VIII

Когда мы вернулись на кухню, Семен уже пришел в себя и сидел на столе. Он выглядел как старый индеец, который склонился над своим давно потухшим костром и не понимает, почему вдруг стало так холодно. Или как фигура из фильма ужасов, труп, вставший со стола и раздумывающий, кого бы из присутствующих съесть. В его лице всё еще не было ни кровинки, а глаза лихорадочно блестели. — Ах, а вот и вы! — еле слышно пробормотал он. — Чудной, однако, семейкой я обзавелся! Лежу здесь и медленно умираю, а вы не нашли ничего лучшего, чем отправиться на увлекательную экскурсию. — Очень уж увлекательную, — ехидно заметила Варвара и, вздохнув, покачала головой. — Но, я смотрю, всё не так уж плохо, раз ты уже в состоянии делать свои глупые замечания. Как чувствуешь себя? — Примерно так же, как выгляжу, — пробормотал он. Лесков со стоном выпрямился, стянул со своих плеч покрывало и свесил со стола негнущиеся, словно окоченевшие ноги. — А ты думала, я полон жизни и от избытка сил готов вырывать с корнем деревья? Если честно, подумал я, он выглядит не как полный жизни человек, а скорее как человек при смерти, чудом не дождавшийся кончины, однако это совсем не мешало ему довольно воинственно посматривать на Варю. Ну, собственно говоря, чему тут удивляться, Лесков оставался ебланом. — Ну если только совсем крошечные деревца, — сказала Дженни. Она показала между большим и указательным пальцами своей руки совсем маленькое расстояние в два-три сантиметра. — Даже не лепесток, я бы сказала. А если ты снова не ляжешь, то в скором времени вообще не сможешь вырвать ни травинки. А будешь только любоваться ею снизу, под землей. Вы что-нибудь обнаружили? Последние слова уже были обращены к нам, и Анзор быстро ответил ей кивком головы, бросив сердитый косой взгляд в сторону Цербера. — Разумеется, — Он поставил фонарь вплотную к Семену на стол и довольно грубо подтолкнул Андрея к одному из дешевых пластиковых стульев. — У нашего друга, оказывается, есть интереснейшая тайна, ты не знала? Подождите меня здесь и глаз с него не спускайте. Сейчас вернусь. — Ни в коем случае. Я с удовольствием отложу свою экскурсию в Диснейлэнд, — проворчал я и обратился к Дженнифер. — Зря ты осталась, это надо было видеть. Та смотрела на меня, нахмурив лоб. Стоит ли говорить, что с утра я не только не обнаружил чашечки кофе в постель, но и вообще не был удостоен даже взгляда в свою сторону? — Не будет ли кто-нибудь из вас столь любезен, объяснить мне, что всё это значит? — сердито спросила она. Я демонстративно откашлялся, но Варя опередила меня. В нескольких кратких фразах она сообщила ей, что мы обнаружили интереснейшую нычку с деньгами, которая совсем уж отдаленно напоминала крохотную часть нашего будущего наследства, взгляд Дженни становился всё мрачнее с каждым словом, которое она слышала. Однако я должен был отдать должное девчонке: она поведала и о нашей находке, и о раскрытой тайне Андрея, но достаточно ловко всё обыграла. — Как интересно! Денюжка, значит, — раздраженно покачала головой Дженнифер. — А я, дурочка, полагала, что вы ищете выход или Веру. — Там, внизу, находится целый лабиринт, — ответил я. — И даже если есть выход, не думаю, что мы его найдем. — Да это бред — тайный ход! — встрял Андрей. — Могу вас уверить, что его просто нет. Если бы он был, я бы его уже нашел. — Вот оно как, — ухмыльнулся я. — А может быть, это потому, что там есть нечто, что тебе не хотелось бы нам показывать? Глаза хозяина сердито блеснули, и Анжела умиротворяющим жестом подняла руку: — Сейчас это совершенно не имеет значения. — Что именно? Несколько пачек с характерной маркировкой семейства Череватых, которые, по вашим словам, лежат в подвале? — спросила Дженни. Тем временем она села на самый край стола и слегка раскачивалась взад-вперед. — Издеваешься? — скривилась Варя. — Я что, здесь единственная, кто думает еще о чем-нибудь, кроме денег? Анжела широко ухмыльнулась: — Ну, Тёма с Дженни, например, думают кое о чем другом, знаешь ли, — сказала она. Ебануться, чья бы корова мычала! Варвара проигнорировала её двусмысленную ухмылку. — А вы вообще понимаете, в каком уёбищном положении все мы находимся? — спросила она. — Забыли, зачем Вера вызвала сюда? — Она оглядела всех нас по очереди, ища поддержки, но получила в ответ лишь закатанные глаза, даже от Анжелы. — Она была единственной, кто действительно знала завещание. А теперь она, тяжело раненная, а может быть, уже и мертвая, лежит где-то там, внизу. И там же хранятся купюры. Вы можете себе хотя бы представить, какие вопросы нам задаст полиция, если мы расскажем ей эту историю? — И довольно точно, — ответил голос Анзора от двери. Я даже не заметил, что тот уже вернулся. Волосы на его голове были мокрые. В правой руке он держал катушку коричневой клейкой ленты. — Я вчера видел это в машине, — сказал он, поймав мой вопросительный взгляд. — Это очень удобно, когда всё под рукой. Он подошел ближе, но остановился, не доходя до Андрея трех или четырех шагов: — Но я тут еще кое-что обнаружил, — продолжал он, одновременно внимательно следя за его реакцией. — Я еще раз внимательно осмотрел эту так называемую колодезную шахту. Просто удивительно, что я не сразу это заметил. Походу, глаз замылился. — Ну? — Там кто-то основательно повозился. И совсем недавно. Крышка должна была сломаться при малейшей нагрузке, поэтому не удивительно, что Вера туда провалилась. Цербер заерзал на стуле: — Ну и что это значит? — А это я у вас хочу узнать, — ответил Анзор. Он сделал еще шаг по направлению к нему. Тот испуганно смотрел то на катушку с клейкой лентой, то на лицо эстонца. — Что вы… собираетесь сделать? — Просто хочу подстраховаться, чтобы вы у нас не потерялись. Во всяком случае, до тех пор, пока не ответите на пару вопросов. — Эй! — крикнула Анжела. — Полегче! Мы тут, в конце концов, не на Диком Западе! Лишь на мгновение Анзор глянул в её сторону, и в этот момент Андрей сделал, без сомнения, самое тупое, на что был способен, да еще так быстро, что даже я был ошарашен этим и не успел сразу отреагировать: наскочил на Анзора, с силой оттолкнув его с пути. Он качнулся в сторону, однако успел схватить Цербера за рукав куртки. Хозяин гостиницы запнулся, не медля ни секунды, ударил его два раза по лицу, а затем, размахнувшись, по голени. Наш великан издал сильный крик и выпустил Андрея. Тот моментально исчез за дверью. — Стоять! Вот пидор трусливый! — крикнул ему вдогонку эстонец и бросился за ним. Злость придавала ему силы игнорировать боль. Он даже не начал прихрамывать. — Не хотелось бы мне оказаться на его месте, — вздохнула Анжела. Она требовательно посмотрела на меня. — Может быть, лучше пойти за ними? Я не шевельнулся: — Да не убьет же он его. А если и убьет, эта хуйлуша не заслуживает ничего лучшего. — Да и в конце концов, хоть бы он и оторвал ему голову и играл ею в футбол, — сказала Дженни. — Но не сейчас. Цербер нам еще нужен. — Ну, всё, что он может для тебя сделать, я могу сделать лучше, — ухмыльнулся Семен. — Только скажи. — Лучше ты мне что-нибудь расскажи, пока зубы на месте, — мне уже тяжело было выносить эту срань от Лескова. — Могу заверить, скоро я это поправлю. Если доживешь. Дженни закатила глаза и выглядела так, будто бы впервые в жизни пожалела о том, что она, так же как и всегда, хорошо сделала свое медицинское дело. Скорее всего, не забота о Цербере вынудила меня встать и вслед за Дженнифер выйти из кухни, а сознание того, что я могу свернуть Семену шею, если он позволит себе хотя бы еще одно подобное высказывание. Кроме того, она права. Андрей нам еще нужен. Хотя бы для того, чтобы представить полиции подозреваемого, на которого все готовы были тыкнуть пальцем. Так что, оставив Анжелу, Варю и Лескова на кухне, мы поспешили вслед за мужиками. Хозяин ушел не особенно далеко. Анзор настиг его на другой стороне холла и прижал к полу. Тот сопротивлялся изо всех сил, размахивая ногами, но с таким же успехом он мог бы попытаться вытащить голыми руками свою рухлядь на колесах из створки ворот. Анзор без всякого труда прижимал его к полу одной рукой, а другой при этом заламывал его конечности за спину, причем с такой силой, которая явно не была необходима. — Достаточно, — сказала Дженнифер. — Не обязательно именно сейчас ломать ему руки. — А я и не собираюсь, — ответил Анзор. Он встал и при этом с такой силой рывком поднял Цербера на ноги, что тот застонал от боли. Выражение лица эстонца мне совершенно не понравилось. Андрей разбил ему губу до крови, и он не производил впечатление человека, который мог бы спустить это кому-либо. — Помогите мне! — стонал хозяин. — Этот же убьет меня! — Ага, побежали, — невозмутимо сказал я. — Во всяком случае, не теперь, пока вы не сказали нам всей правды. — Но я всё вам сказал! Я же не сумасшедший! Зачем мне причинять Вере хоть малейший вред? Я не слабоумный, чтобы сделать хоть что-то, что привлечет сюда ментуру! Кроме того, я даже не был знаком с ней! — О, сейчас мы всё выведаем! — пообещал Анзор. — Не правда ли? Он подчеркнул свой вопрос, с силой рванув руку Андрея, на что тот ответил еще одним стоном, бесцеремонным движением развернул его и толкнул так сильно, что тот едва не упал. Я напрасно искал в себе хоть какой-то намек на чувство сострадания. Мы с Дженни последовали за ним назад на кухню и появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как Анзор привязывает Цербера скотчем к стулу. Он подошел к этому вопросу весьма расточительно: закрепил на стуле не только его запястья и голени, но обернул этой коричневой клейкой лентой весь корпус, причем в несколько оборотов. — А вы быстро, — приветствовала нас Анжела. — Жаль, что я не присутствовала при этом. Должно быть, было хорошо… — Анзор, скотч еще остался? — хладнокровно повела бровями Дженнифер. Я незаметно улыбнулся. Эстонец выронил остаток мотка и опустился перед Андреем на корточки, так что их лица находились на одном уровне: — Мне самому это не нравится. Это определенно не доставляет никакого удовольствия, но вы не оставили выбора. — Да вы все тут чокнулись! Я просто заявлю на вас в полицию, понятно? Вы ограничиваете мою свободу. Анзор поморщился и резко выпрямился. Почти задумчивым тоном Дженнифер сказала: — Собственно говоря, сейчас уже никого ебать не будет, если я добавлю еще телесных повреждений, как думаешь? Я знаю несколько способов, которые совсем не оставляют следов. Андрей побледнел еще больше и уставился на неё широко раскрытыми глазами, я же с обожанием посмотрел в её лицо. Это было почти жутко — она дословно высказала то, о чём я сам думал только что. — Да, черт возьми, что же вы от меня хотите? Я сказал всё, что знаю! — Штука в том, что мы вам не верим, — Я молча смотрел на него несколько мгновений, затем повернулся и подошел к одному из шкафов, с шумом начав копаться в одной из выдвижных полок. — Итак, как же мы отсюда выберемся? — Никакого другого выхода нет, — клялся Цербер. — А телефон? — спросила Варя. — Здесь есть телефон со стационарной розеткой? — Есть один в бывшей комнате директора, но он не работает. Его отключили уже несколько лет назад. Во, нашел! С выражением явного удовлетворения на лице я достал из выдвижного ящика ножницы для разделки птиц. — Это гораздо лучше ножа, — сказал я и пару раз с внушительным лязгом открыл и захлопнул их. С отвратительным металлическим звуком звякнули лезвия. Я осторожно провел большим пальцем по заточенной поверхности лезвия. — Могло бы быть и чуть поострее, но сойдет и так. Глаза хозяина округлились: — Что… что вы хотите сделать? — пробормотал он. Мы обменялись с Дженни быстрым взглядом, после я медленно подошел к Анзору, ритмично звякая при этом ножницами и передал ему их. — Мы побеседуем с вами, — ответил он с наигранной дружелюбностью. — Возможно, вам удастся вспомнить, где выход. — Да нет никакого выхода, — растерянно пролепетал Андрей. Его глаза почти вылезали из орбит, когда он останавливал взгляд на ножницах, лязгающих в руке эстонца. — Если и есть такой, то… то он спрятан, и я… я его еще не нашел, — его голос становился всё громче. — Это правда! Ну, вспомните хотя бы о башне! — А что с башней? — спросила Варя, нахмурив лоб. — Ну вы же её видели. Ничего не заметили? У неё нет входа. — Как нет входа? — спросила Анжела. — Вы имеете в виду, что кто-то замуровал его? Он сильно затряс головой и снова попытался высвободиться: — Там никогда не было входа. Во всяком случае, я не нашел двери. Даже замурованной. — Ну и что мы от этого имеем? — спросил Анзор и снова гораздо более резким движением открыл и захлопнул ножницы. — Мы просто хотим услышать от вас, как нам отсюда выбраться, вот и всё. — Пусть он говорит дальше, — вмешалась Варвара. — Я тоже заметила ту башню. У неё действительно нет входа. — Говори, — ножницы всё ближе подбирались к лицу хозяина. — Анзор, — спокойно сказала Анжела. — Хватит. Тот не обратил на неё внимания, и глаза Андрея стали еще больше. — Нет, — пролепетал Цербер. — Вы… вы не сделаете этого! Я же… я сказал вам всё, что знаю! В панике он пытался выгибаться на стуле, но клейкая лента была слишком прочной для того, чтобы её можно было порвать или хотя бы ослабить. Я видел, как кожа на его голенях треснула от напряжения и образовались тонкие кровавые ссадины. — Начни с большого пальца на правой руке, — с улыбкой порекомендовала Дженни. — Тогда с тайными нычками будет покончено. Без большого пальца невозможно открыть люк. Она покопалась в кучке еще оставшихся упаковок с перевязочным материалом из автомобильной аптечки, вытащила пачку бинта, подбросила её вверх и ловко поймала. — Я могу позаботиться о ране, чтобы наш клиент не помер. К сожалению, нет хорошего жгута, так что лучше всего для остановки кровотечения применить прижигание. Она повернула ко мне голову: — Ты можешь поджечь плиту и накалить какой-нибудь нож с широким лезвием? — Для тебя всё, что угодно. Анжела совершенно растерянно озиралась и смотрела то на Дженнифер, то на Анзора, то на меня. В отчаянии она заламывала руки. — Нет! — заорал Цербер. Его голос начал прерываться. По лицу тек холодный пот, пока он голосил, причитал и клялся всем для себя святым (полагаю, такового было не много), что он вообще не понимает, чего мы от него хотим. Я подошел к плите, чиркнул спичкой и зажег её. — Лучше замотай чем-нибудь ручку, чтоб не обжечься, — посоветовала Дженни, не оборачиваясь. — Иначе, в конце концов, у меня будет два пациента, а мне хватит и одного нытика. — Бе-бе-бе, — улыбнулась Варвара, высунув язык. Внезапно я вдруг снова почувствовал во рту привкус чистой желчи, а головная боль, которая заметно ослабла после возвращения из подвала, однако, всё время оставалась где-то в затылке, вдруг стала невыносимой. Это было не похоже на обычный приступ мигрени. Острая колющая боль пронзала виски, как раскаленная игла, которая быстро и точно вонзилась и прошла по диагонали через весь череп. Я плотно зажмурил глаза и… …уже не был на кухне. И даже не в крепости. Вместо этого я стремительно бежал по улицам пылающего города, преследуемый разгневанной бушующей толпой, держа за руку маленькую девочку, которую я тащил за собой. — Почему ты делаешь это? — вопил Кехно. Да, точно, вот оно! Кехно! — Почему ты делаешь это со мной?! Шум и вопли позади нас становились все громче. Шаги приближались. Я чувствовал запах насилия, который витал в воздухе. Бросив взгляд через плечо назад, я увидел, что толпа нагоняет нас всё больше и больше, не особенно быстро, но неумолимо. Я попытался бежать быстрее, и в некотором роде мне это удалось, несмотря на панику, несмотря на колотящееся сердце, которое хотело выскочить из груди, несмотря на плачущую девочку, которая делала всё возможное, чтобы не отставать от меня. Еще немного, и они догонят нас. Я уже видел их кровожадные лица, лица женщин и мужчин. Неприкрытая ненависть, которая не имела причин и не нуждалась в оправданиях. На их лицах читалось полное отсутствие снисхождения. Они убьют нас, если догонят. Они убьют меня и Кехно. Тяжело дыша, почти задыхаясь, я снова открыл глаза, и видение тут же исчезло. Я обернулся к ребятам и заметил следующее: должно быть, это продолжалось какую-то долю секунды, потому что все стояли в совершенно неизменившихся позах, как фигуры из фильма, который на какой-то момент остановился и пошел дальше после паузы, но было и явное разочарование, что ножницы в руке Анзора всё еще не были пущены в ход. Анзор подошел еще на один шаг, оказался уже вплотную к Андрею, и с широкой ухмылкой медленно опустился перед ним на корточки, всё еще щелкая в воздухе ножницами. Хозяин в отчаянии откинулся назад, дешевый пластиковый стул заскрипел, и я бы не удивился, если бы он тут же развалился на мелкие кусочки. Анжела со сдавленным вздохом закрыла рот левой рукой. — Анзор! — крикнула она. — Ты что, сошел с ума? Прекрати немедленно! Тот даже не дал себе труда обернуться в её сторону. — Закрой ебальник уже, а, — проворчала Дженни. — Пока я его тебе не закрыла. — Итак, — проговорил Анзор почти ласковым тоном, продолжая щелкать ножницами, в то время как его свободная рука приближалась к левой руке Андрея, крепко прикованной скотчем к подлокотнику. — Это ваш последний шанс сказать нам всю правду. — Но я ничего не знаю! Пожалуйста! Вы должны мне поверить! Я бы обязательно вам сказал, если бы знал, где выход! Я бы вывел вас! — Ну хорошо, — пробормотал он, качая головой. — Вы сами так решили. Анзор схватил левую руку Цербера и опустил ножницы. Тот громко завизжал. Ножка стула, наконец, со звонким треском разломилась, но эстонец железной рукой схватил стул так крепко, что он даже не наклонился. С шумным выдохом Варвара опустилась на один из свободных стульев, а Анжела в тупом отчаянии закрыла лицо руками. Андрей еще раз взвизгнул и уставился черными от страха глазами на острое лезвие ножниц, которое с отвратительным звуком скользило по коричневой перевязи и резало её без труда, так же как оно разрезало бы и кожу, и плоть, и кости, затем он обмяк и свесился вперед. Анзор безо всякого видимого усилия держал сломанный стул левой рукой и разрезал оковы так быстро и с таким видом, как будто бы он делал это каждый день. Наконец он отложил ножницы в сторону, поднял наполовину потерявшего сознание хозяина со стула и грубо пересадил его на другой, у которого были целы все четыре ножки. — Думаю, не пиздит, — сказал он, выпрямляясь и поворачиваясь к нам. Анзор ухмылялся, но его лицо выдавало нервное напряжение, как будто он только что очнулся от глубокого сна, полного ужасных кошмаров (что, возможно, было близко к действительности). Несколько секунд он озирался, ища что-то, затем, обнаружив моток скотча, который все еще лежал около поломанного стула, пнул его ногой так, что он отскочил на другой конец помещения. — Да, думаю, мы выяснили то, что хотели узнать, — кивнула Дженнифер. Её голос окреп, когда она оглянулась на бледных девчонок. — Вы же не думали всерьез, что я буду наблюдать, как на моих глазах Анзор изувечит человека? В конце концов, я давала клятву помогать людям, а не калечить их. — Так это… это был только фокус, чтобы заставить его говорить? — спросила Анжела. Дженнифер больше ничего не ответила, только смущенно и нервно улыбнулась и попыталась дрожащими руками закурить. Я подошел к столу, достал свою пачку, поджег две сигареты и протянул одну, предварительно положив ей руку на спину. — Всё нормально, спокойно, — произнес я в полушепотом. И добавил громче. — Еще кто-нибудь хочет? Анзор потянулся к пачке, которую я протягивал, и угостился. Анжела тоже взяла сигарету, поблагодарив кивком головы, но как только Семен протянул руку, Дженни быстро её захлопнула и убрала в мой карман. — Я не для того тебя тут штопала, чтобы ты сейчас умер, — проговорила она с улыбкой. — Курение вредно для здоровья, никто не рассказывал? А в таком состоянии особенно. — Идиоты, — вопил Цербер. Он тем временем снова наполовину выпрямился на стуле, уперся локтями в колени, закрыв лицо ладонями. Его плечи бесконтрольно вздрагивали. — Я еще рассчитаюсь с вами, клянусь. Вы еще пожалеете об этом. Пока я жадной затяжкой сокращал свою среднеожидаемую продолжительность жизни примерно на три минуты, Дженни смерила Андрея продолжительным, задумчивым взглядом. — Я думаю, он действительно сказал правду. — Боюсь, что и сейчас он говорит чистую правду, — добавила Анжела. — Вы не должны были этого делать. Если он заявит в полицию, нам мало не покажется. — Она включила телефон и, наморщив лоб, взглянула на дисплей. — Нет связи. Да, ребят, мы здесь действительно застряли. — Можешь не стараться, — сказала Дженнифер и сделала еще одну глубокую затяжку. — Я уже пробовала, когда вы были в подвале. Несколько секунд Анзор задумчиво смотрел в пустоту, а затем обернулся: — Как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем кто-то начнет нас искать? Я был уверен, что Цербер и не подумает ответить. Похоже, Анзор тоже, так что, когда Андрей отвел руки от лица и взглянул на нас покрасневшими глазами, он даже удивился. — Искать? А кто должен вас искать? — Понятно. Всё проебано. — Не всё, — сказала Дженни. — Нас, вероятно, никто не хватится, но вот его… — она указала на хозяина. — Возможно, в течение дня кому-то придет в голову задать себе вопрос, где он может быть. — Я, во всяком случае, не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока кто-нибудь приедет, — сказал Анзор. — Вы можете делать, что хотите, но я не останусь в этом ебучем монастыре ни одной лишней минуты. — Какой молодец, — Варвара закатила глаза. — И что ты собираешься делать? Перебраться через стену? — А почему нет? Не такая уж она и высокая. — Хуйня идея, ты себе все кости переломаешь. — Вовсе нет, — ответил он несколько презрительным тоном. — Я достаточно бывал в горах, чтобы не бояться пятиметровой стены. Во всяком случае, я её осмотрю. — Хватит, а, — устало произнесла Дженнифер. — Мне кажется, нам хватит одного покойника. — Да ничего со мной не случится. — Он прав, — сказал Лесков, но сделал он это предусмотрительно лишь после того, как Анзор повернулся и вышел из кухни. — Не стоит о нем беспокоиться. Если этому супермену удастся перепрыгнуть через стену, отлично, тогда мы выберемся. А если нет — тоже хорошо. Одним претендентом на наследство меньше. Ему никто не ответил. Даже Андрей поднял голову и смущенно и испуганно посмотрел на Семена. Я помедлил еще несколько секунд, потом медленно встал: — Пойду проконтролирую. — Аккуратнее там контролируй, — недовольно поморщилась Дженни. — Я тоже тебя люблю.

***

Когда вышел во двор, дождя уже не было, но темные плотные облака еще покрывали небо. Было прохладно, но в данный момент я воспринимал этот свежий, чистый ночной воздух как благо, и с жадностью глубоко вдохнул и выдохнул его. Кислород прогнал остатки головной боли, но осталось какое-то странное чувство подавленности. Не боль, а что-то, что было, пожалуй, еще более неприятным. Мои руки подрагивали, когда поднес сигарету к губам и сделал еще одну глубокую затяжку. Я чувствовал огромное внутреннее желание куда-то себя деть, и сам не понимал почему. Уже во время нашей первой встречи в гостинице было понятно, что это не волшебная семья моей мечты, но то, что происходило после этой встречи всего через несколько минут, было гораздо отвратнее, чем то, что можно было предполагать. Фу, нахуй. На другой стороне двора в темноте что-то двигалось. Я присмотрелся внимательнее и узнал высокую, сильную фигуру Анзора, которая неподвижно стояла на полпути между входной башней и мной. — Уже что-то нашел? Анзор молча помотал головой. Да он сам только что вышел наружу, и у меня не было такого чувства, что он действительно ищет удобное место, чтобы перелезть через стену. Я вообще не был теперь уверен, что он вышел ради этого. — Нет. Я вот тут… Он с беспомощным жестом поднял плечи, что выглядело довольно комично при его росте и фигуре: — То, что там только что случилось… пиздец какой-то. — Не бери в голову, это случилось не только с тобой. Во всяком случае, теперь мы знаем, что Цербер говорил правду. Анзор снова надолго замолчал. — Не сходи с ума, — продолжал я. — У нас у всех разыгрались нервы. Случилось слишком много для одного вечера, тебе не кажется? — Речь не об этом. Знаешь, я ведь действительно хотел это сделать. Еще немного, и действительно бы отрезал ему палец. Он пнул небольшой камешек, который заскользил в темноту. Удар прозвучал как пистолетный выстрел в тишине, которая царила во дворе. — Эти проклятые развалины всех нас еще и сведут с ума. — Я прекрасно тебя понимаю. Забудь. Никто из нас не может похвастаться особенными успехами за сегодняшний вечер. Анзор упрямо покачал головой: — Этот Андрей мразотный пиздабол, но всё равно это не дает нам никакого права так поступать с ним. — И поэтому ты хочешь сейчас рискнуть жизнью, перелезая через эту стену? — спросил голос за моей спиной. — Ты не должен себе ничего доказывать, Анзор. И тем более нам. Я даже не заметил, что из дома вышла Варя и подошла сзади меня к нам. — Артем прав. Уже достаточно много произошло для одного дня. — Мы просто не можем дожидаться, пока кто-нибудь не приедет, чтобы найти нас, — наконец сказал он. Это прозвучало не слишком убедительно. — Кроме того, может быть, Вера еще жива. Как вы бы себя чувствовали, если бы, найдя её, мы узнали, что она умерла в то время, когда мы сидели здесь, наверху, сложа ручки? — Ну да, не особенно хорошо, — согласилась Варвара. Она подошла поближе. Я машинально приобнял её за плечи, чтоб не мерзла. Классная всё-таки девка, головастая. Хоть и совсем еще зеленая. — Подожди хотя бы до утра, пока рассветет, — сказала она, но это прозвучало уже не очень уверенно. Может, чувствовала, что Анзор уже давно принял решение, и ничто, что бы мы ни говорили, не удержит его. Возможно, на этот риск его толкала нечистая совесть, но если отвлечься от этого, он был абсолютно прав. Вдруг Вера реально жива? Мы не могли просто ждать, пока случится чудо, и кто-то приедет. — Ну как хочешь, — наконец со вздохом сказала она. — Но подожди немного. Я сейчас вернусь. — Попробуем там, — сказал Анзор, указывая на ветхий сарай с плоской крышей, который, подобно притаившемуся зверю, сгорбившись, прислонился к стене. Я ничего не возражал против этого, но почему он сказал, собственно, «мы»? От одной мысли вскарабкаться на плоскую крышу, наклон которой казался всё круче по мере приближения к этому зданию, мне стало не по себе. — Ты либо гораздо смелее, чем я думал, — сказал я, — либо еще безумнее, чем я боялся. Анзор ответил лишь усмешкой. Он подергал дверь сарая. Разумеется, она была заперта и казалась довольно крепкой, во всяком случае, гораздо более крепкой, чем всё остальное строение, поэтому даже не попытался её взломать. Затем он внимательно осмотрел деревянную окантовку, которая слегка выступала по всему периметру, взялся за неё руками, ловко и легко подтянулся и очутился наверху таким легким движением, которое могло сделать честь любому гимнасту. Таким же плавным движением он выпрямился наверху, на крыше, и сделал первый осторожный шаг, чтобы проверить её крепость. Затем он снова обернулся ко мне, опустился на корточки и протянул руку. — Ну, чего ждешь? Не бойся. Крыша крепкая. В этом я даже не сомневался: — А дальше что? В ответ он лишь вздохнул: — Да ладно, давай! Я поднял руки и взялся за окантовку. Анзор был гораздо выше, поэтому мне удалось зацепиться за деревяшки лишь кончиками пальцев, и я уже было облегченно вздохнул и чуть было не отцепился, но эстонец вовсе не собирался продолжать свое путешествие в одиночку. Не успел я ничего сообразить, как он опустился на колени, выставил вперед обе руки и цепко обхватил мои запястья. С такой же легкостью, с которой усадил Андрея на стул, он поднял меня вверх на достаточную высоту, чтобы я мог опереться о крышу локтями. — Ты аккуратнее, смотри, куда наступаешь. Я застыл на месте, хотя не успел сделать еще ни одного шага: — Я думал, что крыша крепкая? — В основном да. Но не ходить же как на прогулке. — Я подумала, это вам могло бы здесь пригодиться, — донесся до нас со двора голос Варвары. За ярко-белым светом звездочки, которую она держала в руке, её фигура казалась едва заметной тенью, которая даже не была похожа на человеческую. Казалось, плечи укутывает что-то большое, разодранное в клочья, как будто пальто из жидкой темноты. Хотя она довольно быстро передвигалась, луч маленького фонаря почти неподвижно был направлен на наши лица. Она остановилась на таком расстоянии, чтобы край крыши не пересек луч, и выжидательно наклонила голову набок: — Может быть, кто-нибудь из джентльменов будет настолько любезен, чтобы помочь даме забраться наверх? — Подожди, — крикнул Анзор. — Сейчас подойду. Он уже начал опускаться на колени, но внезапно остановился, обернулся и взглянул на меня снизу вверх: — Насчет того, что я только что тут говорил… — …это останется между нами, — не дал я ему закончить. — Не бери в голову. Анзор коротко кивнул, спрыгнул и ювелирно, словно балерина, поднял Варвару на руки. Всего через несколько мгновений оба они друг за другом вскарабкались на крепостную стену, причем (как я отметил для себя не без некоторой зависти) девчонке не понадобилась в этом помощь. Анзор достал фонарь из-за пояса и прошел вперед по стене. Варя глубоко вздохнула, повернулась вокруг своей оси и внимательным и долгим взглядом осмотрела двор. — Может быть, всё-таки не стоит? Никому не понравится, если еще и с тобой что-нибудь случится. — Кроме Сёмы, — со смехом сказал он. — Не беспокойся. В конце концов, мне жить не надоело. Как только я окажусь внизу, постучусь в первую попавшуюся дверь и вызову нам на выручку людей и полицию. Он опустил луч лампы в пол и передал её мне: — Посвети мне, когда я буду спускаться. Только постарайся не ослепить меня. А то свет очень яркий. По небу прокатился единичный раскат грома, довольно тихий и вдалеке, однако я испуганно замер, и не только я. Варя явно делала над собой усилие, чтобы сдержаться, несколько мгновений по её взгляду было видно, что она находится в напряжении. Однако она вскоре овладела собой и отделалась лишь нервозной улыбкой. — Ну что ж, вперед, — сказал Анзор. Размашистым движением он взобрался на стену, повернулся и спустил ноги с другой стороны. Как будто бы на зло нам, по небу прокатился второй, на этот раз гораздо более громкий раскат грома, и почти в эту же секунду в затылок ударилась ледяная капля дождя. Я удержался, чтобы не выругаться, и постарался уговорить себя, что на этой единственной капле всё и кончится, и гроза только немного помешает, в конце концов, после всего случившегося мы заслуживали хоть небольшой поблажки судьбы. Но, должно быть, всё-таки не заслужили, потому что сразу за этим последовали вторая, третья капля, а когда, наконец, по-настоящему пошел дождь, Анзор был на расстоянии всего двух метров от верхушки стены. Хотя это был еще не ливень. Через несколько секунд стена намокла, а луч прожектора превратился в треугольный клин из серебряных нитей. — Лучше возвращайся! — крикнула Варя. — Это больно опасно! Пожалуй, возвращаться еще опаснее, подумал я. Анзор тоже не ответил, но, возможно потому, что просто не расслышал ее слов. Шум дождя был не слишком силен, такой мягкий шорох, который, казалось, исходит сразу отовсюду, но достаточно интенсивный, чтобы заглушать все остальные звуки. Когда он миновал уже половину стены, я угловым зрением заметил какую-то тень. Я так испуганно вздрогнул, что луч фонаря вильнул. Тем временем Анзор уже преодолел больше половины стены. Я немного изменил наклон, чтобы он осветил больший участок стены внизу, и тут вдруг заметил нечто, что уже видел раньше, но теперь это испугало меня по-настоящему. Всего в трех или четырех метрах стена переходила в выступ горы, который был абсолютно отвесным. — Нужно было бы всё же принести трос, — пробормотал я. — Какой трос? — У Андрея в машине есть буксировочный трос. — И вы не принесли его? Мужики нашлись, блять. Что, гордость не позволила? — Не позволил здравый смысл. Ты что, где-нибудь видела двадцатиметровый буксировочный трос? Варя ничего не ответила. Не обращая внимания на сильный ливень и быстро приближающуюся к нам грозу, Анзор преодолел большую часть стены. Я повернул лампу на несколько секунд в сторону, чтобы осветить скалу под ним. Она действительно обрывалась почти отвесно, как и построенная стена — во всяком случае, тот отрезок, который осветил фонарь — и, когда бледный луч скользнул по спутанным узловатым корням и сухому, жесткому кустарнику, выступавшим из скалы, я почувствовал короткий ледяной озноб. Должно быть, это опять была моя хлещущая через край фантазия, но в этот момент мне показалось, что это вовсе не кустарник, а жадно выставленные когтистые лапы, которые ждут только того, чтобы их добровольная жертва подобралась ближе. — Ну что там опять со светом? — голос эстонца вернул меня к реальности. Я быстро вернул луч фонаря на место, и в этот момент что-то темное, блестящее мелькнуло и снова исчезло, прежде чем я смог понять, что это было. — Что…? — вырвалось у Вари. Она была испугана. Да, это не было видение. Она тоже видела это, да и Анзор, вероятно, потому что он оцепенел и взглянул на нас с широко раскрытыми от страха глазами. — Да что же это происходит, черт подери! — крикнул он. — Тёма! Блять! Я не успел ответить. Вдруг всё завертелось с потрясающей быстротой. Тень вернулась, это было нечто черное, плотное и блестящее, как мокрая кожа. Она стремительно бросилась на Анзора. Раздался хлопок, нечто ударилось прямо о его лицо, а за мной раздался пронзительный, испуганный крик Варвары. Мы увидели, как правая рука отцепилась от своей опоры и инстинктивно пытается скинуть тень со своего лица. В бледном луче фонаря мы увидели три длинные параллельные линии, появившиеся вдруг на щеке Анзора, словно нарисованные черным фломастером. Но это была кровь. Он тяжело задышал и потерял опору на правую ногу из-за своего инстинктивного неловкого движения. На долю секунды я был на сто процентов уверен, что он окончательно потеряет равновесие и сорвется, но в последний момент тот снова обрел твердую опору. Но лишь на одну секунду. Может быть, на две, но не дольше. Тень вернулась, и на этот раз она была не одна. Два, три, а затем и минимум целая дюжина страшно больших летучих черных демонов со всех сторон одновременно накинулись на него. Варя еще раз вскрикнула, уже в полной панике, я тоже заорал Анзору что-то совершенно бессмысленное. Мечущийся белый свет фонаря превращал движения летучих мышей в какой-то стробоскопический танец, который делал их еще более дикими и опасными, чем они были. Вдруг я услышал совсем не крик Вари, а другой пронзительный, свистящий звук, где-то на грани слышимого, но невероятно интенсивный, дикий и такой пронзительный, что у меня заболели зубы. Я обернулся и с ужасом уставился в абсолютно черные глаза девушки. — Почему ты делаешь это со мной? Меня охватила паника. То, что я видел, было совершенно невозможно. Летучие мыши не нападают на людей, во всяком случае, без всякой необходимости и под открытым небом. И, тем не менее, они сделали это. И сделали весьма успешно. Анзор тем временем еще цеплялся одной рукой за стену. Его ноги болтались в пустоте, а другой рукой он пытался отчаянно и совершенно напрасно стряхнуть с себя полдюжины летучих черных чудовищ, которые всё нападали, вцепляясь своими крохотными коготками в его волосы и царапая его лицо. Каким-то образом он смог схватить одного из маленьких мучителей. Даже на таком внушительном расстоянии мне удалось расслышать треск ломающихся крошечных костей, когда он просто раздавил летучую мышь в своей руке, но это, казалось, привело к еще худшему результату. Свист и писк стал еще пронзительнее, кровожаднее, и из темноты вынырнули тени многих летучих тварей, словно рой огромных черных ночных бабочек, привлеченных светом. В крике Анзора, кроме страха, послышалась еще дикая боль — и тут он выпустил свою последнюю опору. Он как камень сорвался вниз, и в то же мгновение оглушающий визг прекратился и воцарилась кромешная, таинственная тишина. Мы не услышали даже шума падения Анзора в бездну. от автора: как там говорил семен? останется только один.🤫⬇️ https://t.me/klounbezgrima