всё это понимаю. Но думаешь ты абсолютно не о том. — А о чём тогда? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Я не умею читать мысли. Но предполагаю, ты пытаешься заглянуть в будущее, придумывая разные картины дальнейшего сюжета. Верно? — Отчасти, — сказал он. — Я делала так же, — сказала я. — Обычно это не приводит ни к чему хорошему. — И что делать? — спросил он. — Думать о настоящем, — ответила я. — Ну или о том, чтобы этого не произошло. — Не понимаю, как у тебя нервов со мной хватает, — сказал Клаус. — Ты просто чудо по сравнению с прошлым, — сказала я. — Так что даже не начинай. Клаус ухмыльнулся. — И не зазнавайся, — сказала я. — А то мне придётся тебя перевоспитать. Я подмигнула ему. — Ладно, — сказал он. — Может, тогда поговорим о сегодняшней ночи? — Ты идёшь спать, — сказала я. — Дорогуша… — начал он. — Нет, — перебила я. — Ты не мыслишь рационально и навряд ли как надо воспримешь информацию. Так что поспи, дорогуша. А когда встанешь в хорошем настроении, мы поговорим. — Хорошо, — сказал он. — Ты-то хоть выспалась? — А разве не заметно? — спросила я. — Ну, ты очень хорошо умеешь скрывать свои настоящие чувства и эмоции, — сказал Клаус. — Так что по тебе не сразу поймёшь. — При тебе я их не скрываю, — сказала я. — Ладно, — сказал он. — Тогда я пошёл спать. Он направился в спальню, но тут остановился и повернулся ко мне. — Ты назвала меня «дорогуша»? — спросил он. — Мне ведь не послышалось. Я улыбнулась и пожала плечами. — Я и не знаю, что сказать, — сказал Клаус. — Уже стала говорить моими словами? — Оно само, — ответила я. — Честно, просто вырвалось. — Да ладно, — сказал он. — И не такого нахватаешься. — Сладких снов, любовь моя, — сказала я. Клаус сиял в улыбке, глядя на меня. — Хорошие слова, — сказал он. — Мне нравится. Он ушёл спать, а я принялась готовить. Через несколько часов Доктор позвонил мне, и я приняла вызов. — Ну и куда ты пропал? — спросила я. — Кэлли, извини, — сказал Доктор. — Телефон в ТАРДИС оставил, вот только сейчас зашёл и увидел от тебя пропущенные. — Понятно, — сказала я. — Что-то случилось? — спросил он. — У меня, похоже, проблемы с регенерацией, — сказала я. — Я не могу себя излечить. — А что с тобой? — спросил он. — Я могу… — Нет, — перебила я. — Всё нормально. Просто хотела спросить, может, ты знаешь, как вновь её восстановить? — Кэлли, — сказал Доктор. — Будь ты просто Повелитель Времени, я бы, может, ещё знал, что именно не так. А раз ты… я даже не знаю. Это может быть связано с чем угодно. В чём именно заключается восстановление? Что-то серьёзное? — Нет, ничего, — ответила я. — Просто случайно заметила. — Точно? — спросил он. — Ты что-то не договариваешь. — Успокойся, — сказала я. — Всё нормально. Я просто спросила. Может, ты с таким сталкивался. — Ну, вообще да, такое было, — сказал Доктор. — Только, Кэлли, моя регенерация и вообще сама по себе регенерация Повелителя Времени работает не так, как у тебя. Она не может заживлять малейшие раны, которые не сказываются на работе всего организма. — Я ведь теперь полностью Повелитель Времени, если ты не забыл, — сказала я. — Да, точно, — сказал он. — Я просто помню, как раньше все твои раны затягивались прямо на глазах. Но, конечно, всё благодаря силе Волка, которая была в тебе. Сейчас вкусишь жизнь Повелителя Времени по-настоящему. — Но это ведь не значит, что при повреждении жизненно важных органов сработает регенерация, которая поменяет мне лицо? — спросила я. — Я не знаю, — ответил Доктор. — Всё возможно. Но у меня она происходит именно так. Но вообще Повелители Времени сами выбирают, когда именно им регенерировать. — Чёрт, — сказала я. — А если ты открыл в себе не все возможности? — Кэлли… — начал Доктор. — Что случилось? Могу я приехать? — Нет, — ответила я. — Не можешь. Долго объяснять, почему. Но это невозможно. И всё хорошо. Я просто спрашиваю для интереса, поскольку уже не ощущаю себя как раньше. — Ладно, — сказал Доктор. — Я ведь тебе всё рассказал, ещё тогда. Или ты забыла? — Нет, не забыла, — ответила я. — Некоторые моменты я помню. — Ты меня тогда не слушала, — сказал Доктор. — Поэтому не всё помнишь. А я тебе говорил, что знания тебе пригодятся. — Там было такое время, — сказала я. — Не начинай. — Ни в коем случае не принимай аналгин, — сказал Доктор. — Помню, — ответила я. — Я его никогда и не принимала. — Вот и отлично, — сказал он. В комнату зашёл Клаус. — Ладно, — сказала я. — Мне пора. Пока. — Пока, — ответил Доктор, и я убрала телефон в карман. — Значит, он тоже не может помочь? — спросил Клаус. — Я просто у него поинтересовалась, — ответила я. — Подожди. Ты слышал весь наш разговор? — Мне было интересно, — сказал Клаус. — И я не хотел прерывать ваш диалог. Знаю, что делать так — не уважение, но… — Не надо, — перебила я. — Мне от тебя нечего скрывать. Ты, наверное, голоден? Есть хочешь? — Не откажусь, — ответил он. Я поставила тарелку с едой на стол, куда сел Клаус. — Ты ведь можешь излечиться, — сказал он. — Кровь вампира или магия. Кэлли… — Я Повелитель Времени, а не человек, — ответила я. — На меня это не подействует. Это не поможет. Не хочу экспериментировать. — Взялась за ум? — спросил он. — Когда есть муж и двое недавно рождённых детей? — спросила я. — Да. Тем более это не смертельно. — И то верно, — сказал он. — Но ты мучаешься. Мне это не нравится. — Знаешь, в чём проблема? — спросила я. — В чём? — спросил он. — Регенерация не работает, — ответила я. — Доктор, конечно, прав, но… я его никогда не слушала. — Может, следует послушать в этот раз? — спросил Клаус. — Но он не знает о детях и… — начала я. — Это правильно, — сказал Клаус. — Ему не стоит знать. Ты говорила, что в его мысли очень легко проникнуть. Этого нам не нужно. — Да, конечно, — сказала я. — Есть один вариант. — И какой? — спросил он. — Но он смутный, — ответила я. — Благодать дочери. — Ты ведь знаешь, что нельзя её использовать, — сказал Клаус. — Знаю, — ответила я. — Поэтому ничего другого придумать не могу, как только просто ждать. — Да, лучший вариант, — сказал он. — Чтобы сойти с ума, — сказала я. — Кэлли, — начал он. — Ну а что? — спросила я. — Будем ругаться по каждому пустяку. — Переживём, — сказал он. — Ну да, возможно, — ответила я, садясь напротив мужа. Поев, мы сели в гостиной. — Меня до сих пор не покидает мысль, — сказала я. — Как моя мать могла переродиться в человека, который уже был жив? — Может, она вселилась в него, как ангелы это делают? — предположил Клаус. — Нет, — ответила я. — Повелители Времени на такое не способны и на то, чтобы переместить плод в другое тело. — Ты же смогла, — сказал он. — Я обменялась, — сказала я. — И это совсем другое. — Может, и она… — начал он. — Нет, — перебила я. — Здесь что-то не так. Знаешь что? У Доктора была, точнее есть, дочь — Дженни. Правда, он думал, что её убили. Что было так на самом деле. Но она исцелила себя, впав в кому. И ей не пришлось менять лицо. Про меня, кстати, он говорил, что я совершенно новый вид их расы и каждая моя регенерация не заключается в смене лица. То есть я могу делать это свободно, что и делала раньше. — Ну, это ведь логично, — сказал Клаус. — Раньше в тебе была сила не только Повелителя Времени. — Нет, нет, — сказала я. — Это, конечно, так. Но в то время я была человеком абсолютно. Ещё до всей истории с Волком и вообще. Сейчас я склоняюсь к одному: Мийа впитывает мою силу. Иначе я не могу объяснить, почему я после неё остаюсь совершенно обессиленной и боли усиливаются. — Уверена? — спросил Клаус. — А почему раньше не сказала? — Первые дни я складывала на то, что это просто совпадение, — ответила я. — А сейчас понимаю, почему я не могу с ней справиться. — Но если она впитывает твою силу, это ведь значит, она сама себя исцеляет и её ничего не должно беспокоить, — сказал Клаус. — Ведь так? — С этим справляется её благодать, — ответила я. — Но, Клаус, она ещё младенец. Её манит иная сила, которая во мне. Впитывая её, она получает раздражение. Неприятные чувства от соприкосновения иного источника. Если бы я тогда намеренно не пыталась избавить её от коликов, используя силу, она бы не была так в этом заинтересована. — Ты ведь не знала, — сказал Клаус. — Но ведь её бывает беспокоят боли и что-то ещё. — Она ещё не понимает, как пользоваться силой и вообще что с ней происходит, — сказала я. — Но да, это странно. И надеюсь, что это просто догадки. Земля пропитана мощной энергией, если рассуждать логически, то возможно… очень надеюсь, что это не так… Я задумалась, глядя на Клауса. — О чём ты? — спросил он. — Кэлли, ты не договорила. — Что ты делаешь, чтобы она скорее уснула? — спросила я. — Ничего, — ответил он. — Ну, в смысле, как обычно, то, что и делал с Хоуп. Просто укачивал. А что? — Не пробовал залезть в её сознание? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Не приходилось. А зачем? Мой метод работает. — Я не сомневаюсь, — сказала я. — Мне просто интересно. Нужно это проверить. Пошли. Мы пришли к младенцам, стоя у кроватки, смотрели, как спят малыши. — В чём твои догадки? — шёпотом спросил Клаус. — Боюсь, её беспокоят сны, не самые благоприятные, — ответила я. — Точнее, история этого места. Здесь всё создано мной, не совсем, в смысле этой огромной силой. Можешь проверить? — Как бы не разбудить, — сказал Клаус. — Но да, думаю, нужно это проверить. Он положил ладонь на её щеку и проник в сознание. Я положила руку ему на плечо и оказалась там же. Мы оказались в деревне, во времена моего детства. В клубе было полно детей, все они были мне знакомы. — Что происходит? — спросил Клаус, оглядываясь. — Площадка, — ответила я. — Смотри, вон Димка стоит. Я указала на мальчика, который собирал конструктор. — Мы в прошлом? — спросил Клаус. — Ага, — сказала я. — Похоже, я права. Мимо нас пробежала девочка, которую я не могла не узнать. Как себя не узнаешь? — Пошли, — сказала я, и мы направились за ней. Девочка подбежала к старшему брату, который просто отвернулся от неё и ушёл со своим другом — Стасом. — Козёл, — сказала я. — Кто это? — спросил Клаус. — Мой брат, — ответила я. — Никогда не ненавидела, когда он так делал. — То есть? — переспросил Клаус. — Подожди. Мы следим за тобой в детстве? — Получается, что так, — ответила я. Вика расстроилась, но не подала вида и ушла к своим друзьям — Роме и Артуру. Это было уже на втором этаже в большом зале. Парни строили шалаш из того, что смогли найти: коробки, какие-то тряпки, стулья и другое. — Можно с вами? — спросила Вика. — Позже, — ответил Артур. — Придёшь, когда мы закончим, — сказал Рома. — Но я хочу с вами, — сказала Вика. — Хочу помочь. — Ты опять всё испортишь, — сказал Артур. — Да что я сделала? — спросила Вика. — Вы те машинки сами сломали. — Пожалуйся своей бабушке на это, — сказал Артур. — Артур, успокойся, — сказал Рома. — Ты меня всегда во всём обвиняешь, — сказала Вика. — Хотя я ничего не сделала. — Ты мой город из песка сломала, — сказал Артур. — Господи, — сказала я. — Какой кошмар. — Детские разборки, — заметил Клаус. — Я вспомнила это, — сказала я. — Слушай дальше. — Тогда зачем ты со мной дружишь? — спросила Вика. — Как гулять, так сразу меня зовёшь. И обижаешься, если я не выхожу. — Это потому что он просит, — сказал Артур, указывая на Рому. — Да поцелуйтесь уже и дело с концом, — сказал Рома. — Чего вы ругаетесь? Все уже знают, что вы любите друг друга. Артур не выдержал и набросился на Ромку. На драку прибежали воспитатели и разняли их, отведя по разным углам. Вику же увела бабушка в библиотеку, где дала ей листочек, и она стала рисовать. — Да уж… — сказал Клаус. — Не знаю, что и сказать на это. — Ничего не говори, — ответила я. — Дружить с парнями здорово, но не во время периода взросления. Они были мне как братья. Я посмотрела на мужа. Вдруг картинка сменилась. Мы оказались в тополях. Четырнадцатилетняя я сидела на берегу и что-то рисовала в альбоме. — Это тоже ты? — спросил Клаус. — Не узнаёшь? — спросила я. — А где Мийа? Она ведь должна быть где-то неподалёку. — Не знаю, — ответил Клаус. — Может, она видит всё твоими глазами? Он указал на девушку, сидевшую под деревом. — Это плохо, — сказала я. Тут я услышала движение в кустах и поспешила туда. Клаус последовал за мной. — Что это было? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. Мы зашли далеко в проросшие кусты. Тёмный огромный силуэт быстро ускользал от нас. — Волк, — сказала я. — Думаю, Мийа видит всё его глазами. — Ну, по крайней мере, ничего плохого не случилось, — сказал Клаус. — Мало ли что она ещё увидит, — сказала я. Вдруг резко стемнело, наступила ночь. Из тополей разносилась музыка и весёлые отголоски отдыхающих. Мы вернулись туда, наблюдая картину со стороны. Молодые люди сидели возле костра, выпивая. — Это Кристина? — спросил Клаус. — Да, — ответила я. — Ваня, Димка, Аня, Матвей, Стёпа и… остальных я не знаю. — Но им на вид по пятнадцать, — сказал Клаус. — Неужели… — Да, — ответила я. — Тот парень. Видишь? Кажется, он утонул на озере, когда мне было десять. Я указала на подростка, который уже перебрал с алкоголем. — Ужасно, — сказал Клаус. Пока мы наблюдали за происходящим, тот парень куда-то направился. Его компания даже не обратила на это внимания. Они подумали, что ему просто нужно отойти на пару минут, чтобы справить нужду. — Не нравится мне это, — сказал Клаус. — Мне тоже, — ответила я. Мы направились за ним. Шатаясь и еле стоя на ногах, он поднимался в гору. Девушка из компании подбежала к нему и спросила, всё ли нормально. Тот сказал, что идёт домой. Девчонка вернулась к остальным. — А нас они не видят? — спросил Клаус. — Видимо нет, — ответила я. — Мы как призраки, наблюдающие за прошлым. Подросток направлялся в сторону деревни, но вдруг свернул, идя к озеру. — О нет, — сказала я. — Он идёт к озеру, — сказал Клаус. — Зачем? — Белку поймал, — ответила я. — Я не знаю, Клаус. Идём за ним. Приближаясь к водоёму, я более отчётливо слышала пение, доносившееся оттуда. — Ты тоже это слышишь? — спросил Клаус. — Слышу, — ответила я. — Похоже на русалку. Парень остановился на берегу. Мы подошли к нему. Я хотела взять его за руку, но моя рука просто прошла сквозь него. Воронка образовывалась по центру озера, достигая немалых размеров. Голос из воды манил его к себе. — Мама… — прошептал парень. — Сынок, это я, — раздался голос из воды. — Помоги мне. Тот не раздумывая прыгнул в воду и побежал на верную смерть. Тут откуда ни возьмись появился Волк и прыгнул за подростком, но было уже поздно. Зверь вытащил нечисть из воды и съел её. Увидев нас, снова скрылся. — Что происходит? — спросил Клаус. — Он был создан, чтобы оберегать, а не убивать жителей, — ответила я. — Паренька не спас, — заметил Клаус. — Не успел, — сказала я. — По рассказам, только какие твари здесь не обитали. Так что… — Нужно найти этого Волка, — сказал Клаус. — Не так просто это сделать, — ответила я. — Есть идея. Я положила пальцы на висок Клауса, и мы оказались на берегу рудника, где лежал Волк. Совсем обессиленный и истекающий кровью. — В этот день я получила его силу, — сказала я, садясь перед зверем. — Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Она должна это увидеть, — ответил Волк. — Для чего? — спросила я. — Она ещё ребёнок. — С огромной силой, — сказал Волк. — Её мать — ты, Кэлли Тейн. Путь твоей дочери будет строиться по моим правилам. — И поэтому ты не даёшь ей нормально спать? — спросил Клаус. — Ты не помнишь, — сказал Волк. — Верно? Тебя заставили забыть об этом. — О чём?.. — начала я. — Нет. Нет, нет, нет. Ты проделывал такой трюк со мной в детстве. — Не совсем я, — ответил Волк. — Но да. Она — твоё наследие. — Зачем портить ребёнку психику? — спросила я. — Я не порчу, — сказал Волк. — Она видит только твоё детство. Я всю жизнь за тобой следил. Не забывай об этом. — Нельзя ей такой видеть, — сказала я. — Мийа умна, — сказал Волк. — Вырастет, избегая твоих ошибок. А может, и на них. Ты не можешь ей помочь. Скорее она избавит тебя от всех твоих сил, и ты будешь мучиться. Кэлли, я поклялся тебя защищать. Твоё дитя — моё дитя. — Нет, — сказала я. — Нельзя насильно принуждать Мийю к этому, — сказал Клаус. — Но она этого хочет, — сказал Волк. — Кэлли, Мийа сама проникла в наши недра. Ей интересно. — Что? — спросила я. Тут появилась девочка с русыми, длинными, волнистыми волосами в белом платьице. На вид ей было лет семь. — Мама, папа! — сказала она. — Вы тоже здесь? Она подошла к нам. — Мийа? — спросил Клаус. — Да, — ответила она. — Я немного старше? Я обняла её. — Солнышко, — сказала я. — Тебе это не нужно. — Но я хочу, мамочка, — сказала Мийа. — Аслан показал мне много всего. Я отстранилась от неё. — Аслан? — спросила я. — Да, — ответила она. — Его зовут Аслан. Разве ты не знала? — Нам не приходилось познакомиться ближе, — сказал Волк. — Ужас какой, — сказала я. — Послушай. Чтобы он тебе ни показал… солнышко, ты сама решаешь, что ты хочешь увидеть. — Ты королева, мамочка, — сказала Мийа. — Спасла эту землю. — Что? — переспросила я. — Это он тебе сказал? — Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказала Мийа. Тут мы переместились, оказавшись в доме, где жили родители моей матери, которая меня воспитывала. Перед нами стояла изысканная женщина с тёмными волосами и приятной улыбкой. — Привет, дочка, — сказала она. — Романа? — спросила я. — Не может быть. Как ты… — Я жива только в воспоминаниях, — ответила Романа. — Волк, — сказала я. — Уже познакомилась с Асланом? — спросила Романа. — Бабушка рассказывает мне истории, — сказала Мийа. — Не удивительно, — сказала я. — Мне тоже рассказывала. В своё время. — Почему вы впутываете нашу дочь в это? — спросил Клаус. — Мы хотим спасти девочку, — ответила Романа. — Никто не хочет ей причинять вред. Она впечатлительна, как и ты, Кэлли. — У меня нет слов, — сказала я. Я не могла отвести взгляд от утончённой девушки. Изящные черты её лица, обворожительная улыбка, на вид хрупкая, но определённо характер в ней имелся. — Кэлли, — сказала Романа. — Я обещаю, твоей девочке ничего не грозит. Я знаю, что все события, что случились с тобой здесь, они ужасны. Но были и прекрасные. Мы должны ей показать, что такое добро и зло. — Ко мне ты во снах не приходила, — сказала я. — Я… — начала Романа. — Я могу существовать только здесь, в ваших сердцах. Ты бы скорее всего меня не узнала в этом теле. И не поверила бы. Я приходила в твои сны. — Да, я помню, — сказала я. — Пока мы можем говорить. Хочу задать только один вопрос. — Да, конечно, — ответила Романа. — Кто мой отец? — спросила я. — Архангел Михаил, — ответила Романа. Я посмотрела на Клауса. — Кэлли, — сказала Романа. — Мне так жаль… что всё произошло именно так. Но ты живёшь хорошей жизнью. — Нет, — сказала я. — Я сама на это пошла. А вот насчёт этого всего… Я против. Она ещё младенец. Нельзя погружать её во все тяжкие. Пожалуйста. — Что хочешь, чтобы мы сделали? — спросила Романа. — Я не хочу, чтобы Мийа повзрослела раньше нужного времени, — сказала я. — Мийа останется ребёнком, Кэлли, — сказал Волк. — Она будет воспринимать это всё как обычные сны. — Мы понимаем, что для тебя это сложно, — сказала Романа. — Поскольку тебе пришлось это пережить. Кэлли, всё это иллюзия в её детской памяти. Помнишь, как тебе снились мои переживания? Она это унаследовала от тебя. Ей так же интересно, как было и тебе. От этого не убежишь. Так Мийа познает твой мир и тебя. — Думая, что это нормально? — спросила я. — Вовсе нет, — сказала Романа. — Она очень умная. — Мамочка, — сказала Мийа. — Ты спасла всех. Но не спасла себя. Я проснулась на полу у кроватки, как и Клаус. За окном был рассвет следующего дня. Мы поднялись. — Что это было? — спросил Клаус. — Не знаю, — ответила я. — Сон? Мне нужно поговорить с Волком. — Нет, — сказал Клаус. — Кэлли, если твоя мать права, то… — Это неправильно, — сказала я. — Кэлли, — сказал Клаус. — Мийа не простая девочка. И ты это понимаешь. Так она будет хоть немного иметь представление о вещах, которые… Ты бы смогла ей всё это рассказать? — Нет, конечно, — ответила я. — И не стала бы. — И жила бы она так же, как ты, не зная того, кто она на самом деле? — спросил Клаус. — Поступила бы также, как твои родители? — Я не знаю, — сказала я. — Ты меня вгоняешь в краску. — Уже проверено, — сказал Клаус. — От этого не убежишь. Мы не можем вечно прятать её от всего мира. — Да, я понимаю, — сказала я. — Любовь моя, — сказал Клаус. — Мне это тоже не нравится. И я бы тоже очень хотел для нас спокойной жизни и для наших детей. Но такова не для нас. — Пока держится барьер, — сказала я. — Иди сюда, — сказал он и обнял меня, прижимая к себе. Позже мы сидели на кухне. — Почему Волка зовут Аслан? — спросила я. — Тебя это интересует? — спросил Клаус. — А то, что твой отец — Михаил? Ты об этом не думаешь? — Думаю, — ответила я. — Но не так. Здесь всё более-менее понятно. Значит, Люцифер был прав. — Сам Сатана тебя защитил от своего старшего брата? — спросил Клаус. — Не знаю, — ответила я. — Может, и нет. Просто если Михаил так старался быть идеальным для Бога, то как он мог ослушаться его? — Ты видела свою мать, — сказал Клаус. — Теперь понимаю, в кого ты такая. — Да, безусловно, — сказала я. — Но от меня пытались избавиться неоднократно. — И ты думаешь, это дело рук Михаила? — спросил Клаус. — Не знаю, — ответила я. — Кошмар какой-то. Я ничего не понимаю. При чём здесь Кастиэль? Откуда узнал Люцифер обо мне? И куда делся сам Михаил? И вообще, почему волка зовут Аслан? — Что тебя в этом смущает? — спросил Клаус. — У Волка есть имя. — Не простое имя, — сказала я. — Оно означает «лев». Никак не волк. Что-то не так. Не состыковка. — Кэлли, дорогая, — сказал Клаус. — Давай ты не будешь об этом задумываться. У нас есть дела куда важнее домыслов. — Да, конечно, — сказала я. — Но эти домыслы могли помочь нам разобраться. А так мы понятия не имеем, с чем нам придётся столкнуться, когда барьер спадёт. — Мы разберёмся с этим, когда придёт время, — сказал Клаус. — Много ты понимаешь в этом? — раздался голос от двери. Мы перевели взгляды. Кроули стоял в дверном проёме на кухню. — Привет, сладкая парочка, — сказал он. Клаус тут же переместился к нему, прижав спиной к стене. — Что ты здесь делаешь? — спросил Клаус. — Эй, эй… — сказал Кроули. — Я ведь ничего не сделал. Дорогуша, может, поможешь? — Клаус, отпусти его, — сказала я, подходя к ним и кладя руку на плечо мужа. Клаус посмотрел на меня и отпустил демона, отходя назад. — Я видел, как сжигали твоё тело, — сказала я. — Да, было дело, — сказал Кроули. — Но ты сама меня воскресила. Я нужен тебе. — Что? — спросила я. — Каким образом? — спросил Клаус. — Твоя сила, милочка, — сказал Кроули. — Ты поставила барьер здесь и сделала кое-что ещё. И вот я здесь. Я посмотрела на Клауса. — Мийа, — сказала я. — Она проникла в моё подсознание. — Мийа? — переспросил Кроули. — Кто это? Я её знаю? — Тебе следует уйти, — сказал Клаус. — Ни мне, ни моей жене ты не нужен. Убирайся из нашего дома. — Какой грозный, — усмехнулся Кроули. — Но за свою жену ты решать не можешь. Я прав, Кэлли? — Ничего сказать не могу, — ответила я. — Шокирующих вестей очень много. Так что я лучше промолчу. — Вот и здорово, — сказал Клаус. — А я тебя провожу. — Я не уйду, — сказал Кроули. — Я в курсе этого барьера. Никуда далеко я деться не смогу. Может, всё-таки поговорим? Мы сели в гостиной. — Что тебе нужно? — спросил Клаус. — Мне? — переспросил Кроули. — Ничего. Может, ты ответишь на этот вопрос? Зачем ты установила барьер? Прячешься от кого-то? Он смотрел на меня. — Тебе-то что? — спросил Клаус. — Мне нужно время, — сказала я. — Я виделась с Люцифером. — Ну вот зачем? — спросил Клаус. — Он всё равно узнает, Клаус, обо всём, — сказала я. — Я на вашей стороне, гибрид, — сказал Кроули. — Против не пойду. — Но сбежишь при первой возможности, — сказал Клаус. — А это уже зависит от ряда причин, — ответил Кроули. — Так значит, Люцифер тебе всё рассказал? — Не совсем, — ответила я. — Ты ведь знал правду. — Было лучше, чтобы ты всё восприняла иначе, — сказал Кроули. — Да и ты сама в это не поверила. Не так ли? — Тогда говори всё, что знаешь, — сказала я. — Хорошо, — сказал Кроули. — Но я знаю не так много. Кастиэль должен был за тобой присматривать, всё такое. Один архангел создал это место, чтобы ты родилась здесь и твоя мать была в безопасности, воспитывая тебя. Она очень сдружилась с пернатым, и они решили, что будет куда лучше, если Кас скажет тебе о том, что он является твоим отцом. Они придумали это на случай, если ты откроешь себя никак человек. — Ну да, конечно, — сказала я. — А что за архангел это сделал? — спросил Клаус. — Ты знаешь? — Нет, не знаю, — ответил Кроули. — У меня были предположения на Люцифера. Но это был не он. Точно нет. Возможно, Гавриил. — Значит, ты не знаешь, кто именно мой отец? — спросила я. — Понятия не имею, — ответил Кроули. — Знаю, что некий архангел. Кто из них четверых — это вопрос очень сложный. Информации слишком мало. — А откуда ты об этом знаешь? — спросил Клаус. — Я был королём ада, — сказал Кроули. — Тем более был знаком лично с Люцифером. Могу поставить на Гавриила, уверен, такое провернуть он мог. Сбегать — это в его стиле. — Он мёртв, — сказала я. — Я знаю, — ответил Кроули. — И про Асмодея знаешь? — спросила я. — Ага, — сказал Кроули. — Желтоглазый придурок. Творение Люцифера. Скорее отродье. — Что тебе ещё известно? — спросила я. — Ничего, — ответил Кроули. — Больше я не знаю. — А что, если Михаил — мой отец? — спросила я. — Быть не может, — сказал Кроули. — Он слишком предан своему отцу. На такое он бы не пошёл. Дети — это не про него. — Понятно, — сказала я, глядя на него, не зная, что думать. — Так вы не сказали, для чего барьер? — спросил Кроули. — Чтобы ты не сбежал, — сказал Клаус. В комнате раздался плач. Я хотела пойти, но Клаус дал понять, что сам разберётся. — У вас дети? — спросил Кроули. — Ага, — ответила я. — Так значит, прячешь их от общества? — спросил он. — Пошли, — сказала я. Мы пришли в комнату с младенцами. Кроули посмотрел на них и сразу понял, что к чему. — Теперь понял, — сказал он. — Кэлли, она… — Мийа, — сказала я. — А его зовут Каспиан. — А как… — начал Кроули. — Кэлли… — Клаус, мы прогуляемся, — сказала я. — Хорошо, — ответил Клаус. Я и Кроули вышли на улицу, прогуливаясь по местности. — Почему в ней благодать? — спросил Кроули. — Мне тоже хочется это узнать, — ответила я. — Но вот кое-что. Недавно меня посетил некий, не знаю кто, в облике Асмодея. Сказал, что ко мне явится кто-то гораздо сильнее. Теперь понимаешь, к чему такая безопасность? — Понимаю, — сказал Кроули. — Но барьер не вечен, и ты это знаешь. Асмодей, говоришь? — Он был мёртв в это время, — сказала я. — Я созванивалась с Винчестерами. Может, ты знаешь… — Нет, я не знаю, — перебил Кроули. — А если Бог знает, что я жива? — спросила я. — Плохи дела, — сказал Кроули. — Ты, как я понял, дитя совсем не жданное. Бог не уследил. И так старались сделать до последнего. Ты должна была оставаться человеком. — Ну, как видишь, — сказала я. — Теперь у меня проблемы, из-за меня же. — И то правда, — сказал Кроули. — Бог мог узнать о твоём существовании ещё давно. Ты меняла судьбы людей. — Нет, — сказала я. — Я их не меняла. Я… чёрт. Я воскресила десяток человек несколько лет назад. — Тогда понятно, куда делся Бог, — сказал Кроули. — Он ищет тебя. — Но зачем ему я? — спросила я. — Баланс вселенной, все дела, — сказал Кроули. — Кто ж его знает. По сути, ты не должна была вообще существовать. — Удивительно, — сказала я. — Я слышу об этом постоянно. Но всё ещё жива. — Что поделать? — сказал Кроули. — Возможно, твои выходки покрывал именно Кас. Так что и для Бога это было незаметно. — Что теперь будет? — спросила я. — Не знаю, — ответил Кроули. — Мне не известны его намерения. — Слушай, прости, что я втянула тебя в это, — сказала я. — Кэлли, ты мне помогла, — сказал Кроули. — И ты мне нравишься. В отцовстве я, конечно, не профи, но какое-то представление имею. — О чём ты? — спросила я. — Ты нуждаешься в кровном родственнике, — сказал Кроули. — Конечно, тебе трудно будет с дочерью, ведь ты не так много имеешь представлений о её свойствах. А я знаю немало. — Хочешь помочь в воспитании? — спросила я. — Не то чтобы прям помочь, — сказал Кроули. — Могу просто подсказывать. — Зачем? — спросила я. — Просто, — ответил он. — Я в последнее время помогал Винчестерам просто так. — Покинул пост короля ада? — спросила я. — Демоны мне надоели, — сказал Кроули. — А я тебе говорила, — сказала я. — Помнишь? — Забудешь такое, — ответил Кроули. — Ты была права. Поэтому мне хочется лучше тебя узнать. — Что ж, — сказала я. — У нас есть несколько лет для этого. Мы ещё немного поговорили и вернулись в дом. — Ты всё ещё здесь? — спросил Клаус. — Ну да, — ответил Кроули. — Не начинай, Клаус, — сказала я. — Он ничего не натворит. — Ладно, — сказал Клаус. — Смотри, что я принёс. Он достал гитару из-за шторки и протянул её мне. — Где ты её нашёл? — спросила я, беря инструмент. — А разве это важно? — усмехнулся Клаус. — Ты умеешь играть? — спросил Кроули. — Она умеет всё, — сказал Клаус. — А ну-ка, попробуй. Сыграй что-нибудь. Я села на диван, рядом с кроваткой, и начала наигрывать мелодию. Я исполнила песню «Охота на лисицу» Green Apelsin. Дети улыбались, им явно было по душе. — Как всегда великолепно, — сказал Клаус. — Ты мне льстишь, — ответила я. — Он прав, — сказал Кроули. — Спой что-нибудь ещё. Пожалуйста. — Ладно, — сказала я. — На подобии? Или есть пожелания? — Что-нибудь более тёмное, — сказал Кроули. — Хорошо, — ответила я и исполнила песню «Я тебя найду» того же автора. — Так песня точно описывала мою матушку, — сказал Кроули. — Ровену? — спросила я. — Знакома с ней? — спросил Кроули. — Нет, — ответила я. — Но она была разочарована, когда узнала о твоей смерти. — А я думал, она меня ненавидит, — сказал Кроули. — Не-а, — сказала я. — Мать не может ненавидеть своего же ребёнка. Доля любви и заботы живёт с ней до конца. Уж поверь. — Не в моей, — сказал Кроули. — Она бесчувственная рыжая стерва. — Не выражайся, — сказал Клаус. — Здесь всё-таки дети. — Прошу прощения, — сказал Кроули. — А эта песня у тебя с чем или с кем ассоциируется? — спросила я. — Не знаю, — ответил Кроули. — На ум ничего подходящего не приходит. — Правда? — спросила я. — А я думала, про каждого из нас. — Возможно, — сказал Кроули. Около месяца Кроули помогал нам с детьми. Сначала он со стороны что-то подсказывал, но потом и сам стал принимать участие в их воспитании, глядя на меня и Клауса. Дети быстрее засыпали от моих песен. Мне даже не приходилось брать их на руки. Это были такие песни, как «Проклятие русалки», «Охота на лисицу», «Труп невесты», «Я тебя найду», «Игрушка», «Лабиринт фавна», «Считалочка», «Девочка и море», «Старый клён» и подобные. Под них дети спали очень хорошо. Но в один момент, когда я была в огороде, высаживая клубнику на грядки, молодой Джек Клайн появился передо мной. Я встала. — Кэлли, ты должна помочь, — сказал он. — Что?.. — переспросила я. — Что ты здесь делаешь? — Мне нужна твоя помощь, — сказал Джек. — Я кое-что натворил и очень хочу это исправить. — Что ты сделал? — спросила я. — Я убил Мэри, — ответил он. — Это вышло случайно. Ты должна помочь. — Джек, — сказала я. — Я не умею воскрешать мёртвых. — Что мне тогда делать? — спросил он. — Слушай, — сказала я. — Тебя не должно быть здесь, Джек. Это место опечатано. Как ты сюда попал? — Обычно, — ответил он. — Что значит «обычно»? — спросила я. — Джек, стоит мощная защита. Подожди, ты обрёл… — Во мне благодать Михаила, — сказал Джек. — Какого? — спросила я. — Который из мира апокалипсиса, — ответил он. — Понятно, — сказала я. — Слушай, Джек, я ничем помочь не могу. Правда, как бы сильно я ни хотела. Но я сама бессильна, даже себя исцелить не могу. — А что с тобой? — спросил он. — Всё хорошо, — ответила я. — Я просто сказала. — Ты моя сестра, Кэлли, — сказал Джек. — Что с тобой случилось? — спросила я. — Я… я сжёг свою душу, чтобы убить Михаила и спасти Дина и Сэма, — сказал Джек. — Потом я убил Ника — человека, в котором был Люцифер. И случайно убил Мэри. Я сорвался. Я не хотел. Оно само так получилось. — Джек, — сказала я и обняла его. — Я и правда ужасен. — Нет, Джек, — сказала я, отстраняясь. — Это не так. Мы не идеальны. Ни один из нас. А в нашем случае промахи случаются, и это происходит не совсем по нашей вине. Я могу кое-что тебе показать, если ты не против. — Да, хорошо, — ответил он. Я положила пальцы на виски парню и показала моменты из моей жизни. Мои оплошности и попытки их исправления. Также то, что мне пришлось пережить и то, как я справлялась с этим, и то, как и кто мне в этом помогал. Я убрала руки. — Кэлли… — начал он. — Я тоже не идеал, — сказала я. — За всё приходится платить. И чтобы исправить то, что ты сделал, подумай несколько раз, не усугубишь ли ты это. — А как же Дин и Сэм? — спросил Джек. — Скажи им как есть, — ответила я. — Они разозлятся на меня, — сказал он. — Да, Джек, — сказала я. — Но по-другому никак. Но они обязательно тебя простят. — Не знаю, Кэлли, — сказал он. — Я в этом не уверен. А как ты с этим справлялась? — Уходила в запой, — ответила я. — Но не об этом. Тебе так делать не следует. Это не поможет справиться с тем грузом, что будет сваливаться на тебя всё больше и больше. В общем, живи дальше, Джек. Жизнь на этом не заканчивается. Я не умею давать советов. — Потому что тебе их никто не давал, — сказал Джек. — Ты справлялась сама разными способами. Ты хотела просто сбежать от этого. Сейчас я хочу того же. — Джек, — сказала я. — Как бы долго и далеко ты ни бежал, сбежать не удастся. Уж поверь. — Значит, разговора не избежать, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Я уверена, что Дин не в духе. Но встреться хотя бы с Касом. — Не могу, — сказал Джек. — Кэлли, я пришёл к тебе. — Ты, может, голоден? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Может, в дом зайдём? — спросила я. — А то прохладно становится. — Да, хорошо, — ответил он. Мы зашли в дом, я вымыла руки, а Джек подошёл к кроватке с младенцами, которые болтали на своём. Я подошла к нему. — Они чудесны, — сказал Джек. — Сколько им? — Месяц уже, — ответила я. Клаус подошёл к нам. — Привет, — сказал он. — Ты, видимо, Джек. — Да, — ответил Джек. — А ты Клаус? — Всё верно, — сказал Клаус. — Скажешь, как ты сюда попал? — Клаус, не досаждай, — сказала я. — Всё нормально, — сказал Джек. — Я нашёл Кэлли и прибыл сюда. Это было не так просто, как я думал. — Вообще это должно было быть невозможно, — сказал Клаус. — Я проверю, в чём проблема, — сказала я. — Уверена? — спросил Клаус. — Кэлли, я могу помочь усилить защиту, — сказал Джек. — Это было бы кстати, — сказал Клаус. — Ладно, — сказала я. — Пошли. Мы пришли в подвал клуба, где по-прежнему светился круг ярко-голубым пламенем. — Я такое в первый раз вижу, — сказал Джек. — Я кажется знаю, почему ты смог попасть, — сказала я. — Дело не в защите, а в тебе. — Да? — спросил Джек. — А что именно во мне не так? — Благодать архангела, — ответила я. — Поле пропустило тебя сюда, потому что в тебе тот же ингредиент. — Может, ты и права, — сказал Джек. — Кэлли, ты меня беспокоишь. С тобой что-то не так. Ты болеешь? — Нет, не совсем, — ответила я. — Можешь сказать? — спросил он. — Я хочу помочь. — Во время родов я немного пострадала, — сказала я. — И сейчас очень медленно восстанавливаюсь. — Могу я… — начал он. Я пожала плечами. Он поднёс ладонь к моему животу, не дотрагиваясь до него. Яркий свет, и я почувствовала исцеление внутри. Он опустил руку. — Мы ведь должны друг другу помогать, — сказал Джек. — Верно? — Да, верно, — ответила я. — Но я не уверена, что смогла помочь тебе. — Помогла, — сказал Джек. — Я знаю, что буду делать дальше. — Джек, — сказала я. — Ты ведь понимаешь, что информация о детях должна оставаться секретной? — Да, я понимаю, — ответил он. — Я могила. Я не скажу, что был у тебя. — Спасибо тебе, Джек, — сказала я. — Ты всё-таки моя сестра, — сказал он. — Джек, — сказала я. — Мне так жаль, что всё так происходит… — Мне тоже, — ответил он. — У тебя жизнь не проще моей. Но у тебя есть семья. — У тебя тоже она есть, — сказала я. — И, если что, Джек, я всегда рада тебя видеть. — Да, хорошо, — сказал он. — Ну, ладно. Мне пора. — Пока, — сказала я. — Пока, — ответил он и исчез так же, как и появился. Я проверила защиту. Оказалось, что я была права. Из-за того, что в заклинании и в Джеке был один и тот же компонент — благодать Михаила (альтернативного), он смог пройти. Я вернулась в дом. --- К вечеру к нам в дом завалились гости. Все Майклсоны. — Что происходит? — спросила я. — Что за сбор? — У тебя вообще-то день рождения сегодня, — сказала Юля. — Или уже забыла? Я переглянулась с Клаусом и отвела взгляд. Каково было его удивление, да и у меня не меньше. — Я надеюсь, вы без подарков, — сказала я. — Ну, как сказать… — сказала Юля. — Только тортик. — Лучше так, — сказала я. Клаус поставил стол в гостиной, и все устроились за ним. Пока я нарезала торты, Клаус подошёл ко мне. — Кэлли, — сказал он. — У тебя день рождения сегодня? — Кажется, — ответила я. — Я не знаю. Я его последний раз отмечала в шестнадцать. Странно, да? — Мы можем его отметить, если хочешь, — сказал он. — Нет, я не хочу, — ответила я. — Я даже не знаю, сколько мне лет, со счёту сбилась. Клаус усмехнулся. — Разве это важно? — спросил он. — После пяти миллиардов перестала считать? — И не начинала, — сказала я, подмигивая. Мы раздали каждому по кусочку торта и кружке чая. — Как праздновать будешь? — спросил Кол. — Уже придумала? — А сейчас что мы делаем? — спросила я. — Нет, так не интересно, — сказал Кол. — Слишком просто. — Думаю, нам следует выбраться куда-нибудь, — сказала Юля. — Например, в тополях посидеть. Как в старые добрые. Правда, Кэлли? — Правда, Юля, — сказала я. — Только как ты это себе представляешь? — Раньше в этом не было проблем, — сказала Юля. — Посидим всей большой семьёй, выпьем. Ну же… — Мне такая мысль нравится, — сказала Ребекка. — Кое-кто пить не будет, — сказал Клаус. — Она в праве, — сказала Юля. — Даже не так. Кэлли просто обязана выпить. — А бывшего позовёшь? — спросила я. — Чтобы была неловкость? — спросила Юля. — Или ты хочешь над ним поиздеваться? — Может быть, — сказала я. — Было весело над ним стебаться. Все смеялись. — А ты шута горохового из себя не включай, — сказала Юля. — Кто бы говорил, — сказала я. — Мне вообще-то можно. — Пенсией поделишься? — спросила Юля. — Самой не хватает, — ответила я. — Так что делись детским пособием. — Вот коза, — сказала Юля, и мы засмеялись. — Я против бывших, — сказал Элайджа. Джек Харкнесс непонимающе посмотрел на него. — Чур, я покупаю алкоголь, — сказал Кол. — Чтобы ты нас всех споил? — сказала Ребекка. — Я с тобой пойду. — Тогда мы принесём еду, — сказала Юля. — Джек, сможешь мангал привезти? — спросил Клаус. — Без проблем, — ответил Джек. Вдруг зашёл Кроули и прошёл к нам в гостиную. — Что за сборище? — спросил он. — Похороны? — Ты вообще кто? — спросил Кол. Я представила семье короля ада, а ему — всю семью. — К чему сбор? — спросил Кроули. — У Кэлли день рождения, — ответила Юля. — Правда? — удивился Кроули. — А меня не пригласила. — Они тоже не званые гости, — сказала я. — Присоединяйся. Он тоже сел за стол. — Так и что мы решили? — спросила Килин. — Соберёмся все завтра у реки, — сказал Клаус. — Думаю, в два часа нормально будет? — спросила я. — Шутишь? — сказала Юля. — Давай в четыре. — Ладно, в пять, — сказала я. — Серьёзно что ли? — спросила Юля. — В пять поздно. — Хорошо, — сказала я. — В девять вечера устроит? — Да, — ответила Юля. — Самое то. — Вы нормальные? — спросила Ребекка. — Они на приколе, сестра, — сказал Кол. — Похоже, лучше решать нам, Никлаус, — сказал Элайджа. — Похоже на то, — сказал Клаус. — В два часа. — Согласен, — сказал Элайджа. — Вот и готово. — Но это рано, — сказала Юля. — Я ничего не успею. — Что ты опять не успела? — спросила я. — Я думала что-нибудь приготовить, — ответила Юля. — На месяц? — спросила я. — Почему на месяц? — спросила Юля. — Нас же много. — Ты, как обычно, в своём репертуаре, — сказала я. — Знаешь, ты на них не смотри, что семья первородных привыкла к роскоши и тому подобному. Давай их не будем жалеть? Сделаем всё дёшево и сердито. — Кэлли, — сказал Кол. — Ты вдруг бесстрашной стала? Такие высказывания. — Да ладно тебе, — сказала я. — Это же не светский вечер. Конечно, знаю, что вы на семейных мероприятиях более продуманные. Но какой смысл? Отдыхать нужно уметь душой. — Откуда такая позитивность? — спросил Элайджа. — Содовая… — сказала я. — Кэлли, — предостерегающе сказал Клаус. — Я шучу, — сказала я. — Ладно хоть не солевая, — сказала Фрея. — Ну так что? — спросила я. — Или будем заморачиваться по поводу всего? — Я считаю, что это твой день и ты решаешь, как его провести, — сказал Кроули. — Спасибо, — сказала я. — Но я хочу услышать мнение остальных. — Предприниматель появился, — сказала Юля. — Я согласен с Кроули, — сказал Клаус. — Что ж, — сказал Кол. — Удиви нас. Остальные сидели, одобрительно покачивая головой. — Похоже, возражений ни у кого нет, — сказал Элайджа. — Отлично, — сказала я. — Фин, а ты чего молчишь? — Ну а что говорить? — сказал Фин. — Уверен, будет весело. Ты каждый раз что-то придумываешь. — Когда я клоуном стала? — спросила я. — Ты не клоун, — сказала Юля. — Ты развлекательный номер. — Только если ты мой дуэт, — сказала я. — Придумаешь шоу-программу? — Каждый раз найдёт что сказать, — усмехнулась Юля. — Да уж, — сказал Джек. — Шутить с ней себе дороже. — Давайте только без церемониальных речей, — сказала я. — Просто посидим. — Я не согласен, — сказал Клаус. — Я полностью поддерживаю, — сказал Кол. — Я тоже, — сказала Ребекка. — Какой тогда смысл? — Вы издеваетесь? — спросила я. — Нисколько, душа моя, — сказал Клаус. — Ты всполошила всю семью. И хочешь избавить нас от наших же традиций? — Ты забываешь, что ты часть нашей семьи, а не наоборот, — сказала Ребекка. — Ну, я бы поспорила… — сказала я. — Ладно. Чёрт с вами. — Поспорила бы? — спросил Элайджа. — Это правда ты? — Правда, — сказала Юля. — Безумие от неё не уйдёт. — И не только, — сказала я. — Демоном одержима? — спросил Кроули. — Хуже, — сказала я. — Я хуже, чем демон? — спросил Клаус. — Ну, с демоном можно сделку заключить, и послушный будет… — сказала я и тут же закусила язык, чтобы лишнего не сказать. Все насмехались над этим. — Что? — спросил Клаус. — Договаривай. — Молчу, — сказала я. — Я больше ничего не скажу. — Кажется, у кого-то будет воспитательный разговор, — сказал Кол, подмигивая мне. Я закатила глаза, не переставая улыбаться. — Но вам следует быть аккуратнее, чтобы разговором детей не разбудить, — сказал Кроули. — Дак ты же и… — начала я и не стала договаривать. — Что я? — спросил Кроули. — Ничего, — сказала я. — Собрались шутники. Кол тут же стал смеяться, дополнив моё предложение в своей голове. — Кола довели со своими шутками, — сказал Фин. — У него истерика началась, — сказала Ребекка. — Вот как тебе не стыдно? — спросила Юля. — Мне? — спросила я. — Я даже не сказала ничего. — Кэлли, это твоя вина, — сказал Элайджа. — От вина бы я не отказалась, — сказала я. Тогда все посмеялись. — Кэлли, — сказала Юля. — Ну а что мне молчать что ли? — спросила я. — Помнишь тот прикол про фотку? — Даже не начинай, — сказала Юля. — Ладно, на завтра оставлю, — сказала я. — Я тебе обещаю, — сказала Юля. — Начнёшь говорить — я тебя лично задушу. — А как? — спросила я. — Это будет грубо? — Клаус, — сказала Юля. — Будет тебе грубо, — сказал Клаус. — А… понятно, — сказала я. — Так не честно. Элайджа, слышал бы ты, что твоя жена говорила, когда мы на рыбалке были. — Но я же этого не слышал, — сказал Элайджа. — И жаловаться не благоразумно. — Вот падлец, — сказала я. — Завтра услышишь значит. Таких слов ты ещё явно не слышал. — Кажется, кто-то не может держать язык за зубами, — сказал Кол. — Ну а куда без этих шуток? — спросила я. — Да, согласен, — сказал Кол. — Весело сидим. — Конечно, два шута сидят, — сказала Фрея. — Ещё бы весело не было. — А тебя что-то не устраивает, сестра? — спросил Клаус. — Конечно, рассказывать истории — это тоже весело, — сказал Кол. — Но не каждый раз, как мы собираемся, и слышать их по сотне раз одно и то же. — А тебе разве это не интересно? — спросила Фрея. — Нам всё-таки стоит разряжать обстановку хоть какими-то шутками, — сказала Ребекка. — Почему напряжение выросло? — спросил Кроули. — Ребята, вы пришли, чтобы хорошо посидеть или раздувать скандалы? — А ты вообще молчи, — сказал Фин. — Нашёлся самый умный, — сказала Фрея. — Ты не относишься к нашей семье. — А это мой дом, — сказала я. — В который вы пришли сами. И если что-то не устраивает… — Любовь моя, остынь, — сказал Клаус. — А ты до сих пор встреваешь в семейные отношения, — сказала Фрея. — Чего от тебя никто не ждёт. Вот шутила, так и шути дальше. Я с улыбкой посмотрела на неё и встала. — Кэлли, не надо, — сказал Клаус. — Фрея замолкнет и будет наслаждаться жизнью. Садись. В этот момент зазвонил мой телефон. — Я на пару минут, — сказала я и вышла на улицу, приняв вызов от Димки, который решил поздравить меня по телефону, так как был на работе. --- Тем временем в доме. — Фрея, какого чёрта? — спросил Кол. — Уж простите, — сказала Фрея. — Молчать я не привыкла. — Да уж, — сказал Кроули. — Могу помочь с этим. — Ты бы лучше замолкнул, — сказала Фрея. — Кэлли не заслуживает такого отношения, — сказал Кроули. — А ты заступник? — спросил Фин. — Никто из нас не даст её в обиду, — сказала Ребекка. — Но не внутри семьи, — сказал Кроули. — Вы её обременяете. Это не она вас недостойна, а вы её. Девочка пыталась вас развеселить, улучшить расположение. Но нет же. Сами усугубляете отношения с ней. А потом спрашивается, откуда такая ненависть. До добра это не доведёт. — Он прав, — сказал Элайджа. — Мы же пришли, совсем не предупредив об этом. — Да уж, — сказал Джек. — Напряжение выросло. — Есть этому виновник, — сказал Клаус. — Правда, сестра? — А что мне молчать что ли? — спросила Фрея. — Ты в гостях находишься, — сказал Кол. — Имей уважение. — Правда? — спросила Фрея. — О каком уважении может идти речь, когда мы просто заперты здесь? Кэлли нас об этом спросила? Конечно нет и никогда не спрашивала. Всегда решает всё сама. И поступает так, как она хочет. А ты, Клаус, просто спускаешь ей это с рук. — Себя вспомни, — сказала Ребекка. — Ты нас тоже не спрашивала, когда поместила нас в некую кому. — Это было для безопасности, — сказала Фрея. — Вы тогда все чуть не погибли. — А это не для безопасности? — спросил Клаус. — Как будто в Новом Орлеане мы не можем постоять за себя, — сказала Фрея. — Милочка, — сказал Кроули. — Ты понятия не имеешь, что вам угрожает в вашем мире. Те существа намного опаснее первородных вампиров. Кэлли одной не справиться, а вы без неё пропадёте. — А что именно нам угрожает? — спросила Юля. — Лучше не знать, — ответил Кроули. Я зашла в дом, вернувшись к ребятам. — Тогда ты нас посвяти в нашу роль, по которой мы должны здесь находиться, — сказала Фрея. — Безопасность, не более, — ответила я. — Просто безопасность? — спросил Фин. — Ты так о нас беспокоишься, — сказала Фрея. — Или о том, что кто-то из нас выдаст секрет о ваших детях? — Вообще это была вынужденная мера, — сказала я. — Но если ты так хочешь узнать, я расскажу. — Мы все тебя слушаем, — сказала Фрея. — Кэлли, не стоит, — сказал Кроули. Я посмотрела на него. — Если вы уйдёте в реальный мир, — сказала я. — То под угрозу поставите себя и наших детей. Существа, что пытаются нас найти, безжалостны и очень сильны. Им стоит лишь щёлкнуть пальцами — и вас нет, ни одного. — Но тебя они не тронут, — сказала Фрея. — Так ведь? Ты всегда была нужным компонентом для любого. — Не в этот раз, — ответила я. — Моего рождения вообще не должно было произойти. Мне несколько раз меняли судьбу, склоняя перед этим любого другого человека. Чтобы меня не нашли, должен был сохраняться баланс. А я влезала в события истории и меняла её, из-за чего приходилось расплачиваться. То, что я воскресила и воссоединила вашу семью, я подвергла себя опасности, даже не зная об этом. А сейчас в опасности мы все. — Как обычно, Кэлли, — сказала Фрея. — Виновата ты, а страдаем мы все. — Чем ты страдаешь? — спросила Юля. — Тебе дали несколько лет спокойной жизни. Так живи и радуйся, пока можешь. — Юля, — предостерегающе сказал Элайджа. — Ну правда, — сказала Юля. — Мне надоело выслушивать обвинения в сторону моей сестры, которая не виновата в этом. — Ясно, — сказала Фрея. — Знаете, мне это порядком надоело. Хотите и дальше богославьте её. А я так не могу. Уж простите. Она ушла. — Не обращайте на неё внимания, — сказала Килин. — Я с ней поговорю. Сообщите о том, что решите на завтра. Всем пока. Мы попрощались с ней, и Килин последовала за Фреей. — А я думал, только у Винчестеров случаются семейные разборки, — сказал Кроули. — Чем больше семья… — начала я. — Но в целом не так всё и плохо. — Я бы её проучил, — сказал Кроули. — Нет, — сказала я. — Как знаешь, — ответил он. — Вы, видимо, хорошо знакомы, — сказал Элайджа. — Не совсем так, — ответила я. — Всё по старинке, — сказал Кроули. — Кэлли помогла мне, я помогаю ей. Всё, как и у всех. Правда, котёнок? — Не называй меня так, — сказала я. — Не нравится? — спросил Кроули. — Ладно. — Кроули, — сказал Джек Харкнесс. — А могу я узнать, кто ты вообще такой? — Бывший король ада, — ответил Кроули. — Я — демон перекрёстков. Кстати, Кэлли не сказала о том, что я был мёртв и около месяца назад она меня вернула к жизни. — Но как? — спросил Элайджа. — В тебе ведь нет… — Это сделала не совсем я, — сказала я. — У нас большие проблемы на самом деле. — О чём ты? — спросила Ребекка. — Мы заподозрили, что с Мийей что-то не так, — сказал Клаус. — И я проник в её разум. Сила, что находится здесь… Он перевёл взгляд на меня. — Она способна проникать в сознание, — сказала я. — Думаю, вы все помните Волка. Теперь он в этом главный. В общем, ей снятся сны, точнее воспоминания об этом месте во все времена. — Но она же младенец, — сказала Юля. — Ей нельзя такое видеть. Кэлли. — Но она не просто девочка, — сказала я. — Короче, меня убедили в том, что она воспримет их только как сны, не больше. — Расскажешь про Роману? — спросил Клаус. — Моя мать живёт в сознании этой земли, — сказала я. — И Мийа показала мне, нам её. — Но это же могут быть проделки Волка, — сказала Юля. — Он бы не стал, — сказала я. — Его главная причина существования — это защита. — Да… — сказал Кол. — Тебя он хорошо защитил. — Он хотел сделать из меня оружие, себя, — сказала я. — Ну а что? Я должна была стать его заменой. Но не об этом. Кроули жив, потому что Мийа проникла в моё подсознание и воскресила его. — Плохи дела, — сказала Ребекка. — Если она способна на такое, то… — Мы об этом заботимся, — сказал Клаус. — Больше ничего не происходило похожего. — Надеюсь, и не произойдёт, — сказал Фин. — Поверь, пока барьер держится, ничего не произойдёт, — сказал Кроули. — Я стою головой за этой бестией. — А как она это сделала? — спросила Юля. — В ней магия? — Благодать, — ответила я. — С каждым разом всё веселее, — сказал Джек Харкнесс. — Ты не говорила, что видела свою мать, — сказал Кроули. — Что она тебе сказала? — Сказала, что мой отец — Михаил, — ответила я. — Быть не может, — сказал Кроули. — Михаил и отец? Это что-то немыслимое. — Видел бы ты Роману, — сказал Клаус. — Возможно, бы понял. — Я правильно понимаю? — спросил Джек Харкнесс. — Михаил — это брат Люцифера? Архангел? — Да, — ответила я. — Именно так. — Зачем Касу тогда врать? — спросил Джек. — Или что, теперь ангелы стоят на одной стороне… — Успокойся, дорогуша, — сказала Ребекка. — Мы не знаем этого точно, — сказал Клаус. — Они все что-то скрывают, — сказала я. — Но узнать правду я не могу. Кас сказал, что расскажет о чём-то мне лично, но это невозможно, пока барьер и всё такое. — Он не знает правды, Кэлли, — сказал Кроули. — Как и я и другие демоны или ангелы. — Кто тогда знает? — спросил Кол. — Давайте рассуждать логически, — сказал Кроули. — Ангелам рассказать не могли, поскольку они тесно взаимодействовали с Богом. Демоны же… — Там неподалёку был Люцифер в заточении, — сказала я. — Да, — сказал Кроули. — Но он знал… и распустил слух. Скорее, что-то вроде пророчества, если это можно так назвать. Я полагаю, Каса отправили, чтобы от тебя избавиться. — Но увидев её мать, он решил помочь, — сказал Клаус. — Скорее всего, — сказал Кроули. — Они придумали для меня свою историю и изложили новое пророчество, — сказала я. — Эти свитки, различные писания были раскиданы по всему свету. Каждый раз, находя одну из них, я думала, что близка к разгадке. Только следы всё больше путались. — Они были созданы не для тебя, — сказал Кроули. — А для тех, кто хотел тебя найти. Поэтому сказания были разные. — Значит, всё было продумано до мельчайших деталей, — сказала я. — Они предугадывали, что может пойти не так. Но кем было создано это место? — Этого я не знаю, — ответил Кроули. — И откуда мог знать Люцифер, если он был в заточении? — спросил Джек Харкнесс. — И почему до самого Бога не дошла эта информация? — Бог не поверил, — сказал Кроули. — Михаил — преданный сын, никогда бы не допустил такую оплошность. Я сам в это не верю. Возможно, и сам Михаил не знает о существовании своей дочери. Иначе как объяснить тот факт, что Кэлли до сих пор жива? Если бы он знал, избавился бы от тебя сразу. — А что, если ты ошибаешься? — спросил Клаус. — Что если Михаил не такой, каким ты себе его представляешь? Вдруг он увидел в Кэлли надежду на процветание? Ведь если Михаил и правда был близок к Богу, он должен был видеть все его творения и своё обращение к этому. — Я не спорю, — сказал Кроули. — Это возможно. Но сомнения меня не покидают. Я бы поверил в то, что он просто сбежал и забыл об этом. — Что ж, — сказала я. — Тогда каждая история лучше предыдущей. Тут возникла тишина, все обдумывали происходящее. — Кэлли, — сказал Кроули. — Что? — спросила я. — Можно предположить, что Михаил создал это место, — сказал Кроули. — Что это он засунул тебя в такую семью не случайно. Что если он хотел… нет. Он знал, что сила будет в тебе велика, он забрал твою благодать, чтобы не раскрывать тебя раньше времени. — К чему ты клонишь? — спросил Клаус. — К тому, что Михаил хотел сделать из меня оружие, — сказала я. — Если бы не Доктор, я бы утратила свои чувства, была бы только ненависть и никаких других эмоций. — Он хотел сделать это на примере Люцифера, — сказал Кроули. — А потом бы явился, когда ему было бы это выгодно. Назвался бы отцом, дал бы некую власть — и вот мощный союзник прямо под боком, тем более преданный. — А если нет? — спросила Юля. — Волк тогда зачем? — Не знаю, — сказал Кроули. — Говорю, я только догадываюсь. Как и все мы, в принципе. У нас нет правды. — Ладно, — сказала я. — Думаю, пора прекращать с этим. Какая уже разница? Подумаешь, семейная тайна. Знаете, сейчас у нас немного другие проблемы. И раскрывать старые, что уже ничего не значат… в этом нет смысла. — Да, — сказал Кол. — Нужно жить настоящим. — Вот именно, — сказала я. — Тогда нам следует как минимум начать готовиться к завтрашнему дню, — сказала Юля. — Мы ведь все вопросы решили? — Вроде да, — сказал Клаус. — Если что-то поменяется, думаю, сможем решить прямо на месте. — С этим проблем не возникнет, — сказал Элайджа. Гости начали расходиться по домам. Когда все ушли, мы с Клаусом остались с детьми. Я мыла посуду, когда он подошёл ко мне. — Ну и денёк, — сказал он. — Завтра обещается куда интереснее, — ответила я. — Это точно… — сказал он. — Кэлли, слушай, насчёт твоего дня рождения… — Нет, Клаус, — перебила я. — Не надо. Мы просто посидели. Давай не будем предавать этому дню какое-то значение. — Тебе не хочется, чтобы этот день что-то значил? — спросил он. — Но мне так неудобно… — Не переживай по этому поводу, — сказала я. — Пожалуйста. Мне ничего не нужно. Кстати, я так и не сказала. Джек меня излечил. — Правда? — спросил Клаус. Я поставила тарелки на место и подошла к нему. — Ага, — ответила я. — Хочешь проверить? — спросил он, и ехидная улыбка появилась на его лице. В следующее мгновение мы оказались на кровати. --- На следующий день я, Юля и наши мужья подготавливали место для посиделок в тополях. Детей мы взяли с собой. Мы поставили стол со скамейками, определили место для мангала. Юля принялась накрывать стол. — Опять за своё, — сказала я. — Ну а что? — спросила Юля. — Любовь моя, — сказал Клаус. — Пусть твоя сестра делает то, что считает нужным. — Да я не против, — сказала я. — Просто… — Вот и не нужно, — сказал Элайджа. — Да мне и первых слов было достаточно, — сказала я. — Вы какие-то нервные. Что не так? Я посмотрела на Элайджу и Юлю. — Всё нормально, — сказала Юля. — Не переживай. Я села за стол. — Не-а, — сказала я. — Так дело не пойдёт. — Угомонись уже, — сказал Элайджа. — Так дело во мне? — спросила я. — Я права? Это из-за вчерашнего? Они переглянулись. — Нет, — сказала Юля. — Кэлли, не бери в голову. Расслабься. — Не могу, — ответила я. Вдруг Клаус замер, глядя на кого-то за моей спиной. Остальные тоже перевели взгляды в ту сторону. — Вы что, призрака увидели? — спросила я и обернулась. Я увидела Роману. — Привет, — неуверенно произнесла женщина, глядя на каждого из нас. — А я сразу сказала, — сказала я. — Мне эта идея не нравится. Я спустилась к реке. Мать хотела пойти за мной, но Клаус остановил её и сам подошёл ко мне. — Кэлли… — начал он. — Я не могу, Клаус, — сказала я. — Мийа начинает активно пользоваться своей силой. Я уже не знаю… — Всё хорошо, дорогая, — сказал он. — Ничего хорошего… — сказала я. — Ой, кажется, мы поменялись местами. — Похоже на то, — сказал Клаус. — Но у твоей матери есть познания, и они куда не малы. Думаю, это может помочь с контролем для Мийи. — Даже если и так, — сказала я. — Но если это так будет продолжаться, барьер не выдержит. — Да, понятно, — сказал он. Вскоре приехали остальные — все, кого я пригласила. Это, естественно, вся семья Майклсонов, и Дима со своей дочкой, а ещё и Кроули. Все познакомились с моей матерью. Парни поставили мангал и развели в нём костёр. — Может, мы потом простой костёр разведём? — спросила Ребекка. — Да, было бы неплохо, — сказал Кол. — Вы рассчитываете, что останетесь здесь до темноты? — спросил Кроули. — Ну, это как дело пойдёт, — сказала Юля. — Ты же вчера утверждала, что дома дел много, — сказал Кроули. — Всё меняется, — ответила Юля. — Ну да, конечно, — усмехнулся Кроули. — Не приставай к людям, Кроули, — сказала я. — Я и не пристаю, — ответил он. Клаус подошёл ко мне. — Может, тебе следует поговорить со своей мамой? — спросил он. — Она явно ощущает себя немного некомфортно. — Правда? — спросила я. Романа тем временем сдружилась с Ребеккой, Юлей и Килин. Я посмотрела на них, как и Клаус. Они стояли возле колясок. — По-моему, она в своей тарелке, — сказала я. — Кэлли, — сказал Клаус. — Хорошо, — сказала я. — Я тебя поняла. Но сделаю это немного позже. Они так мило беседуют. Не хочу отвлекать. — Без сомнений, — сказал он. — Но, похоже, мне будет нужна помощь одного нефелима, если что-то пойдёт не так, — сказала я. — Ты ведь не собралась… — начал Клаус. — Нет, — перебила я. — Говорю же, если что-то пойдёт не так. Сейчас всё нормально. Облака не сгущаются, грозы нет, да и ветра тоже. Всё отлично. Он поцеловал меня. — Хороший настрой, — сказал он. — У тебя тоже, — сказала я, подмигивая. — Ещё бы, — сказал он. — Искупаться не хочешь? — Русалок помнишь? — спросила я. — Тебя это не пугает? — Нет, — сказал он. — Со мной будешь ты. — Хитрец, — сказала я. — Вода ещё холодная. — Я знаю, — сказал Клаус. — Я вообще-то пошутил. Да и всех русалок выловил Аслан. Разве нет? — А ты проверить хочешь? — спросила я. — Нет, — ответил он. Кроули подошёл к нам. — Меня это беспокоит и очень сильно, — сказал он. — Что именно? — спросил Клаус. — То, что её мать жива, — сказал Кроули. — Она ведь должна была оказаться на небесах или в каком-нибудь другом месте. Докуда вашей дочери не добраться. — Тот, кто умер на этой земле, — сказала я. — Остаётся здесь и после смерти. Но не в роли призраков. Не знаю, как объяснить. Ну, как бы земля поглощает всё. — Кажется, я понял, — сказал Кроули. — Это как свой мир. Души, сила, всё забирает земля. — Не совсем все души, — сказала я. — Только те, которые её интересуют. Это как в Новом Орлеане. — Ведьмы? — спросил Клаус. — Да, — ответила я. — Но твоя мать не ведьма, — сказал Клаус. — Но и не человек, — сказал Кроули. — К тому же имеющая связь с архангелом и её чудо-ребёнком. И кто знает, может, она участвовала в создании этого места. — Возможно, — сказала я. — Я, пожалуй, с ней всё-таки поговорю. Но не думаю, что на все мои вопросы у неё будут ответы. — Попробовать стоит, — сказал Клаус. — Конечно, — сказал Кроули. — Вперёд, Кэлли. — Да ты прям сподвижник, — сказала я. — Скорее придвижник, — усмехнулся Кроули. — Но не важно. Можно и так. Дуй уже. Я подошла к Романе. Она стояла у колясок, развлекая моих и Клауса детей. — Привет… — сказала я. Она отвлеклась и повернулась ко мне. — Привет, — сказала она. — Не думала, что ты так скоро подойдёшь. — Спасибо мужу, — ответила я. — Но я хотела бы извиниться. Я не должна была так реагировать на твоё возвращение и уж тем более отдаляться. — Кэлли, я всё понимаю, — сказала Романа. — Для тебя, наверное, это не совсем то ожидание, кого ты хотела бы встретить. — Нет, нет, — сказала я. — Конечно, мне хотелось с тобой встретиться, но… я не совсем к этому была готова, и уж тем более столько лет прошло. — Да, немного неожиданно, — сказала Романа. — Не то слово, — ответила я. — Ты же не против, что я… — она указала взглядом на детей. — Нет, конечно, — сказала я. — Они же твои внуки, всё-таки. У меня как-то не совсем строятся с ними отношения. — А по-моему, ты хорошо справляешься, — сказала Романа. — Мийа мне рассказывала о твоих способах подхода к ним. Это непросто, но ты стараешься. — Наверное, — сказала я. — Но опыта у тебя куда больше. У меня к тебе столько вопросов на самом деле, но не думаю, что сейчас подходящий момент, чтобы начинать всю эту тему. — Кэлли, — сказала Романа. — Я постараюсь ответить на все твои вопросы. Ты можешь спросить меня о чём угодно и когда угодно. — В этом и есть проблема, — сказала я. — Я вроде и хочу знать всё как есть, но в то же время это не важно. — Что именно тебя волнует? — спросила Романа. — Их жизнь, — я указала взглядом на близнецов. — Думаю, нам правда стоит всё обсудить об этих вещах, но не сейчас, — сказала Романа. — Это твой день, Кэлли. Хочу сказать, ты выросла хорошим и чудесным человеком. Это всё, что я хотела. Доктор постарался на славу. — Что? — переспросила я. — Подожди, так это ты? — Да, — ответила Романа. — Тебе нужна была помощь. Заметив, что с тобой происходят какие-то странные вещи, решила, что тебе нужна помощь. А поскольку правду обо мне ты не должна была знать, навряд ли я бы смогла всё тогда тебе объяснить. Ты была ещё совсем юной. Доктор — единственный, кто мог тебя защитить и просто помочь спрятаться от всего происходящего и, конечно, научить тебя основам быть Повелителем Времени. — Поверить не могу, — сказала я. — Но я бы всё поняла. — Я не сомневаюсь, — сказала Романа. — Но ты бы осталась. — Значит, всё произошло так, как и должно было быть? — спросила я. — Ты жива, так что да, — ответила Романа. — Это не было каким-то спланированным действием, Кэлли, пойми. Я просто предостерегла запасной вариант. Мне хотелось, чтобы ты увидела мир, а лучше Доктора кандидата я не знала. Хоть твой отец и запретил это делать, я всё же предпочла такой вариант. — И я тебе благодарна, — сказала я. — Если бы не это всё, я бы не встретила его. Я посмотрела на своего мужа, который помогал Колу с мясом. — И я искренне рада за вас, за тебя, — сказала Романа. — То есть Михаил тоже был рядом? — спросила я. — Нет, не совсем, — ответила Романа. — Он боялся осуждения своего отца и, как узнал, создал это место. Но не я и не он особого представления не имели о благоприятной семье или вообще лучших условиях. Так что получилось, как получилось. Всё создавалось в спешке, и Аслан был порождением твоей фантазии, что обязан был тебя защищать. — Моя благодать? — спросила я. — Значит, это было, когда я ещё не родилась. Я имею небольшое представление. Это как когда мать Джека могла использовать его силу, когда он был в её утробе. — Да, — сказала Романа. — Аслан именно так и появился. Нашими общими усилиями. Михаил тоже принимал в этом участие. Но когда начали появляться и другие существа, тогда было решением избавить тебя от сил. Ты притягивала их к себе. — И где она сейчас? — спросила я. — Часть у твоего отца, — ответила Романа. — Вторая находится в этой земле, и совсем малая часть в тебе. Твоя сила настолько могущественна, я еле справлялась, чтобы сдержать её. Не могу представить, что бы она сделала с тобой. — Потому что сила Повелителя Времени мне бы не дала ей спокойно управлять? — спросила я. — Я не знаю, — сказала Романа. — Может, всё было бы иначе, будь ты во всём рассвете сил. Но ты была такой маленькой, и мы боялись за твоё будущее. — Я понимаю, — сказала я, глядя на близнецов. — Значит, ты не держишь зла на меня? — спросила Романа. — Нет, конечно нет, — ответила я. — Ты была рядом, когда это было необходимо, в детстве и юности. Правда, не в роли матери, но всё же. Знаешь, теперь я понимаю, почему все так удивлялись, что дедушка так легко мог найти ко мне подход. Извини, наверное, тебя это задевает. — Нет, — сказала Романа. — Почему ты так думаешь? — Ну… — начала я. — Ты такая… элегантная и безупречная. Прямо эталон красоты и женственности. И из-за меня пришлось дожить свою жизнь стариком. — Кэлли, — сказала Романа. — Моя жизнь была прекрасна благодаря тебе. Все говорили, что моё воспитание на тебя повлияло, но я думаю иначе. Это ты меня многому научила, будучи ребёнком. Ты была чрезмерно жизнерадостным ребёнком, любила мечтать, смотреть на мир по-своему, видеть то, что другие не замечают, интерес ко всем вещам. Это многого стоит. Да и говоря о прекрасных вещах, именно ты затмеваешь сердца. — Да, я знаю, — сказала я. — Самое прекрасное и ужасное, что есть на свете. — Нет, — сказала Романа. — В тебе нет ничего ужасного. — Ну, как знаешь, — сказала я. — Я правда не хочу портить впечатление о твоём же ребёнке, но я уже не та девочка, что была раньше. — Конечно, — сказала Романа. — И мне очень жаль, что вышло всё именно так. Могло быть лучше, если бы ты сразу знала всю правду. — Ты хотела меня уберечь, — сказала я. — Это всё объясняет. Того же я хочу для своих детей, чтобы они были в безопасности. — Я постараюсь помочь, чем смогу, — сказала Романа. — Тебе не обязательно… — начала я. — Кэлли, — сказала Романа. — Ты моя дочь, а они мои внуки. Разве это не семейные обязанности — помогать друг другу? Да и для чего я тогда оказалась здесь? — Хорошо, — сказала я. Клаус подошёл к нам. — Я не помешаю? — спросил он. — Нет, — сказала Романа. — Будем только рады, если присоединишься. — Рад это слышать, — сказал Клаус. Я заметила Камиллу, которая стояла с Фреей и Килин. — Клаус… — сказала я. — А что здесь она делает? Клаус посмотрел в ту же сторону. — Я её позвал, — сказал он. — Здорово, — сказала я. — Тогда я пойду с ней поздороваюсь. Клаус схватил мою руку, как только я направилась к девушкам. — Не-а, — сказал он. — Я помню, как в прошлый раз обошлось твоё приветствие. — Я буду дружелюбной, — сказала я. Он нахмурил брови. — Честно, — сказала я. — Пусть идёт, — сказала Романа. — Отпусти. Клаус отпустил меня, и я улыбнулась Романе, направляясь к Камилле. — Это под вашу ответственность, — сказал Клаус. — Нет, Клаус, — сказала Романа. — Не нужно со мной обращаться на «вы». — Хорошо, — сказал Клаус. — Значит, Романа? — Именно, — ответила она. — Не знаю, известно ли тебе о Кэлли то, что она бывает совершенно не той дружелюбной девочкой, — сказал Клаус. — Но бывает она крайне грубой и весьма вспыльчивой. — Знаю, не переживай, — сказала Романа. — Да и тем более сейчас Кэлли у всех на глазах. Кто-нибудь да вмешается, если что-то пойдёт не так. — Надеюсь, до такого не дойдёт, — сказал Клаус. — Характер ей достался от отца, — сказала Романа. — Как и, в принципе, вся жизнь, — сказал Клаус. — Не сахар, конечно, — сказала Романа. — Но не будь этого всего, вы бы даже не встретились, и уж тем более ты был бы даже мёртв. --- Тем временем я стояла с девушками. — Привет, — сказала Камилла. — С днём рождения тебя. — Прошу, не нужно, — сказала я. — Это просто, можно сказать, семейные посиделки на природе, не больше. — Конечно, — сказала Фрея. — Только лишь устроенные из-за тебя. — А тебе что-то не нравится? — спросила я. — Мне? — переспросила Фрея. — Ну, вообще мне всё нравится, как ни странно. Только одно «но»… мы все в заточении из-за тебя и твоих детей. — Фрея, — сказала Килин. — Это дети и Клауса, твоего брата. Мы же все одна семья. — Если бы, — сказала Фрея. — Нашей семье и так несладко жилось, а с твоим прибытием, Кэлли, усугубилось всё в разы. — Правда? — спросила я. — А ты была готова потерять трёх своих братьев? — Зачем этот вопрос? — спросила Фрея. — Может, ты и спасла их жизни, но я сделала немало, чтобы сохранить семью, когда тебя не было. — А кто спорит? — спросила я. — Я пытаюсь понять, за что ты так меня ненавидишь? — Шутишь? — спросила Фрея. — Посмотри на наше положение… — Но всё прекрасно, — сказала Килин. — Мы в безопасном месте. Да и свежий воздух. Разве это плохо? — Я кажется поняла, — сказала Камилла. — Фрея, это и есть семья. Какой бы ещё человек так жертвовал собой ради почти не знакомой, первородной и, уж прости, опасной, кровожадной семьи? Фрея ушла, а за ней и Килин. — За меня заступилась? — спросила я. — Она бы не стала тебя слушать, — сказала Камилла. — Да, знаю, — сказала я. — Гнев так рвёт её на части при виде меня. — Это зависть, а не гнев, — сказала Камилла. — Поверь, в психологии я шарю не хуже, — сказала я. — И зависть — хороший мотиватор для злости. Так что… — Не спорю, — сказала Камилла. — Так и есть. А что насчёт тебя? Почему ты ненавидишь меня? Из-за того, что я бывшая Клауса? — Нет, — сказала я. — Ненависти во мне нет. Но я очень сильно раздражаюсь, когда другие люди влезают в чужие дела. Одним словом, не люблю психологов. — Но при этом сама в этом разбираешься, — заметила Камилла. — Но я не вмешиваюсь, — сказала я. — Я использую знания в иных обстоятельствах. — Манипуляции? — спросила Камилла. — Да брось, — сказала я. — Ты ведь это тоже использовала, свои уловки. Все так делают. — Ну, это весьма полезно, но не… — начала она. — Не повседневно, — перебила я. — Я знаю, за кого ты меня принимаешь. Но за моей спиной несколько партнёров, которые были опасными психопатами, настроенными на завоевание мира. И не одного я спасти не смогла. Хотя нет. Один жив, но страдает алкоголизмом. — Я не знала, — сказала Камилла. — Ты о многом не знаешь, Ками, — сказала я. — И лучше не знать. Разговоры по душам не по мне. — Что тебя так сломало, что ты решила уйти в себя? — спросила Камилла. — Не-а, — сказала я. — Ты снова начинаешь. — Извини, — сказала Камилла. — Это уже привычка. Тебе не нравится, когда вторгаются в твоё личное пространство. Кэлли, я не желаю тебе зла. Мне просто интересно. Хочется узнать о тебе чуточку больше. — Оно того не стоит, — сказала я. — Правда, меня удивляет тот факт, что тебе не рассказала обо мне моя сестра. Обычно она любит делиться совместными историями и вообще всем. — Мне она не доверяет, — сказала Камилла. — Ей тоже не нравятся мозгоправы, — сказала я. — Понятно, — сказала Камилла. — Но это значит, ты же не против того, что я здесь? — Мне всё равно, если честно, — сказала я. — То есть? — спросила она. — Ты уже здесь, — ответила я. — Как бы того ни было, ты застряла с семьёй первородных. И какие-то развлечения тебе тоже необходимы. Ничего личного, но это человеческий фактор. Честно, против твоей компании я ничего не имею, если ты пришла сюда просто отдохнуть и расслабиться, а не пытаться найти проблему и попытаться её устранить. В общем, наслаждайся и по возможности не встревай куда не просят. — Хорошо, — сказала Камилла. — Но у меня есть только один вопрос. Я скрестила руки на груди. — Задавай, — сказала я. — Зачем ты берёшь на себя такую большую ответственность? — спросила Камилла. — Думаешь, что никто лучше тебя с этим не справится? Ты всегда так делаешь. — Я не считаю себя лучше других, — ответила я. — Это привычка. Мне всегда приходилось решать дела самостоятельно, и не важно, чьи они были. — Для значимости в обществе? — спросила Камилла. — Для внутреннего утверждения, что я могу, — ответила я. Кол подошёл ко мне. — Кэлли, — сказал он. — У меня есть предложение к тебе. Думаю, тебе это понравится. Я перевела взгляд на него. Он светился в своей радостной улыбке. — Что ты задумал? — спросила я. — Пошли со мной, — сказал он. Я посмотрела на Клауса, который уже стоял с Элайджей и Юлей, о чём-то разговаривая. — Ну так что? — спросил Кол. — Ладно, — сказала я. — Но я буквально на пять минут… — Не нужно, — перебил Кол. — Он знает. — Тогда пошли, — сказала я. Мы направились к его дому. — Мы что, идём к тебе? — спросила я. — Не совсем, — ответил Кол. — Но можно и так сказать. Короче, мне нужно тебе кое-что показать. — Допустим, — сказала я. — Я тебя заинтриговал? — спросил он. — Не то слово, — ответила я. — Я не знаю, о чём думать. Хотя нет, знаю. — Тебе должно это понравиться, — сказал Кол. — Просто доверься мне. — Хорошо, — ответила я. Мы подошли к воротам его дома. — Готова? — спросил Кол. — Смотря к чему? — спросила я. — Заходи, — сказал он, открывая дверь. Мы зашли в ограду, где по центру стоял мотоцикл. Боже, как он был прекрасен. Кол очень постарался над его имиджем и стилем. — Ого… — сказала я. — Я… не знаю, что и сказать. Как ты… когда ты его так… Я подошла к мотоциклу, разглядывая каждую деталь. — Он выглядит как новый, — сказала я. — Ну, мне особо нечем заниматься, — сказал Кол. — Поэтому развлекаюсь, как могу. Значит, не подкачал, тебе и правда нравится. — Шутишь что ли? — спросила я. — Конечно, мне нравится. — И я прошёл обкатку, — сказал Кол. — Можешь прокатиться. — Что?! — воскликнула я, уставившись на него. Он подошёл ко мне. — Что? — спросил он. — Вдруг глухой стала? — Кол, — сказала я. — Я тебя за твои шутки… — Что сделаешь? — спросил он. — Ничего, — ответила я. — Правда можно? — Уже нет, — сказал он. — Я передумал. Поедешь двойкой. — Цц, — сказала я. — Такие надежды были. Ладно. — Нужно в магазин заскочить, — сказал Кол. — Так что я возьму рюкзак. А ты стой здесь и не вздумай куда-нибудь уехать. Я скоро. Он направился в дом. — Вот ведь воображало, — сказала я. — Я всё слышал, — сказал Кол из дома. Я села на Кавасаки, вспомнив, какой он был до этого. Когда Кол вышел, я всё ещё сидела за рулём. — Слазь, сестрёнка, — сказал Кол. — Не-а, — сказала я. — Пока не разрешишь мне покататься. — Разрешу позже, — сказал он. — Сейчас слазь. Я слезла, и Кол выкатил мотоцикл на улицу, закрыв ворота. Мы съездили до магазина и вернулись к остальным. Я подошла к Клаусу, который стоял у мангала. — Как обстоят дела? — спросила я. — Неплохо, — ответил он. — Как прокатились? — Классно, — сказала я. — Ты просто посмотри на его мотоцикл. Это же просто… — Он тебя впечатлил, — сказал Клаус. — А тебе разве не нравится? — спросила я. — У меня другие предпочтения, — ответил он. — Да, конечно, — сказала я. — Но ты права, — сказал Клаус. — Кол постарался на славу. — Ага, — сказала я. — Тебе тоже нравится. Признай это. — Мне нравится то, что ты в хорошем настроении, — сказал он. Я осмотрела всех, кто находился в тополях. — Юля! — крикнула я. — Почему музыки нет? — Хочешь, чтобы я включила? — спросила Юля. — Да, — ответила я. — Ну, хочешь, можешь сама спеть. — Кэлли, — сказала Юля. — Это можешь сделать и ты. — Включай уже, — сказала я. — Сейчас включу, — ответила Юля. Она включила музыку на колонке — свой плейлист песен, которые мы слушали в юности. Только она играла не так громко, просто на фоне, чтобы нас было слышно. — Это уже другое дело, — сказал Кол. Вскоре мы сели за стол. Все весело общались друг с другом. Фин налил мне шампанское. — Я не буду пить, — сказала я. — Да ладно тебе, Кэлли, — сказала Ребекка. — Один бокальчик. — Кэлли, давай, — сказала Юля. — Это твой день. Ты должна выпить. — Ох уж эти русские стереотипы, — сказал Кроули. — Никогда их не пойму. — Какие есть, — сказала Романа. — Кэлли, — сказала Ребекка. — Я не пью, — сказала я. — Что непонятного? — Ты уже больше года не пьёшь, — сказала Юля. — От одного бокала ничего не будет. — Милая, — сказал Элайджа. — Нельзя же так давить на человека. — Кол, — сказала Юля. — Ты ей тогда скажи. Кол промолчал, посмотрев на мою сестру. — Клаус? — спросила Юля. — Это решение Кэлли, — сказал Клаус. — Кэлли и не пьёт? — удивился Дима. — Это что-то новенькое. — Вчера говорила о вине, — сказала Ребекка. — А сегодня что? — Чего вы напали на мою жену? — спросил Клаус, обратившись ко всем сидящим за столом. Мне аж самой стало неловко от того, как Клаус произнёс эти слова. Но нельзя было допустить, чтобы напряжение вновь выросло. — Да вроде мирно сидим, — сказала я. — Короче, я не пью. И если кто-то ещё предложит мне алкоголь, я обещаю, содержимое этого бокала я вылью кому-то на голову. — Значит, это всё-таки твоё решение? — спросил Джек Харкнесс. — А это имеет значение? — спросила я. — Если скажу, что да? Это что-то меняет? — Вообще-то да, — сказал он. — Ты правда хочешь об этом говорить? — спросила я. — Мне просто интересно, — сказал Джек. — Ты не была такой… никогда. — Какой такой? — спросила я. — Сама знаешь, — сказал он. Я сжала вилку в руке. — Не понимаю, о чём ты, — сказала я. — Ну ладно, — сказал Джек. — Не буду навязывать своё мнение. Ты и так в напряжении. — А ты говоришь глупости, — сказала я. — Кто знает, может, здесь нет правой стороны. — Доченька, — сказала Романа. Я посмотрела на неё, собираясь что-то сказать, как Клаус приобнял меня за талию. Мой пыл немного угас. — Спокойнее, любовь моя, — прошептал он мне на ухо. Я отпустила вилку. Вскоре завязался разговор за столом. Все о чём-то болтали, не заметив, как напряжение упало. Лиза села к Джеку Харкнессу на колени. Он налил ей сок и был очень мил с девочкой, что, в принципе, было неудивительно. Джек всегда отлично ладил с детьми, и сами дети тянулись к нему. Меня же это никогда не оставляло равнодушной. И даже в этот момент я наблюдала за ними, только чувства совершенно смешались. Воспоминания всплывали перед моими глазами, когда Харкнесс играл, водился и укладывал спать наших детей. А сейчас наша внучка сидит на его коленях, и он по-прежнему такой же чувственный и заботливый по отношению к девочке. Романа и Клаус заметили мой взгляд в их сторону, но ничего не стали с этим делать. Отвлекло меня лишь то, когда начали произносить тосты. Что я просила не делать, но всё же было приятно. Только мной все эти слова были совершенно обесценены, кто бы какую лесть ни сказал по отношению ко мне. И вот время уже подходило к вечеру, и Дима с дочкой начали собираться домой, а с ними и Романа с моими детьми. — Не обязательно ехать домой, — сказала я. — Мы скоро тоже поедем. — Кэлли, — сказала Романа. — Это твой день. Я позабочусь о близняшках, не переживай. А вы наслаждайтесь. — Но ведь… — начала я. — Послушай хоть свою мать, — сказал Кроули. — Я с вами поеду. — Вы серьёзно что ли? — спросила я. — Встретимся дома, дочка, — сказала Романа. — Развлекайтесь. — Ты только вернулась из мёртвых и уже хочешь взять на себя… — начала я. — Кэлли, — сказала Романа. — Никого не напоминает, дорогая? — спросил Клаус. — Кого? — спросила я. — Меня что ли? — Тест ДНК даже не нужен, — сказала Юля. — И так понятно, в кого ты такая. — Вот не надо остроумничать, — сказала я. — Мы тогда поехали? — спросил Дима. — Да, сейчас, — сказала Романа. — Клаус, присмотри за ней. Проследи, чтобы она как следует отдохнула. — Конечно, мэм, — сказал Клаус. — Не называй меня так, — сказала Романа. — Так не честно, — сказала я. — А вот спорить со мной не нужно, — сказала Романа. — Я бы высказала, — сказала я. — Но думаю, не стоит. — Правильно думаешь, — сказала Романа. — Так что лучше послушайся. Всё будет хорошо. Они уехали. — Кошмар какой, — сказала я. — Теперь несправедливость увеличилась. — Не бери в голову, — сказал Клаус. — Всё не так плохо. Тебе правда следует немного расслабиться. — Здесь я соглашусь, — сказала Юля. — Ты уже пьяная, — сказала я. — Не правда, — сказала Юля. — Я почти не пила. Элайджа может подтвердить. — А чего ты оправдываешься? — спросила я. — Я просто сказала, — ответила Юля. — Тебе же не нравятся неаргументированные ответы. — Не во всех ситуациях, — сказала я. — Ладно, не заводись, — сказала Юля. Я посмотрела на Клауса и тяжело вздохнула. Он слегка улыбнулся на моё действие. — Ребекка, — сказал Джек Харкнесс. — Ты что-то говорила о костре. — Да! — воскликнула Ребекка. — Ник! — Сейчас всё будет, — сказал Клаус. Он и его братья принялись разводить костёр, который был принят в их семейной традиции. — Когда пойдём за шиповником в Пески? — спросила Юля. — Когда вырастет, — ответила я. — Но если ты имеешь в виду за песком, то хоть сейчас. Можем и ёлочек собрать по дороге. Я и сестра посмеялись над этими словами. Те, кто стоял рядом с нами, не поняли шутку. — Вы собрались идти в песок? — спросила Камилла. — Нет, — сказала Юля. — Это так место называется — Пески. — Угадай почему, — сказала я. — Потому что… там есть песок? — спросила Камилла. — Как просто, — сказала я. — Правда? — Ой, не тебе говорить о простоте, — сказала Юля. — А кому тогда? — спросила я. — Тебе что ли? — А разве нет? — спросила Юля. — Ага, — сказала я. — Я сейчас вернусь. — С тобой сходить? — спросила Юля. — Сама справлюсь, — ответила я. Я направилась в сторону кустов, но меня догнал Джек Харкнесс, схватив за плечо, развернул к себе. — Отпусти, — сказала я. Он отпустил мою руку. — Куда ты? — спросил он. — По женским делам… — ответила я. — А что? — Прости, — сказал Джек. — Я подумал… в общем, не важно. — Я не такая восприимчивая, как раньше, Джек, — сказала я. — Всё нормально. — Уверена? — спросил он. — В смысле, не хочешь поговорить? — Нет, — ответила я. Я хотела пойти дальше, но Джек не дал мне этого сделать. — Подожди, подожди, — сказал он. — Снова бежишь от проблем? — Нет, я решаю их, — сказала я. — А мой муж мне в этом помогает. — Хочешь сказать, что я не помогал? — спросил Джек. — Хочу сказать, что я не одна, Джек, — ответила я. — Ты ведь по этому беспокоишься? — Не будь наивной, Кэлли, — сказал Джек. — И начни наконец воспринимать свои настоящие чувства. — О чём ты? — спросила я. — Ты знаешь, — сказал он. — Если захочешь поговорить, я рядом. — Допустим, — сказала я и ушла. Когда я возвращалась обратно, на месте, где остановил меня Джек, стоял Клаус. Я подошла к нему. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Слежу за тем, чтобы с тобой ничего не случилось, — ответил он. — Ну, как видишь, я в порядке, — сказала я. Он прижал меня к себе и поцеловал. Позже мы вернулись к остальным. Я наблюдала, как развивается пламя костра на ветру, и слова Джека не выходили у меня из головы. Было слишком шумно, чтобы уходить в свои мысли. Юля с Элайджей хорошо проводили время, Ребекка с Колом о чём-то шутили и смеялись, Фин и Фрея с Килин дурачились, а Джек о чём-то говорил с Камиллой. На фоне этого громко играла весёлая музыка. — Клаус, — сказала я. — Можешь дать свой телефон? — Да, держи, — сказал он, протягивая мне телефон. Я, не отходя от него, набрала номер домашнего телефона. Кроули принял вызов. — Это Кэлли, — сказала я. — У вас всё нормально? — Милочка, не переживай, — сказал Кроули. — Твои дети уже спят сладким сном. — А как Романа? — спросила я. — Она… она в порядке, — ответил Кроули. — Почему ты спрашиваешь? — Она рядом? — спросила я. — На кухне, — ответил Кроули. — Что-то случилось? — Нет, ничего, — сказала я. — Просто хотела убедиться, что всё хорошо. — Отдыхай, Кэлли, — сказал Кроули. — Если тебе будет спокойней, я дождусь вашего возвращения. — Спасибо, Кроули, — сказала я и отдала телефон Клаусу. — Переживаешь? — спросил Клаус. — Ну… — сказала я. — Я не особо доверяю Романе. Может, смогла бы ещё с этим смириться, если бы не было детей. — Я понимаю, дорогая, — сказал Клаус. — Но её воскресила наша дочь. — Она совсем маленькая, Клаус, — сказала я. — Она не понимает. — Знаю, — сказал он. — Но а что мы можем сделать? Запретить ей общаться с ней? — Не знаю, — ответила я. — Мы понятия не имеем о Романе, что с ней сделал загробный мир и чего нам ждать. — Значит, Кроули ты доверяешь больше? — спросил Клаус. — Нет, — сказала я. — Но его я знаю и его отношение к себе. Он позаботится о безопасности. Но меня это всё очень сильно пугает. — Хочешь, можем вместе съездить и проверить? — спросил Клаус. — Нет, — ответила я. — Пусть она думает, что я ей доверяю. Впрочем, она ничего не сделает за один день. Кол подошёл к нам и присел рядом, протягивая ключи от мотоцикла. — Прокатись, сестрёнка, — сказал он. — Только будь осторожна. — Что? — переспросила я, поворачиваясь к нему, полная удивления и восторга. — Серьёзно? — спросила я. — Держи, — сказал Кол. — Пока не передумал. Я взяла ключи и подошла к мотоциклу. — Смотри, как полетела, — сказал Кол. Клаус подошёл ко мне, когда я уже сидела на мотоцикле. — Душа моя, только не гони, — сказал он. — Не переживай, дорогой, — ответила я. — С собой пустишь? — спросил он. — Нет, — сказала я. — Не переживай, не разобьюсь. Я завела мотор. — Будь аккуратна на дороге, — сказал Клаус. Я посмотрела на него и двинулась в деревню. Пролетая мимо домов, я чувствовала, как ревёт мотор подо мной. Эта жажда скорости. Мне всегда будет мало этого чувства, никогда не смогу им насытиться. Самое прекрасное — чувствовать, как от твоих движений набираются обороты, как транспорт манёврирует на поворотах. Я остановилась на трассе, практически у конца деревни, чтобы перевести дух и дать мотору остыть. Я услышала другой мотоцикл, приближающийся ко мне. Свет фары ослепил меня, и я не могла разглядеть, кто был за рулём. Правда, по звуку мотора я точно знала, кто это мог быть. Парень подъехал ко мне и заглушил мотоцикл. — Что ты здесь делаешь? — спросил Толя. — Как видишь, катаюсь, — ответила я. — А тебе чего не спится? — Решил посмотреть, что за новый гонщик ездит по деревне и не даёт спать, — сказал он, слезая с агрегата и рассматривая моего железного коня. — Новый? — спросил он. — Ну… не совсем, — ответила я. — Просто усовершенствованный старый. — Серьёзно? — спросил Толя. — Не похож он на старый. Если только все детали подчистую поменяны. — Может быть, оно и так, — сказала я. — Значит, всё равно новый, — сказал он. — Пусть будет так, — ответила я. Он притронулся к мотору и тут же отдернул руку. — Он раскалённый, — сказал Толя. — Как ты так ездишь? — Я летаю, а не езжу, — ответила я. Толя встал. — У тебя покурить есть? — спросил он. — Ты же знаешь, я не курю, — сказала я. — Знаю, — ответил он. — Просто это мой часто задаваемый вопрос. Мы смотрели друг на друга. Он снял шлем и повесил на руль своего мотоцикла. — А почему ты без шлема? — спросил он. — Не люблю неудобства, — ответила я. — Ощущения не те. Толя посмеялся. — Так значит, твои в тополях сидят? — спросил он. — Да, — ответила я. — Шумные они. Музыка и смех доносились до нас. — Снова сбежала? — спросил Толя. — Нет, — сказала я. — Мне предложили прокатиться, и я не смогла отказаться. — Ты, наверное, самая безбашенная девушка, которую мне удавалось встретить, — сказал он. — Мне все так говорят, — ответила я. — Хочешь составить компанию? — Пусть сначала мотор остынет, — сказал Толя, зажигая сигарету и затягиваясь. — Завязывал бы ты с этим, — сказала я, указывая на сигарету. — От привычек не так просто избавиться, — сказал он. — Сама знаешь. Если тебя это утешит, я стал меньше курить. — Пить стал больше? — спросила я. Мы посмеялись. — Если бы, — сказал Толя. — Мне нельзя, я ведь работаю. — Значит, тебе завтра на работу? — спросила я. — Нет, — ответил он. — У меня выходной завтра. Я смотрела на него, и мне становилось тяжело на душе. — Странно это, — сказала я, отводя взгляд на спидометр своего мотоцикла. — Что? — спросил Толя. — Общаться с тебя после всего, — ответила я. — Я не заставляю, если ты не хочешь, — сказал он. — Ты знаешь, меня спрашивать не нужно, — сказала я. — Если бы не хотела, не стала бы. Моё внимание привлёк практически пустой бак моего мотоцикла. — Чёрт, — сказала я. — Бензина почти нет. — До меня хватит доехать? — спросил Толя. — А у тебя есть? — спросила я. — Шутишь? — сказал он. — Конечно есть. Поехали. Он докурил сигарету, и мы приехали к его дому, где парень заправил мой мотоцикл. — Спасибо тебе, — сказала я. — Как мне тебя отблагодарить? — Слов было достаточно, — ответил Толя. — Нет, — сказала я. — Кол бы с меня шкуру спустил, если бы я приехала с пустым баком. — Кол? — спросил Толя. — Да, брат моего мужа, — ответила я. — Я придумала, как тебя отблагодарить. Мы приехали к семье. Кол и Клаус подошли к нам. — Возвращаю в целости и сохранности, братец, — сказала я, отдавая ключи Колу. — Я и не сомневался, сестрёнка, — сказал Кол. — Только где ты могла так долго ездить с полупустым баком? Я слезла, а Кол качнул мотоцикл, чтобы услышать уровень бензина. Бак был практически полный. Я переглянулась с Толей. — По этому поводу скажи спасибо Толе, — сказала я. Внимание мужчин обрушилось на бывшего мужа моей сестры. — Кол, будь хорошим мальчиком, — сказала я. — Я его пригласила. Я подошла к Клаусу. — Как прокатилась? — спросил он. Я с полным энтузиазмом начала рассказывать о своих покатушках, когда мы сели у костра. Кол с Толей присоединились к нам. — Рад, что тебе так сильно нравится мой мотоцикл, — сказал Кол. — Только в следующий раз… — Не будет следующего раза, брат, — сказал Клаус. — Почему? — спросила я. — Ты не сядешь больше за руль, — сказал Клаус. — Запрещаешь? — спросила я. — Да, — ответил он. Наши взгляды встретились. Я пыталась понять его по глазам, но просто смирилась. — Ладно, — сказала я. К нам подошли остальные. — Кэлли, какого хрена?! — крикнула Юля. — Юля, — предостерегающе сказал Элайджа. — Почему бы нам не выпить? — спросила я, подходя к столу и наливая себе виски. Ребекка представила семье Толю. Клаус подошёл ко мне и положил руку на мой стакан, из которого я собиралась выпить. — Что с тобой, милая? — спросил он. — Наслаждаюсь вечером, — ответила я. — Вы ведь все этого хотели. — Дорогая, — начал он. Я посмотрела на него и отпустила стакан. — Чего ты хочешь? — спросила я. Юля подошла к нам. — Как это понимать? — спросила она. — Кэлли? Что он здесь делает? — Я же не спрашиваю, что здесь делает Джек, — сказала я. — Толя мне помог и… — Кэлли! — перебила Юля. — Это не оправдание. — Почему тебя это задело? — спросила я. — Расслабься, сестрёнка. Наслаждайся вечером. Я взяла бутылку пива и подошла к Толе, который стоял в стороне от всех, протянув её ему. — Ты обязан выпить, — сказала я. — Может, я лучше пойду? — спросил Толя. — Похоже, я здесь совершенно лишний. — Если это из-за Юли, не переживай, — сказала я. — Она скоро смирится. Толя взял бутылку. — Зачем ты меня позвала? — спросил он. — Ты мой друг, — ответила я. — Не называй меня так, — сказал Толя. — Мы оба знаем, что это не правда. — Прости, — сказала я. — Но по-другому назвать тебя я просто не могу. Как и Джека. — Так понимаю, сбор бывших, — усмехнулся Толя. — Нет, — сказала я. — Мой день рождения. — Правда? — удивился он. — Извини, я даже… — Не надо, — перебила я. — Не извиняйся. Я рада, что ты согласился прийти. — Ты не оставила мне выбора, — сказал Толя. — Нет, — сказала я. — Я не настолько беспощадна. — Ты ещё хуже, — сказал он, и мы посмеялись. — Ты так и не рассказал, — сказала я. — Что у тебя нового? Как жизнь в целом? — Да как обычно, — ответил Толя. — Работаю, катаюсь, бывает, хожу в спортзал. — Ванька сейчас спортзалом заведует? — спросила я. — Да, — ответил Толя. — Но он не такой мотиватор, как ты. Поэтому посещаю зал довольно редко. Не думаешь вернуть свою должность? — Нет, — сказала я. — Я уже намучилась, да и мне сейчас не до этого. — Семейный человек? — спросил Толя. — Раньше тебе это не мешало. — Всё изменилось, — сказала я. — Сейчас всё по-другому. — Значит, это зависит от выбора мужчины рядом? — спросил Толя. — Возможно, — ответила я. — А ты так никого и не нашёл? — Ну… — начал Толя. — Знаешь, мои отношения меняются как направление ветра. — Что? — спросила я. — Предался старым привычкам? — Можно и так сказать, — ответил он. — Правда только в том, что я нагулялся. — Ого, — сказала я. — А раньше ты страдал по вольной жизни. Неужели надоело? — Быть одному? — спросил Толя. — Кэлли, это очень надоедает. Я чувствую себя одиноким. — Прости, — сказала я. — Пожалеть не могу. Но я тебя понимаю. — Сказала та, что никогда не была одна, — усмехнулся Толя. — Правда так считаешь? — спросила я. — А знаешь, я не хочу оправдываться и посвящать тебя в подробности. — Ты и правда стала жестокой, — сказал Толя. — Времена меняются, — ответила я. — Ты уже познакомился с моей новой семьёй? — Да, — сказал Толя. — И понимаю, что сделало тебя такой. — Не понимаешь, — сказала я. — Случилось гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Стечение обстоятельств сделало меня такой, а не влияние общества. Но я всё такая же несносная, как и раньше. Кое-что никогда во мне не изменится. — Какая серьёзная, — сказал Толя. — Выросла что ли? — Может быть, — ответила я. — А парней ты давно видел? — Очень давно, — ответил Толя. — Они не приезжали с тех пор, как я и твоя сестра обручились. Помнишь тот вечер в тополях? — Как такое забыть? — сказала я. — Но почему об этом помнишь ты? — А разве не должен? — спросил Толя. — Кэлли, ты прилюдно меня осадила тогда. — Да уж, — сказала я. — Я просто забыла, что время для нас течёт по-разному. Для тебя прошло лет семь-восемь… — Двадцать пять, — сказал Толя. — А для тебя? — Несколько десятков тысяч лет, если не больше, — ответила я. — Не знаю. Я давно сбилась со счёта. — Не удивительно, — сказал Толя. — Тебя уже ничем не удивить, — сказала я. Мы ещё поболтали, пока к нам не подошла моя сестра. — Похоже, ваши отношения никогда не изменятся, — сказала Юля. — Похоже, моя сестра мной недовольна, и она буквально на грани… — сказала я. — Кэлли! — крикнула Юля. — Что? — спросила я. — Ты пьяна, — сказала Юля. — Правда? — спросила я. — А ты разве нет? Я думала, сегодня мы отдыхаем. — Хватит! — крикнула Юля. — Ты ведёшь себя как… — Как кто? — спросила я. — Скажи мне. — Девочки, не ссорьтесь, — сказал Толя. — Ты вообще молчи, — сказала Юля. — Да что с тобой? — спросила я. — А с тобой? — спросила Юля. — Кем ты себя возомнила, Кэлли? — Что я сделала? — спросила я. — Пошла не в угоду тебе, как обычно это делаю? И поэтому я стала плохой? Или что? — Ты никогда не пыталась мне угодить, — сказала Юля. — Правда? — спросила я. — А тебе напомнить, кто был с тобой рядом в твои тяжёлые времена, кто прибегал к тебе по первому твоему звонку, кто жизнь готов за тебя отдать? В ответ послышалось молчание. Юля отвела взгляд. — А теперь спроси себя, где была ты, когда так была мне нужна? — сказала я. — А я тебе скажу: ты была с ним. И вам абсолютно было всё равно, что я переживаю, где я и с кем. Но ты моя сестра, и зла на тебя держать я просто не могу. Просто в следующий раз думай, о чём говоришь и в чём хочешь меня обвинить. Я села за стол рядом с мужем. — Стало легче? — спросил Клаус. — Нет, — ответила я. — Может, тогда следует поехать домой? — спросил он. — Нет, — сказала я. — Я не могу в таком состоянии явиться домой к детям. — Боишься, что они это почувствуют? — спросил он. — Мийа точно почувствует, — ответила я. — Я чувствовала. Я всю жизнь эмпат. Это тяжело. — Тогда подождём, когда ты успокоишься, — сказал Клаус. — Почему ты такой спокойный? — спросила я. — Это не совсем так, — ответил он. — Но в основном мне не о чем беспокоиться. — Потому что ты подслушивал, — сказала я. — Да, — сказал Клаус. — Я не знаю, в каких вы были отношениях, но ты явно дала ему понять, что ему ничего не светит. — Это было так грубо? — спросила я. — Ты могла выразиться и хуже, — сказал он. — О чём они говорят? — спросила я. Юля по-прежнему стояла с Толей. — Не знаю, — сказал Клаус. — Их разговор мне не интересен. — Но она жена твоего брата и моя сестра, — сказала я. — Я давно понял, что в дела брата лучше не вмешиваться, — сказал Клаус. — Он может и сам всё уладить. Не переживай, они разберутся. — Ладно, — сказала я. — Значит, мы отлично вписываемся в вашу семью. — Так и есть, — сказал Клаус. — Плохо, что мы не встретились раньше. — А может, оно и к лучшему, — сказала я. — Что ж, — сказал Клаус. — Нам остаётся только гадать по этому поводу. Я поцеловала мужчину, и он продолжил поцелуй. Но наш момент прервала драка. Джек Харкнесс и Толя сцепились между собой, пока не вмешался Элайджа, разняв их. Все столпились возле них. — Какой же праздник у Майклсонов без драки? — сказал Клаус. — Даже здесь без семейной традиции не обошлось, — сказала Ребекка. — Из-за чего хоть? — спросил Фин. — Надеюсь, из-за чего-то значимого, — сказал Кол. — Ничего важного, — сказал Элайджа. — Просто у мужчин неприязнь друг к другу с давних времён. Думаю, нам пора расходиться, пока не произошло что-то ещё. Он посмотрел на меня. Все начали собираться, складывая вещи в машины. Я подошла к Джеку. — Что произошло? — спросила я. — Ничего, — ответил он. — Из-за «ничего» в драку не лезут, — сказала я. — Особенно ты. — А тебе не должно быть всё равно? — спросил он. — Да что с вами сегодня? — спросила я. — Может, ты наконец прекратишь брать на себя ответственность в тех вещах, которые тебя не касаются? — сказал Джек. — Ладно, — сказала я. — Я поняла. Но злость на мне не обязательно вымещать. Я села в машину. Клаус сел за руль. Мы приехали домой, где нас ждали Кроули с Романой и спящие дети. Я тут же подошла к кроватке. Весь вечер думала только о них и когда их увижу. С ними было всё хорошо. Клаус подошёл ко мне. — Сладко спят, — сказал он. — Да, — ответила я. — Кэлли, — окликнул меня Кроули шёпотом, находясь в дверном проёме. Мы с Клаусом повернулись к нему. Кроули указал, чтобы мы пошли за ним. Придя на кухню, я заметила что-то неладное. — Как посидели? — спросил Кроули. — Как семья Майклсонов, — ответил Клаус. — А куда ты дел Роману? — спросила я. — Она уже спит, — ответил Кроули. — Отправилась в соседний дом. — А если честно? — спросила я. — Где она? — Хорошо, — сказал Кроули. — Я ей не доверяю. Какой бы чудесной не казалась твоя мать, она, спустя долгие годы, вернулась к жизни. Это не внушает полного доверия. — Я знаю, Кроули, — сказала я. — Просто скажи. — Она пыталась меня усыпить, — сказал Кроули. — Что? — спросил Клаус. — Она хотела меня усыпить, — повторил Кроули. — Но сила здесь не действует. Никакая, кроме силы вашей дочери. Вы не замечали? Я и Клаус переглянулись. — Ясно, — сказал Кроули. — Кэлли, когда в последний раз ты затягивала свои раны? А ты, Клаус, когда в последний раз испытывал жажду? — После того, как Кэлли установила барьер, жажды не было, — сказал Клаус. — Что ты сделал с Романой? — спросила я. — Да живая она, не беспокойся, — сказал Кроули. — Я приведу её завтра. Вам нужно отдохнуть. И Кэлли, погаси все свои прошлые чувства к ней. Она может оказаться не тем человеком, которого ты знала. — Ты думаешь, она на стороне ангелов? — спросила я. — Михаил не был хорошим никогда, — сказал Кроули. — Ему не известны такие чувства, как забота и доброта. Что он мог сделать, так это только воспользоваться ситуацией. Вот увидишь, твоя мать первая приведёт его сюда, если сразу не Чака. — Что ты такое говоришь? — спросил Клаус. — Тебе следует… Я перебила мужа. — Кроули, — сказала я. — Мы все знаем, что барьер не вечный. Даже если она это и сделает, то только после того, как ослабнет его действие. Нам в любом случае угрожает опасность. — Сними наконец розовые очки, — сказал Кроули. — Ты опасность впритык не видишь. Речь идёт не о тебе, а о твоих детях. Как ты не понимаешь? Он ушёл. Я подошла к столешнице. — Кэлли, не слушай его, — сказал Клаус. — Ты сама видишь, он на нервах. — Он встревожен, — сказала я. — По сути, мы живём в выдуманном мире, который рухнет через несколько лет. — Давай сегодня не будем об этом думать? — спросил Клаус. Я повернулась к ним. — Будешь чай? — спросила я. — Нет, — ответил он. — Может, лучше фильм посмотрим? — Да, хорошо, — сказала я. Мы сели в гостиной и включили телевизор. Клаус переключал каналы в поисках хорошего фильма. — Здесь ничего нет, — сказал он. — Ни одного нормального фильма. — Я сейчас, — сказала я. Я ушла в спальню, где из комода достала флешку и подключила её к телевизору. На экране высветились папки с названиями жанров. — А что ты именно хочешь посмотреть? — спросила я. — Что это? — спросил Клаус. — Сборник? — Ну, практически, — ответила я. — Выбирай жанр. Он нажал на папку с названием «триллер», и тогда на экране телевизора появились предлагаемые фильмы. — Я даже не знаю, — сказал Клаус. — Их здесь так много. — А много вообще фильмов ты смотрел за свои годы? — спросила я. — Ну, не так много, — ответил он. — Мне особо некогда было смотреть телевизор. — А девушек же в кинотеатр водил? — спросила я. — Водил, — сказал он. — Только там не до фильма было. — Ясно, — сказала я. — Можем посмотреть «Сплит» — он про мужчину с 23 личностями. Я села рядом с мужем. — А «13 грехов»? — спросил Клаус. — Он про что? — Про игру, — ответила я. — Пройдёшь 13 заданий и выиграешь полтора миллиона долларов. — Они все с кровавым сюжетом? — спросил он. — Да, это же триллеры, — ответила я. — Что ещё можешь посоветовать? — спросил он. — Это зависит от твоих предпочтений, — сказала я. — Насколько должен быть кровавый сюжет, включает ли он в себя детективные расследования? А может, связанный с любовью? — А если всё вместе? — спросил он. Я вздохнула и посмотрела на экран. — Я бы сказала, что «Пленницы», — сказала я. — Но мне кажется, ты не оценишь. — Почему? — спросил он. — Похищение детей, — ответила я. — Ты все эти фильмы смотрела? — спросил он. — Да, можно и так сказать, — ответила я. — Всех жанров? — спросил он. — Ага, — сказала я. — Есть ещё «Голодные игры». Там людей по жребию выбирают для выживания в дикой природе… — Точно нет, — сказал Клаус. — Тогда фильм «Легенда», — сказала я. — Он про одного заключённого, которого выпустили. Мужчина находится во главе мафии, у него появляется девушка, которая хочет, чтобы они жили обычной жизнью. — Давай его посмотрим, — сказал Клаус, включая фильм и выключая свет. — А свет зачем выключать? — спросила я. — Для лучшего погружения, — ответил он. Мы смотрели фильм, находясь в объятиях друг друга, периодически обсуждая сцены. Под конец сеанса я уснула, не хотела смотреть концовку, зная, чем всё закончится. Когда это заметил Клаус, он отнёс меня в спальню, где лёг и сам. Ранним утром нас разбудил плач малышей. — Напоминалка сработала, — сказала я. — О чём? — спросил Клаус. — Какая напоминалка? — О том, что мы родители, Никлаус, — ответила я. Я подошла к кроватке и взяла Каспиана на руки, прошла на кухню. Достала из холодильника две детские бутылочки с молоком и поставила их в микроволновку. Разогрев до нужной температуры, сунула еду малышу. Клаус подошёл ко мне с дочерью, держа её на руках, и повторил мои действия. — Ты совершенно перестала брать Мишель на руки, — сказал он. — Что? — спросила я, поднимая на него глаза. — Что не так? — спросил Клаус. — Ты будто забыла, что у тебя есть ещё и дочка. — Я не забыла, — ответила я. — Просто… ты ведь и сам знаешь, до чего доводит меня контакт с ней. — Но это ведь не значит, что ты должна от неё отстраняться, — сказал он. — Знаю, Клаус, — ответила я. Покормив малышей и сменив им подгузники, мы сели напротив кроватки. — Может, мне стоит сходить до Кроули? — спросил Клаус. — Зачем? — спросила я. — Ну, он запер где-то твою мать, — сказал Клаус. — Разве ты не хочешь узнать? — Я ему позвоню, — сказала я. — Будет быстрее, если я сам его приведу, — сказал Клаус. — Ладно, — сказала я. — Приведи их двоих. Клаус ухмыльнулся. Ему нравилось, когда я не пыталась настоять на своём и просто с ним соглашалась, хотя это было довольно часто. Но в некоторых моментах мой характер давал о себе знать, и тут уже никто не мог ничего с этим поделать. Только направившись к входной двери дома, в неё зашёл Кроули. Клаус практически столкнулся с ним. — Куда ты так спешишь? — спросил Кроули. — Вообще-то за тобой, — ответил Клаус. Я вышла к ним, наблюдая за тем, как мужчины стоят практически вплотную друг к другу. Не знаю, что испытывал Клаус в тот момент, но он явно сдерживал все свои эмоции. — А где Романа? — спросила я. — Она на улице, — ответил Кроули. Я прошла мимо мужчин и вышла из дома. Посреди ограды стояла туго связанная Романа. Несмотря на её положение, она всё так же была изящна и казалась совершенно беззащитной. От испытываемого неудобства во мне ликовало беспокойство, и я просто подлетела к женщине, высвобождая её от крепких верёвок. — Что же он сделал, — сказала я. Это не было вопросом, я была на грани ненависти к Кроули. Но мой разум был намного сильнее, чтобы поддаваться эмоциям. — Всё хорошо, дорогая, — сказала Романа. Верёвки упали на землю, и я тут же оказалась в объятиях своей биологической матери. Мужчины уже стояли на крыльце и молча наблюдали за происходящим. Я, как и раньше, по-прежнему ощущала родное тепло от объятий этого человека, хоть была она уже в другом теле. — Мне так неловко, — сказала я. — Не переживай об этом, — ответила Романа. Мы сели в гостиной, ожидая рассказа от Повелительницы Времени о всех происходящих вещах в моей жизни. — Я понимаю ваше беспокойство, — начала Романа. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — сказал Кроули. — Ты была долгое время мертва, и чёрт подери, что вы задумали с этим зверем, что таится в этих недрах. — Он не зверь! — сказала Романа. — Кэлли, ты знаешь это. — Нет! — сказал Клаус. — Он пытался её убить! — Это не было попыткой убийства, — сказала Романа. — Аслан пытался тебя защитить. Он верен тебе и указам твоего отца. — Хочешь сказать, что Михаил заставил его оберегать меня таким образом? — спросила я. — У него не было другого выбора, — сказала Романа. — Если бы Аслана не попытались убить, всё было бы по-другому. — Он разрушал ей жизнь, — сказал Клаус. — Кэлли, послушай, — сказала Романа. — Я знаю, что у тебя и твоих друзей есть сомнения по поводу меня, но я не изменилась. Я всё так же хочу для тебя только самого хорошего и для твоих детей тоже. — Как мне тебе поверить? — спросила я. — Я не совсем была мертва, — сказала Романа. — Моя душа была заточена в пределах этой деревни. Я видела, как ты сражалась за эту землю, за этих людей. Как ты проживала самые хорошие и самые плохие моменты своей жизни. Знаю, как было тебе тяжело, да и всем людям здесь, когда приходилось всё начинать с нуля. Кэлли, ведь это именно ты не дала мне уйти на тот свет. Разве ты не помнишь? В мою память врезались воспоминания — самые ужасные, когда я увидела бездушное тело на дороге, как хотела, чтобы этот дорогой для меня человек был рядом. — Часы, Кэлли, — сказала Романа. — Ты обладаешь намного большей силой, чем думаешь. — Но я ведь… — начала я. — Не почувствовала? — перебила Романа. — Конечно, тебя прервал Доктор, но дело было сделано. — Тогда что скажешь по поводу него? — спросила я. — Как он оказался жив и здесь? Я указала на демона. — Спроси это у него, — ответила Романа. Я перевела взгляд на Кроули. — Что? — спросил он. — Кэлли, она пудрит тебе мозги. Разве ты веришь ей? — Ты ведь что-то сделал, — сказала я. — Кроули, скажи мне. — Ты серьёзно? — спросил он. — Это ведь… — Кроули, — сказала я. — Ладно, — сказал он. — Твой браслет. Помнишь, как тебе стало плохо в бункере Винчестеров? — Это был ты? — спросила я. — Что?! — воскликнул Клаус. — Значит, всё это время в этом был ты замешан, а не моя сестра?! — Подожди, Клаус, — сказала я. — Зачем ты это сделал? — Кстати, твоя сестра здесь и при чём, — сказал Кроули. — Не будь заклинания, у меня бы не получилось. Это был запасной план, поскольку не был уверен, что смогу выбраться живым от Винчестеров. — И как бы это сработало? — спросила я. — Это сложно объяснить, — сказал Кроули. — Моя мать тебе это бы объяснила. Но факт в том, что ты смогла бы меня воскресить. — Значит, вот оно что? — сказала я. — Но я не стал доставать тебя после своей смерти, — сказал Кроули. — Не забывай об этом. Я не такой подонок, каким был раньше. — Теперь вы мне верите? — спросила Романа. — Нет, — сказал Кроули. — Ты об этом не могла знать. — Я нет, — сказала Романа. — А моя внучка может. Кэлли, она изучила тебя, знает то, чего не знаешь ты. Её силы развиваются. Я хочу помочь. — А разве ты знаешь, как этому помочь? — спросил Клаус. — Почему тебя это волнует? — спросила Романа. — Потому что нужно быть готовыми ко всему, и вам не помешает союзник с небольшим стажем, — сказала Романа. — О чём ты говоришь? — спросила я. — Грядёт война, — сказала Романа. — О твоих детях разнесутся слухи после того, как барьер спадёт. Поверь, это будет в любом случае неравный бой. — Тогда зачем тебе помогать? — спросила я. — Твоя дочь должна полностью развить свои способности до этого момента, — сказала Романа. — Разве первородные вампиры не справятся с этой задачей? — спросил Клаус. — Нет, Клаус, — сказала Романа. — Это кровопролитие, и он вам не ровня. — Кто? — спросила я. — Твой дедушка, — ответила Романа. — Ты говоришь о Боге? — спросила я. — Да, — сказала Романа. — Знаю, Михаил предан ему, но семья дорога для него. Он хотел как можно лучше предостеречь тебя от этой жизни. — Поэтому сбежал, — сказал Кроули. — Он не сбегал, — сказала Романа. — Михаил не хотел вызывать презрения у своего отца, поэтому ушёл, но каждый раз, когда ему удавалось освободиться от контроля Чака, он интересовался твоей жизнью, дочка. Михаил знает о всех вещах в твоём детстве, которые были известны мне и Аслану. — Он проникал в твоё сознание, — сказала я. — Вот почему иногда мне казалось, что со мной говорит другой человек. — Так и есть, — сказала Романа. — Кэлли, ты серьёзно? — спросил Кроули. — Ты поверишь ей на слово? Я перевела взгляд на демона, не зная, что ему сказать. — Здесь не нужны слова, Кроули, — сказала Романа. — Если вы не достаточно убедились, я могу доказать. Кэлли, солнышко, спроси меня о чём угодно. — Но я даже не знаю, — сказала я. — Не спрашивай, — сказал Клаус. — Я могу кое-что сделать? — спросила я, обращаясь к Романе. — Доктор называл это неприятной фразой, которой я не хочу пользоваться… — Мне нечего от тебя скрывать, — сказала Романа. Её слова звучали как бальзам на мою раненную душу. Она говорила это от всего сердца, и я буквально чувствовала, как женщина хочет помочь, разрушить эту долгосрочную преграду. Я подошла к ней. Романа поднялась со своего места, встав передо мной. Казалось, чары развеялись по всей комнате от её изумительно утончённой натуры. Такая грация не могла оставить без внимания любого человека, имеющего глаза. Я положила пальцы на её виски — старая, изученная до машинальности техника для проникновения в сознание, где все тайны могут стать явью. Картинки из воспоминаний Повелительницы Времени всплывали у меня перед глазами. Она говорила правду, и я ей верила, даже не смотря на то, что пришлось пойти на крайние меры. Я отстранилась, двигаясь спиной к мужу, пока не натолкнулась на него. Все смотрели на меня в ожидании каких-либо слов. — Ты знаешь, насколько сильно я старалась забыть об этом? — спросила я. — Прости, — сказала Романа. — Зачем это всё? — спросила я. — Чтобы ты убедилась, — ответила Романа. — Но у меня не было и нет причин не верить тебе, — сказала я. — Тогда чего ты боишься? — спросила Романа. — Я хочу уберечь своих детей, — сказала я. — Прости, но ты слишком долго отсутствовала в моей жизни, чтобы прикасаться к ним. Ты не можешь проникать в сознание моей дочери без моего ведома и использовать инициативу в этом. — Да, конечно, — сказала Романа. — Мне не стоило этого делать. Но… — Как бы сладко ни звучали твои слова, — перебила я. — Я повторю: это моя жизнь и мои дети, к тому же и мой дом. Никто здесь не будет ничего делать без моего ведома. Может, я и была паинькой в детстве, но это далеко в прошлом. — Я тебя услышала, — мягко улыбаясь, сказала Романа. — Но мы не отказываемся от помощи, — сказал Клаус. — Тебе наверняка известно больше, чем нам. — Достаточно, — ответила Романа. — Меня одного мучает вопрос о Кастиэле? — спросил Кроули. — А что с ним? — спросила Романа. — Почему он врал Кэлли, что является её отцом? — спросил Кроули. — Потому что я его попросила сохранить тайну, — ответила Романа. — Как это было? — спросила я. — Он явился, когда я была на одной неделе беременности, — сказала Романа. — Его одной из обязанностей было следить за тем, чтобы не появился тот, кто бы смог свергнуть Бога. — Борьба с нефелимами? — спросил Клаус. — Что-то вроде того, — сказала Романа. — Но у Каса не было таких обязанностей, — сказал Кроули. — Он был простой солдат среди ангелов. — Да, — сказала Романа. — Но Чак подчинил его. А ты его вразумила. Она смотрела на меня. — Его подчинила я? — спросила я. Романа лишь пожала плечами. — Он же знает правду? — спросила я. — Знает, — сказала Романа. — Но не может тебя отпустить. — Из-за меня? — спросила я. — Ты имеешь с ним связь, — сказала Романа. — Он должен был служить твоим ангелом-хранителем на протяжении всей жизни. — Чья это была идея? — спросила я. — Кэлли… — начала Романа. — Разве Волка было не достаточно? — спросила я. — Он не мог уберечь тебя от ангелов или демонов, тех, кто сильнее его самого, — сказала Романа. Я не стала дальше слушать и вышла из дома. На просторах местности виднелся хороший вид, солнце стояло уже высоко в небе, озаряя леса и поля на холмах вдали за огородом. Тёплый ветер обдувал мне лицо, от чего мой пыл стал потихоньку угасать. — Я спровадил гостей, — раздался голос Клауса за моей спиной. — Решил, что будет лучше, если мы все посидим за ужином и всё обсудим. — Когда? — спросила я. — Я предложил на завтра, — ответил он. В горле встал ком, на глазах появились слёзы. Сама не понимая от чего, я ощущала тревожные чувства. Меня тревожили только мои дети. Я повернулась к мужу, уже от изнеможения. Его холодный и пустой взгляд тут же изменился на беспокойство, когда он посмотрел на меня. — Дорогая… — начал он. Его руки нежно обхватили мои плечи, прижав меня к своей груди. Вдруг послышался звук мотоцикла, приближающегося к нашему дому. Я отпрянула назад, когда поняла, что у нас будут ещё гости. — Нужно идти, — сказала я. Мы зашли в ограду, где уже стоял Кол с радостной физиономией. Но радость его тут же пропала, когда он посмотрел на меня, и в эту же секунду накинулся на Клауса. — Ты просто монстр! — крикнул Кол. Они метались по всему двору, из угла в угол. Казалось, сейчас вампиры разнесут всё, но переживала я не из-за этого. — Перестаньте оба! — крикнула я. Мужчины расцепились. — Что на тебя нашло?! — спросил Клаус. — Что ты натворил?! — крикнул Кол. — Она твоя жена! — Я об этом знаю! — ответил Клаус. — Кол! — крикнула я. Кол обратил на меня своё внимание. — Зачем ты приехал? — спросила я. — Я хотел, чтобы ты составила мне компанию, — ответил Кол. — Она с тобой не пойдёт, — сказал Клаус. — Ты не в своём уме, брат. — Это ты не в своём уме, брат, — сказал Кол. — Кэлли, ты идёшь со мной. Он вышел за ограду. Я подошла к мужу. — Не уходи, — сказал Клаус. — Я буду скоро, — ответила я. — Обещаю. — Кэлли, — начал он. — Клаус, — перебила я. — Ты знаешь, что он не отстанет. — Но ты нехорошо себя чувствуешь, — сказал он. — Это мелочи, — сказала я. — Мы поговорим об этом позже. Ладно? — Ладно, — сказал он. Я поцеловала его в щеку и ушла к Колу. Он уже сидел на своём мотоцикле и ждал меня. Я села к нему сзади, и мы отправились колесить по деревне и местам, граничащим с куполом. Мы остановились на поляне возле родника и слезли с мотоцикла. — Кол, что ты творишь? — спросила я, уже готовая повесить обвинения на вампира. — О чём ты? — спросил Кол. — Лучше скажи, что натворил мой брат! — Что? — переспросила я. Он всё ещё был зол. — Ты была в слезах, — сказал Кол. — Скажи… — Он не в чём не виноват, Кол, — сказала я. — Это моя мать. Она приходила утром и… кое-что мне рассказала. От воспоминаний на меня снова нахлынули слёзы, которые я уже не могла сдержать. Кол подлетел ко мне и заключил в свои объятия. От него пахло дорогим парфюмом, на что я не обратила внимания. — Прости меня, — сказал он. — Ты не виноват, — сказала я. Но он продолжал извиняться. — Кол, — сказала я. — Ты не при чём. Мы отстранились. — Что она сказала? — спросил Кол. — Она показала мне воспоминания, — ответила я. — Те, что я так усердно пыталась забыть. — Зачем она так? — спросил Кол. — Она не знала, — сказала я. — И хотела доказать, что она и правда моя мать. — Прости, — сказал Кол. — Я просто подумал… — Тебе следует извиниться перед Клаусом, а не передо мной, — сказала я. — Это ведь не на меня ты накинулся. — Сестрёнка… — начал Кол. — Я, конечно, принесу свои глубочайшие извинения ему. Но если узнаю, что он грубо к тебе отнесётся… — Этого не случится, Кол, — сказала я. — Может, он и вспыльчив, но до крайностей не дойдёт. — Да, наверное, — сказал он. — Тебе не стоит переживать по этому поводу, — сказала я. — Я понимаю, что ты относишься ко мне как к сестре и всё такое, но ведь и Клаус тебе не чужой. По крайней мере, с ним знаком ты больше, чем со мной. — Да… — сказал Кол. — В этом и проблема. Я перестаю его узнавать. Он не был таким, на моей памяти, никогда. — Тогда тебе стоит узнать его поближе, — сказала я с некоторой растянутостью, будто сомневаясь в своих словах. Кол усмехнулся. — Возможно, ты права, — сказал он. — Не знаю, как тебе удаётся это всё терпеть и оставаться по-прежнему собой. — Бывали времена похуже, — сказала я. — Правда? — спросил он. — Да, — ответила я. — Несмотря на тотальные проблемы, а можно сказать катастрофические, которые ожидают нас через несколько лет… это не так страшно, как было бы, если бы я проходила через это одна. — Ты никогда не будешь одна, сестрёнка, — сказал Кол. — Ты не можешь этого обещать, — сказала я. — Могу, — ответил он. — У тебя есть жена, — сказала я. — Да, — сказал Кол. — А у тебя муж. Но при этом мы живём в одном доме. И ты моя сестра. Не забыла? — Забудешь тут, — сказала я. — Ты же каждый раз это припоминаешь. — Знаешь, открою тебе небольшой секрет, — сказал Кол. — С Давиной я не могу поговорить о некоторых вещах. Ну знаешь, в них она просто не разбирается и считает это глупостью. — Женщины, — сказала я. — Верно, — сказал Кол. — А тебе это нравится, и мою любую идею ты оценишь по достоинству. — Не сравнивай нас, Кол, — сказала я. — Она не так много видела, и все мы разные, со своими интересами и увлечениями. — Чтобы ты понимала, — сказал Кол. — Она даже в марках машин не разбирается. — Серьёзно? — спросила я. — А я тебе о чём, — сказал Кол, и мы усмехнулись. — Но ведь это не единственное твоё увлечение, — сказала я. — Вас связала магия. — Ну, это порой надоедает, — сказал Кол. — И поэтому нужен человек, с которым ты уверен, что любой день пройдёт на славу. Для этого ведь и существуют друзья? — У меня и у моей сестры огромный список идей, чем можно заняться, — сказала я. — Ты точно не заскучаешь. Правда, ты ведь и сам находишь себе приключения. — Терпеть не могу, когда скучно, — сказал Кол. — У нас есть ещё тридцать минут, — сказала я. — Поехали. Мы приехали к озеру, где стали кидать гальки в воду. У Кола это неплохо получалось. Мы соревновались в том, у кого получится больше сделать «блинчиков». Большую часть времени мы дурачились. — Не понимаю, почему я должна тебя развлекать, — сказала я. — Ты моя любимая сестрёнка, — сказал Кол. — И ты умеешь веселиться. Этим ты мне и нравишься. — Встретились бы мы полвека назад, ты бы так не говорил, — сказала я. — Да ладно тебе, — сказал Кол. — Разве тебе не весело? — Да, — сказала я. — Ты очень здорово умеешь мне поднимать настроение. — Держись меня, Кэлли, и будешь самой счастливой, — сказал Кол, и мы посмеялись. Мы направились к мотоциклу. — Знаешь, в твоих затеях тебя могла бы поддержать Ребекка, — сказала я. — Поверь, у неё теперь свои затеи, — сказал Кол. — И мы надоели друг другу. Ты знаешь её характер. — Да, я знаю, — сказала я. — И с Давиной не так весело, — сказал Кол. — Она занята делами регентов и прочее такое. Да и в принципе, мы не могли проводить время беззаботно. — Что? — спросила я. — Слишком взрослая для тебя? Кол усмехнулся. — Нет, — сказал он. — Но, как я и сказал, мои увлечения она не очень оценивает. — Тогда тебе стоит ей показать, как можно развлекаться и отвлекаться от проблем, — сказала я. — Думаешь, я не пытался? — спросил Кол. — Тогда не знаю, — сказала я. — Хочешь, чтобы я что-то сделала? — Наверное, я тебя утомил своими разговорами, — сказал Кол. — Нет, Кол, — сказала я. — Мне правда очень приятно, что ты делишься со мной такими вещами. И я, конечно, тебя выслушаю с большим удовольствием. Просто если делишься чем-то личным, то, что ты разделяешь при этом с другим человеком, не забывай, что это может не понравиться тому, кто также как и ты об этом знает. — Да, конечно, — сказал Кол. — Я бы не говорил с тобой о таком, если бы ты не поддерживала мой разговор и не находила нужных слов, чтобы меня поддержать. — Не подлизывайся, — сказала я, и мы смеялись. Кол и правда стал для меня хорошим другом и даже с какой-то стороны поддержкой. Обстановка рядом с ним разряжалась, и я могла быть сама собой. Кол возвращал меня в безмятежное детство, которого мне так не хватало долгие годы. Только после проведённого времени с ним я вновь возвращалась к своим обязанностям матери и жены, что так же было неплохо. Как бы я ни веселилась с Колом, Клауса же я любила всем сердцем и чувствовала то же самое с его стороны. От времени, проведённого с младшим Майклсоном, я уже летела на крыльях любви к своему мужу, чтобы поделиться впечатлениями. Как он это терпит? Мы приехали к моему дому, и, попрощавшись с Колом, я тут же забежала внутрь. — Я дома, — сказала я. — Как провела время? — спросил Клаус, выходя из кухни. — Неплохо, — ответила я. — У тебя есть какие-то дела на сегодня? — Вроде нет, — сказал он. — А что? — Мы могли бы прогуляться, — сказала я. — А ты не нагулялась? — спросил он. От такого вопроса я встала в ступор. Выражение лица Клауса говорило само за себя. Но заметив моё смятение, он ухмыльнулся. — Я не против, — сказал он. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Мы собрали детей и положили их в коляски. Погода была солнечной и тёплой. — Как Кол оправдал своё поведение? — спросил Клаус. — Он решил, что ты меня обидел, когда увидел слёзы на моих глазах, — ответила я. — Но я ему всё объяснила. — А мне объяснить не хочешь? — спросил он. — Да, — сказала я. — Но я думала, ты и сам понял. — Я понял, что Романа показала тебе то, что ты не хотела бы сейчас видеть и вспоминать, — сказал Клаус. — Но что это было? Что она тебе показала? — Много всего, Клаус, — ответила я. — В основном моменты из детства. Смотри, как низко летит. Я указала на кукурузник в небе, который и правда пролетал низко, в сравнении с самолётами, для засеивания полей. Мы остановились на детской площадке. Она была пуста — время было ещё раннее, и дети находились в школе, а кто и в садике. — Скоро они начнут ходить, и эта площадка станет для них местом забавы, — сказал Клаус. — Да, наверное, — грустно сказала я, глядя на площадку. — Что с тобой? — спросил он. — Просто… — начала я. — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы всё было по-другому. Я посмотрела на мужчину, который уже смотрел на меня. — Ты прав, — сказала я. — Детская площадка — неотъемлемая часть для детских забав, но… — Но? — спросил он. — В детстве, когда только поставили всё оборудование, казалось, нет места лучше для игр, — сказала я. — Правда, будучи детьми, мы не замечали весь дискомфорт площадки, нам казалось, что так и должно быть. А ведь сколько было травм здесь и неудобств для большинства игр. Половина оборудования пришла в негодность после одного сезона. — И ничего из этого не меняли? — спросил Клаус. — Я не знаю, — сказала я. — Нет, здесь появились новые приспособления, но проблема так и не ушла. — О чём ты? — спросил он. — Оборудование стоит близко друг к другу, — сказала я. — Особо не разгуляешься. Из-за этого площадка визуально кажется сжатой и дискомфортной. — То есть ты бы это изменила? — спросил Клаус. — Я не знаю, — ответила я. — Площадь для строительства не слишком хорошая, да и не особо хочется сейчас над этим заморачиваться. — Да, наверное, — сказал Клаус. — Куда ещё можем сходить? — Думаю, что уже пора домой, — сказала я. Вернувшись домой, мы перекусили, сделали кое-какую работу по дому и уже готовились ко сну. — Больше ничем не хочешь сегодня заняться? — спросил Клаус. — Ну, я даже не знаю, — сказала я. — Смотря что ты можешь предложить. Ехидная улыбка появилась на лице Клауса. — Как насчёт горячей ванны? — спросил он. — Нет, не сегодня, — ответила я. — Уверена? — спросил он. — Завтра такого предложения можешь и не услышать. — Клаус… — начала я, заглядывая в его глаза. Я вспомнила про Доктора. — Я слишком устала для этого, — сказала я. — А может, ты просто переживаешь за завтрашний ужин? — спросил Клаус. — Есть немного, — призналась я. — Правда, я не знаю, чего можно ожидать. — От Романы? — спросил он. — В большей степени от себя, — ответила я. — Думаешь, что сможешь что-то такое вытворить, за что потом будет стыдно? — спросил он. — Не знаю, — сказала я. — Нехорошее у меня предчувствие. Вдруг мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя «Доктор». Даже вспомнить о нём нельзя — лёгок на помине. — Что ему надо? — спросил Клаус, заглядывая в экран. — Сейчас узнаем, — сказала я, принимая вызов. — В чём дело? — спросила я. — Так сходу? — усмехнулся Доктор. — Вообще я звоню, чтобы спросить, как дела у тебя. — Всё отлично, — ответила я. — Что вдруг на тебя нашло? — Нам нужно встретиться, — сказал Доктор. — Нет, — ответила я. — Это невозможно. — Кэлли, что-то происходит, — сказал Доктор. — И я не могу понять, что именно. — В каком смысле? — спросила я. — Просто странные вещи творятся вокруг, — ответил он. — А ты можешь объяснить, что именно происходит? — спросила я. — ТАРДИС, — сказал Доктор. — Мне не понять, она показывает какие-то нечитаемые шифры. И с чем это связано, я сам не понимаю. Я посмотрела на мужа, а он на меня. — Его могли принять за тебя? — спросил Клаус. Я отрицательно помотала головой. — К тебе никто странный не приходил? — спросила я. — Странный? — переспросил Доктор. — Кэлли, я не понимаю. Странных людей много. Сама же знаешь, для меня всё человечество… — Ладно, — сказала я. — Может, человек с нечеловеческими претензиями? — Да вроде нет, — ответил Доктор. — Ну, это если не считать сотрудников ЮНИТ. Или ты имела кого-то из них? — Нет, — сказала я. — Ну, может, кто-то со светящимися глазами к тебе приходил? — Какими именно? — спросил Доктор. — Не припомню людей, у которых светятся глаза. Хотя нет, такие есть. Распространение радиоактивных веществ. — Завязывай с ним, дорогая, — сказал Клаус. — Тогда что тебе нужно от меня? — спросила я. — Ну, я хочу, чтобы ты взглянула на эти шифры, — сказал Доктор. — Думаю, ты сможешь с этим разобраться. — Отправь их на мою ТАРДИС, — сказала я. — Я просмотрю их завтра и наберу, как только разберу. — Я говорил, что ты чудо? — спросил Доктор. — Да, — ответила я. — Неоднократно. — Тогда я скидываю тебе шифры, — сказал Доктор. — Ага, — сказала я. — Давай. Попрощавшись, мы закончили разговор. Клаус осторожно отобрал мой телефон. — Ты понимаешь, что натворила? — спросил он. — А что не так? — спросила я. Клаус притянул меня к себе и поцеловал, убирая мой телефон в свой задний карман. — А что ты творишь? — спросила я. — Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Нет, — сказала я. — Говори. — Я не хочу об этом говорить, — сказал Клаус. — Только не об этом. И только не сейчас. — Тогда о чём? — спросила я. Он смотрел в мои глаза и нежно поглаживал мои волосы. — О моей безмерной любви к тебе, — сказал он. — Только ко мне? — спросила я. — Ну и к нашим детям, если ты об этом, — ответил он. Я прижалась к его груди, чувствуя, как его руки обнимают меня, как ритмично бьётся его сердце и аромат дорогого парфюма. — Хочешь что-нибудь? — спросил Клаус. — Только спать, — ответила я. — А если так? — спросил он, мягко убирая локоны волос с моего плеча и прильнув губами к моей шее. Мурашки прошлись по моему телу, и появилось горячее ощущение внизу живота. Желание. — Клаус, — сказала я. — Может, ты расслабишься? — спросил он, проводя ладонью по моей спине. — Мне нужно в душ, — сказала я. — Я могу пойти с тобой, — сказал он. — Нет, — ответила я. — Это был не вопрос, — сказал Клаус, подхватывая меня на руки и направляясь в ванную. — Ну, Клаус, — сказала я. — Если будешь язвить, я тебя укушу, — сказал он. — А возможно, не только. Ты же знаешь, как я люблю жестокость. Я закатила глаза. Зайдя в ванную, Клаус поставил меня на ноги и закрыл дверь на щеколду. — И что ты собираешься делать? — спросила я. — Даже не знаю, — сказал он, стягивая с себя кофту. — Наверное, принимать совместный душ. Как думаешь? — А ты чего стоишь? — спросил он. — Мы ведь здесь только по твоей прихоти. — Что? — спросила я. — Если бы это была моя прихоть, ты бы остался в спальне. — Хорошо, что не всё происходит по твоей просьбе, — сказал Клаус. — Ты единственный, кто меня не слушается, — сказала я. — Конечно, — сказал он. — Я ведь не один из твоих приспешников. И твои игры на меня не действуют, в отличие от моих. От таких слов у меня приоткрылся рот. На мою реакцию у Клауса появилась довольная ухмылка. — Ты меня пугаешь, — сказала я. — Правда? — спросил он. — Только я вижу совсем другое. Он подошёл ближе, расстёгивая брюки. — Клаус, правда, — сказала я. — Я очень устала. — Не правда, — сказал он. — В большей степени ты смущена, даже несмотря на то, что у нас есть дети. — Смешно, — сказала я. — Ведь это значит, что ты неугомонный в своих желаниях. А я… просто поддалась чувствам. — Что? — спросил он. — Но я не имел в виду ничего извращённого. Я настроила воду в душе и начала снимать одежду. — Борешься с волнением? — спросил Клаус. — Ещё одно слово, и спать будешь отдельно, — сказала я. — Молчу, — сказал он. Сняв одежду, я залезла в душевую и задернула шторку. — А я думал, ты не против моей компании, — сказал Клаус. — Времена меняются, дорогой, — ответила я. Клаус ухмыльнулся и, обнажившись, встал за моей спиной. Он стал наносить гель для душа мне на шею, плечи и спину, в тот момент, когда я мыла голову. — Я вроде в состоянии сама помыться, — сказала я. — Кто-то сказал, что очень сильно устал за сегодня, — сказал Клаус. — Не переживай, я получаю от этого большое удовольствие. — Дурак, — сказала я. Я чувствовала его руки уже на своей груди и животе. Он словно дразнил меня своими движениями и горячим дыханием, которое я ощущала на своём плече. Мои соски набухли и затвердели. Клаус же это ощущал, но больше ничего не делал. Я повернулась к нему лицом и впилась в его губы. Рука Клауса скользнула вниз по моему животу к тому самому месту. Его пальцы дразнили меня ещё больше. Я запрокинула голову от сладкого наслаждения. Губы Клауса были уже на моём горле, что ещё больше меня сводило с ума. Мои пальцы, казалось, запутались в кудряшках Клауса, и когда я случайно оттягивала или дёргала его волосы, из Клауса вырывался приглушённый рык. Медленно он вошёл в меня, и я издала стон от неожиданности и приятной боли. Получив удовлетворение, мы вернулись в спальню, где сразу легли. — Оказывается, тебе так мало надо на самом деле, — сказал Клаус. — Я тебя дольше уламывал. — Только что понял? — спросила я. — Только осознал, — ответил он. — Разговоры — это явно твоя сильная сторона. Как же он это делал? Почему я расплывалась после таких слов, произнесённых им? — А прикосновения — самая слабая, — сказал Клаус. — Я тебя разгадал. — Нет, — сказала я. — Кое-что ты никогда не узнаешь. — И что же это? — спросил он. — Я же сказала, ты этого не узнаешь, — ответила я. — Поэтому не вижу смысла рассказывать. — Ты же специально так говоришь, — сказал Клаус. — Не хочешь осознавать своё поражение. Я тебя раскусил, любовь моя. — Это твоё мнение, — сказала я. — И давай уже спать. Завтра тяжёлый день. — Согласен с тобой, — сказал он. --- Весь последующий день прошёл в ожидании ужина с моей матерью. Мне вроде бы хотелось поговорить с ней, но было и какое-то странное чувство, говорившее, чтобы я не связывалась с ней. С наступлением этого самого времени Романа явилась в нашем доме как гостья, и мы ждали её за накрытым кухонным столом. Всё началось с неловкого молчания после приветствия. — Я прошу прощения за свою грубость, — сказал Клаус. — Поскольку выставил вас вчера за дверь. Надеюсь, Кроули тебе не сильно насолил. — Нет, не переживай, Клаус, — сказала Романа. — Со мной всё хорошо. Кроули может и не доверяет мне, но ничего плохого мне не сделает из-за тебя. Она посмотрела на меня. — Это он так сказал? — спросила я. — Я вижу вашу связь, Кэлли, — сказала Романа. — Он доверяет тебе больше, чем кому-либо другому. — Ищешь в этом выгоду? — спросила я. — Может, ты поговоришь с ним по поводу меня? — спросила Романа. — Подожди, — сказала я. — То, что ты показала наше общее прошлое, ещё не значит, что я буду делать то, о чём ты меня попросишь. — Дорогая, — начал Клаус. — Ничего, Клаус, — сказала Романа. — Я понимаю, ты по-прежнему держишь обиду на меня из-за того, что я проникла в сознание Мишель. — Я не могу говорить с тобой о своих детях, — сказала я. — Где гарантия, что твои слова про Михаила правда и он не явится сюда с армией ангелов? — Ты веришь мне, Кэлли, — сказала Романа. — Иначе о тебе знали бы Небеса с самого начала. — Я не знаю, — сказала я. Вдруг дверь в дом распахнулась и тут же захлопнулась, послышались приближающиеся шаги. На кухню зашла Юля. — Приятного аппетита, — сказала она. — Кэлли, на пару слов. — И тебе привет, Юля, — сказала Романа. — Всё такая же непоседа. — Вы меня знаете? — удивилась Юля. — Да, конечно, — сказала Романа. — С этим лицом тяжело меня узнать. Всё никак не забуду, как ты прибегала к нам в гости и завлекала Кэлли во все свои неудержимые дела. До сих пор с улыбкой вспоминаю, как вы пробегали с рюкзаками по полям в надежде не быть мною замеченными. — Так значит, вы не только мать Кэлли? — спросила Юля. — Она была моим дедушкой, — сказала я. — Правда, всё запутано? — Ещё как, — сказала Юля. — Вы мне рассказывали, как хотите засадить весь участок у огорода ёлочками. — Так и не успела, — сказала Романа. — Может, сейчас это у меня получится. — Я уверена, — сказала Юля. — Кэлли, пошли. Мы вышли на крыльцо. — В чём дело? — спросила я. — Мне Кол сегодня весь день покоя не давал, — сказала Юля. — Спрашивал о всех возможных увлечениях и чем можно заняться. Кэлли, он меня достал. — А я что? — спросила я. — Поговори с ним, — сказала Юля. — Тебя он слушается. — Юля, — сказала я. — Кол никого не слушается. Один выход — это только принять и сделать то, что он хочет. Иначе он не отстанет. — Что ж, — сказала Юля. — Тогда развлекай его сама. — Мне есть кого развлекать, сестра, — сказала я. — Ещё и мать привалила. — Я понимаю, — сказала Юля. — Просто не знаю, на кого его ещё скинуть. — Ребекка? — предложила я. — Она развлекается с Джеком, — сказала Юля. — Не думаю, что он им помешает, — сказала я. — Ты серьёзно? — спросила Юля. — Ну не отправить же его к девчонкам, когда он женат, — сказала я. — Тогда почему он пристаёт к нам? — спросила Юля. — Мы жёны его братьев и стали частью их большой семьи, — сказала я. — Тогда я составлю ему список дел на месяц, — сказала Юля. — Да, — сказала я. — Правильно. Юля ушла, а я вернулась на кухню. — Ты долго, — сказал Клаус. — Я должна извиниться? — спросила я. — Как хочешь, — ответил он. Мы просидели до позднего вечера. Поговорив с Романой, я стала доверять ей и даже разрешила подержать детей на руках. Они таким же чудесным образом, как и я когда-то, сидели без каприз. Когда Романа ушла, я и Клаус наслаждались горячей ванной. Мы сидели напротив друг друга в приглушённом свете. Клаус попивал виски. — Прошло всё лучше, чем предполагалось? — спросил он. — Да, наверное, — ответила я, откидываясь назад и прикрывая глаза. Весь день и этот ужин вымотали меня. — Ты в порядке? — спросил Клаус. — Ага, — ответила я. Его рука коснулась моей голени, от чего я приоткрыла глаза. На большее у меня сил не хватило. — Пойдём в спальню, дорогая? — спросил он. — А если у меня нет сил? — спросила я. — Я всё сделаю, — сказал он. Он отнёс меня в спальню. --- По окончанию лета дети уже ползали по всему дому. Романа помогала во всём, в чём могла. В каких-то моментах мы упражнялись с Мийей в её способностях. Мои приключения с Колом так и не переставали быть. Я посоветовала ему парочку парней для общих обсуждений на те темы, которые были интересны вампиру. Кол с удовольствием прислушался ко мне и уже рассказывал мне, как они с парнями проводили время, о чём болтали и прочее. С Клаусом времени на двоих стало меньше, но нам всё же удавалось находить время друг на друга. За лето мы успели сделать много всего интересного: собрать ягоды, грибы; отправиться на рыбалку; съездить на озеро; устроить пикник; устроить праздник в деревне и каждый месяц отмечать, сколько месяцев исполнилось нашим детям. Время летело быстро, мы не успевали следить за тем, как близнецы росли, учились говорить, ходить и всем базовым навыкам. Все эти моменты я и Клаус застали. Все праздники мы отмечали всей большой семьёй, что у нас была. Любовь, забавы и работа были всегда в нашем доме. Но кое-что было ещё — страх перед предстоящим будущим. На третьем году рождения двойняшек Романа проводила какие-то учения с Мишель. Меня до сих пор волновала их связь, но я была уже уверена в преданности Романы и знала, что она может помочь. Только время шло и казалось, просто мчалось к тому, что неизбежно. В один из таких дней, когда я и Клаус сидели дома, а за окном гуляло лето и по комнатам бегали с радостными возгласами наши дети, играя в догонялки. Каспиан и Мишель были очень активными, правда Каспиан был достаточно вспыльчив, что в трёх годах его жизни достаточно хорошо наблюдалось. Мишель была, наоборот, спокойным ребёнком и достаточно усидчивой, в чём была очень похожа на меня в детстве. — Похоже, они не могут дождаться завтрашнего дня, — сказал Клаус. — Да, кто-то ждёт пикник больше нашего, — ответила я. — Что ты делаешь? — спросил он. Я сидела за кухонным столом и аккуратно выводила буквы в блокноте. — Список того, что нужно взять завтра, — ответила я. — Мы и так берём с собой каждый год всё необходимое, — сказал Клаус. — Правда? — спросила я. — А кто в том году решётку забыл? — Ладно, — сказал Клаус. — Ты права. Нет гарантии, что мы ничего не забудем. К вечеру дети успокоились. Каспиан играл с коробками, воображая себя капитаном корабля, а Мийа рисовала дополнения к кораблю на отдельных листах. — Вместе они не пропадут, — сказал Клаус. Я посмотрела на него, и в моей груди всё сжалось. — Это точно, — ответила я. Романа пришла уже поздно вечером, чтобы рассказать историю детям перед сном. Двойняшки же были просто помешаны на этом. Я и Романа каждый раз придумывали сюжет, а Клаус добавлял новых персонажей в наш рассказ. Мы говорили о месте под названием Нарния, где и происходили самые волшебные и мистические события. А во главе необычного народа стоял златогривый лев — Аслан. В Нарнии все животные умели говорить и не отличались от людей по интеллекту. --- На следующий день сборы начались чуть ли не с самого утра. В наших планах было остаться с ночёвкой на природе. И поскольку детей мы берём с собой, вещей потребуется больше. Сгрузив всё необходимое в машину, мы приехали к озеру. Мы расставили палатки, накрыли столы и развели костёр, на котором мужчины что-то жарили. Юля, Элайджа, Романа, Кроули и Кол — это те люди, которые всегда действовали одновременно с нами. Позже приехали и остальные. Нас собралось семнадцать человек, считая Каспиана и Мийю. До вечера мы наслаждались ярким солнцем, прохладной водой и развлечениями, которые в большей степени проводил Кол, втягивая в это наших с Клаусом детей. Ну а я и муж, и кому не досталось пакостей от младших в доме, весело наблюдали за происходящим. С наступлением семи часов вечера к нам подъехали три незнакомые машины. — Да ладно? — сказал Дима. — Не может быть. Он двинулся к машинам. За рулём одного из автомобилей я увидела старого друга, которого даже и представить себе не могла вновь встретить сейчас. Только он был не один. Из машин стали выходить все знакомые для меня лица, которых я не видела очень давно, от чего я просто была в ступоре и не могла даже пошевелиться, в то время как Дима уже обошёл всех и с каждым поздоровался. — А ты? — спросил Артур. — Тебе особое приглашение нужно? — А у самого ноги отсохли? — спросила я. — Не зазнавайся, Кэлли, — сказал Коля. Я усмехнулась и подошла к ним, с каждым поздоровавшись. — А ты совсем не изменилась, — сказал Егор. — Всё такая же красивая. — Спасибо, — сказала я. — Вы, мальчики, тоже неплохо выглядите. Сколько мы не виделись? — Около тридцати лет где-то, — ответил Егор. Я смотрела на каждого и видела на лицах лишь радостные глаза, от чего на моей душе стало так тепло, родные люди вернулись домой. На мои глаза навернулись слёзы. Для меня прошло куда больше, чем тридцать лет жизни. — Ты чего? — спросила Вика. — Я так по вам всем соскучилась, — сказала я. Мы все дружно обнялись. Мои друзья всегда были для меня второй семьёй, даже больше. — Я должна вас представить своей новой семье, — сказала я. — Замуж вышла? — спросил Артур. — Второй раз уже, — ответила я. — Пошлите. Мы подошли к Майклсонам. — Ребята, познакомьтесь, — сказала я. — Это Клаус, Кол, Элайджа, Фин, Ребекка, Килин, Фрея, Кроули, Романа, а самые младшие — Каспиан и Мишель. Я перечислила имена, указывая на каждого из членов семьи для ребят. — А вам хочу представить, — сказала я. — Это Коля, Николай, Артур, Кирилл, Егор, Илья, Рома, Катя, Маша, Арина, Карина, Максим, Вика, ну а Ваню с Толей вы уже знаете. — Вы же не будете против нашей компании? — спросил Артур. — Или мы просто забираем Кэлли на сегодня? Я заметила, как Клаус напрягся после таких слов. — Мы не будем против, если вы присоединитесь к нам, — сказал Элайджа. — А я бы посоветовал этого не делать, — сказал Дима. — Они безумцы. — На себя посмотри, — сказала Вика. — Кроме девчонок, — сказал Дима. — Да ладно, — сказал Кол. — Мы тоже не спокойные. Будет весело. Ребята начали обустраивать своё место поблизости. Я встала рядом с Клаусом. — Не говори им, что это наши дети, — сказал Клаус. — Я и не собиралась, — ответила я. — Как они вообще здесь оказались? — спросил Джек Харкнесс, подходя к нам. — Не знаю, — ответила я. — Разве это имеет значение? Ефремов подошёл ко мне. — Как дела? — спросил он. — Да неплохо, — ответила я. — У вас зажигалка не найдётся? — Спроси у Юли, — сказала я. Ефремов ушёл к моей сестре. — И что теперь? — спросил Клаус. — Они ведь в любом случае не на пару часов сюда приехали. — Однозначно нужно переносить ночёвку и увозить детей домой, — сказал Джек. Клаус посмотрел на капитана, от чего тот тут же ушёл. — Кэлли, — сказал Клаус. — Я не могу уйти, Клаус, — сказала я. — Я их не видела пять миллиардов лет. Они мои друзья. — Не нравятся они мне, — сказал Клаус. — Тебе никто не нравится из тех, с кем я знакома, — сказала я. — Так что это не аргумент. — Любовь моя, — сказал Клаус. — Я всё понимаю. Я тебя и не заставляю ехать домой, но одну с ними я тебя тоже оставить не могу. — А как же… — начала я. — Романа и Кроули за ними присмотрят, — сказал Клаус. — Хорошо, — ответила я. Меня позвали девчонки, и я ушла к ним. Ребекка и Юля подсели с нами. Мы разговорились, вспоминая нелепые истории, что случились с нами, и вообще рассказывая то, что случилось за эти годы. В основном я только слушала и в каких-то моментах подговаривалась. Тем временем Клаус посадил детей в машину и отправил их домой вместе с Романой и Кроули. Джек Харкнесс подошёл ко мне. — Кэлли, надо поговорить, — сказал он. — Хорошо, — ответила я. — А вы до сих пор вместе? — спросила Вика. — Нет, долгая история, — сказала я. Я и Джек отошли от ребят. — В чём дело? — спросила я. — Мне это не нравится, — сказал Джек. — Разве тебя это не напрягает? — Джек, — сказала я. — Они мои друзья. Ты их сам всех знаешь. Откуда у тебя паранойя? — Кэлли, — сказал Джек. — Это не паранойя. Я серьёзно. Разве это не странно? Как они здесь оказались, когда местность находится под куполом? Никто ведь не может войти и выйти отсюда. — Не нагнетай, — сказала я. — Я не хочу сегодня об этом думать. — Тебе по-прежнему дорого их общение? — спросил Джек. — Душа моя, — сказал Клаус, подходя к нам. Джек посмотрел на него и ушёл. — Что, Клаус? — спросила я. — Джек прав, — сказал Клаус. — Их появление здесь немного не свойственно. — Я повторюсь, — сказала я. — Они мои друзья, которых я не видела много лет. И я не хочу сейчас всё складывать к несвойственным событиям. Сейчас я просто хочу побыть со своими друзьями. — Кэлли, иди сюда, — сказал Коля. Я только собралась подойти к нему, но Клаус не дал мне этого сделать, схватив меня за локоть. — Только на этот вечер, — сказал Клаус. — И не увлекайся. Нам всё равно предстоит с этим разобраться. — Спасибо, — улыбнулась я, глядя в глаза Клаусу. Он отпустил меня, и я подошла к своему другу. — Зря ты это ей сказал, — сказал Джек, подходя к Клаусу. — Если у тебя было недоверие к ней, не значит, что есть у меня, — сказал Клаус и ушёл к Элайдже, не желая слушать Джека и его претензии. — И который твой? — спросил Коля, глядя на вампиров. — Что? — спросила я. — Муж твой кто? — спросил Коля. — Или всё тот же? — Который злобный, кровожадный и кучерявый параноик, — сказала я. — Так что лишнего не говори, он всё слышит. — Ты же знаешь, меня о таком не стоит предупреждать, — с насмешкой сказал Коля. — Да, — сказала я. — Тебя стоит о другом предупреждать. Одних разговоров от тебя мало услышать. Я усмехнулась. — Опять заумничала? — спросил Коля. — Могу себе позволить, — ответила я, и мы посмеялись. — Вообще я спросить хотел, — сказал Коля. — Какую музыку включать? — Ну, Коля, — сказала я. — Ты ведь меня знаешь. Тот плейлист. Мог бы и не спрашивать. — Тот самый? — спросил Коля. — Не с депрессивными песнями который, — сказала я. — Да знаю я, — сказал Коля. — Я ведь так прикалываюсь. — Ну, прикалист, — сказала я. — Знаешь, мне рассказать кое-что нужно. — И что же? — спросил Коля. — Чуть позже, — сказала я. — Сейчас я просто хочу насладиться вечером в старой компании своих друзей. — Ты хотела сказать «старых» друзей, — сказал Коля. — Возможно, — сказала я, и мы снова посмеялись. Это заметили остальные. — Вы надоели, — крикнул Артур. — Чего опять вдвоём угараете? Про нас опять забыли? — Артур, — сказала Катя. — Привыкнуть бы пора. — Может, вы уже уединитесь наконец? — спросил Рома. Мне стало не по себе от такого вопроса. Не то чтобы я не знала о в некотором смысле пошлых приколах друзей. Меня взволновало, как на это отреагирует Клаус, поэтому я посмотрела на него, но он был занят разговором со своим братом. Я выдохнула и перевела взгляд на Колю. — Так ты с нами? — спросил Коля. — Да, — ответила я. Мы подошли к остальным ребятам из нашей компании, слушая увлекательные истории каждого о том, что случилось за долгие годы. — А твои к нам не присоединятся? — спросил Рома, указывая взглядом на Майклсонов. — Не знаю, — сказала я. — Думаю, попозже подойдут. Они не очень хорошо относятся к новым знакомствам. — Даже не достаточно того, что ты нас знаешь? — спросил Егор. Я пожала плечами, глядя на него. — Тогда значит, они тебе не доверяют, — сказал Егор. — Всё не так, — сказала я. — Им просто нужно время. — Окей, — сказал Артур. — Захотят — подойдут, не захотят — значит нет. Чего цепляться-то? Давайте лучше пить. — А как же «я самый трезвый человек за все года»? — спросила я. — Подкалывать меня будешь? — спросил Артур. — Припоминать старое, — сказала я. Мы все посмеялись, и парни начали передавать каждому по бутылке пива, пока очередь не дошла до меня. — Я не буду, — сказала я. — Да, давай, — сказал Артур. — Чего ты? — Не беременная же? — спросила Вика. Я посмотрела на девушку. Одна из наших причуд — это понимать друг друга с одного взгляда, что было и в этот раз. — Ну тем более тогда, — сказала Вика. — Нужно выпить. — А может, не надо? — спросила я. — Надо, Кэлли, надо, — сказал Сёма. — Часто мы что ли так собираемся? — сказал Коля. — Когда ещё предоставится такая возможность? Возможно, мы в последний раз собираемся и больше не увидимся. — Всё, — сказала я. — Ладно. Уговорили. Давай сюда. Егор подал мне бутылку, открыв её перед этим. Я сразу сделала глоток горького на вкус пива. Жар раздался по всему телу. — Вот, — сказал Илья. — Сразу бы так. Пристальное внимание Майклсонов я ощущала на себе, но не подавала вида. Я знала, что они не будут вмешиваться в происходящее. — Как насчёт игры «Я никогда не»? — спросил Ефремов. Кол, Ребекка, Джек и Фин с Камилой присоединились к нам. — Пустите же ещё парочку игроков? — спросил Кол. — Без проблем, — сказал Ефремов. — Это значит, мы играем? — Да пофиг, — сказал Коля. — Давайте. — Играем, — сказала Вика. Остальные подговорились, и мы начали играть. Кол встал рядом со мной. — Тогда я начинаю, — сказал Ефремов. — Пожалуй, начнём с самого простого. Я никогда не пробовал алкоголь. Тогда все сделали глоток своих напитков, что держали в руках. — Я никогда не красилась, — сказала Вика. Тут все девочки сделали глоток. — Я никогда не была на море, — сказала Катя. Сделали глоток соответственно те, кто был на море. — Да свожу я тебя на море, — сказал Артур. — Когда-нибудь. — Только и обещаешь, — сказала Катя. — Совсем офигел. — Артур, это не дело, — сказала я. — Свою жену и на море не свозить? — Я о том же, — сказала Катя. — Кэлли, может, ты его приструнишь? А то он уже от рук отбился. — Это ты от рук отбилась, — сказал Артур. — И чего вы на меня накинулись? — Мы же играем, — сказал Коля. — Артур, ты продолжаешь. — Ещё одно слово в мой адрес, — сказал Артур. — Будете без меня время проводить. — Артурчик, не кипятись, — сказал Сёма. — Выпей лучше. — Тем более ты продолжаешь, — сказал Ефремов. — Хорошо, — сказал Артур. — Тогда я никогда не женился на транжире. Он тут же сделал глоток, из-за чего Катя не по-доброму окинула его взглядом. — Я никогда не смотрел порно, — сказал Сёма. — Семён, рано, — сказал Ефремов. — Переигрывай. — Ладно, — сказал Сёма. — Я никогда не брился налысо. На это сознались одни парни. — Вы по-другому играете, — сказал Кол. — Да, — сказала я. — У нас свои правила. — Я заметил, — сказал Кол. — Но это не новые правила. Вы просто не так играете, не понимаете суть игры. Он сказал это достаточно громко, чтобы это услышали остальные. — А ты самый умный, я посмотрю, — сказал Ефремов. — И как же по-твоему должна проходить эта игра? — По-другому, — сказал Кол. — Эта игра не на желание, а на действие. — А может, ты замолкнешь и не будешь мешать? — спросил Ефремов. — Правда, — сказал Артур. — Твоего мнения никто не спрашивал. — А может, вы лучше прислушаетесь к чужому мнению и начнёте играть как следует? — спросил Кол. — Давайте вы не будете устраивать сцены, — сказала я. — Кэлли, подожди, — сказал Коля. — Тут мужской разговор намечается. Парни двинулись на разговорчивого вампира, из-за чего я встала между ними, загораживая Кола. — Кэлли, не стоит, — сказал Кол. — Твои друзья и так недалёкого ума, чтобы мне навредить. Я повернулась к вампиру. — Угомони уже своего мужа, Кэлли, — сказал Артур. — Он мне не муж, — сказала я, бросая взгляд на друга. Кола тут же увели Элайджа и Ребекка. Я стояла и смотрела на всех. Ефремов был заведённый, как и Артур, что спорил о чём-то со своей женой. От чего и остальные поднапряглись. Обстановка становилась накалённой. От драки спасало недостаточное количество выпитого алкоголя и ребята рядом, что отговаривали парней. Джек Харкнесс подошёл ко мне. — Ты в порядке? — спросил он. — А сам как думаешь? — спросила я. — Это же тебе известно о моём состоянии лучше, чем мне самой. — Тише, Кэлли, — сказал Джек. — Не стоит на мне отыгрываться. — Извини, — сказала я. — Ты прав. Просто я не знаю, что мне делать. — Я бы начал беспокоиться на твоём месте, — сказал Джек. — Не говори ерунды, — сказала я. — Всё под контролем. — Нет, Кэлли, — сказал Джек. — Оглянись вокруг. Нет никакого контроля. — Что ты хочешь сказать? — спросила я. — Всё не так, не так, как ты думаешь, — сказал Джек. — Ты ошибаешься. — Что? — спросила я. — Я знаю, на что это похоже, — сказал Джек. — Но, поверь, мы все под большой угрозой. — Что ты называешь угрозой? — спросила я. — Мою семью или моих друзей? Во мне начали кипеть жилы, но я держалась. — Почему ты мне не доверяешь? — спросил Джек. — Не хочу совершать старых ошибок, — ответила я. — Серьёзно? — спросил он. — А не забыла, что именно я дотронулся до твоей души, а не… Он указал взглядом на Клауса. — В этом и проблема, Джек, — сказала я. — Ты потратил на это очень много времени, прежде чем принять меня такой, какая я есть, как и Доктор. — Как будто ты так не делала, — сказал Джек. — А что я могла? — спросила я. — Другого примера у меня не было. Будешь обвинять меня в том, что было миллиарды лет назад? Правда? Только вот некоторые вещи я взяла, исходя из твоего поведения и манеры. Ты же этого хотел? — О чём ты? — спросил Джек. — Изначально в ТОРЧВУДе, — сказала я. — Молодая двушка, что совершенно потерялась, к тому же обладает силой и бессмертием. Хороший кандидат. Правда? Дам ей то, что она хочет, пара махинаций, разговор по душам — и она твоя. Так ведь? — Не было такого, Кэлли, — сказал Джек. — Я loved тебя. Всё было искренне. — Не было это любовью, капитан, — сказала я. — Ты с первого дня затуманил мой разум. Когда ты влюбился? Когда понял, что мы не настолько разные и я не избалованный ребёнок? — Кэлли, — начал Джек. — Что? — спросила я. — Это абсурд, — сказал Джек. — Ты не хочешь меня слушать. — Что ж, пусть оно так и будет, — сказала я. — Я серьёзно, — сказал Джек. — Кэлли, ты всё придумала. Я любил тебя. — Когда? — спросила я. — Когда впервые увидел тебя с Доктором, — сказал Джек. — Когда стала помогать с работой, когда отправила меня к моей семье, когда вернулась, ты всегда возвращалась, какие бы расставания и ссоры у нас не происходили. Ты подарила мне замечательных детей. Мои глаза были на мокром месте. Он снова задевал меня за живое, чтобы я чувствовала и не пыталась скрыть свои эмоции. — Да, если бы не дети, всё было бы по-другому, — сказала я. — Я не могла позволить себе, чтобы у них был только один родитель. Потому что как отец ты действительно хорош, но явно не для мужа. Ты всегда останешься самовлюблённым эгоистом. И кто ещё монстр? — Теперь я монстр? — спросил Джек. — Кэлли, разве не ты жить без меня не могла? — Сволочь ты, — сказала я. — Я умирала, Джек, душой. Каждая твоя измена была ножевым ранением. — Ты тоже изменяла мне, — сказал Джек. — Это было вне брака, — сказала я. — А ты делал это, даже не скрывая, хотя сам умолял о браке. Зачем тогда это было? Тебе ведь было всё равно на меня. — Ты ведь знаешь, что это не так, — сказал Джек. — Нет, это так, — сказала я. — И не отрицай. — Хорошо, — сказал Джек. — Знаешь, ты тоже не лучше. Сколько раз ты просто пропадала не пойми куда? А тебя ведь бывало не было долгое время. Хотела быть героем. — Героем хотел быть ты, — сказала я. — А я хотела лишь защитить своих друзей. — Ладно, — сказал Клаус, подходя к нам. — Думаю, вам хватит на сегодня разговоров. Иначе этот вечер закончится красочной кровавой бойней. — А ты угрожаешь? — спросил Джек. — Предупреждаю, — сказал Клаус. — Если вы всё выяснили, я, пожалуй, тогда просто заберу свою жену. Мы подошли к Майклсонам. — Как ты, сестрёнка? — спросил Кол. — В порядке, спасибо, — ответила я. Я посмотрела на Клауса. Его взгляд был прикован куда-то в неизвестность, скорее всего он смотрел на озеро, на то, как по волнам переливаются краски тёмно-оранжевого заката. Я взяла его руку. — Кол, — сказала Ребекка. — Пошли, покажем тем ребятам, как нужно развлекаться. — Только аккуратнее с ними, — сказала я. — Я прослежу за этим, не переживай, — сказал Элайджа. — Да, сестрёнка, — сказал Кол. — Всё будет классно. Они присоединились к моим друзьям. — Клаус… — начала я. — Нам лучше пройтись, — сказал он. Мы двинулись вокруг озера. Даже когда мы отошли на приличное расстояние, Клаус продолжал молчать. — Скажи хоть что-нибудь, — сказала я. — А что я должен сказать, Кэлли? — спросил он. Каждый раз, когда Клаус называл меня по имени, это имело значение и намечался серьёзный разговор. — Зачем тогда позвал прогуляться? — спросила я. — Там слишком шумно, — ответил он. — Да и подумал, тебе не помешает отвлечься от этого напора событий хотя бы на несколько минут. — Но ты же всё слышал, — сказала я. — Да, — ответил он. — И что? — Тогда почему ты молчишь? — спросила я. — А ты хочешь поговорить об этом? — спросил Клаус. — Просто я подумал, ситуация и без слов понятна. — Да, — сказала я. — Но меня напрягает твоё молчание. Ты идёшь в своих мыслях, и я не знаю, что думать. — Не переживай, дорогая, — сказал Клаус. — Плохого о тебе я точно не подумаю. — Но и не стоит отыгрываться на Джеке, — сказала я. — Как скажешь, душа моя, — ответил он. — И это всё? — спросила я. — А тебе недостаточно? — спросил он. — Я ведь согласился с тобой. — Но этого мало, дорогой, — сказала я. Ехидная ухмылка появилась на лице Клауса. — Как ты будешь это исправлять? — спросила я. Он переместил меня в какой-то лес и прижал к дереву спиной, накрыв своими губами мои. — Стой, стой, — сказала я. Клаус отстранился на пару дюймов, чтобы заглянуть в мои глаза. — Я ведь строю планы на будущее, и тебя нет в этих планах, — сказала я. Он сделал пару шагов назад, с ошарашенным взглядом. — Разве после таких слов не хочется сделать что-то безумное на память? — спросила я. — Ты знала? — спросил Клаус. — Всегда, — ответила я. — И продолжала любить? — спросил он. — Мы не были тогда официально в отношениях, — сказала я. — Но да, сердцу ведь не прикажешь. — Зачем ты так? — спросил Клаус. — Я зачем? — спросила я. — А сам что мне говорил? Скажи, что я не была запасным вариантом. — Нет, никогда, — сказал Клаус. — Я с самого начала был уверен, что ты именно та… а Кэролайн я был с ней лишь для того, чтобы заставить тебя ревновать. — Но она тебе нравилась, — сказала я. — Слишком молода для меня, — сказал Клаус. — Да и она выбрала другого, как и ожидалось. — Ты знал о моих способностях? — спросила я. — Нет, — сказал Клаус. — Но догадывался. Скажи, на конкурс «Мисс Мистик Фолз» ты пришла со Старком специально, чтобы вызвать во мне эмоции? — Нет, — ответила я. — Вообще я бы не пошла, если бы не он. Он уговорил меня пойти на этот злосчастный конкурс. — Значит, это просто совпадение? — спросил Клаус. — При чём здесь совпадение? — спросила я. — Я ведь знала, что ты будешь там с Кэролайн. — Помнишь вечер того дня? — спросил Клаус. — Когда я спас его от тебя. — Ты называешь это спасением? — спросила я. — А разве нет? — спросил Клаус. — Хорошо, ударил его в порыве чувств. Но это не самое худшее, что могло с ним произойти. — Зачем ты тогда пришёл? — спросила я. — Я хотел всё объяснить и убедиться, что ты в порядке, — сказал Клаус. — Объяснить? — спросила я. — Что? — Своё поведение, — сказал Клаус. — Я понимал, что веду себя как дурак, и хотел загладить вину. Я хотел пригласить тебя на свидание, хотел всё уладить. Но ещё больше сорвался, а ты не оставила выбора. — Я не знала, что сработает, — сказала я. — Да и ты мне особо выбора не оставлял. — Да, я давил на тебя, — сказал Клаус. — Думал, так ты быстрее сдашься, но ты решила со мной поиграть. — Может, тогда прекратим это? — спросила я. — Нашу войну за право быть доминирующим. — Это не война, любовь моя, — сказал Клаус. — Какая же это война, если есть только одна выигрышная сторона? — Правда? — спросила я. — То есть ты специально это делаешь? — Ты же знаешь, я не люблю сдавать позиции, — сказал Клаус. — Мне нравится всё контролировать. Но и другое мне нравится. — И что же? — спросила я. Клаус подошёл ближе. — Когда ты ровняешься со мной, — сказал он, и его губы снова слились с моими. Одежда полетела на землю. Порыв страсти охватил нас двоих. Клаус двигался сильно и достаточно быстро. Я вжималась в его грудь, впивалась ногтями в его кожу. Мой крик сдерживали его глубокие поцелуи, на которые у меня почти не хватало дыхания. — Не слишком грубо? — спросил он. — Давай чутка помедленнее, — сказала я. Клаус замедлился, стало приятно. Он всё-таки прислушивается ко мне, хоть и любит индивидуальность. После мы оделись и сели в тополях, где никого не было. — Кэлли, — сказал Клаус. — Что? — спросила я. — Я тут подумал, — сказал он. — Мы ведь могли бы и не встретиться совсем. — Не правда, — сказала я. — Как бы я ни недолюбливал Джека, — сказал Клаус. — Если бы не он, мы бы никогда не встретились. — Если бы не он, мы бы встретились гораздо раньше, — сказала я. — Что? — спросил Клаус. — Я складываю логическую цепочку, — сказала я. — Не будь Джека, я бы больше путешествовала, и мы бы встретились рано или поздно. — Уверена? — спросил Клаус. — Нет, слушай, — сказала я. — Наверное, предпочла бы Старка. Клаус окинул меня недобрым взглядом. — Я шучу, — сказала я. — Я знаю, — сказал он. — Нам следует вернуться, — сказала я. — Ещё пару минут, — сказал Клаус, глядя на меня и держа мои кисти в своих ладонях. — Я люблю тебя, — сказала я, глядя в его глаза. Улыбка появилась на лице Клауса. — И я тебя люблю, — сказал он. Даже после таких слов на душе было нехорошо. Что-то меня беспокоило до костей. Как будто я что-то упускаю прямо под носом. Но как я могла думать о чём-то таком в данный момент? Мы вернулись к остальным, когда мои друзья, а точнее большая часть из них, были уже прилично пьяны. Но все веселились. Не было драки и потасовки. Всё было отлично. --- Под утро мы вернулись домой. Уставшие, но хорошо отдохнувшие и весёлые. Только невесёлое утро нас ждало. Подремав пару часов, я на автомате встала в 5:30, только задорных детей не было слышно, что меня насторожило. Я разбудила Клауса. — В чём дело? — спросил он. — Слышишь? — спросила я. — Что я должен слышать? — спросил Клаус. — Тишина стоит. — В этом и дело, — сказала я. — Время 5:30. Близнецы обычно встают в это время. — Может, они решили поспать сегодня подольше? — спросил Клаус. — Пойдём проверим, — сказала я. Вдруг послышался плач в одной из комнат дома. Я и Клаус поспешили туда. Мийа сидела, зажавшись в угол на кровати, и ревела. Клаус подхватил её на руки. — Что случилось? — спросил он. Но девочка лишь плакала. — Мийа, — сказала я. — Где твой брат? От этого она заревела ещё больше. — Я поищу Каспина, — сказал Клаус, отдавая мне дочку, и ушёл на поиски нашего сына. Я посадила Мийю на кровать и присела перед ней. — Мийа, — сказала я. — Что случилось? Ты можешь рассказать? Но девочка всё хныкала, не могла успокоиться. — Хорошо, — сказала я. — Посмотри на меня. Дай мне свою руку. Она протянула ручку, положив её в мою ладонь. Я увидела то, что случилось. Быстро схватив дочь, я пошла собираться. Набрав Клаусу, он тут же ответил. — Скажи, что он спрятался где-то дома, — сказал Клаус. — Нет, Клаус, — сказала я. — Он не дома. Похоже, кто-то смог ворваться. — Нет, — сказал Клаус. — Нам небезопасно здесь оставаться, — сказала я. — Бери Мийю и уходите, — сказал Клаус. — Я подключу семью для поисков. Вдруг он где-то здесь. — Клаус… — начала я. — Мы его найдём, Кэлли, — сказал он. — Хорошо, — сказала я. — До встречи, — сказал Клаус. Собравшись, я побежала в ТАРДИС и отправилась к Мстителям. Мне больше некуда было бежать. В мастерской был Старк. — Кэлли? — удивился он. — Какими судьбами? Соскучилась? — Некогда объяснять, — сказала я. — Это Мийа, присмотри за ней пару часов. — Что случилось? — спросил он уже обеспокоенно. — Мийа, слушайся дядю Старка, — сказала я дочери. — Я постараюсь скоро вернуться. Она кивнула, и я покинула здание. — И что мы будем делать? — спросил Тони. — А это что? — спросила Мийа, указывая на модель костюма. — Это… это костюм такой, — сказал Тони. — Никогда не видела? — Нет, — ответила Мийа. — Странно, — сказал Тони. — Учитывая, что твоя мама любит такие вещи. — Ты его сам собрал? — спросила Мийа. — Да, сам, — ответил Тони. — Не веришь? — Нет, — сказала Мийа. — А мама скоро придёт? — Я не знаю, — сказал Тони. — Может, ты расскажешь, почему твоя мама оставила тебя со мной? Он присел перед девочкой. — Каспина забрали, — сказала Мийа. — Кто такой Каспиан? — спросил Тони. — Мой брат, — ответила Мийа. — Мы двойняшки. Папа отправился на его поиски, но ведь его там нет. — Где нет? — спросил Тони. — Дома, — сказала Мийа. — Он далеко. — Сколько тебе лет? — спросил Тони. — Три года, — ответила Мийа. — Правда? — удивился Тони. — Ты меня не обманываешь? — Не хочешь — не верь, — сказала Мийа. — Вся в мать, — усмехнулся Тони. --- Тем временем я отправилась обратно в деревню. Я стояла у разрушенного барьера. — Чёрт, — выдохнула я. Всё выглядело как в фильме ужасов. Поднявшись из клуба, вся семья встала передо мной. — Где Мийа? — спросил Клаус. — У Мстителей, — ответила я. — Я не нашла другого оптимального варианта. — Мы уже всё прошарили, — сказал Кол. — Нет здесь Каспина. — Барьер разрушен, — сказала я. — Сына забрали. — И что делать? — спросила Ребекка. — За дочкой и к Винчестерам, — сказал Клаус. Мы все отправились на ТАРДИС к Мстителям, но что-то случилось, и нас выкинуло из кабины. Мы оказались на каком-то просторном поле. Тела вампиров сковало, словно цепями. Но никакого физического воздействия на них не было. Напротив меня, в метрах пятнадцати-двадцати, появился мужчина в белом костюме. — Неужели мы встретились? — сказал он. — Какая встреча! Я так рад, Кэлли! — Ты Чак? — спросила я. — Вообще твой дедушка, — сказал он. — Но согласен, мы не были знакомы, и очень жаль. — Что тебе нужно? — спросила я. — Мне? — переспросил Чак. — Кэлли, не строй дурочку. Ты прекрасно знаешь, что мне нужно. Твой отец постарался на славу. Честно. Только знаешь, это ведь огромная проблема. Ты и твои дети. Это ужас прям, дисбаланс. Ты сплошная катаклизма, внучка. — Где они? — спросила я. — Прямо… перед тобой, — сказал Чак. Дети оказались у ног Бога, оцепеневшие от страха. — Ты связалась не с теми, дорогая, — сказал Чак. — Вампиры, оборотни, ведьмы. Это ведь смешно. Сразу видно, что ты не росла на Небесах и тебе не известны все прелести моего творчества. — А может, наоборот? — спросила я. — Я восхищаюсь этим больше самого творца. — Что ж, где-то мы похожи, — сказал Чак. — Мои гены в тебе всё же есть. — Отпусти моих детей и мою семью, — сказала я. — Это отродье ты называешь семьёй? — спросил Чак. — Кэлли… ещё скажи, что за них ты ответишь? В этот момент появились Дин и Сэм рядом со мной. — Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Он устраивает своё представление, — сказал Дин. — Хочет, чтобы все видели. — Видели что? — спросила я. — Попращайся со своим народом, — сказал Чак. Он щёлкнул пальцами. Юля, Романа и дети начали рассыпаться, как пыль, улетая в облака. Я хотела напасть на Чака, но Винчестеры меня держали. Я кричала и вырывалась. Когда Бог ушёл, я начала реветь, глядя на горку, словно праха, своих родных. Первородные были без сознания. Боль разделили со мной Дин и Сэм. Когда первородные проснулись, мы добрались до бункера, где Винчестеры рассказали о случившемся Майклсонам, пока я сидела в комнате и видела всё перед своими глазами. Это повторялось снова и снова. Я уже не могла плакать и просто сидела, тупо глядя в никуда. Дин пришёл ко мне. — Мы есть собираемся, — сказал он. — Пойдёшь с нами? — Не хочу, — ответила я. Дин сел рядом. — Слушай, я понимаю, что ты испытываешь, — сказал он. — Но от этого не станет лучше. Я посмотрела на него. — Дин, — сказала я. — Я в порядке. Просто иди к остальным. Ладно? Я справлюсь. — Уверена? — спросил он. — Да, — ответила я. Дин ушёл. Ближе к ночи Клаус пришёл ко мне. Я всё по-прежнему сидела в том же положении. — Кэлли? — позвал он. Я подняла на него свои глаза и тут же кинулась в его объятия. Клаус тихо заплакал, так же как и я. Успокоившись, мы легли на кровать. Безмолвно, в обнимку уснули за считанные минуты. Проснувшись раньше всех, я ушла на кухню, где ничего не обнаружила из еды. — Хоть шаром покати, — сказала я. — Чем они вообще питаются? — Не переживай, я купил продуктов, — сказал Сэм, занося пакеты с едой. — Ты рано, — сказала я. — Да, дело было, — ответил Сэм. — Впрочем, не важно. Я уже освободился. Я начала разбирать пакеты. — А ты вообще как? — спросил Сэм. — Нормально, — ответила я. — Правда? — спросил он. — Слушай, — сказала я. — Не задавай лишних вопросов. Ладно? — Как скажешь, — сказал Сэм. — Может, тебе хоть помочь? — Сэм, — сказала я, посмотрев на мужчину. — Ладно, понял, — сказал он. — Не буду мешать. — Вот и правильно, — сказала я. Сэм ушёл, а я принялась за завтрак для всех, находящихся в бункере. Когда всё было готово, я накрыла на стол и отправилась в библиотеку. Кас сел рядом со мной. — Мои соболезнования, Кэлли, — сказал он. — Почему ты мне врал? — спросила я. — Я должен был, — сказал Кас. — Пойми. — Нет, — сказала я. — Рассказал бы ты всю правду сразу, было бы по-другому. — Кэлли, — начал Кас. — Уйди, Кас, — сказала я. Ангел послушался меня. --- Тем временем за обеденным столом собрались все. — А где Кэлли? — спросил Дин. — Думаю, она уже поела, — сказал Сэм. — А сейчас она где может быть? — спросил Клаус. — Это твоя жена, Клаус, — сказал Дин. — Нам откуда знать? — Снова клоунаду устроить решил, Дин? — спросил Клаус. — Она в библиотеке, — сказал Кас, проходя мимо. — Похоже, кого-то послали, — усмехнулся Дин. — Дин! — сказал Сэм. — Ну а что? — спросил Дин. — Я бы также сделал на её месте. — Кем ты себя возомнил? — спросил Кол. — Я кем? — спросил Дин. — Я охотник на таких, как вы. — Дин, заткнись! — сказал Сэм. — Мой брат ничего плохого не имел в вашу сторону. — Нам не до этого сейчас, — сказал Клаус и ушёл ко мне. — Если бы не Кэлли, я бы тебе голову свернул, — сказал Кол. — Ну да, — усмехнулся Дин. — Дин, перестань, — сказал Сэм. — Прошу тебя. — Ладно, — сказал Дин. — Больше не буду. --- Тем временем я сидела в библиотеке. — Ты поела? — спросил Клаус, заходя. — Да, — ответила я. — Хорошо, — сказал он. — Я посижу с тобой? — Сиди, — сказала я. — Я слышала, что парни ругались. Клаус сел рядом. — Это Дин с Колом, — сказал он. — Они хоть не раздерутся? — спросила я. — Нет, не думаю, — ответил Клаус. Молодой Джек подошёл к нам. — Кэлли, — сказал он. — Как ты? — В порядке, — ответила я. — А что с тобой? — Меня убил Чак, — сказал Джек. — Вернула Билли. Потом я взорвал бездну, которая выжила. Билли снова меня вернула, хотела забрать с собой, но Винчестеры не позволили ей это сделать. — Что? — спросила я. — То есть вы пытались убить Бога? — Ну, как бы да, — сказал Джек. — Только всё пошло не по плану. — Значит, произойдёт революция? — спросил Клаус. — Кэлли! — раздался голос Доктора. — Где она?! Мне нужно её увидеть! — Доктор? — спросила я и побежала туда, откуда доходили споры. — Кто ты ещё такой? — спросил Дин. — Где Кэлли? — спросил Доктор. Я встала перед ним, и он заключил меня в свои объятия. — Ты его знаешь? — спросил Дин. — Мне так жаль, — сказал Доктор. — Мне очень жаль. Я отстранилась от него. Он был серьёзен и говорил слова с горечью. — Что? — спросила я. — Я думал, ты осталась дома, — сказал Доктор. — И очень испугался. — Чего ты испугался? — спросила я. — Твоего дома больше нет, — сказал Доктор. — Всё превратилось в пепел. Я не знал, как можно это исправить. Я улыбнулась, пытаясь сдержать гнев и слёзы. — Это не твоя вина, Доктор, — сказала я. — Это сделал Бог. — Что? — спросил Доктор. — Как? — Ему не понравились люди, что имеют ДНК Кэлли, отчего они бессмертны и не стареют, — раздался голос за моей спиной. Я повернулась. Михаил стоял позади меня. — Мой отец очень придирчив к этому, — сказал он. — И теперь я его главная цель. — Тогда почему он ничего не сделал со мной? — спросила я. — Ты ему интересна, Кэлли, — сказал Михаил. — Ты уникальна и обладаешь достаточным опытом. — Кто ты? — спросил Доктор. — Архангел Михаил, — ответил он. — Скажи, что ему известно обо мне? — спросила я. — Достаточно, — ответил Михаил. — Не стоило связываться с демонами и уж тем более с Люцифером. — И что я теперь должна извиниться за это? — спросила я. — Нет, — сказал Михаил. — Но ты должна сделать кое-что другое. — Слушайте, у нас не лучшее время для остановок, — сказал Дин. — Если хотите помочь, помогайте. Михаил. — Я здесь не ради вас, — сказал Михаил. — Мне нужна моя дочь. Он смотрел на меня. — Но Чака нужно остановить, — сказала я. — Правда, — сказал Михаил. Молодой Джек подошёл к нам. — И что нам делать? — спросил он. — Вы брат и сестра, — сказал Михаил. — Два нефелима. Разве у вас нет идей? — Что? — спросил Дин. — Хочешь сказать, они как Амара и Чак? Я посмотрела на молодого Джека. — Нет, — сказала я. В этот момент зазвонил телефон у Сэма. Михаил переместил меня в чащу леса, рядом с водоёмом, где оказался и сам. — Зачем мы здесь? — спросила я. — Мне многое нужно тебе рассказать, — сказал Михаил. — Ты прав, — сказала я. Он стал мне рассказывать то же, что и Романа говорила. Но архангел задел тему про Кастиэля. Рассказал, что тот был только приспешником и не пытался навязать его моим отцом. Михаил объяснил, что Кас испугался того, что я была близка к разгадке, и не придумал ничего лучше, чем прикинуться моим отцом, чего Михаил просил не делать. — Почему ты оставил меня и маму? — спросила я. — Я испугался, — сказал Михаил. — Я не мог подвести отца, я всегда был для него прилежным сыном. Но я ни на секунду не забывал о тебе или Романе. Ты ведь её встретила, верно? — Да, — сказала я. — Я могу тебе её показать, если хочешь. — Хочу, — сказал Михаил. Я подошла к архангелу и положила пальцы на его виски, показав Роману. Он убрал мои руки со своей головы и обнял меня. — Хотел бы я продлить нашу встречу, — сказал он. — Что? — спросила я, и мы отстранились. — Кэлли, — сказал Михаил. — Ты должна быть сильной. Чак не убил всех, потому что хочет поставить тебя перед выбором. — Ты так же считаешь, что я разочарование? — спросила я. — Нет, — сказал Михаил. — Прости, но я не умею подбирать правильных слов. Хотел бы я сказать, что горжусь тобой, но не могу, не во всех моментах. Ты достигла главной своей цели — узнала правду о себе. Теперь у тебя новая задача. — И какая? — спросила я. — Используй это, — сказал Михаил. — Ты дочь архангела и Повелителя Времени. Кэлли, твоя сила обладает разумом. Бог на такое не способен, а ты можешь всё. — Что ты хочешь от меня? — спросила я. Он достал архангельский клинок и сделал порез на своей шее, притянув меня к себе. Михаил вынудил меня забрать его благодать. Когда он был опустошён, то отошёл, отпустив. — Когда Чака не станет, — сказал Михаил. — Грянет другая угроза. Пообещай, что отстоишь своё место. — Я совершенно разбита, Михаил, — сказала я. — Моих детей, маму и сестру убили на моих глазах. Я… — Ты должна, — сказал Михаил. — Чак придёт и за мной. — Почему ты отдал мне благодать? — спросила я. — Ты мог бы попытаться одолеть его. — Нет смысла, — сказал Михаил. — Я никчёмный отец, раз сваливаю обязанности на своего ребёнка? — Но я не ребёнок, — сказала я. — Но да, ты не лучший папаша. — Будь осторожна, — сказал Михаил. — Я привлёк Кастиэля, чтобы он защищал тебя и помогал. Но не все намерения бывают чистыми. И не поддавайся искушению. — Что? — спросила я. — Это твои слова на прощание? — Я же сказал, я не умею подбирать слов, — сказал Михаил. — И не умею проявлять заботу или доброту. Будь я рядом с тобой всё то время, возможно, я бы научился этому. — Я не чувствую никакой силы, — сказала я. — Нужно немного времени, — сказал Михаил. — У тебя сложная биомеханика организма. Ты не один вид. Тебе будет больно, тогда ты почувствуешь всю мощь благодати. Но будет ещё кое-что… дашь волю сильной эмоциональной вспышке и не сможешь остановить необратимый процесс. — О чём ты? — спросила я. — Эмоциональный фон способен объединить в тебе геноцид, и твоя душа начнёт тебя покидать, — сказал Михаил. — Но почему? — спросила я. — Я не знаю, — сказал Михаил. — Но ты справишься с этим, я уверен. И не используй силы понапрасну. В этот момент появился Кас и привёл меня в какой-то дом. — Что происходит? — спросила я. — У меня тело начинает гореть. — Это от благодати, — сказал Кас. — Но ведь такого не должно быть, — сказала я. — Да, — сказал Кас. — Но ты другая, и Михаил всё подсчитал. Я должен помочь тебе с этой трансформацией. — Трансформацией? — спросила я. — Да, — ответил Кас. Моё тело накалялось с каждой минутой всё больше, вены надувались и светились ярким пламенем. Вдруг Клаус появился из ниоткуда. — Кэлли, что происходит? — спросил он. — Клаус, уйди, — сказал Кас. — Ты можешь пострадать. — Что? — спросил Клаус. — Клаус, пожалуйста, — сказала я. — Кастиэль всё объяснит потом. Кас смог вытолкнуть Клауса из дома. Он стоял со мной и что-то проговаривал, держа меня за руки. Перед тем как благодать полностью поглотила меня, Кас поцеловал меня. Резкая вспышка, и я проснулась в бункере. Клаус сидел на краю кровати и смотрел на меня. — Как ты? — спросил он. — Нормально, вроде, — ответила я. — Доктор сказал, что подбросит нас до дома, — сказал Клаус. — Хорошо, — сказала я. — Дай мне пару минут. — Ладно, — сказал он, поцеловал меня в лоб и ушёл. — Мы будем снаружи. Я подошла к Винчестерам. — Это не последняя наша встреча, — сказала я. — Зачем ты это говоришь? — спросил Дин. — Чтобы вы знали, — сказала я. — Я ещё вернусь, парни. — Мы будем ждать, — сказал Сэм. — Не скучай, Кэлли, — сказал Дин. — Я бы рада остаться и помочь… — начала я. — Нет, — сказал Дин. — Кэлли, мы справимся. Мы не можем запрягать тебя в это. Слишком опасно. — Тогда я… — начала я. — Да, — сказал Сэм. — Пока. — До встречи, — сказал Дин. Я ушла к Майклсонам, что были уже в ТАРДИС Доктора.