XI

Хотя у меня не было никакого желания присутствовать на этой лекции по истории, я просто наблюдал, а из-за необычной реакции Семена это было довольно любопытно, как Анжела взяла с кухонного стола следующую книгу и раскрыла её на какой-то странице, которую заботливо заложила бумажкой. Там красовался черно-белый снимок женщины с длинными черными волосами, которая с победной улыбкой облокотилась о стойку. Если не учитывать графировку «БЭ» на бейджике, она выглядела довольно симпатичной, эдакий образец русской колдуньи из сказок. — Позвольте представить, — Анжела предъявила нам фотографию таким жестом, как официантка в элитном ресторане предлагает посетителям особенно дорогое вино. Если выразиться правильнее: как в сериалах об элитных ресторанах. Но её победный голос не особо сочетался с жалким видом и какой-то униженной позой. — Ангелина Изосимова, — объявила она. — Или, точнее, Ангелина Юрьевна Изосимова. В 1992 году вступила в БЭ, с 1995 года — работала с Владиславом Череватым. А теперь посмотрите на эту красавицу повнимательнее. Ничего не замечаете? Закончив говорить, с сияющей победной улыбкой она оглянулась вокруг. Это меня выбесило. Недавно в коридоре я почувствовал к ней внезапную, совершенно необъяснимую ненависть, которую еще не полностью преодолел. К остатку необоснованной злости по отношению к Анжеле присоединилась совершенно обоснованная, рационально объяснимая антипатия: её поведение, тон, мимика очень раздражали. Затем я бросил взгляд на фотографию, которую она всё еще держала в руке, показывая нам по кругу, и убедился, что не ошибался: загадочная посредница Владислава Череватого была как две капли воды похожа на Лескова. Андрей коротко присвистнул и глянул на Семена с такой ухмылкой, которая была лишь незначительно злобнее, чем тот взгляд, которым искоса поглядывала на парня Анжела, зато совершенно открытой. — И вот такие командовали бы нами сегодня, если бы Череватый лишь чуть-чуть изменил завещание, — насмешливо сказал он, шутливо кланяясь Лескову. — Я очень рад встретить живого потомка высшей расы! Тот заметно вздрогнул, но ничего не сказал. Я видел, как в глазах Анжелы блеснула радость. Она наслаждалась унижением Семена и казалась удовлетворенной тем, что её стратегия, по всей видимости, привела именно к этому. — Ты приехал одним из последних, когда мы встретились в гостинице. И ничего не рассказал о себе, — добавила она. — Тебе есть что скрывать? Она положила книгу на стол рядом с Семеном, который всё еще молчал, скрестила руки на груди и высокомерно приподняла одну бровь. — Совершенно уверена, что вашей семье есть что скрывать. — Никто не рассказывал, — наконец без всякого выражения произнес он. Это была неправда. По крайней мере, я успел потрындеть с ребятами о житейском, за остальных не отвечаю. Я неуверенно поглядывал то на фотографию, то на лицо Семена. Анжела была права: сходство между нашим раненым пассажиром и Ангелиной Изосимовой, тесно упакованной в черное кожаное пальто, было потрясающим, почти жутким. И всё-таки это могло быть и совпадением. Обвинять Лескова только на основании такой сомнительной косвенной улики было просто некорректно. Нужно было бы его серьезно ненавидеть, для того чтобы прийти к такому заключению. — Тебе знакома эта женщина? — наконец сухо и холодно спросила Дженнифер. Семен снова вздрогнул. Он бросил на Анжелу почти умоляющий взгляд. Потом снова уставился немигающим взглядом в пустоту позади неё и медленно кивнул. Семен не произнес ни одного звука, ни одной глупой шутки, не выказал никакого возмущения. Видеть его в такой роли для меня было всё равно, что наблюдать слезы Дженни, когда он обидел её своим подозрением. Лесков скомпрометировал Анжелу, проболтавшись об их развлечениях в спальне, и та, очевидно, начала ему мстить. Она метила в самые больные точки, в одну из них явно попала и праздновала это с садистским блеском в глазах. Во мне снова вспыхнуло подавленное было желание въебать ей. Конечно, Семен задел её, и она должна была отплатить, например, выдав его любимую позу или пройдясь по поводу запаха изо рта. Но было нечестно делать его ответственным за что-то, чего он не совершал, чего он вообще не мог бы совершить, так как попросту не родился еще в то время, когда кто-то принимал участие в создании загадочной конторы «БЭ» и, в конце концов, всего лишь неловко переспал с его бабушкой. И хотя ему был абсолютно понятен невысказанный упрек Анжелы, вся его бессмысленность, хотя он мог и должен был что-то возразить, Семен молчал. Дженнифер снова повернулась к Анжеле, оставив без комментариев поведение парня: — Ну и как связана эта история с нашей проблемой? Та смерила итальянку, затем всех остальных таким взглядом, который показал, что она нас держит не только за необразованных, но еще и за умственно отсталых. — Да вы всё, че, ослепли? — растерянно спросила она. — Здесь, в Дюне, тыщу лет назад хозяйствовали Череватые. Где-то в подвалах они же и проводили бог знает какие эксперименты. А среди них находились члены конторы «БЭ»! Теперь мы находимся тут, и ты сама рассказываешь, что чувствуешь себя подопытной крысой, Дженни! А кто сидит среди нас и наблюдает за всем этим? — она ткнула указательным пальцем в Лескова. — Внук одной из них! Это просто не может быть совпадением! Кроме того, случилось уже одно убийство. И что торчит в спине Анзора? Специальный кинжал, — с пафосом заключила она. — И этому внуку на голову свалилась крепостная решетка, а он был таким гандоном, что выжил при этом! — со смехом добавила Варя. — Не стыкуется одно с другим, не находишь? Анжела гордо выпятила подбородок: — Сёма нам тут уже говорил недавно, что чувствует себя достаточно сильным, чтобы встать. А может, он послал своего приятеля Андрея, ёбнуть Анзора, кто знает? Это всё дурно пахнет, хоть святых выноси! Она явно целилась на то, чтобы натравить нас на Лескова, как минимум возбудить по отношению к нему недоверие, и теперь я в этом совершенно не сомневался. Дженнифер со стоном плюхнулась на стул, закатила глаза и схватила пачку сигарет. — Только возьми на заметку, ангелок, — выдохнула она дым, скомкала пустую упаковку и швырнула в направлении мусорной корзины, но промахнулась. — Мы ни черта не знаем про БЭ. Кроме того, что один из её постоянных членов скончался на наших глазах. — А кто-то уже слышал про БС? — Анжела попыталась вернуться к своему прежнему поучительному тону, который помог ей так быстро достичь того, чтобы мы почувствовали себя учениками перед экзаменами. — Об организации бывших членов БЭ? Эти подонки стоят друг за друга, их водой не разольешь. — У-у-х! — усмехнулась Варвара, сжавшись на стуле и подняв ладони к лицу, будто играя в плохом фильме ужасов. — Нашей команде угрожает тайный клуб пенсионеров со средним возрастом свыше восьмидесяти! И они заманили нас в эту крепость, для того чтобы показать пару порнофильмов, а теперь убивают, чтобы мы об этом никому не рассказывали. Я просто в восторге от твоей сообразительности! — А какое, собственно, преступление совершила бабка Семена? — спросила Дженни, но казалось, что на самом деле это совершенно её не ёбет. Скорее всего, просто сказала это, чтобы что-то сказать, чтобы отвлечься от пустой пачки сигарет, лежащей на полу, которую рассматривала с меняющимися выражениями сожаления и фрустрации. И я представлял себе, как она себя чувствует. — БС была признана преступным объединением, и вы все это прекрасно знаете. — Моя бабушка не была преступницей, — наконец очень тихо сказал Семен. Ему стоило довольно больших усилий вообще хоть что-то выдать. — Она заботилась обо мне. Родители рано умерли. Меня переводили из интерната в интернат, а всё лето я проводил у неё. Ни один человек в мире не относился ко мне так хорошо, как она. — Она входила в состав Управления «А» в ставке персонального штаба БЭ. — Анжела не унималась. В её голосе послышались ультимативные нотки. — Именно там в 1998 начало свою работу Научное общество истории колдовского духовного наследия. Это общество разрабатывало различные исследовательские проекты. Начиная с каких-то сумасшедших эзотериков, которые разыскивали древнейшую Синюю Руку, до обыкновенных мошенников вроде этого Череватого. Которые проводили опыты на человеческой шкуре и нагло наёбывали простых горожан. Она снова показала на книгу, которую всё еще держала перед собой как трофей. — Здесь есть целая страница, посвященная Ангелине Изосимовой. Прежде всего, там сказано, что она объезжала старинные поселки и деревни по поручению Управления «А». Как ты думаешь, Сёмочка, что она там делала? — Она не преступница, — бессильно, но упрямо повторил он. Его детские воспоминание и нападки Анжелы привели к тому, что у него был поистине жалкий вид. А та наслаждалась своим превосходством и выглядела как профессиональный боксер, бьющий лежачего. — Ну, разумеется, нет, — с ненавистью сказала она. — Она была, без сомнения, прекрасной женщиной, которая служила послом доброй воли по поручению БЭ. Дженнифер вырвала книгу у неё из рук и сердито отшвырнула в угол. — Заканчивай! — крикнула она. — Хватит уже! Ты здесь не детектив, даже если так нравишься в этой роли сама себе. Анжела испуганно вздрогнула и отступила от неё на шаг, как будто она её ударила или как будто Дженни, по крайней, мере выглядела так, словно хотела это сделать. А я вовсе не был уверен в том, что не хотела. Я быстро встал между нами так, чтоб у итальянки не было возможности сделать что-либо Анжеле, не задев при этом меня. — Предлагаю всем пойти на свежий воздух и немного успокоиться, — спокойно, но твердо сказал я.

***

— Если эта Ангелина действительно… — осторожно начала Анжела после того, как все мы молча постояли некоторое время на дворе, глядя в темноту, но её резко оборвала Варвара. — А если моя прабабушка была повивальной бабкой кого-то из Череватых, что с этим прикажешь делать? — набросилась она на неё. — Это не играет роли и никого здесь не интересует, понятно? Лучше бы ты остановилась вовремя, пока мы не начали интересоваться, почему ты так хорошо осведомлена обо всем этом. Анжела испуганно отшатнулась от неё. Затем опустила голову, и весь остаток нашей короткой вылазки во двор провела в боязливом молчании. Кровавый след, оставленный Анзором, кончался где-то в самом конце коридора. Или убийца настиг его сразу после входа в главный корпус — и это было весьма вероятно, так как никто не слышал никакого крика или звуков борьбы до тех пор, пока сам эстонец дошел до кухни — или же кровь начала сочиться из раны, плотно заткнутой ножом, некоторое время спустя после нападения и поэтому оставила след только начиная отсюда. С этим открытием исчез и тот минимальный шанс, что у нас был. Найти второй выход из этого дома ужасов и сбежать. Этот факт лишь на несколько мгновений нарушил то молчание, с которым я, Дженни, Варя и Анжела возвращались со двора на кухню, мы коротко обсудили это, а затем погрузились в еще более глубокое и безысходное молчание. На этот раз его нарушила Дженнифер. Она указала на фотографии, лежавшие на кухонном столе, и спросила: — А откуда, собственно, они взялись? — Нашел их в учительском общежитии. Мне казалось, я уже об этом говорил, но, тем не менее, еще раз рассказал об экскурсии в это ветхое боковое здание. Я только мельком упомянул о запертых выдвижных ящиках письменного стола, так как я не считал это особенно важным; вероятность наткнуться там на запыленную масляную лампу, в которой сидит джинн, который может выполнить любое желание и вытащить нас из этих застенков, наколдовав автомобиль, который вывезет всех прямо по воздуху, была крайне мала. Но Дженни была другого мнения. — Ты угораешь? А почему ты нам ничего об этом не рассказал? — Она схватила карманный фонарь и начала искать в выдвижном ящике подходящий инструмент. — Мы должны взломать эти ящики. Возможно… — Возможно — что? — выдохнул Цербер. Я удивленно посмотрел на него. Он почти ничего не говорил в течение вечера, и то, что решил поупражняться в беседе именно сейчас, показалось мне подозрительным и вдруг возбудило любопытство по поводу содержимого этих ящиков. — А что, ты думаешь, там может быть? После смерти Владислава в этот корпус больше никто не заходил. Если повезет, ты найдешь там несколько семейных фотографий. Или бутылку монастырской мятной настойки и несколько канцелярских скрепок. — Нет, этого нельзя так оставлять, — решительно сказала Дженнифер. — У меня, например, на этот вечер больше ничего важного не запланировано. Если даже мы ничего не найдем, по крайней мере, будем заняты чем-то осмысленным, вместо того чтобы просто орать. А то, не дай бог, дело дойдет до того, что мы выцарапаем друг другу глаза. — Дженни права, — Варвара, нахмурив лоб, обвела взглядом помещение. — Но мы должны пойти вместе. Если здесь убийца, у него не будет возможности напасть еще на одну жертву так, чтобы мы этого не заметили. — Семен не может пойти с нами, — твердо сказала Дженни. — Но он исключается из списка подозреваемых. — Ах, вот как! — крикнула Анжела. — Это почему же? Он же сам говорил, что… — Не продолжай! — простонала та, опасаясь, что прерванная дискуссия возобновится снова, и посмотрела наверх, на потолок, словно ища там помощи, затем глубоко вздохнула, выдохнула и протянула к нам руки, желая унять все сомнения. — Ладно, ладно! — выдохнула она. — Мы оставим с ним Андрея, согласны? Он проследит за тем, чтобы Семен не покидал помещение, а мы… — А если именно Андрей убил Анзора? — спросила Варвара. — Это мы и выясним позже, в то самое мгновение, когда, вернувшись, обнаружим, что он убил и Семена, — холодно произнесла Дженнфер и снова взяла тот самый кухонный нож, которым незадолго до этого угрожала перерезать горло. Я же взял себе другой нож, поменьше, который оставался на столе. Тем временем Анжела достала из выдвинутого ящика еще два небольших ножа, которые скорее годились для чистки картофеля, и передала один из них Варваре, для того чтобы обе они не чувствовали себя совсем уж безоружными. Мы молча направились к выходу, но Анжела остановила нас. — Это… это всё мне совершенно не нравится, — сказала она. — Только что этим ножом Дженнифер собиралась убить Варю. Кто знает, не использует ли она его для того… — Чтобы вырезать тебе язык изо рта, если ты, наконец, не прекратишь капать нам на мозги, — прервала её я. — Это я тебе гарантирую. — Заебали уже, — вздохнула Варя и достала из кармана спичечный коробок. Она вынула из него четыре спички, отломала от одной из них головку и на несколько секунд спрятала руку за спину. — Тяните. Большой нож достанется тому, кто вытянет короткую спичку. Никто не возражал. Девчонка была права. Этот спор ни к чему не приведет, потому что все опасаются друг друга. Было абсолютно справедливо, если жребий решит это дело за нас, и он решил в её пользу. Дженни сделала недовольное лицо, передавая Варваре острый клинок, но сделала это без сопротивления. — Ну теперь-то мы можем, наконец, идти? — Только если вы заберете Цербера с собой, — ответил Лесков, бросая сердитый взгляд в сторону Андрея. — Если бы ты перестал разыгрывать тяжелораненого, мы бы взяли обоих, — злобно ответила Анжела и повернулась к Варваре. — У нас еще достаточно скотча, да и опыт уже есть, так что можно примотать эту мужланскую свинью к стулу, чтобы он ничего плохого не сделал, как вы думаете? Тогда мы сможем взять с собой Андрея, так как присмотр ему не понадобится. — А ты вообще понимаешь, как тебе повезло, что родилась в век всеобщей демократии? — огрызнулся Семен. — Во времена моей бабушки с такой сумасшедшей, как ты, не стали бы долго возиться. Он с улыбкой наблюдал, как Анжела, явно ошарашенная таким выпадом, побледнела, а черты её лица искривились. Потом он поднял голову, злобно ухмыльнулся и во весь голос прокричал: «Встань-поднимись!» Три-четыре секунды вообще ничего не происходило. Анжела просто стояла и смотрела на Семена с разинутым ртом и невероятно широко раскрытыми глазами. Потом у неё как будто перегорел какой-то важный предохранитель. С жутким пронзительным криком она ринулась мимо меня на Лескова, готовая в секунду разорвать его на куски голыми руками, но мы с Дженни среагировали достаточно быстро и схватили её еще до того, как она достала его. Мы с силой вытолкали её по направлению выхода, в коридор. — Ты прав! — по дороге орала она Семену через плечо, пока мы с Дженнифер выпихивали её из кухни. — Да, это действительно демократия! Никакая другая система не была бы так лояльна по отношению к определенному сорту мудаков! Мы выпустили руки только тогда, когда Варя захлопнула за нами двери главного здания и ради перестраховки встала перед ними, скрестив на груди руки, как привратник. Но Анжела больше не делала попыток кинуться обратно, чтобы изрезать Лескова овощным ножом на тонкие полоски, а наоборот, поспешила вперед к учительскому общежитию. Она прекратила орать как умалишенная, но я всерьез опасался, что эта женщина окончательно и бесповоротно ёбнулась. Я даже обрадовался этому обстоятельству: оно предоставляло нам великолепный повод поступить с ней ровно так, как она только что советовала поступить с Семеном, а именно: привязать её в каком-нибудь удобном кресле, оставить в отдельной комнате и закрыть дверь до приезда полиции или скорой, когда этот кошмар, наконец, закончится.

***

Дженнифер прошла к двери, открыла (не мог вспомнить, закрыл ли я её за собой, когда уходил) и направила луч фонарика в кабинет, пошарила там этим лучом некоторое время, прежде чем сама отважилась переступить порог и войти, а также пропустить нас. — Скромновато для кабинета директора, — скептически заметила Варя. Я тоже не мог вспомнить, говорил ли, что и сам принял эту комнату за кабинет директора. — А почему тебе пришло в голову, что это именно он? — Ну, это ты сказал, — ответила она, но голос звучал не так уверенно, как мне бы хотелось. Несколько секунд я смотрел на девушку, наклонив голову. Этот дом, лестница, это небольшое помещение — всё казалось мне невероятно знакомым, гораздо более близким, чем должно было быть, если бы я находился здесь всего один-единственный раз. Я даже не сомневался, что это когда-то было именно комнатой директора, личным кабинетом Владислава Череватого. Может быть, и у Вари то же самое? Или я уже до такой степени поехал головушкой, что не могу вспомнить своих же слов? — Да, собственно говоря, ничем не лучше, чем наши комнаты, — заметила Дженни, пожимая плечами. Я почувствовал себя дебилом, когда, как настоящий джентльмен, пропустив вперед трех женщин, вошел в комнату. Лучь фонаря упал на массивный письменный стол, и тут случилось кое-что странное: несмотря на то что я прекрасно осознавал, что этого быть не может, я совершенно отчетливо увидел Влада, сидящего за письменным столом, который низко наклонился и внимательно изучает какие-то документы, которые, как и его лицо, были слабо освещены таинственным, тусклым светом настольной лампы с зеленым абажуром. — Заебись, ребятки, — сказала Дженнифер, и звук её голоса разрушил видение. Я сам немного прихуел, ведь видел этого парня с темными зализанными волосами только на одной фотографии, и никогда не видел в реальности. Даже если бы я лично был знаком с Череватым, достоверность, полнота моего видения насторожили бы. Я прислонился к косяку двери и наблюдал, как Дженни вскрывала один выдвижной ящик за другим, не находя, однако, ни в одном того, что могло бы удовлетворить её порыв Христофора Колумба. — Классные альбомы, — разочарованно констатировала она и протянула Анжеле стопку голубых бумажных папок, которая не в пример ей отнеслась к этим тетрадям очень внимательно: положила их на столешницу и начала внимательно перелистывать одну за другой. — Наш великий благодетель весьма щепетильно относился не только к цвету волос воспитанников своего интерната. Насколько я знаю, такой хлам не хранят больше десяти лет. Дженнифер перешла к последнему выдвижному ящику в центре стола из красного дерева, сунула лезвие ножа в щель, сломала и этот замок с такой легкостью, что я на какой-то момент засомневался, что операции, которые она проводила в своей жизни, ограничивались манипуляциями с человеческим организмом. Может быть, было время, когда она с не меньшим успехом сделала карьеру жены гангстера. На этот раз итальянка многозначительно и обрадованно присвистнула, доставая целую кучу разных предметов и раскладывая их на темной поверхности стола. — Становится интересненько, — с этими словами Дженни взяла в руку одну из связок ключей, которая казалась самой древней, с полудюжиной ключей для цилиндрических замков, протянула её мне и, взяв один за другим несколько отдельных листков бумаги, поднесла их к слабому свету. — Смотри, расчеты. Не старше двух лет. С этими воротами проводили какие-то работы… Я положил связку ключей обратно, подошел и внимательно взглянул через её плечо на оба листка. Мне показалось обидным, что она слегка вздрогнула при моем приближении и бросила быстрый нервный взгляд, но не придал этому значения, а обратил всё свое внимание на отпечатанные мелким шрифтом расчеты строительной фирмы Ильи Ларионова из Дюны, которые я с трудом различал в слабом свете фонаря. — Очевидно, что ворота, которые едва не лишили жизни наших гонщиков, ремонтировались два года назад, — мрачнея, констатировала она. — Понимаете? «Контактные платы для крепостной решетки во внутреннем дворе» — процитировала она, читая прайс-лист. — Кроме того, здесь что-то написано об оборудовании для дистанционного управления. А вот здесь подрядчик надписал от руки: «Внимание! Мы не берем на себя ответственность за возможность несчастного случая вследствие очень быстрого падения решетки, так как всё было выполнено по настоятельному желанию клиента». — Это значит, что строитель абсолютно точно знал, что за безумную херню он тут строит, — тихо сказал я, напрасно пытаясь подавить неприятный привкус во рту, который уже распространился по моему языку. — «Принято к сведению, согласен, расчет состоится в ближайшие четырнадцать дней, Владислав Череватый», — прочел я подпись, которая завершала документ. — Об этом нам Цербер вообще ничего не говорил, — злобно сказала Варвара, откладывая две страницы обратно на стол. — Он и не мог, потому что просто не знал, что здесь еще совсем недавно что-то перестраивали. — Когда вернемся на кухню, нужно будет заняться им как следует, — пообещала Дженни. — Я уверена, ему еще есть, что нам рассказать, хоть он этого и не подозревает. Я согласно кивнул, уже трижды, и на этот раз особенно внимательно, прочитав расчеты. Ошибки не было, наоборот, внимательно изучив все проведенные работы, я пришел к мерзкому выводу: Череватый специально установил в воротах устройство, которое приводило в действие сенсоры крепостной решетки. Подрядчик оставил предостережение, которое свидетельствовало, что эти сенсорные контакты ни в коем случае нельзя оставлять включенными, так как через пять секунд решетка должна обрушиться. При этом она не приводилась в действие, если вы заезжали во двор. Если же попытаться покинуть его при включенных сенсорах, то происходило то, что мы уже проверили с Лесковым на собственной шкуре — смертельно опасное обрушение. Я сказал всем, что я об этом думаю. — Тём, но… — Варя, не понимая, потрясла головой и, несмотря на царящую темноту, я заметил, что Дженнифер заметно побледнела. Только Анжелу не смутила моя интерпретация, она продолжала нервно перелистывать классные альбомы. — Ну, и какой во всем этом смысл? Кому придут в голову такие мразотные поступки? — Тому, кто готов выложить четырехзначную сумму за то, чтобы построить эту хуйню, — сухо сказала Дженни. — Тому, для кого эта установка, которая запрет людей в этой крепости, имеет огромный смысл. По звуку голоса и по её позе было не трудно понять, о чём она думает, когда говорит. По всей вероятности, она была права, когда сравнивала нас с крысами в клетке, как минимум в том пункте, что это была не цепь следующих одна за другой случайностей, что мы застряли здесь. Мы были заперты здесь по чьей-то воле. — И всё это было сделано еще два года назад, — пробормотал я. — Уже несколько лет назад Череватый принял решение заманить сюда людей. Он… Дженни резко хлопнула меня по спине и не дала договорить. Во время наших рассуждений она задумчиво раскрыла большую черную кожаную папку, которую вместе с другими предметами вынула из среднего ящика и положила на столешницу вместе с ключами и расчетами. — Здесь строительные планы. — Это старые, — констатировала Варя при первом беглом взгляде на верхний пожелтевший лист целой стопки покоробившихся от времени бумаги. Анжела наконец отвлеклась от чтения взяла первые два чертежа и развернула их, нахмурив лоб: — И, кроме того, оба относятся к так называемой начальной фазе строительства, фазе «А». Надо исходить из того, что эти чертежи не на сто процентов соответствуют конфигурациям построек сейчас. А особенно когда здание стало интернатом, там точно были сделаны какие-то перестройки. — Я бы не была в этом так уверена, — покачала головой Варя. Из-за своего характера, возраста и неумения сходиться с людьми, она в чем-то казалась даже надменнее Дженни, поэтому ей трудно было сдружиться с кем-либо. — В конце концов, крепость всегда была собственностью Череватого. Возможно, он всё время занимался здесь своими исследованиями, как бы они ни выглядели, под прикрытием учебной деятельности, причем десятилетиями. А может быть, он и сейчас ими занимается, мрачно подумал я про себя, все ближе склоняясь к безумной теории. Дженнифер ткнула указательным пальцем в левый нижний угол второго чертежа: — Вот лаборатории. Думаю, они сохранились. Ну по какой причине Влад мог бы их уничтожить? Я не знаю, чем он занимался в этих подвалах, но ясно, что занимался он этим фанатически. А если лаборатории сохранились, то в них должны вести потайные ходы как изнутри школы, так и снаружи. И если нам повезет, мы их обнаружим. «Опыты над людьми» — пронеслось у меня в голове. Может быть, Дженни со своими предположениями насчет опытов по спариванию и зашла слишком далеко, но, тем не менее, всё выглядело именно так, как будто Владислав в этих таинственных подземельях действительно проводил опыты на людях. Я спросил себя, как должны были бы выглядеть эти опыты и для какой цели они могли бы служить, но, однако, быстро решил, что не особо хочется искать ответ на этот вопрос. — Мы должны предъявить Церберу наши находки и припереть его к стенке, — решительно заявила Варвара, резкими, быстрыми движениями складывая чертежи. Было видно, как ей всё это неприятно. — Наверное, он будет настаивать на том, что ничего об этом не знал, — со вздохом пожала она плечами, засовывая папку под мышку. — Но, может быть, хотя бы поможет нам сориентироваться в этих чертежах. Всё-таки Андрей лучше всех нас знает эту крепость. Анжела поспешно собрала классные альбомы, Дженни схватила связку ключей, расчеты и направилась мимо нас в коридор, чтобы осветить дорогу при помощи фонаря. На короткое мгновение я остановил свой взгляд на Анжеле. Варя была права, когда высказала вслух то, что и мне не раз приходило до этого в голову: что познания Анжелы в этой истории сильно отличались от нормальных, они включали информацию, которую не всегда можно было вычитать в хорошей энциклопедии, и уж во всяком случае не имели ничего общего с курсом средней школы. Если бы мне кто-нибудь нашептал, что один из присутствующих в крепости занимается темными делами, я бы, несомненно, подумал на нашу серую мышку. Некоторое время после ухода девчонок я еще оставался наедине с собой в скромно обставленном кабинете Владислав и смотрел сквозь маленькое окошко на таинственную башню без окон без дверей, которая черной тенью поднималась в ночное небо. Несмотря на темноту, которую едва ли мог разбавить слабый, серебристый свет серповидного месяца, я всё же различил десятки, а может быть, и сотни резко взмахивающих крыльями летучих мышей, которые, подобно осиному рою, кружили вокруг острой вершины башни. Было ясно, я не могу слышать издаваемые ими звуки, так как меня разделяло с ними не только большое расстояние, но и стены здания. И, тем не менее, казалось, что я слышу безобразные, пронзительные крики, вырывавшиеся из горла этих черных монстров, которые с невероятной скоростью становятся всё громче и сильнее, словно они пытались этими звуками кого-то или что-то заглушить. Пронзительный панический крик человека, знающего, что он умрет, как крик Анзора, который он издал, когда они напали, а он потерял равновесие и упал с высоты нескольких метров… Крик Кехно! Это было невозможно, даже если иметь смелость предположить, что он существует и действительно находится в этой таинственной башне, всё-таки я явно различал человеческий крик, который пробивался сквозь каркающие пронзительные звуки, издаваемые летучими мышами, так же отчетливо, как и звериные голоса. А услышав его, я на какое-то короткое мгновение увидел перед собой хрупкую, темноволосую девочку с огромными черными глазами — Варвару, но не совсем. Я увидел её и Семена, как он тащит её и крепко сжимает кистью хрупкое, нежное запястье, пережимая кровеносные сосуды. Ступень за ступенью, всё время по кругу, всё выше и выше, не обращая внимания на страшное осознание, что они бегут навстречу своей гибели. Я видел Кехно и Семена рядом с ним. Они были детьми. С трудом переводя дыхание, испуганно глотая воздух, я бросился прочь из кабинета, спотыкаясь, вслед за женщинами. Но я, задыхаясь, с колотящимся сердцем убегал вовсе не от видений. Это было бегство от собственного безумия. от автора: мы только начали, дорогие⬇️🎥 https://t.me/klounbezgrima