III

https://t.me/klounbezgrima мяу))⬆️

***

Когда я оказался на улице, мне показалось, что еще больше стемнело. Может быть, так и было. Когда я приехал, заметил свет в некоторых окнах, выходивших на улицу справа и слева. Сейчас освещенных окон было и того меньше, и, казалось, вместе со светом с окрестных улиц потихоньку уходит и жизнь. Было тихо. Абсолютно тихо, даже жутко. Нигде ничего не двигалось, и это в буквальном смысле. Конечно, в городке, подобном Дюне, глупо было бы надеяться встретить оживленную ночную яркую картинку, но эта полная безжизненность угнетала. Стих даже ветер, и звезды на небе блестели, как крошечные сверкающие слезы. Энтропия. Не знаю, почему мне на ум пришло именно это слово. Обычно в таких ситуациях в голове возникает что-то матерное. Но сейчас я будто перешел черту — черту, за которой больше нет ни жизни, ни страха, ни боли. Я был не единственным в компании, кто чувствовал нечто подобное. Выйдя из гостиницы всё той же колонной, мы остановились, выстроившись вдоль остановки, словно дисциплинированная группа первышей, идущих на экскурсию. Не хватало только встать по парам и взяться за руки. От мысли, чью ладонь я бы хотел сейчас ощутить в руке, стало неловко. Цербер куда-то исчез, вероятно, в поисках транспорта, для того чтобы отвезти нас. Все молчали. Я почувствовал, что Варвара инстинктивно придвинулась ко мне, как будто она понимала, что вот-вот произойдет что-то опасное. Чтобы отогнать мрачные мысли, я попытался придать им юмористический, позитивный смысл. Я — городской житель, для которого являются базой шумные ночи, постоянная суета и пьянящий воздух свободы. Я привык к телевизорам и телефонам, которые никогда не выключаются, к гулу миллионов машин, которые проезжают по улицам, к суете отелей и баров, к полуголым женщинам в постели, к мельканию ярких вывесок, к музыке в наушниках. Просто мне трудно отдаться такой тишине, она меня пугает, да и как я мог почувствовать кайф, если с этим никогда не встречался, вот и всё. Но это не помогало. Слова, которыми я пытался успокоить себя, были логически верными, но подобная зловещая ситуация не подчинялась разуму, он не мог побороть этот иррациональный страх, который охватил меня, и не только меня. С другими происходило что-то подобное, и, пожалуй, это было еще более пугающим открытием. Анзор нервно оглядывался вокруг, а Артем, этот вечный болтун, потерял дар речи. Только Дженнифер пыталась изображать что-то вроде невозмутимости, но ей это плохо удавалось. Краем глаза я с удивлением подметил обеспокоенный взгляд Бесова, устремленный на неё. У меня снова зачесалась рука. Я инстинктивно задел ногтями поврежденное место и вздрогнул от сильной боли, которая пронзила руку между указательным и средним пальцами, словно в кожу вонзилась острая игла. Испугавшись, я отдернул пальцы и посмотрел на левую руку. В темноте, которая окружала нас, было практически невозможно что-то увидеть, но я вспомнил, что чем-то поранил руку, когда был возле Марата и видел, как взорвалась его голова. Наверное, это заноза. Ладно, нечего мхатовскую драму разыгрывать. В конце концов, я не такой уж неженка, который не может выдержать немного неприятный ощущений. Я почувствовал на себе взгляд Анжелы — одновременно вопросительный и заботливый, меня это смутило, я улыбнулся, покачал головой и быстро опустил руку вниз. В этот момент моя дружеская симпатия к женщине, которую я до этого испытывал, серьезно уменьшилась. В некотором смысле она мне нравилась, как может нравиться человек, которого ты знаешь всего несколько часов, но я не был уверен, что она не потенциальная истеричка. В ней было что-то от заботливой матери, слишком заботливой, которая своей опекой действует на нервы и подавляет. Анжи. Пожалуй, мысленно можно называть её так и дальше. Хоть это и бестактно. Это теперь меня нисколько не смущало. Как долго мы стояли на улице и ждали, пока вернется хозяин гостиницы? Наверное, не больше минуты, приблизительно столько времени нужно было Церберу, чтобы дойти до своего гаража и вывести автомобиль. Но мне показалось, будто прошла целая вечность, которая значительно приблизила нас к той цели, что называется «безнадега». Я раздраженно покачал головой. Блять, да что это, черт возьми, за мысли? Ко мне они не имели никакого отношения. Никогда в жизни я не имел ничего общего с философией и, уж тем более, никогда не был склонен к показному, демонстративному философствованию, а апатия случалась со мной только в моменты, когда я изучал состояние своего счета в банке. Это всё от этого странного места (а также от тупорылой ситуации, в которой мы все очутились), от моего переутомления, нервоза и тревожки, а может быть, еще и от тонкого, въедливого внутреннего голоса, который настойчиво нашептывал, что я слишком поторопился, рассчитывая на крупный куш: кто легко поднимается высоко, тот обязательно ебнется на пятую точку. Ну и где этот мужик с машиной? Всего пять минут на улице в полной тишине и темноте — и я уже готов сигануть с моста. Какая это нахуй философия? Это банальная истерика. Я засунул здоровую руку в карман, пытаясь найти пачку сигарет, но её там не было. Мне не хотелось обращаться к ребятам, впрочем, возможно, это и не имело смысла. Должен же когда-то вернуться Цербер и посадить нас в машину! Я в замешательстве обернулся (при этом очень старался не встретиться глазами с Анжелой, вообще хотел, чтобы она этого не заметила) и взглянул на лежавшую перед нами в темноте улицу. Казалось, что первое впечатление от этого городка только укрепилось, однако, возможно, я не прав. Было так темно, что практически невозможно разглядеть дома. — Я вот думаю, здесь что, всё время так тихо? — пробормотал Анзор. — Это кретинизм какой-то. Артем приподнял плечи. — Может быть, они поссорились с поставщиками электроэнергии и их отключили? Я бы тоже заебался сидеть на тренажере и вращать педали всякий раз, когда захочется посмотреть рилсы. — Ну не знаю, — пожал плечами Анзор. — Если б я страдал сдвг, оценил бы подобное времяпровождение. Никто не засмеялся. Шутки были плоские, да и цели их были слишком очевидны. Оба хорохорились, но это не добавляло им очков. — Завалитесь уже, а. И без вашей узколобости тошно. Я был не единственный, кто удивленно обернулся, когда неожиданно высказалась наша «темная лошадка», Варвара. В её голосе чувствовалась слегка раздраженная интонация, почти агрессивная. — Не кипятись, детка, — примирительно сказала Дженнифер. — Дай мальчикам подергать друг друга за… хвосты. — Вообще, здесь жители рано ложатся спать. К тому же они и встают рано, чтобы нормально работать. Не то что некоторые из присутствующих — словно говорил её взгляд. — Ах, ну да. Встают с петухами, ложатся с солнышком. — Дженнифер слащаво улыбнулась. — Это не для меня. — Интересно, для чего же ночь дана тебе? — ухмыльнулся Артем. — Подкат убогий, но попытка засчитана. Слава богу, в этот момент раздался шум, которого ждал не только я один — металлический лязг тяжелого дизельного мотора, который завелся не сразу, а примерно с третьего оборота. Кто знает, какие еще перлы могут выдать эти двое… Я поднял свою сумку и повернулся туда, откуда доносился шум. Но прошла еще почти минута, прежде чем к стуку мотора прибавились круги света от фар автомобиля. Еще через несколько секунд из проезда между гостиницей и соседним зданием, который показался мне вначале таким узким, что там мог проехать разве что велосипед, вырулил древний, но очень вместительный лэндровер. Цербер — надо будет обязательно выяснить, как его зовут, иначе я как-нибудь ненароком назову его Цербером — так вот. Цербер ювелирно сделал разворот, едва не задев бампером стену гостиницы, до которой оставался буквально какой-то миллиметр, как профессионал, натренированный годами, резко затормозил прямо возле кроссовок Артема и вылез из машины. — Ну вот, я и здесь, — сказал он, меряя нас взглядом, который гасил любой протест в зародыше. — Сначала надо было вывести автомобиль из гаража. — Похоже, вы не часто им пользуетесь, — с подозрением проговорила Дженнифер. Хозяин не потрудился ответить, быстрыми шагами обошел машину и открыл заднюю дверь. На месте, где обычно находится багажник, я заметил дополнительную пару сидений, которые, правда, были сложены наподобие игрушек из оригами. Цербер разложил сиденья, подняв при этом пыль со времен первобытности. — Сколько здесь мест? — мрачно спросил Бесов. — Семь, — проворчал тот. — Да уж… Еще же багаж, — мужчина покосился при этих словах на чемодан Варвары, который больше походил на холодильник, но это не произвело особого впечатления на нашего водителя. — Да тут совсем недалеко, — ответил он. Ясен хуй, в этой местности всё было на расстоянии вытянутой руки. Котловина, в которой лежал этот городок, была не более трех километров в диаметре. — Всего несколько минут. Вас не успеет сплющить. В конце концов, вы можете оставить багаж здесь и забрать его завтра. Артем вздохнул: — Ну ладно. Похоже, вы правы. Как-нибудь разместимся. В точку. Но я бы поменял на «к верху каком». А это вот как: единственные, кто имел шанс проделать наше небольшое путешествие с комфортом, были Цербер и Дженнифер, которая, не дожидаясь, пока возникнет сорокалетняя срачка по поводу распределения мест, влезла на сиденье около водителя. Артем, Варвара и я втиснулись на среднее сиденье, а Анзор, Анжела и громоздкий чемодан поместились на дополнительных сиденьях сзади. Если бы не багаж, это было бы вполне сносно, но в компании семи человек и шести более или менее объемных сумок мы чувствовали себя как кильки в бочке. Я с большим трудом захлопнул за собой дверь, дверная ручка уперлась прямо под ребро, так что я почти не мог вздохнуть, а Артем, который втиснулся в автомобиль с другой стороны нашего сиденья, занимал столько места, что Варвара была почти раздавлена между нами. Как он так умудряется? Глист глистом ведь, ей-богу. Хозяин бросил внимательный взгляд на водительское зеркало, чтобы убедиться, что мы разместились в салоне и закрыли двери, затем включил коробку передач и так же резко тронул автомобиль с места, как и затормозил несколько минут назад. Весь багаж с такой силой давил на спинку моего кресла, что я обязательно ткнулся бы зубами в затылок Цербера, если бы спереди не подпирала моя сумка. Я был так сдавлен, что едва хватало сил дышать. Варвара невольно сжала губы от боли. Её так сильно прижало ко мне, что я почувствовал обнаженную кожу девушки, когда её зипка сползла с правой руки. Тем не менее я осторожно накинул упавшую кофту ей обратно на плечи. Варвара взглянула на меня одновременно вопросительным и слегка благодарным взглядом. — Простите, — пробормотал Цербер. — Сцепление давно не ремонтировалось. — Оно и видно, — проворчал Артем. Водитель отреагировал на замечание ядовитым взглядом в зеркало, и следующий рывок, который потряс весь автомобиль, уже вряд ли можно было объяснить устаревшим сцеплением. На этот раз Бесов был достаточно благоразумен, чтобы воздержаться от комментариев. По крайней мере, в одном наш шофер был действительно прав — цель нашей поездки была действительно совсем недалеко. Мы повернули два или три раза и выехали на продолжение улицы, ведущей из города, по которой я приехал на такси около часа назад. Однако вместо того, чтобы покинуть Дюну, Цербер, проехав около километра, остановился. Нужно уточнять, что он при этом так резко ударил по тормозу, что нас всех бросило вперед. Артем буравил мужика гневным взглядом, но на сей раз, к моему облегчению, не промолвил ни слова. Сзади громко вздохнул Анзор, так как его уже во второй раз придавило всеми нашими шмотками, а Варвару снова, как и в прошлый раз, сильно прижало ко мне. На этот раз я несколько дольше смотрел на неё, чем положено, но она выдержала мой взгляд спокойно и даже с некоторой едва уловимой надменностью. Нет. Я мысленно поправился. Пожалуй, это была явная надменность. А может, этот взор подразумевал что-то другое, против чего я, пожалуй, ничего не имел бы при других обстоятельствах, однако в тот момент такое развитие событий было неприемлемо. Меньше часа назад на наших глазах погиб человек, еще ничего не ясно по поводу этого неожиданного приглашения в такое место, представления о будущем отсутствовали. И вообще! Мне было о чём подумать в данных обстоятельствах, кроме тела Варвары, прижатого к моему предплечью. Даже если я признавал, что это ощущение мне не противно… — Всё-таки, нам было бы лучше вызвать такси, — вздохнул Анзор, после того как ему удалось как-то выбраться из-под багажа и глубоко вздохнуть. Цербер бросил в зеркало довольно ядовитый взгляд. — Вы вообще могли бы топать пешком, — сказал он. — Автомобиль очень старый. Скажите спасибо, что он вообще завелся. Артем приготовился ответить (могу только приблизительно представить, что бы он мог сказать), но его опередила Дженнифер. — Вы ведь им не часто пользуетесь? — спросила она. Нельзя сказать, чтобы кто-нибудь из находившихся в автомобиле, исключая нашего шофера, вообще верили, что её это действительно интересует. И всё же он повелся, и мы избежали очередного срача. — Я не таксист, — сказал Цербер, еще немного мрачно, но уже почти примирительно. Он поднял плечи, нажал на тормоз — заметно мягче, чем раньше, — и почти остановил автомобиль, чтобы сделать разворот на 180 градусов. Фары освещали узкую, ведущую резко вверх улицу, в конце которой поднималась огромная тень, казавшаяся в практически полной темноте не только бесформенной, но и какой-то угрожающей. — Я уж год назад решил завязать с этим делом, — продолжал водитель. — Здесь машина почти не нужна. Я начал подумывать о том, чтобы продать её, но она жрет столько бензина, что много не получишь. — Он пожал плечами. — А так она иногда меня выручает. — Ну как сегодня, например, — улыбнулась Дженнифер, однако в её голосе явно слышалась угроза в адрес парней. Никто из нас не имел желания проделать остаток пути пешочком. Цербер бросил долгий сердитый взгляд на зеркальце и прибавил газу. Мотор взревел, однако автомобиль не стал двигаться заметно быстрее. — Всё было запланировано совсем по-другому. Но на худой конец и это неплохо. — И мы вам очень благодарны, — поспешно сказала итальянка. — Без вашей помощи мы бы не справились. Разве есть еще какая-нибудь возможность, выбраться отсюда? Я имею в виду, без автомобиля. — В это время? — казалось, вопрос рассмешил его. — Понимаю. А кто это звонил по телефону? Перемена темы разговора была так неожиданна, что я инстинктивно задержал дыхание и ждал, что Цербер вот-вот вспылит, но он только пожал плечами. — Кто-то из офиса. Я не запомнил фамилию. Хозяин продолжал мучить мотор. Автомобиль задергался, и, казалось, мотор вот-вот заглохнет. Да, вождение не было его коньком. — А что вы здесь вообще делаете? — Хотели бы мы знать, — ответила Анжела. Каким-то образом, как мне показалось, Варвара поняла, что я чувствовал, потому что она попыталась слегка отстраниться, но это плохо удалось. Вообще-то мне следовало в поездке на этой колымаге задумываться не о девчонках, а только о том, сможет ли водитель одолеть крутой подъем и выживем ли мы после такого. Моё правое плечо было вплотную притиснуто к двери, на другой стороне я чувствовал ткань её толстовки, мягкую ткань, приятную такую… Да что ж за нахуй, в конце концов?! Я здоровый, молодой и красивый мужчина (ну ладно, допустим, не самый красивый, но и не урод), я никогда не страдал излишним пафосом и томным пожиранием взглядом, просто ситуация была непривычна. Даже несмотря на то, что Варя (мысленно я откусил себе язык за еще одно сокращение чужого имени) была совсем юной. — Так вы сами не знаете, зачем здесь? — наконец это дошло до Цербера! — Мы знаем только, что речь идет о возможности получения какого-то наследства, — с неохотой проговорил Артем. — Всё. — Наследство? — он наморщил лоб. Потом улыбнулся. — Я-то думал, что вы журналюги или что-то в этом роде. А чьё наследство? — Если бы мы знали, нас бы точно здесь не было, — ответила Дженнифер. К счастью, наша поездка подошла к концу. Автомобиль преодолел подъем, причем мотор не заглох, и мы не укатились к подножию холма — теперь перед нами лежал лишь небольшой конец улицы и, собственно, наша цель, старый монастырь. При виде этого здания мне почему-то вспомнился дом писателя Эллисона из «Синистера». Почти ничего не было видно. Здание оказалось неожиданно большим, и это было единственное, что мы сразу увидели. Всё, что я сумел разглядеть, это кривая сторожка и асимметричный кусок тяжелых дубовых ворот, выхваченный светом фар нашего автомобиля. За воротами начинался угловатый беспорядок из зданий, башен и разрушенных остатков стен, которые совсем не выделялись на фоне почти полностью темного неба. Это зрелище было таким впечатляюще таинственным, что на лбу выступал холодный пот. И дело было не только в том, что полная темнота подхлестывала разыгравшуюся фантазию. Намного хуже было то, что невозможно увидеть, но что точно было здесь, оно поджидало нас за фасадом. Это было что-то, с чем нам лучше было бы не встречаться. Я знаю. Чувствую. — Еб вашу мать… — прошептала Анжела. Она высказала вслух то, что мы все сейчас чувствовали. — Это всего лишь груда старых камней, — сказал Цербер. Он настойчиво прибавил скорость, как будто был решительно настроен протаранить запертые ворота, и, хотя я, конечно, понимал, что он не станет этого делать, всё же вжался поглубже в кресло, инстинктивно ожидая удара. Рядом со мной Варвара шумно вдохнула воздух, и даже Дженнифер судорожно вцепилась в свое сиденье. В самый последний момент хозяин нажал-таки на тормоз. Из-за внезапного торможения автомобиль проехал некоторое расстояние и остановился буквально на ширине ладони перед воротами, однако всего лишь на одну-две секунды, потом медленно тронулся дальше, толкнул правую створку, давя вперед, медленно отворил её. — Может, нам лучше самим выйти и открыть? — пытался протестовать Артем. — Не беспокойтесь, я всегда так делаю. Цербер снял ногу с педали газа и направил машину в узкий поворот внутреннего двора, вымощенного грубым булыжником, так что Варвару снова бросило ко мне, и она с трудом сдержала пару матерных выражений. Здесь внутри, казалось, еще темнее, чем снаружи. Всё, на что хватало света наших фар, оставляло впечатление полной разрухи и дряхлости. Если здесь действительно когда-то была школа, подумал я, то в те времена, когда еще не печатали книг, а переписывали их исключительно вручную. Мы остановились перед сильно выступающей вперед широкой лестницей к когда-то роскошному каменному подъезду, почти полностью развалившемуся, однако со следами былого великолепия. Цербер выключил зажигание, вылез из машины и, тяжело дыша, поднялся на два две ступеньки по лестнице, прежде чем остановиться и обернуться. Он оставил открытой дверцу. Внутрь салона ворвались влажный ледяной ночной воздух и сырость. — Ну, чего стоим? — нетерпеливо спросил он. — Я думал, вы в припрыжку за мной продвигаетесь. Вылезайте и выгружайте багаж. Я не могу надолго оставлять гостиницу. Вдруг посетители подвалят. — А я думал, Марат зарезервировал её на весь вечер, — пробурчал Анзор. — И что теперь? У меня нет ни малейшего желания ночевать здесь, — продолжал хозяин. — А вы думаете, у нас оно есть? — усмехнулся Артем. Каким-то чудом ему удалось высвободить руки, дотянуться до дверной ручки со своей стороны и открыть дверь. Он вылез из автомобиля, нарочито облегченно вздохнул и умышленно не замечал того старания, с которым Варвара пыталась выкарабкаться вслед за ним. Я же открыл дверь, вылез с другой стороны, вынес багаж к лестнице и поставил его на нижнюю ступень, прежде чем вернуться назад к лэндроверу, чтобы помочь девушке с её чемоданом-шкафом. Это оказалось лишним. Каким-то образом Анзор выбрался из машины и без каких-либо усилий вытащил за собой этот внушительный багаж. Когда он поставил чемодан на пол, раздался звонкий стук. В первый раз я спросил себя, что же такое находится в этом огромном чемодане. Марат с исчерпывающей ясностью дал нам понять, что следует взять лишь самые необходимые вещи. Шмотки, зубные щетки, лекарства. Не контейнеры же с линзами у неё так громыхают. Когда я подошел к лестнице, Дженнифер церемонно поднесла сигарету ко рту. Этого было достаточно, чтобы мне тоже жутко захотелось курить, но у меня кончились сигареты, однако просить именно у этого человека было выше моих сил. — Вот это каменная кладка! — Артем тоже достал зажигалку, глубоко затянулся и оглянулся вокруг, яростно жестикулируя, как будто знал больше нас всех. — Добро пожаловать в замок Франкенштейна, друзья. — Франкенштейн жил в нормальном доме, — сообщила Варвара. Она поставила свой чемодан — вежливость Анзора не зашла так далеко, чтобы донести его до самой лестницы — и смерила Бесова почти снисходительной улыбкой. — К тому же это здание — нифига не замок. В конце пятнадцатого века оно кратковременно служило крепостью и было соответственно перестроено, с начала шестидесятых школой. А всё остальное время монастырь. — Повтори еще раз, я блокнотик достану, чтоб законспектировать, — насмешливо сказал Артем. — Отстань от ребенка, — одернула его Дженнифер. — Она правильные вещи говорит. Сейчас совершенно неподходящий момент для твоих подколов. — И совершенно неподходящее место, как мне кажется, — прошептал я, наклоняясь к Анжеле. Она пододвинулась ближе, обхватила себя руками, и я увидел, что она сильно дрожит. Было холодно, но не настолько же. — Вы можете говорить, что хотите, но мне здесь не по себе. — Если вам интересно мое мнение, то это все инсценировка, — сказал Анзор. — Включая нашего странного шофера. Я не понимаю, что всё это значит, но чувствую, что нас наебали. — Во всяком случае, человек умер по-настоящему, — парировала Дженнифер. — В этом вы можете быть совершенно уверены. — А ведь что-то в этом роде действительно можно сымитировать? — спросила Анжела. Она не смотрела прямо на итальянку, а неуверенно оглядывалась вокруг. Она действительно мерзла. — Несколько спецэффектов, слаженный коллектив, хороший актер… — В таком случае он должен быть просто ахуенным актером. Пульса нет, сердцебиения нет, к тому же красные глазные яблоки — я бы сказала, что этот мужик достоин минимум трех Оскаров, — Дженнифер тихо рассмеялась, но так презрительно, что только за одно это я её почти возненавидел. — Я же врач, Анжи. — Ну, это только предположение, — Я видел, что она действительно очень сильно замерзла, а также понимал, что она только того и ждет, что я обниму её или типо того, чтобы согреть. Пожалуй, больше на эту роль подходит Анзор. Дверь наверху открылась, и появился Цербер. — Можете войти, — сказал он. — Всё готово. — О-о, раздача новогодних подарков! — сострил Артем. — Надеюсь, свечи горят и гирлянды на елке зажжены? Он эффектным движением кинул сигарету вниз, и я проследил — надеюсь, незаметно — за маленьким красным огоньком, который скатился по ступеням и рассыпался на крошечные искорки далеко внизу. Какая-то часть меня следила за этим окурком с жадностью. Довольно внушительная часть. Я уже начинал чувствовать никотиновый голод. Конечно, не вариант бежать к сигарете, чтобы сделать затяжку. Однако я был не слишком далек этого. Дженнифер было потянулась к своей сумке, но Цербер сделал повелительный жест. — Оставьте багаж на месте. Я сам принесу его наверх. — Вот это сервис, — ухмыльнулся Артем. — Мы, оказывается, быстро учимся! Хозяин гостиницы не удостоил это замечание ответом, он отошел назад и еще шире открыл дверь. Зато Дженнифер ощутимо толкнула Бесова плечом, проходя мимо. Помещение было таким же темным, как и двор. Если по правде, мне больше не удавалось думать об этом в шутливом тоне. Я просто уговаривал себя — на первых порах с некоторым успехом, — а на деле уже почти находился во власти панического страха. Казалось, Дюна находилась где-то на краю света или совсем рядом от него. Возможно, логика здесь уже не работала и, возможно, чувство, что в темноте за дверью притаилось нечто, не было абсурдным. Нет, конечно, всё это хуйня. Это просто истерика. Настоящая, старая, клиническая истерика. Не больше и не меньше. Чтобы доказать себе самому, что не ссыкло, я стремительно направился к двери и даже, опередив Дженнифер и Артема на последней ступеньке лестницы, первым вошел в здание. Видно было немного, однако ощущение простора и звонкое, распространяющееся вдаль эхо наших шагов говорили о величине помещения, возможно, это был далеко уходящий туннель или галерея, которые часто бывают в старых крепостях или замках. Может быть, и в старых монастырях такое бывает? Я должен был признать, что ничего об этом не знаю. При случае спрошу об этом Варвару. Надо признать, что она шарит больше нас всех, здоровых лбов. Очевидно, хоть кто-то подготовился. Вот тебе и зуммеры! Через некоторое время мои глаза привыкли к тусклому освещению внутри, и я стал различать некоторые детали помещения. Зал был очень большим, как я и предполагал, и, казалось, был совершенно пуст. Цербер направился к широкой, уходящей в темноту лестнице, которая находилась на противоположной стене зала и вела наверх, однако прошел мимо и открыл дверь, которую до сих пор в темноте не было видно. Из двери в залу упал желтый свет, и я увидел, что пол, по которому мы шли, был выложен черно-белыми плитами в шахматном порядке. В воздухе слегка пахло гарью, но не свежей гарью, а так, как пахнет я помещениях, в которых долгие годы топят каменным углем печи или открытые камины. Анжела, которая тем временем как-то незаметно снова присоединилась ко мне и шла рядом, вдруг ускорила шаг, как будто она боялась, что хозяин закроет дверь за собой и оставит нас одних без помощи в этом ватном мраке. И, хотя эта мысль показалась мне глупой, всё же и я ускорил шаги, поскольку, само собой, мне просто не хотелось отстать и оказаться у двери последним или вовсе оторваться от компании. Я всё еще пытался как-то притворяться перед самим собой. У меня практически не было конкретного представления о том, что мы встретим там, за дверью, но, тем не менее, я был разочарован. За дверью не было ничего необычного — всего лишь большая, почти пустая кухня, обставленная в стиле пятидесятых или шестидесятых годов, если то, что там имелось, еще можно было называть обстановкой. Большая часть мебели была вынесена, и на линолеумном полу оставались лишь светлые прямоугольные следы, обрамленные темными грязными пятнами. Из обстановки осталась лишь допотопная, огромная газовая плита, такая сомнительная, что я вряд ли рискнул бы воспользоваться ею, даже если бы она была запакована в упаковку производителя и снабжена сертификатом безопасности, а также огромный двухстворчатый холодильник, который выглядел старым только на первый взгляд: он был выполнен в дизайне пятидесятых, но был новехонький. В нескольких шагах от двери стоял громоздкий дощатый стол с раздвижной столешницей, за который могли бы вполне легко усесться двенадцать персон. При этом было лишь восемь сидячих мест: вокруг стола стояли дешевые пластиковые стулья, которые сейчас увидишь почти в каждом сквере возле тц и в во «вкусно и точка». — Уютненько, — сказал Артем. — Я под впечатлением. Не ожидал такого роскошного приема. — Садитесь, — коротко сказал Цербер. — Тут есть кофейник. Я сейчас вернусь. — Стоять, — стремительным движением Дженнифер перегородила ему дорогу. — Что всё это значит? Мы что, тащились сюда только для того, чтобы попить кофе? Хозяин сдвинул брови и сделал шаг навстречу женщине, но та не сдвинулась с места. Я спросил себя, насколько далеко могут зайти оба, чтобы не отступить от своих ролей. Надеюсь, не до печального конца. — Я ничего не знаю, — сказал Цербер. — Я должен был вас только привезти, это всё. Кто-то должен о вас позаботиться. — Кто-то… Это кто? — Артем быстро и уверено шагнул к хозяину, заслонив своей спиной Дженнифер. — Да понятия не имею, кто! Я, также как и вы, был знаком только с этим Маратом. Наверное, кто-то должен приехать. — А вы? Что вы собираетесь делать? — Сейчас принесу ваш багаж, — ответил он с явной заносчивостью. — Но лишь в том случае, если вы ничего не имеете против. Однако, если хотите, можете сами затащить сюда свои манатки. — Ну ладно, — быстро сказала Анжела. — Горячий кофе — это как раз то, что нам сейчас нужно. На столе рядом с маленькой микроволновой печью стоял хромированный кофейник, пластиковые стаканчики и ложки, а также упаковка сахара и банка с сухими сливками. Дженнифер взяла кофейник, налила два стаканчика и поставила его на середину стола. Одну порцию она взяла себе, не добавив ни сахара, ни сливок, другую поставила перед Бесовым. Тот бросил на неё лукавый взгляд и черпнул в чашку пару ложек сахара. Эти двое флиртуют или стебутся друг над другом. Я никак не мог взять в толк. — Ну, че делать будем? — вызывающе спросил Артем. — Я имею в виду, мало того, что мы оказались тут как в каменном веке, а единственное человеческое существо в этих катакомбах, кроме нас, мало чем отличается от пустоголового буйвола, как же нам теперь разобраться, что делать дальше? Варвара, которая села на другом конце стола, пропустив между нами и собой два лишних стула, сердито наморщила лоб, но, очевидно, к концу дня она была слишком заебана, чтобы ругаться с Бесовым, хотя было видно, как ей этого хотелось. — А я предлагаю вот что. Нужно просто подождать, пока приедет кто-то, кто нам что-то объяснит, — сказал Анзор. — А то меня всё это уже начинает смешить. — Смешить? — выдохнул Артем. — Я бы не стал называть смешными события, произошедшие после нашего приезда. — Однако это именно так, — упорствовал он. — Я уже сказал это однажды и продолжаю настаивать: всё, что случилось здесь… Просто какая-то инсценировка, не особо удачная. Как спектакль во второсортном театре или базовый номер в КВН. — Я очень об этом сожалею, — раздался голос от входной двери. — Я никогда не позволила бы себе испугать вас или рассердить. Однако дела, к сожалению, пошли слегка… не по плану. Мы все обернулись к двери. Краем глаза я увидел, как испуганно вздрогнула Анжела, а Артем пораженно наморщил лоб, не удивлюсь, если за этим он пытался скрыть настоящий ужас. Все остальные просто смотрели на вошедшую. Всё это произошло очень быстро, и я видел лишь краем глаза, не так подробно, как хотелось бы, а мне очень хотелось повнимательнее вглядеться в лицо женщины, которая появилась в дверях и приближалась к нам медленными, странными, но уверенными шагами. — Право, я не хотела вас напутать, — повторяла она. — Мне очень жаль. И добро пожаловать в Дюну! Она приближалась к нам. Плечи были опущены, и это показывало, что она уже достаточно возрастная женщина. Она была одета в белый блестящий костюм, явно сшитый на заказ, однако видавший лучшие времена, и передвигалась слегка шаркающей походкой. У неё было бледное, изборожденное маленькими морщинами лицо, но очень живые глаза и руки, которые когда-то были очень сильными, как лапы животного, да и сейчас еще производили впечатление очень сильных. Слева под мышкой она зажимала старомодную картонную папку, которые раньше использовали в конторах, а из нагрудного кармана жилетки торчал черный с золотом колпачок авторучки. После того как женщина педантично закрыла дверь за собой, она сделала еще несколько шагов по помещению, прежде чем резко остановилась и начала медленно осматриваться. — Добрый вечер, — наконец сказала она. Никто не ответил. Женщина выглядела слегка разочарованной — она что, ожидала, что мы, как школьники, хором ответим «Добрый вечер!»? Она откашлялась, пару секунд переминаясь с ноги на ногу, а затем начала демонстративно извиняться: — Должна извиниться за опоздание, однако… — Хорошо, хорошо, — прервал её Артем. — Кто вы? От неожиданности она заморгала. На её лице возникло растерянное выражение. — Я… ах… да, конечно, извините. Вера, — сказала чужачка. — Вера Михайловна Сотникова, можно без «Михайловны». Мы же не в кабинете директора, правда? Артем закатил глаза. — Да, — сказал он, — ну и что…? — Я являюсь, то есть являлась, ассистенткой Марата Алимжановича Башарова. Я была, ну, так сказать… — она подыскивала нужные слова. — Любовницей? — предположил Бесов, наморщившись. — Успокойся уже, — шикнула на него Дженнифер. — Дай ей сказать. — Управляющая делами, это будет точнее всего. Марат поручил мне сопровождать его в этом путешествии. Первоначально он хотел прибыть сам, но это невозможно, к сожалению. Поэтому я постараюсь его заменить. Хотя и без того я должна была… — Стало быть, вы именно та, кто нам, наконец, объяснит, что всё это значит, — прервал её Анзор. — По меньшей мере, я постараюсь, — ответила та. — Однако я сама… знаете ли, я уже три года на пенсии и помогаю только иногда, когда в конторе возникает необходимость, и… Дженнифер в этот раз тоже закатила глаза, а мы с Анжелой, честно говоря, с большим трудом сохраняли самообладание. Однако у Варвары эта Вера, как оказалось, вызывала лишь сострадание. Пока она мялась и напряженно (совершенно напрасно) подыскивала слова, девушка быстро встала, обошла стол и протянула ей руку. — Думаю, мы должны сначала познакомиться, — сказала она. — Меня зовут Варвара. — Знаю, — Вера ответила на её рукопожатие с неожиданной улыбкой. — Я проинформирована. В материалах, с которыми меня ознакомил Марат, находились ваши фотографические снимки и краткие биографии. Ха, ебать! Фотографические снимки, значит. Я даже не могу вспомнить, где я в последний раз слышал это выражение. — Мы хотели бы узнать совсем другое, — ворчливо сказал Артем. Варвара, не обращая на него внимания, еще раз взглянула на эту женщину и села на своё место. — Пожалуйста, Вера, — сказала Дженнифер. — Мне не хотелось бы быть невежливой, но… — Я понимаю. Хорошо. Я попытаюсь вам объяснить, насколько это возможно, — она снова откашлялась. — Позвольте узнать, о чём вам успел сообщить Марат? — Практически ни о чем, — сказала Анжела. — Мы знаем только, что можем разбогатеть, — добавил Артем. — Ну, как минимум, двое из вас, — ответила Вера. — А может быть, и больше. — Как это понимать? — нахмурился Анзор. — Всё с вами ясно, — вздохнула Вера, садясь на стул и одновременно доставая из своей папки стопку распечаток. Другой рукой она достала из внутреннего кармана маленькие очки и водрузила на нос. — Контора «БЭ» обслуживает по меньшей мере четыре поколения семьи Череватых, которые в прошлом имели владения здесь, в Дюне. Кто-нибудь уже слышал эту фамилию? Все, кроме Варвары, отрицательно покачали головами. — Череватый? — Анжела наморщила лоб. — Где-то я слышала эту фамилию. — Цербер говорил что-то о нём, — сказал я. — Когда бубнил по телефону. — Черик, — пояснила Варвара в учительском тоне. — Так называлась школа, которая была расположена в этом здании. — Потом она наморщила лоб: — А кого вы называете Цербером? — Нашего замечательного шофера, — ответил я. — Хозяина той гостиницы. — Андрея Кислицина, — кивнула девушка. Она попыталась подавить улыбку, но это ей не слишком удалось. — Блин, а ему такое прозвище подходит. — Да, это правильно… — Вера снова взяла инициативу разговора в свои руки. — Кроме всего прочего семья Череватых отремонтировала этот монастырь, и благодаря их щедрым пожертвованиям здесь располагалась частная школа для талантливых детей. — Как интересно, — протянул Артем. — А мы-то здесь при чём? Конечно, мысленно усмехнулся я, если речь идет об Артеме, то он тут совершенно ни при чем. «Школа для талантливых детей». Он ближе к солнечным. Словно прочтя мои мысли, Бесов повернул голову и коротко враждебно взглянул на меня. Я ответил ему самой дружеской улыбкой, на какую только был способен, и снова повернулся к женщине. — В сообщениях вашей конторы было сказано о каком-то завещании. Дженнифер смерила меня почти презрительным взглядом, но мне было всё равно. Эта реплика не имела ничего общего с жаждой денег (почти), я просто хорошо знал людей такого типа и понимал, что мы так будем сидеть здесь до завтрашнего утра и слушать всю родословную, если никто не вмешается. — Да, совершенно верно. Как я уже сказала, наша компания представляет интересы семьи Череватых вот уже четыре поколения — или представляла, если быть совсем точной. — Представляла? — Последний член семьи скончался уже более десяти лет назад, — сказала Варвара. На этот раз я был не единственным, кто с удивлением посмотрел на неё. Только Вера нисколько не удивилась, а, наоборот, была довольна. — Владислав Череватый был последним членом семейства, по крайней мере, последним представителем этого рода по прямой линии. — Ну и что же мы тогда здесь торчим? — спросил Анзор. — Владислав оставил огромное состояние. В данный момент я не располагаю полной информацией о точном размере капитала. Но речь идет… об очень крупных деньгах. — Ладно, сойдемся на том, что мы говорим о довольно больших средствах, — предложил Артем. — Вы ведь не стали бы нас сюда приглашать из-за цены чизбургера. — А почему вы не можете сейчас дать нам полную информацию? — вклинилась Дженнифер. — Да дайте же мне закончить! — Вера начинала закипать. — Прямая линия Череватых оборвалась со смертью Владислава, но на этом наши полномочия не закончились. Завещание ведь было составлено. — Ну наконец-то мы приближаемся к сути. Вера бросила на Бесова слегка гневный взгляд, но не ответила на замечание, а только провела кончиками пальцев по корешкам бумаг, которые лежали перед ней на столе, и продолжила: — Со смертью наследника прямая династия оборвалась, но, как я уже говорила, они жили здесь, в Дюне, уже со времен раннего Средневековья. — …и вы хотите наконец сказать нам, что мы им седьмая вода на киселе, — продолжил Артем. Он сделал раздраженный жест. — Что мы все одна большая счастливая семья, да? Я думаю, мы это уже все здесь поняли. — Да, и, к сожалению, родственников не выбирают, — пробормотал я. Бесов подозрительно уставился на меня, но я улыбнулся ему и заметил, что Дженнифер с трудом подавила ухмылку. Я был не единственный, кто бросил на него враждебный взгляд. Он не зашел так далеко, чтобы прямо спросить: «Ну и где, блять, наши деньги?» Но этот вопрос уже словно был написан красными неоновыми буквами на его лбу. Не то чтобы мне было похуй на это, нет. Думаю, данный вопрос так или иначе интересовал каждого из нас. Но постоянные выкиды Артема были совершенно непродуктивными. — Ну да, можно сказать и так, — смущенно пробормотала Вера. — Да, в общем, если всё привести к общему знаменателю, вы шестеро являетесь последними потомками семьи Череватых, конечно, не прямыми, а, как вы сами выразились, седьмая вода на киселе. Владислав уже при жизни совершенно недвусмысленно давал понять, что не хочет оставлять своё наследство государству или каким бы то ни было сомнительным организациям. Поэтому он поручил конторе «БЭ» разыскать последних потомков семьи, что и было сделано, смею вас уверить, с величайшим трудом. — Он умер пятнадцать лет назад, — сказала Варвара. — Приблизительно. — Я знаю, — грустно сказала женщина. — Это было непросто. Мы должны были провести довольно обширные генеалогические изыскания, послать письма в государственные компании и архивы, просмотреть древние книги… — Она вздохнула. — Я лично предприняла десятки путешествий. — …чтобы наконец-то разыскать нас, — сказала Дженнифер. — Я уверена, что это грандиозное достижение, но я… — Вы хотели бы знать, как в точности звучит завещание Владислава Череватого. Я это понимаю. Не вдаваясь в детали, могу только сообщить, что в данный момент я просто не имею права этого делать, как вы, наверное, понимаете… — Если честно, не понимаем, — на этот раз Веру перебил я. Я поднял руку, не давая ей договорить, и продолжил свою речь, озираясь вокруг в поисках поддержки: — Я легко могу понять, что вам нужно время, чтобы подготовить все документы, но почему вы не можете нам ничего сказать? Сотникова ответила не сразу. Она несколько беспомощно посмотрела на меня, но я заметил так же, как тяжело ей дается решение, которое нужно принять. — Ну ладно, — заново начала она, обстоятельно откашлявшись и оглянувшись вокруг каким-то новым взглядом. — Я попытаюсь проинформировать вас настолько, насколько это возможно. Только, пожалуйста, потом не ловите меня на слове. — Да-да, хорошо, — сказал Артем. — Итак? — Как я уже сказала. Владислав был слегка… ну, вы бы, наверное, сказали: эксцентричный человек. К сожалению, мне не было разрешено прочитать полный текст завещания. — А почему? — заинтересовался Анзор. — Ну, я же не нотариус. В таком случае должны быть соблюдены известные формальные правила. — Для того чтобы впоследствии не навалила куча родственников и не оспорила всё завещание, — уточнила Анжела. — Я понимаю. — Само собой разумеется, чтение подлинного текста завещания произойдет в нашей конторе, — сказала Вера. — Но перед этим должны быть проведены известные… приготовления, и это было желание Владислава, чтобы вы все встретились в первый раз именно здесь, в его старом родовом гнезде. — Приготовления? — Могу вам сказать вот что: вы шестеро являетесь последними потомками семьи Череватых, которых мы разыскали, и Владислав в своей последней воле распорядился, что его состояние — при соблюдении некоторых условий — должно быть поделено между его последними потомками, стало быть, между вами. У Артема загорелись глаза. Он начал беспокойно ерзать туда-сюда на своем стуле, а Анжела тоже очень напряглась. Хотя, наверняка, и я в этот момент не выглядел особенно хладнокровным. — Не говоря лишнего, — продолжала женщина, — если разделить состояние на равные доли, то сумма состояния, которое мог бы наследовать каждый из вас, будет равняться семизначному числу долларов, и это только деньги в банке и акции Череватых. При этом не учитывается стоимость имеющейся — причем, заметьте, значительной — недвижимости. Вопреки моему ожиданию, не раздалось никакого удивленного шепота. Всё было совершено иначе. Все — и даже Варвара— уставились на Сотникову с более или менее бессмысленным выражением лица. Семизначное число? Я не особо силен в математике, но… Каждый из нас мог бы унаследовать более одного миллиона долларов? А что значит «более»? Это может быть и полтора миллиона, а может быть и пять или девять. Меня начало слегка подташнивать. Марат в разговоре по телефону дал, конечно, какой-то намек на наследство, но чтобы такое… Наконец Дженнифер прервала мертвое молчание: — А нельзя ли поточнее узнать, что означает «мог бы наследовать»? — Владислав обозначил в завещании несколько условий наследования. Он очевидно, хотел предусмотреть, чтобы… Она подыскивала слова. — Его наследство не было разбазарено? — предположил я. Я не хотел, но ничего не смог с этим поделать, потому что в этот момент посмотрел в сторону Артема. Его лицо стало еще мрачнее, а Дженнифер уже перестала скрывать улыбку. — Так в чем же загвоздка? — быстро спросил Анзор. Вера мялась, не решаясь что-то сказать. Она избегала смотреть прямо на кого-нибудь из нас, когда начала отвечать: — Владислав был… интересным человеком. Он распорядился, что лишь двое из вас смогут унаследовать всё состояние. Но и это можно будет сделать определенным образом только после исполнения определенных… мм… условий. — Ну и каковы же, наконец, эти условия?! — Владислав распорядился, что всё его состояние должно и дальше оставаться во владении семьи, — ответила она. — А чтобы достичь этого, двое из присутствующих здесь должны вступить в брак и изменить свои фамилии на фамилию Череватых. На этот раз молчание, повисшее в помещении, длилось намного дольше. — Это… надеюсь, это шутка, — прошептала Анжела. — Боюсь, что нет. Главнейшей и самой известной целью Владислава было то, чтобы его род никогда не исчез с лица земли. Так что те условия, которые он поместил в своем последнем волеизъявлении, совершенно очевидны, боюсь, что так. — Вы хотите сказать, что если двое из нас поженятся и возьмут фамилию Череватых, они получат деньги? — Нет, это бред! — возмущенно сказала Анжела. — Не думаете же вы всерьез, что… — …кто-то захочет на тебе добровольно жениться, ангелок? — грубо прервал её Артем, ухмыляясь. Он покачал головой. — Не беспокойся. — Будь добр! — прикрикнула Дженнифер. — Слова выбирай. — Мне кажется, — в негодовании продолжила Анжела, — это аморально, это… — А теперь успокойся, — проворчал Бесов. — Не вижу проблемы. Двое из нас поженятся, поменяют свои фамилии и разбогатеют. А как только мы получим наследство, снова разведемся. — Он ухмыльнулся так широко, прямо до ушей. — Череватый — неплохая фамилия, мне кажется. — Боюсь, ты этого не сделаешь, — сказала Вера. — Всё состояние Череватых в данный момент находится в доверительном управлении и в течение ближайших пяти лет ничего не изменится. Думаю, что это невозможно — заключить фиктивный брак и затем снова развестись. Боюсь, что Владислав предусмотрел такую возможность. — Да, это было бы слишком хорошо, — проворчал он. — И кто из нас станет этой счастливой парочкой? А что вы будете делать, если образуется две пары? Или даже три? — Как уже было сказано, наследство в данный момент находится в доверительном управлении и блокировано таким образом. Пара, которая поженится первой, изменит фамилию и исполнит следующее условие, вступит во владение всем наследством. — Еще одно условие? — с мрачным видом спросил Анзор. — Дайте угадаю, — ухмыльнулась Дженнифер. — Деньги будут выплачены после рождения первого ребенка. — Три года спустя после рождения умственно и физически здорового ребенка, если быть точной. — Но вы же это не всерьез сейчас, — Анжела закрыла лицо руками. — Боюсь, это совершенно серьезно. Владислав позаботился о том, чтобы никакие обстоятельства не могли воспрепятствовать продолжению рода. — По-видимому, он также хотел, чтобы новая семья Чериков состояла только из слабоумных, похотливых выродков, — отрезала Варвара. — Ни один нормальный человек не согласится на такое уебищное предложение. — Почему, а я готов, — сказал Артем. — Ну вот, видите, — сухо прокомментировала она. — Господа, прошу вас! — Вера примирительно подняла руки. — Я опасалась, что вы будете реагировать именно так или примерно так. Однако, пожалуйста, поймите, что это предложение исходит не от меня и даже не от «БЭ». — Это всё или у вас есть еще нечто поразительное в рукаве? — В общем и целом это единственные условия, которые заключены в завещании. — Этого вполне достаточно, — сказал Анзор. Он казался разочарованным, но в то же время немного рассерженным. — Ну что за слабоумие! Вот что я думаю: а что, если эта так называемая женитьба действительно состоится, а эти счастливчики останутся бездетными? — Маловероятно, — ответила Сотникова. — Но я прошу вас всех не спешить с решением. Мне понятно, что вы должны чувствовать в этот момент. Поверьте, я бы и сама была далека от спокойствия, особенно если принять во внимания обстоятельства, которые собрали нас здесь. Вы позволите мне внести предложение? — Ну, это уж слишком, — сердито сказал Артем. — Так можно просто раздать бейсбольные биты и сыграть, кто выиграет, тот и получит всё. — Ну я бы, например, с большим удовольствием поиграла в произнесение слов по буквам. Не волнуйся, мы дадим тебе хороший шанс. Слова больше трех букв не будем загадывать, — улыбнулась Варвара. На сей раз в глазах Бесова блеснуло нечто, гораздо хуже гнева. Он ответил не сразу, напрягся так, как будто он вот-вот подпрыгнет и вцепится в девушку, а я в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне делать, если всё же Артем действительно на это решится. Но похоже, у него не было желания выяснять, кто из нас сильнее, так как он лишь угрожающе нахохлился и снова опустился на свой стул. Но отсрочка это или отмена? — Если я могу сделать предложение, — сказала Вера, — уже очень поздно, и мы довольно бурно провели время. — В самом деле? — Мне кажется, нам следует всем немного успокоиться. — Женщина демонстративно посмотрела на часы. — Андрей подготовил наверху комнаты для всех. Может быть, там нет того комфорта, к которому вы привыкли, однако они вполне чистые, сухие и даже до некоторой степени теплые. И я думаю, на одну ночь это сойдет. Почему бы нам всем завтра рано утром не встретиться здесь, уже отдохнувшими и на свежую голову? — Здесь? — выдохнул Артем. — Что тебе не нравится? — не то чтобы я находил эту обстановку особенно приятной или романтичной, однако мне предложение Веры показалось очень даже благоразумным. — Ты что, боишься привидений? — А в гостинице нет мест? — спросил Бесов, не отвечая на мою шутку. Ути, какие мы нежные. А что случилось? Куда испарилось наше великолепное чувство юмора? — Есть, — сказала Варвара. — Однако, поверьте мне, вы не захотите ночевать там. — А мне нравится эта идея, — сказала Дженнифер. — Я действительно очень устала, и, думаю, мы должны все поспать после того, что услышали, прежде чем на что-нибудь решимся, иначе мы можем допустить ошибку. — Если ты выйдешь за меня, дорогая, ты не ошибешься, — ухмыльнулся Артем. — Не случится такого никогда, — любезно ответила та, — однако я убеждена, что ты быстро раскаешься, если возьмешь меня в жены, — она встала. — Надеюсь, хотя бы души в этих руинах функционируют? — К сожалению, душа нет в каждой комнате, — покачала головой Вера. — Школа была перестроена в пятидесятых годах. Поэтому тут есть общие зоны на каждом этаже. Но они функционируют, насколько я знаю. Андрей вам всё покажет. Он здесь время от времени следит за порядком. — Перевожу на понятный язык: будем мыться по расписанию. И трахаться в душевой кабинке тоже, — сказал Артем. — Веселенькое дело! — Спокойно, родной, — Дженнифер сложила губы бантиком. — Если ты станешь избранным, сможешь себе позволить отдельный душ с позолоченным унитазом. Так уж и быть, в таком случае, я к тебе загляну. — Она резко повернулась к Вере: — Наш багаж отнесут наверх? — Уже сделано. Андрей покажет вам ваши комнаты. Я предлагаю нам снова встретиться здесь завтра утром в десять часов. — Разъёб. Я давно мечтала провести ночь в настоящих руинах. — Ну да, — съязвил Артем. — А еще интереснее, если у тебя есть тридцатипроцентный шанс, что скоро эти руины будут принадлежать тебе.