Все пошло не по плану/Правда под видом шутки

Элис говорила, что ему нужно перестать так дергаться. Чед и сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать: в моменте мозг отключался, он попросту переставал четко соображать и действовал уже на одной только ярости. Однако бесился нечасто, но сильно и действительно по весомым поводам: на случайно выброшенный обед или сломанный автомат со сладостями Фламбе уже не дергался, а вот сорвавшаяся миссия могла вывести его из себя. Как и Роберт. Механическая сучка как будто нарочно порой провоцировал Фламбе. Вроде бы ничего такого не делал, не наезжал, но все равно злил до рези в печени. Если пару дней еще как-то получалось нормально общаться, то на третьи сутки обязательно случится какая-нибудь херня, из-за которой Фламбе сорвется. В этот раз они продержались рекордные четыре дня. Чед надеялся, что и пятница пройдет спокойно: за всю неделю он ни разу не провалил задание, хотя чаще работал с Водобоем и Громилой, чем с Призмой, а в автомате ему вместо одного злакового батончика выпали сразу два. Однако Роберту понадобилось испоганить замечательно начавшееся утро. Батончик жалобно хрустнул в кулаке Фламбе, задымился, чернея и обугливаясь, когда он увидел Роберта с Сивер. До начала смены оставалось почти полчаса, и Роберт болтал с его девушкой непринужденно, как со старой подругой. Впрочем, Сивер и знала его раньше — но как Мехамена. Особо они о своем знакомстве не распространялись, но Фламбе подозревал, что между ними что-то было. Иначе почему Сивер так улыбалась этому неудачнику? И сам Роберт стоял слишком близко, почти вплотную. Он тихо смеялся, качая головой, пока Сивер что-то говорила, манерно прикрыв рот пальцами. Ее ногти, покрытые светоотражающим лаком, искрились и переливались, голубые и серебристые блестки мерцали и вспыхивали от каждого движения пальцев. Волосы отливали снежной белизной, а костюм сиял ярче елочной игрушки на солнечном свете. То, что Сивер так горела рядом с Робертом, тоже бесило — как будто для него. На появление Фламбе никто даже не повернулся, кроме Ланы и пары человек из архива. Швырнув обуглившийся батончик прямо на пол, Чед развернулся на каблуках и кометой влетел в лифт, чьи двери уже закрывались. — Эй, парень, давай-ка потише, — басовито попросил Ройд, похожий скорее на рестлера, чем на ученого. Он укоризненно покачал головой, глядя на раздувающего ноздри Фламбе сверху вниз, но цепляться не стал, за что Чед был ему благодарен. Иначе бы он точно сорвался. Потом пришлось бы объясняться перед мисс Блейзер, чего он так рассвирепел. Еще и в лифте — огонь в маленьком замкнутом пространстве ни к чему хорошему не приведет. Как и попытки Роберта подкатить к его женщине! Какого хера он вообще вьется возле Сивер? Разве он не должен носить кофе Блонди Блейзер и делать ей массаж под столом? — Кому-то нужно остыть, — пробормотал Ройд, когда Чед выскочил из лифта, оттолкнув Ауру и Редлайна. Остальные сотрудники сами бросились врассыпную, расступаясь перед Фламбе, который уже начал дымиться. Гнев разгорался все сильнее, клокотал будто лава в проснувшемся вулкане. Вместо того, чтобы донести до Роберта, что ему следует держаться подальше от Сивер, Чед сбежал. Потому что он до сих пор член Я-команды, бывший уголовник, и СДС может вышвырнуть Фламбе в любой момент, особенно, если он будет доставлять неприятности. Поэтому и приходилось терпеть: не хотелось подставить семью. Матери становилось нехорошо всякий раз, когда к их дому подъезжала полиция, а у племянницы появились проблемы со сном, когда Чеда задержали и заковали в наручники прямо во дворе их дома. И теперь, когда жизнь начала налаживаться, он не спустит все к херам лишь потому, что Роберт лез куда не следовало. Нельзя даже его убогую квартиру поджечь! Сразу поймут, кто к этому причастен. Но и позволять сучке и дальше клеиться к Сивер Фламбе не мог. Эти двое будут любезничать, а Чед — молча стоять в стороне? Ну, нет! Со скоростью пушечного ядра Фламбе выскочил на улицу, подставил лицо ветру, пахнущему выхлопными газами, сигаретным дымом и асфальтом: на другой стороне улицы шли дорожные работы. Чед понимал, что наилучшим решением было бы просто подойти к Сивер, отвлечь ее от Роберта, увести в комнату отдыха, чтобы выпить кофе перед началом рабочего дня, но хорошие мысли топила ярость, бушевавшая в груди лесным пожаром. Фламбе хотелось гореть и жечь, позволить огню вырваться, распалить жар настолько, чтобы плавило бетон. Он сжал кулаки, выдыхая дым через нос, встряхнул головой, стараясь отогнать жажду разрушения, но виски сдавливало все сильнее, а перед глазами мелькали алые всполохи, словно Чед уже стоял в центре пожара, готового распространиться на весь город. Элис была права: не лишним будет записаться на терапию. Но Роберт… эта сучка при крутом костюме, без которого не способен даже поднять штангу… Фламбе жаждал мести. Или хотя бы сатисфакции. Или звонка Сивер. Но девушка не звонила, а ноги Фламбе оставили на крыльце филиала СДС обожженные следы. — Эй, полегче, — раздался голос на уровне коленей Чеда. Громила пихнул его кулаком в бок, не сильно, но чувствительно, и Фламбе в недовольстве скосил на него глаза. Громила шевельнул верхней губой, от чего его напомаженные усы потешно дернулись. Он толкнул Фламбе еще раз, затем, приподнявшись на носочки, увесисто хлопнул его по плечу. — Еще немного — и нам понадобится огнетушитель. — Или пожарные, — гнусаво отметил Сонар, поправляя галстук. Манжеты его рубашки, выглядывающие из рукавов пиджака, блестели платиновыми запонками: похоже, акции нетопыря снова возросли в цене. — Катитесь оба нахер, — душевно посоветовал Фламбе. Жар под кожей постепенно слабел, рассудок прояснялся, но ревность еще вгоняла шипы в грудь. С Робертом следовало разобраться; заодно и с этими двумя, если не отстанут. — Фламбе, если будешь так полыхать из-за всякой херни, то скоро от тебя один пепел останется, — Громила деловито отряхнул ладони, — знавал я одну любительницу огня. Она в цирке выступала, так что у нее тоже имелся причудливый костюмчик. Который сгорел вместе с ней, когда эта психопатка окатила себя керосином и подожгла. — Зачем? — без особого интереса спросил Сонар. — Решила возродиться из пепла как феникс, — Громила сокрушенно вздохнул. — Не сработало, конечно. А жаль, красивая была девка. Шпаги заглатывала только так… Сонар захихикал. — И твою тоже? — Придурок мохнатый, — проворчал Громила, — она в цирке выступала. Шпагоглотательница, акробатка, танцовщица с огнем. — М-м, гибкая, значит, — протянул Сонар, подергивая носом, и хищно прижал уши, зашипел, когда кулак Громилы, округлый, словно небольшой арбуз, вмялся в его живот. — Выбирай выражения. Она же умерла. — А перед этим устроила барбекю из самой себя, — продолжал изгаляться Сонар, отходя на почтительное расстояние от Громилы. — Фламбе, подпали ему зад, а то слишком много пиздит, — попросил Громила. Чед, не отвечая, передернул плечами и оттолкнулся от земли, ракетой взмывая в небо. Холодный поток воздуха ударил в лицо, ветер засвистел в ушах, когда он взлетел выше крыши здания СДС. Громила и Сонар остались внизу, Сивер, должно быть, продолжала любезничать с Робертом, который… который охуел, не иначе. Сучку следовало проучить. Так, чтобы подозрение не упало на Фламбе, и без особого ущерба городу, пусть Чед и жаждал крови. Раскалившись от внутреннего жара, он устремился в сторону супермаркета. По воздуху выйдет быстрее, он как раз успеет вернуться в СДС к началу смены и до того, как начнут разносить корпоративную почту. Однако Фламбе немного не рассчитал: он вышел из лифта через десять минут после начала рабочего дня, чем заслужил угрюмый взгляд Чейза. Старик изрядно зазнался при кулоне и новом костюме, но оставался все той же занозой в заднице. Чед в ответ дернул правой бровью и нахально усмехнулся. Чейз непримиримо скрестил руки на груди. — Чего скалишься? Уже успел что-то натворить? — Вот еще, — отмахнулся Фламбе, хотя злорадство ворочалось в груди, свиваясь вокруг сердца змеей. Должно получиться смешнее, чем с порно-баннерами на компьютере. Не так шумно, но более демонстративно. В СДС все друг у друга на виду, а слухи разносились быстрее, чем огонь по сухостою. Пыл Роберта это немного охладит. Тусить с ним на вечеринке было, конечно, весело, но в долгосрочной перспективе Чед не хотел его видеть рядом с Сивер. Он мстительно усмехнулся; едва ли она одобрит литературу, которую Роберту доставит корпоративный почтальон. — Ох, и мерзкая у тебя физиономия, — пробормотал Чейз. Фламбе пригладил волосы, пахнущие сандаловым маслом и пылью. — Говоришь, как старик. — Я и есть старик. А ты — засранец, — Трекстар прищурился, грозя ему пальцем, — имей в виду, я с тебя глаз не спущу. — Расслабься, старпер, — усмехнулся Фламбе, — а то зубные протезы выпадут. Мы же тут все свои, помнишь? — О, ты свой. Мерзавец, но свой. Поэтому я и прослежу, чтобы ты херни не натворил. Глаза Чеда полыхнули янтарным огнем. — За Боберта так беспокоишься? Не стоит — я был с ним нежным. Лицо Чейза побурело. — Ты что, мать твою, несешь? — Неважно. Забей. Просто болтаю всякую чепуху, чтобы немного тебя позлить. — Зад надеру, — отрывисто пообещал Чейз и прошел мимо Фламбе, задев его тощим плечом. Чед даже не покачнулся, только усмехнулся вслед Трекстару, который шел, расправив плечи, словно его организм скинул пару десятков лет. — Натворишь херню — получишь, — пригрозил Чейз, — и я не только Мехамена имею в виду. Усмешка слетела с лица Фламбе. Старик имел в виду Сивер? Что Чед мог ей навредить? Что за хрень? Они с Бобертом сговорились его сегодня довести? Чед дернул подбородком, стараясь подавить недовольство. Ладно, похер, пусть пиздит, что хочет. Сам Фламбе знал, что не причинит вред девушке. — Ты где был? — требовательный голос Призмы раздался справа, однако она как-то оказалась слева от Фламбе и решительно подхватила его под руку, — пошли! Мы должны быть на набережной через пять минут, пока этот сранный паром не перевернулся. Так что тебе придется меня понести. — Ты же знаешь, я всегда к твоим услугам, — промурлыкал Фламбе. Он бы предпочел задержаться, чтобы посмотреть, как посылку доставят Роберту, но похер. Все узнает, когда вернется с миссии. — От тебя пахнет сандалом, кофе с перцем и коварством, — протянула Призма, пока они шли на балкон, — ты что-то устроил? Если надо, я прикрою твою задницу, но лучше не нарывайся на проблемы. — О, не волнуйся. Я славный, добрый паренек, — заверил Чед прежде, чем подхватить подругу на руки. Призма при всей своей ладной фигуре была тяжелой и крепкой, налитой, словно яблоко. Сивер была гораздо тоньше, изящнее. Фламбе пожевал губами, осознав, что так и не увиделся с девушкой перед началом смены. Нужно написать ей сразу после возвращения с задания. Осторожно поднимаясь в воздух вместе с Элис, он заметил корпоративного почтальона: долговязый парень в форменной рубашке СДС, кудрявый и с выразительным крючковатым носом, толкал по коридору тележку с посылками, пачками счетов и писем. Кровь Фламбе вскипела в предвкушении. Возможно, Роберту даже понравится его подарок. Как показал опыт, Мехамен не против шлангов и шаров. Паром спасти не удалось: будь с ними Малевола, умеющая творить порталы, или Голем, возможно, получилось бы дотянуть корабль до берега, а так пришлось срочно эвакуировать людей. Фламбе промок до нитки, наглотался морской воды, у Призмы море заполнило сапоги, и соленая вода испортила прическу и макияж. В СДС оба вернулись уставшими и злыми. Призма сразу же отправилась в душ; в ее сапогах хлюпало и чавкало при ходьбе. — Мне полагается премия за этот лютый пиздец, — возмущенно заявила она, рассыпая кристальные блики. Фламбе хмуро вычесывал песок из волос и рассматривал белесые пятна соли на ткани костюма. Придется нести в химчистку, но только после смены. Роберт, уебок, не мог отправить на паром Громилу и Водобоя?! Брезгливо кривясь из-за необходимости ходить до конца рабочего дня в грязном костюме, Чед выглянул из комнаты отдыха. Роберта скрывали несколько перегородок, Лана и Зеленое Облако. Несколько рядовых диспетчеров смотрели по телевизору срочный репортаж о затонувшем пароме, и Фламбе с удовольствием отметил, что его сняли великолепно. Он покрутил головой: Сивер здесь? Она видела, что ее парня показывают в новостях, пока Роберт просиживал штаны за компьютером? Однако в главном офисе девушки не было, зато Громила и Сонар терлись у доски с объявлениями, и Фламбе направился к ним. Он шел, вытягивая шею, стараясь рассмотреть Роберта. Чед ожидал увидеть Мехамена рассерженным, недовольным и смущенным — не каждый день получаешь по почте порно-журналы для геев, да еще и на глазах у коллег. Пусть все в СДС знают, что Роберт Робертсон — грязная сучка. — Ну… че как? — бесшабашно улыбнулся Чед, исподволь косясь на Роберта. Он видел только макушку Мехамена, который сидел, сгорбившись, за компьютером. Фламбе привалился спиной к стене, сложив руки на груди. В урне возле стола Роберта не было ничего, кроме мятой газеты, пары фантиков и яблочного огрызка. Чед дрогнул уголком рта: Роберт не выбросил журналы? Решил оставить себе? Неужели они ему понравились? — Как там наш диспетчер? — начал Фламбе. — Не сильно дергался? — Из-за чего? — Громила наморщил лоб, но тут же широко улыбнулся. — Ах ты, поганец, признавайся, что устроил? — Ничего, — Фламбе небрежно пожал плечами, — просто… передал ему кое-что. — Что? — нетерпеливо дернул носом Сонар. Фламбе ответил ему кривой усмешкой. — Очевидно, то, что ему понравилось. Я думал, Боберт начнет вопить и топать ногами, а он сидит, прижав зад. Так что, похоже, я угадал с подарком. — С каких пор ты даришь ему подарки? — удивился Громила. — И что, мать твою, за подарок? — Должны были передать по корпоративной почте. — Роберт ничего не получил, — протянул Сонар, почесывая себя за ухом. — Я видел Дэнни — он никак не мог найти адресата одной посылки… — Ты же подписал, для кого твой подарок, верно? — усмехнулся Громила, но, увидев застывшее лицо Фламбе, помрачнел. — Ох, парень, ты серьезно? — Блядь, отвали, а? — вспылил Чед. — Не помню! Кажется, подписывал… или нет? Ладно, похер. Заберу посылку у Дэнни и сам подкину на стол Боберта, когда он пойдет отлить. — И как ты докажешь, что это твоя посылка? — нахмурился Громила. — Чек за покупку этого дерьма покажешь? То есть, признаешься, что отправил нашему диспетчеру порно-журналы про мужиков? И как это будет выглядеть? — Как корпоративное преступление и домогательство, — резюмировал Сонар, щелкнув пальцами, — или гей-драма. Громила согласно закивал. — И что об этом скажет малышка Фреон? Ее парень шлет другому чуваку журналы про секс. — Я бы на ее месте огорчился. И пошел бы за утешением к кому-то сексуальному и мужественно волосатому, — Сонар картинно пригладил шерсть на макушке, — откровенно говоря, у Фреон такие сисечки… передергивал бы на них каждый день, если бы мог. — Завали ебало, пока я из тебя шашлык не сделал, — пригрозил Чед, раздраженно дергая кадыком. Черт, что теперь делать? Забить на эти журналы, и пусть Роберт и дальше заигрывает с Сивер? Или все же попытаться доставить посылку адресату? Фламбе терпеть не мог, когда что-то шло не по плану, а теперь ему еще придется объясняться с этим задротом Дэнни. А может, отправить к нему Водобоя? Этому доходяге не привыкать позориться. Хотя нет, не вариант: слюнтяй точно пожалуется Сивер, а эта милашка все выдаст Элис и Малеволе. Значит, придется самому. Или же… Фламбе медленно повернулся к Громиле и Сонару, которые мгновенно притихли. Громила отступил на шаг. — Эй, это что за взгляд? Нет, парень, нет, даже не думай. Не впутывай меня в это дерьмо! — Я могу поговорить с Дэнни, — предложил Сонар, — мы иногда общаемся. И курим травку. Только Малеволе не говорите. Ну, про травку, на Дэнни похер. — Забери у Дэнни посылку. Пачка журналов в крафтовой бумаге, не перепутаешь, — велел Фламбе, но ответить Сонар не успел: механический писк оповещения требовал всем троим отправиться на стадион. Драка болельщиков двух футбольных команд вышла из-под контроля, и полиция не справлялась. — Вот дерьмо… — рыкнул Фламбе. — Ладно, похер. Разберемся с уебками на стадионе — и займемся Дэнни. — Я не хочу заниматься Дэнни, — возмутился Сонар, — я бы занялся Фреон и ее подружками. — Завали ебало, — взревел Фламбе, воспламеняясь всем телом прежде, чем вылететь из здания СДС прямо через окно. Вся херня в его жизни происходила из-за Роберта Робертсона. Его пальцы, его сраные брови, теперь еще его девушка. Почему Сивер тянуло ко всякому сброду, когда у нее был Чед? И… черт, из-за херни с журналами Фламбе не успел ей написать. Заварушка болельщиков оказалась серьезной, пришлось вызвать несколько машин парамедиков, чтобы оказать помощь пострадавшим. Помимо выбитых зубов и сломанных носов были еще сотрясения, черепно-мозговые травмы, переломы рук и ребер. В давке пострадали несколько подростков, одна женщина, болезненно тучная, упала с лестницы, и понадобились семь человек, чтобы уложить ее на носилки. В СДС Фламбе вернулся морально выжатым; после короткого перерыва он вместе с Големом отправился на завод, где один из генераторов вышел из строя. Потом вместе с Громилой гонялся за бандой малолетних воров, обчистивших кассу в кондитерской лавке. Помогал приюту бездомных животных, на крышу которого рухнуло дерево, и вытаскивал из-под рухнувшего строительного крана рабочих. О журналах и тощем Дэнни Чед и не вспоминал. Громила и Сонар, такие же взмыленные и помятые, лишний раз не говорили с Фламбе, и в конце рабочего дня первыми покинули офис: Сонара забрала Малевола на встречу анонимных наркоманов, а Громила, нацепив на несвежую рубашку галстук-бабочку и бутоньерку, повел Куп во французский ресторан. — Я буду есть улиток, — похвастался он, поливая лаком и без того блестящие от старомодного бриолина волосы, — они так вкусно хрустят. Как чипсы. — Разве? — удивилась Призма. — Эти улитки… они же просто жилистые. — Это если без ракушки есть, — пояснил Громила и, насвистывая, направился к лифту. Вслед за ним ушел и Водобой: он собирался отвезти бабушку в дом престарелых на танцы. Голем собирался на свидание; не сказал, с кем, но Призма сказала, что он познакомился с Грязевой Леди. Сам Фламбе сидел в комнате отдыха, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги. Он допивал вторую банку фруктовой газировки, когда вспомнил, что собирался отправить презент Роберту. За которым еще нужно идти в кабинет Дэнни. Который наверняка уже свалил. И что теперь? Взламывать кабинет корпоративного почтальона? Фламбе, страдальчески застонав, потер ладонями лицо. Все тело ломило, кожа головы зудела из-за соли, потому что он не успел принять душ, а в животе урчало — за весь день Чед успел перехватить только пару шоколадных батончиков и десяток чашек кофе. Хотелось домой; не в свою холостяцкую берлогу, а в уютный дом Сивер, где кровать шире футбольного поля и телевизор во всю стену. Чед так ей и не написал. Хреновый из него бойфренд. Смяв в кулаке банку из-под газировки, Фламбе размахнулся и швырнул ее в мусорное ведро. Мятая банка ударилась об стену и отскочила в сторону, упав прямо под ноги переступившей порог комнаты отдыха Сивер. Она была без плаща и перчаток, с собранными в хвост волосами и лицом, лишенным косметики. Без макияжа Сивер выглядела еще милее, и Фламбе приосанился, сел ровно, виновато улыбаясь девушке. — Привет, снежинка. Прости, я болван, но сегодня был чертовски загруженный день, — он неуклюже вскочил, шагнул к Сивер, протягивая к ней руки, — я хотел написать. Или позвонить. Черт, что угодно, но я ни на минуту не забывал о тебе. — Мне тебя не хватало, — призналась Сивер, прильнув к груди Фламбе. Пахло от него неприятно: гарью, дымом, потом, морем и грязной подворотней. Чед не успел сходить в душ, не было сил, а сейчас было стыдно стоять перед девушкой таким… грязным. Однако Сивер обнимала его за шею, прижималась всем телом, не замечая ни пятен на его костюме, ни дурного запаха. — В самом деле? — хмыкнул Чед, устроив ладони на бедрах Сивер. — Скучала по мне? А утром так славно болтала с Бобертом… — С Робертом, — поправила Фреон, перебирая собранные в хвост волосы Фламбе, который негодующе скрипнул зубами. — С Робертом. Да. С ним самым. Так… мило смотрелись вместе. — Да, поговорили немного, — не стала отрицать Сивер. — А что? Это проблема? — Нет, нет, что ты, снежинка. Никаких проблем, — заверил Чед. Он не имел права требовать от Фреон, чтобы она перестала общаться с Робертом, но и смириться с этим не мог. Получается, это головная боль Фламбе. Только что с ней делать, он не представлял. — Ты уверен? — вкрадчиво уточнила Сивер, поглаживая шею Чеда. — То есть, все нормально, да? Ты не злишься? Фламбе мотнул головой. — Ничуть. Я же знаю, — он сжал ее бедра, — что ты моя снежинка. — Хорошо, — Сивер дразняще потерлась животом о его живот, от чего сквозь усталость начало пробиваться возбуждение, — потому что я бы расстроилась… Ее ладони погладили мужскую грудь, пальцы обвели соски сквозь ткань костюма. Фламбе вздрогнул, тяжело задышав, его руки скользнули на ягодицы Сивер. Его малышка действительно соскучилась. Не будь он так измотан, завалил бы ее прямо здесь. — Если бы ты решил отправить Роберту скабрезную литературу через почту СДС, — произнесла Сивер, и Фламбе замер, втянув голову в плечи. Он поджал губы, заметался взглядом по комнате, лихорадочно соображая, однако Сивер смотрела спокойно, от ее глаз веяло холодом, и Чед опустил голову, отдуваясь. Вот он влип. И Боберт остался безнаказанным, и сам спалился перед Сивер. — «Черные шланги» и «Большие шары»? — Сивер тяжело вздохнула. — Оладушек, ты серьезно? — Он сам виноват, — буркнул Фламбе, — нехер к тебе липнуть. И вообще… как ты?.. Откуда ты узнала? Следила за мной? — Дэнни сам отдал мне посылку. Сказал, что ты отправил, но не подписал, для кого. Сомневаюсь, что эти журналы для меня. Или для Блонди Блейзер. А кроме Роберта других кандидатов не было. Фламбе, насупившись, отвернулся. Паршивый день. И хренов Роберт Робертсон! Теперь Чед точно с ним поквитается, уже из принципа! Из-за этой механической задницы Сивер считала его придурком. — В следующий раз давай просто… — Фреон замялась и, заметив выражение лица Фламбе, погладила его по щеке, — давай обойдемся без журналов, хорошо? Это… совершенно лишнее. Было бы гораздо лучше, если бы ты просто подошел и поцеловал свою девушку, а не строил козни. — Могу поцеловать прямо сейчас, — предложил Фламбе, стараясь уйти от неприятной темы. Сивер невесомо коснулась губами его подбородка. — Поцелуешь меня дома. — Дома я одними поцелуями не ограничусь, — фыркнул Чед, тиская ягодицы Фреон, от чего она взвизгнула и рассмеялась. Фламбе прижал к себе девушку, радуясь, что Дэнни принес журналы именно ей, а не Чейзу, Призме или мисс Блейзер. Но Роберт эти журналы все-таки получит. Зря, что ли, Чед отдал за них почти тридцать баксов?