IX

— Летучие мыши ничего подобного не делают! Никогда! — Дженнифер так яростно воткнула сигарету в пепельницу, что та раздавилась, и во все стороны полетели искры. Дрожащими пальцами она тут же подожгла следующую. — Нет, — снова произнесла итальянка, наверное, уже в двадцатый раз с тех пор, как мы вернулись. — Никогда. Ничего подобного летучие мыши просто не могут сделать. Кроме нее, с момента, как мы вошли и рассказали, что случилось с Анзором, никто не проронил ни слова. Анжела в отчаянии поднесла ладонь ко рту и замерла так, а Андрей в изумлении рассматривал широко раскрытыми глазами то меня, то Варю. Даже Лесков воздержался от своих обычных тупых замечаний и впервые за то время, как я его знал, выглядел так, как будто был способен к обыкновенным человеческим чувствам, а истерическое поведение Дженни, возможно, было лишь попыткой как-то справиться с охватившим её ужасом. — Блять, летучие мыши просто не делают ничего подобного! — еще раз произнесла она. — А здешние всё-таки это сделали, — ответила Варвара. После всего, что мы видели, её голос показался мне излишне спокойным, однако в нём слышался напряженный оттенок. Она встряхнула головой, чтобы подчеркнуть свое утверждение. Кончики пальцев невольно ощупывали тонкие, начинающие уже затягиваться царапины, которые напоминали о её собственном столкновении с летучими обитателями крепости. — Не спрашивай, почему. Просто они сделали это. — Да, может быть, эти твари просто больные, — сказал Семен. — Упрямый придурок. Обязательно ему нужно было разыгрывать героя?! А я еще надеялся, что мы, наконец, выйдем отсюда. У меня всё болит. Мне нужно в больницу. Судя по взгляду Дженнифер, ему нужно было куда-то в другое место, но она, к моему удивлению, воздержалась от комментариев и только нервно затянулась сигаретой. Её взгляд беспокойно скользнул по лицу Вари и, как показалось, немного задержался на царапинах на щеке. Кажется, девушка тоже заметила это, так как осторожно подняла руку и еще раз задела тонкие красные линии, как будто бы для того, чтобы убедиться, что они не распухли или не изменились еще в какую-то сторону. Я уже говорил, что почувствовал сильную потребность, въебать Лескову? Наконец Дженнифер опустилась на один из пластиковых стульев и провела рукой по волосам. На какой-то момент мне показалось, что её глаза увлажнились — ну вот, этого только не хватало. Я вдруг подумал, что в момент плановой истерики ничего не смогу предпринять. Совершенно не умею успокаивать, наоборот, сделаю только хуёвее. Проверено. — Дерьмо! — бурчал Семен. — Такой весь из себя смельчак. Ну и что из этого вышло? — Еще одно слово, — сказала Дженни почти мертвым голосом, но таким тоном, что Лесков не только воздержался и захлопнул хлеборезку, но и побледнел еще больше, так что с его лица исчезли последние намеки на какую-то краску, — и тебе понадобится гораздо лучший врач, чем я. — И вы… вы уверены, что он мертв? — нервно продолжала она. — Нет, — ответила Варя. — Я имею в виду, что мы не видели этого. — Ну и как же вы можете это утверждать, — спросила Анжела. — С таким же успехом он мог бы… — …лежать где-то внизу, тяжелораненым, — прервал я её, качая головой. — Понимаешь, это ничего не меняет. Даже если он еще жив, то как минимум сломал несколько костей, и мы ничем не можем ему помочь. Итальянка снова жадно затянулась своей сигаретой, кончик ярко вспыхнул, она раздавила её, хотя та не была докурена и до половины, и дрожащими пальцами подожгла следующую. Я уже начал беспокоиться о состоянии здоровья этой сумасшедшей, так как, будучи врачом, она сама должна была понимать, какой вред себе причиняла. Вот дура, а. — Мы… нам нужно что-то сделать, — нервно сказала Анжела. — Мне кажется, мы… мы не можем просто так сидеть здесь и делать вид, будто ничего не произошло. Может быть, он еще жив. — Отвесная скала на другой стороне высотой минимум пятнадцать метров, — сказал я. — Больше двадцати, — вмешался Андрей. Дженни так сурово взглянула на него, как будто из-за этого замечания он стал единственным виновником того, что случилось с Анзором. Цербер в ответ на этот взгляд лишь выразительно пожал левым плечом и продолжал с сожалением в голосе: — Вашему другу понадобилась бы целая армия ангелов-хранителей, чтобы пережить это падение. Там, внизу, нет ничего, кроме камней. — Нам нужно предпринять что-то, — настаивала Анжела. — Да? И что сделать? — Лесков состроил гримасу. — Может быть, кто-то из нас должен полезть к нему и тоже сорваться? Ты же слышала, что сказали. Шансов, что Анзор жив, почти нет. — Но такой шанс всё же есть, — возразила Дженнифер. Анжела бросила на неё благодарный взгляд. — И это касается не только Анзора, но и Веры. Если тебе на это всё поебать, подумай хотя бы о том, как мы будем объяснять кому-то другому, что здесь в течение нескольких часов случилось два серьезных несчастных случая. — Два падения, — добавила Варвара. Глаза Семена сузились: — На что ты намекаешь? — На то, что нам обязательно надо как-то выбраться отсюда или хотя бы вызвать помощь, — Она задумчиво взглянула на Андрея, затем продолжила: — Всё-таки здесь должен быть другой выход. — Во всяком случае, я не знаю ничего. — Значит, надо искать, — Дженни встала со стула. — И даже если мне голыми руками придется землю рыть под этой стеной, я всё равно ни на минуту не останусь в этой крысиной норе. Нам стоит разделиться. Всё-таки две группы эффективнее одной. — Неужели? — язвительно спросил Семен. — Пожалуй, я пойду с тобой. — Анжела поморщила нос и повернулась к Варе: — Откуда начнем? На лице той появилось раздраженное выражение, и она сделала шаг по направлению ко мне. — Я вместе с Тёмой и Андреем хотела бы осмотреть башню. И старое учительское общежитие. Маленький дом на другой стороне двора. Возможно, из него есть другой выход. Её попытка дипломатично избавиться от компании этой затычки в каждой бочке была не такой уж незаметной, как она того хотела, поэтому Анжела ответила ей заметно оскорбленным взглядом. Сначала нерешительно, слегка, чтобы не обидеть Варю, я отрицательно помотал головой. Это не относилось персонально к ней, совсем нет. Но мне вдруг очень захотелось остаться одному. Этот тупорылый замок с привидениями медленно, но верно превращал нас в ебанутых. Каждый определенно сейчас не был таким же, каким попал сюда несколько часов назад. Я явно был не в ладу с самим собой, а как тогда общаться с другими? Совсем не хотелось всю ту агрессию, которая, как я чувствовал, снова поднимается, сваливать на эту девчонку, в конце концов, она действительно очень молода. — Я пойду один, — я кивнул Дженни. — Лучше ты пойди с ней. А Андрей останется с Семеном и в случае надобности окажет первую помощь, если заметит, что его сердце уже несколько часов не бьется, а ебланские закидоны — не что иное, как финальные сокращения нервов в области рта и горла. — Скорее это уж будет последняя помощь, — злобно пробормотал Цербер. — Ну это мы еще посмотри. — Лесков демонстративно пощелкал суставами пальцев. — Можете спокойно идти на все четыре стороны — мы тут вдвоем знаем, чем заняться. — Да я даже и не сомневаюсь, — Дженнифер посмотрела на меня взглядом, мечущим громы и молнии. По-видимому, она уже была сыта по горло Анжелой, которая живо развернулась в её сторону, и не испытывала никакого желания быть еще к тому же и в компании Вари, которая ей тоже казалась лишней. А может быть, просто в этот момент она чувствовала себя так же, как и я, и ей тоже хотелось побыть наедине с собой. — Я пойду одна. Девчонки не потеряются там, вдвоем. Встретимся через полчаса здесь же. Варвара исчезла за дверью, и Анжела последовала за ней. Я молча подошел к Дженни, на пару секунд коснулся губами её лба и вышел, чтобы не подвергаться риску заработать фингал.

***

Я направился к одноэтажному, осевшему вниз зданию, которое когда-то служило убежищем для кучки учителей от толпы невоспитанных, орущих, неутомимо матерящихся, скучающих по дому детей и подростков. Теперь я надеялся, что оно предоставит мне защиту от злобы на себя самого. А возможно, действительно найду второй выход, наличие которого так яростно оспаривает Цербер. Дверь отозвалась ужасающим скрипом древних ржавых петель. Всё должно было быть по-другому, однако, когда я зашел в узкий и темный коридор, навстречу ударил порыв воздуха, который был гораздо холоднее, чем тот ветер, который только что дул в уши на улице. Я изо всех сил старался не обращать внимание на быстро нарастающую головную боль, и подошел к круто поднимающейся наверх лестнице. Или не к лестнице? Япона-мать, я нихуя не видел. Глаза пока не привыкли к абсолютной темноте внутри здания. Ну и откуда, скажите на милость, мне знать, что я подошел именно к лестнице? Откуда мне знать, из какого материала она сделана еще до того, как её первая ступень заскрипела под ногами, а рука схватилась за деревянные перила, покрытые небогатой резьбой? Откуда я вообще знал, в каком направлении должен был повернуться? И почему, собственно, я не сделал того единственно разумного, что мог бы сделать — поискать выключатель, прежде чем куда-то идти? И как я мог знать, что ни на первом этаже, ни на втором нет электрического света? И тем не менее я был уверен в этом. Спину обдало холодным потом. Это был не первый раз, когда мои ноги ступали по этим ступеням. Я попытался отогнать такую мысль, но не удалось. Сердце бешено колотилось, когда я медленно, на дрожащих коленях приближался ко второму этажу. Я был здесь не впервые. Пот уже не капал, он просто струился. Было такое ощущение, что шея затянута веревкой, которая затягивается с каждым шагом всё туже, зажимая легкие, сдавливая горло и всё более и более затрудняя дыхание. Неизвестно, почему и откуда, но я знал каждую ступеньку. Блять, да что вообще происходит?

***

Мы с Дженнифер вернулись на кухню последними, и напряженная поза Варвары, с которой она ожидала нас вместе с ребятами, показала, что они уже собирались идти на поиски. Когда мы, наконец, вошли в скромно обставленное, но светлое, хорошо освещенное помещение, я заметил на лице Анжелы выражение явного облегчения. Семен наморщил нос и уставился на нас со снисходительно приподнятыми бровями. — Ой, кто пришел, — насмешливо сказал он. — Где же вы пропадали? Мы же договорились, что трахаемся мы только в свободное от поисков время! — Нормально веди себя, а, — Варя закатила глаза и повернулась. — Ничего. Андрей прав. Башня действительно непроходима. Во всяком случае, со стороны двора. — Проклятие, — фыркнула Дженнифер и опустилась на стул. — Примерно так же выглядят и все остальные развалины. — Тогда нам фактически ничего не остается, как провести здесь бессонную ночь и надеяться, что завтра утром кто-то приедет за нами, — сказала Анжела, пожимая плечами. — Или за теми, кто останется в живых, — сухо добавила Варя. — На что ты намекаешь? — Бля, вы реально думаете, что всё это простые совпадения? Сначала случай с Маратом, потом падение Веры, решетка, которая чуть не стоила жизни парням, потом случившееся с Анзором… Она беспомощно помотала головой: — Я не верю, что одновременно совершенно случайно происходит столько гавна с одними и теми же людьми, понимаете? — Само собой, детка, мы это понимаем, — сказала Дженни, состроив презрительную гримасу. — Кто-то подмешал в кофе этому Марату такое количество амфитомина, что у него случился удар, а потом тебе в голову кто-то подослал галлюцинации, в то время как сам злодей сидел в засаде, чтобы вовремя открыть люк в земле, в который кто-то должен был с гарантией сорваться. И, наконец, этот кто-то подсыпал в носки Анзора немного концентрата с запахом гнилого мяса, чтобы натравить на него ручных коршунов, переодетых летучими мышами. Она сделала жест левой рукой, который должен был показать Варваре, что, по ее мнению, у той проблемы с головушкой: — Совпадение? Конечно же нет. Это же ясно, как дважды два, не правда ли? Девушка гневно взглянула на неё: — Похоже на то. По мне, можешь верить и дальше, что ты застрахована от ударов судьбы. Надеюсь, что ты будешь следующая. — Спокойно, не кипятитесь. А я кое-что нашел, — вмешался я в закипающий спор, прежде чем он разгорелся как следует, и появились еще раненые, и достал из кармана фотографии, которые принес из учительского общежития. — Может быть, это не поможет нам выбраться, но… — А что это? — Варя подошла ко мне и любопытно взглянула через плечо. Дженнифер нервозно вздохнула, встала, подошла ко мне и взяла из рук фотографии, чтобы разложить их на кухонном столе. — Детские фотографии. Заебись, — простонала она. — Ну и что здесь такого интересного? — Эти снимки были сделаны в этой школе. И я нашел их в потайном ящике. Наверху, в кабинете директора. Я всегда думал, что вещи, спрятанные в скрытых местах, которые можно открыть, лишь нажав на потайной механизм, могут быть важными. Я смотрел на эту фотографию уже трижды за очень короткое время, но на этот раз еще внимательнее, чем до сих пор. Что-то на ней беспокоило. Взгляд всё время возвращался к странному руническому знаку в углу, и я сам не знал, почему. Действительно, такую звезду еще не видел ни разу в жизни. И всё-таки она не казалась мне незнакомой. Я внимательно всмотрелся поочередно в лица детей на фото. Их было всего двенадцать. Всем было минимум тринадцать лет, но не было ни одного старше шестнадцати. Волосы у мальчиков были коротко острижены, у всех девочек их тёмные волосы были аккуратно заплетены в косички. Я прищурил глаза и попытался разглядеть что-то особое, но мне не удалось, но зато заметил нечто другое: лицо одного из мальчиков показалось хорошо знакомым. Несколько мгновений я думал, где его уже видел. А когда, наконец, вспомнил, внезапно почувствовал ком в горле. Прошло не так много времени с тех пор, как я видел эти черты в последний раз. Это было вчера утром. Когда я смотрелся в зеркало. Нет, это был, конечно, не я, мальчишка, который стоял в компании дюжины таких же детей и гордо улыбался прямо в объектив фотокамеры. Но он был поразительно похож на меня. Анжела придвинула к себе другой снимок детей на фоне интерната. — Четырнадцать из тридцати детей на этой фотографии с тёмными волосами, — она задумчиво прикусила губу. — И ведь все мы здесь, за исключением госпожи Варвары, все мы здесь брюнеты, — заметил Семен. — Варя тоже брюнетка, — сказала Анжела. — Рыжина явно не настоящая. По корням видно. — Вы ведете себя так, будто у вас нет никаких других забот или вам просто скучно, — заявила Дженни, раздавила свой окурок в пепельнице и выдохнула весь дым от последней затяжки прямо в лицо Варваре, насколько это было возможно на расстоянии более двух метров. — Может быть, стоило подумать о том, как выбраться отсюда, наконец? Мне совершенно не хочется проводить ночь в этих пыльных руинах. И уж тем более не хочется застревать здесь надолго. — Она права, это я могу констатировать в порядке исключения, — проснулся Семен. — Мы должны выбраться. А если действительно нет выхода и нет телефона, то мы должны обратить особенное внимание друг на друга. — Ну и что ты предлагаешь? — спросила Дженни, прикуривая следующую сигарету. — Ты могла бы сделать ему давно назревшую трепанацию мозга, а мы во дворе спокойно ждали бы, пока безработный анестезиолог в деревне услышит его крики и подумает, что здесь для него открылось место, — я улыбнулся ей. — Боюсь, я пас, — со стоном проговорила она. — Мне понадобился бы специальный тонкий инструмент, чтобы оперировать орган такого крошечного размера. Нам придется провести здесь ночь и дождаться утреннего автобуса или чего-то подобного. — В таком случае мы можем пойти на улицу и покричать, — казалось, Лесков даже не обратил внимания на оскорбление. А может быть, это и не показалось ему оскорбительным. — Слушай, значит так: ты будешь сидеть на своей заднице и просто ждать, как и все остальные, — холодно процедила Дженни. — Завтра утром попытаемся подать дымовой сигнал. Эти проклятые развалины погубили Анзора, поглотили Веру и солидно понизили твой айкью. Думаю, достаточно потерь для паря ночей. — Ой, оставь его, — махнула рукой Анжела. — Он не представляет собой такой уж большой потери… — Тихо! — Варя испуганно поднесла указательный палец ко рту, другой рукой подавая нам знаки, чтобы мы прекратили разговор и прислушались. — Вы тоже слышали? Так как мы все потеряли дар речи и воцарилась тишина, невозможно было не услышать то, о чем она говорила. Из вестибюля донесся звук шаркающих шагов. Кашель и сопение. Одним прыжком я оказался возле Андрея, который уже долгое время безучастно и молча взирал на происходящее в кухне, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками. Я выхватил у него из руки карманный фонарь и крепко зажал его в руке. Тем временем звуки все приближались. В этой жуткой обстановке можно было ожидать чего угодно, а я — единственный мужчина в комнате. Цербер был не только стар, но уже давно не было ясно, благонадежен ли он настолько, насколько пытался показать, Лесков вообще был калекой. Я прислушивался к спотыкающимся шагам, к покашливанию, к шумному дыханию и напряг мышцы, чтобы нанести удар, и тут в проеме двери появился Анзор. Он представлял собой жалкое зрелище. Кожа была бледной, покрытой кровавой коркой, на темных волосах тоже запеклась кровь, его футболка лоскутьями свисала с широких плеч, обнажая мускулистое тело, покрытое множеством ужасных царапин и кровоточащих шрамов. Правая нога была так сильно вывернута, что все связки и сухожилия должны были бы порваться, и он тащил её за собой. Из штанины капала кровь. Коротко вскрикнув, Варя пробежала мимо меня, оттолкнув так сильно, что я отшатнулся в сторону и наскочил на Цербера. С нереальной для девятнадцатилетней девочки силой она подхватила его одной рукой под плечо. — Анзор! — испуганно крикнула она. — Как… блять, ребят! В то же мгновение, когда проклятье сорвалось с её губ, я понял, почему она так закричала: из спины Анзора торчала рукоятка кинжала. Под его широко раскрытыми от страха глазами лежали черные глубокие тени, и может быть, они были не только следствием пережитых мучений и страха, которые сделали кожу абсолютно бледной, почти белой. Он должен был потерять много крови. Она текла даже из уголков рта. Варвара медленно подвела Анзора к кухонному столу. Я, наконец, выпустил карманный фонарь из рук, он упал на пол, и помог ей уложить его на стол. Через несколько секунд на нём появилась лужица крови. Эстонец закашлялся кровью. Он что-то хотел сказать, но смог издать только приглушенный звук. Я опустился рядом на корточки и приблизил свое ухо к его рту так близко, как только возможно. — Нож! — истерически завопила за моей спиной Анжела. — Вынь же нож! — Долбоебка, это только усилит кровотечение, — деловито ответила Дженнифер и взялась за его левое запястье, чтобы прослушать пульс. Глядя мне прямо в глаза в панике, Анзор сделал два-три глубоких вздоха, потом повернул голову в другую сторону: — Он здесь, — собрав всю силу, которая еще у него была, выговорил он. — Что ты говоришь? — спросил Семен. Анзор сделал отчаянную попытку повторить сказанное, но ему удалось лишь произвести сдавленный стон. Его тело в последний раз напряглось, спина выгнулась и обмякла, словно от сильного удара током. — Он всё, ребят, — слова, сказанные Дженнифер, прозвучали так холодно, что мне стало ясно: всё её зазнайство, вся её медицинская бездушная болтовня, всё её неприступное, отсутствующее существо было лишь частью смешного маскарада, призванного быть для неё защитой. Анзор умер. Должно быть, в этот момент и в ней тоже что-то умерло, и она не хотела, чтобы мы услышали её крик. — Что он сказал? — голос Лескова звучал пронзительно, он был на грани истерики, которую уже давно перешла Анжела. — Он здесь, — мертвым голосом повторил я. — Кто? Кого он имеет в виду? Кто здесь? — Может быть, он имеет в виду своего убийцу? — прошептала Варвара. — Если… если он вернулся, то… должен быть всё-таки какой-то выход наружу, — запинаясь, сказал Семен. — Он же сорвался со стены, по его виду ясно, что он не мог бы взобраться сам наверх. Должно быть, нашел там, внизу, тайный проход, и вернулся, чтобы вывести нас… — Если бы он мог сказать чуть больше, мы могли бы этим воспользоваться, — сказала Дженнифер, покусывая нижнюю губу. Она была близка к тому, чтобы потерять самообладание. Неприкосновенная, невозмутимая, постоянно превосходящая всех стерва. Она была именно тем человеком, который полагал, что может справиться с любой ситуацией, а фактически была способна на это меньше всех. — Если бы этот еблан доплелся до деревни и позвал бы на помощь, он был бы жив. — Если мы пойдем по кровавому следу, можем найти тайный проход, — сказала Варя. Её первую охватила паника, но и она же первая взяла себя в руки. — Да, и наверняка придем прямо в руки убийцы, — закончил Лесков. Он весь дрожал. — Чудная перспективка. Я промолчал. Он здесь. В ушах все еще звучали слова Анзора. В голове замелькали мысли. Каждый из нас мог быть убийцей. Каждый, кто покидал кухню в последние тридцать минут, мог всадить кинжал в его спину. А кухню покидал каждый, блять! Если мыслить логически, каждый имел фактический мотив убить не только Анзора, но и любого из нас, в конце концов, речь шла о куче денег, о деньгах на всю оставшуюся жизнь. А Цербер? После того, что эстонец сделал, он имел веские причины лишить его жизни. Все выходили из кухни, все могли это сделать, кроме Семена, который был просто слишком слаб, чтобы… Я с недоверием пригляделся к нему. А не может быть, что он вовсе не так тяжело ранен, как мы все думаем? И что тогда… Я насильно пресек ход мыслей. Нам не поможет, если мы все начнем не доверять друг другу и подозревать всех и каждого. И потом «здесь» вовсе не означает «в этой комнате». Возможно, слова Анзора надо было понимать совсем по-другому, а не так, как я о них думал. — Мы больше не должны разделяться, — сказала Анжела, как будто она прочла мои мысли. Варвара кивнула: — Нам нужно выйти отсюда. Поищем дорогу. Но все вместе. Я медленно поднялся, окинул Анзора последним сочувственным взглядом и закрыл ладонью его веки. Потом кивнул ребятам: — Хорошо. Всё равно у нас нет другого выбора. 🫂⬇️ https://t.me/klounbezgrima