Нелепое прикрытие/Все пошло не по плану

— Дорогуша, не двигайся, — потребовала Призма, вооруженная пудрой и тональным кремом. Она профессионально орудовала кисточкой, направив свет бестеневой лампы прямо в лицо Громилы, который страдальчески кривился, морщился и фыркал. — Мать твою за ногу… — прохрипел он, когда Призма потянулась за тюбиком с тушью для ресниц. — А без этого никак нельзя обойтись? Ты на меня еще сранный бант повяжи и кружевной чепчик нацепи! — Банты и кружева сейчас не в тренде, — лениво откликнулась Призма, в задумчивости склонившись над румянами. Поджав губы, она перебирала баночки, искоса посматривая на Громилу, и без того раскрасневшегося ярче перезрелого помидора. — Ты пойдешь в злачный район, — напомнила Малевола. Она сидела, перекинув ноги через стул и сложив руки на спинке. Гибкий хвост демонессы удерживал бутылку имбирного эля. — Значит, и вид у тебя должен быть соответствующий. — Милая, я из злачного района и не выходил, — пропыхтел Громила, зажмурившись, когда Призма принялась пудрить его нос, — и знаешь, что? Там скорее начистят рыло за такой вид! — Ты же не карманник и не мародер, — возразила Малевола, качнувшись на стуле взад-вперед, как на деревянной лошадке. — Ты будешь изображать парня из элитного эскорт-агентства. — Какой из меня в жопу элитный эскорт?! — вспылил Громила, бешено вращая глазами. Фламбе, сменивший костюм на черную рубашку и пиджак с принтом тигриных полос, оскалил зубы в кривой усмешке. — Самый дорогой. Для клиентов с особенно изысканным вкусом. — Лучше заткнись, — посоветовал Громила, угрожающе потрясая кулаком. Призма, не теряя времени, наносила блестки на его шею и грудь, обнаженную в вырезе рубашки. — Давай повежливее, крутой парень, — потребовала Призма, — ты идешь не вышибалу изображать, а дамского угодника. Поэтому поменьше агрессии, побольше обаяния. И, пожалуйста, давай без этих твоих словечек. Ты у нас стоишь дорого, поэтому должен вести себя соответственно. — Тьфу, — Громила отвернулся, негодующе передергивая плечами. — Я тебе не пудель! Нечего меня дрессировать! — Ты не тянешь на пуделя, — отмахнулась Призма, — ты, скорее, бульдог. Или питбуль-которышка. Но моими стараниями на один вечер ты превратишься в выставочного добермана. Фламбе засмеялся в кулак, глядя на Громилу, чье лицо посерело под слоем тонального крема. Он уже пережил стрижку, маникюр и выщипывание бровей, в ходе которого вопил и брыкался так, что Малеволе и перекинувшемуся Сонару с трудом удалось его удержать. — Нет, ну, какого хрена?! Почему именно я должен изображать мужика по вызову?! Твой дружок больше тянет на стриптизера, я уверен, у него и стринги блестящие есть!.. — Я не ношу стринги, — парировал Фламбе, — предпочитаю джоки: они и держат, где надо, и не натирают, и… Он манерно пригладил волосы. — Сивер нравятся. Малевола и Призма дружно присвистнули, обменявшись выразительными взглядами. — Значит, оголяешь зад для Фреон? — проворковала Малевола. Ее глаза полыхнули желтым огнем, и Фламбе, ничуть не смутившись, закинул ногу на ногу. — Я оголяюсь для нее весь по первому требованию. — Вот! — выпалил Громила. — Он привык перед девками прыгать! — Но короткую соломинку вытащил ты, — напомнила Малевола, и Громила в бессильной злобе заскрежетал зубами. На его виске вздулась, пульсируя, вена. Призма, вспыхнув сразу всеми цветами радуги, хлопнула его по плечу. — Так, большой парень, немедленно прекрати. А то макияж испортишь. — И все равно я не понимаю. Не понимаю нахер! — взвыл Громила. — У нас ведь есть девчонки в команде!.. — И что? Предлагаешь кому-то из них пойти в этот рассадник притонов? — нахмурился Фламбе. — И кто должен изображать девушку по вызову? Призма? Или Куп? — Нет, но… но можно же было обойтись из без этого всего, — содрогаясь от возмущения, Громила указал на свое лицо, напудренное, с подкрашенными губами и ресницами. Призма славно постаралась: Кольм даже на самого себя перестал быть похож. Если бы не его рост и косая сажень в плечах, Громилу легко можно было принять за щеголеватого любителя брендовых очков на половину физиономии и латте на соевом молоке. На таких действительно находятся любители, и не только среди женщин. Однако едва ли им удастся всерьез кого-то подцепить, да и отправлялись они не на поиски клиента. Токсик, судя по отчетам полицейских, прятался где-то в промышленном районе, где заводы и мусороперерабатывающие фабрики соседствовали с наркокартелями, контрабандистами и подпольными казино. Фламбе и Громилу там бы сразу узнали, но при таком маскараде никому и в голову не придет, что они всерьез нарядились парнем по вызову и его сутенером. Все лучше, чем обыскивать каждый подвал в поисках токсичного ушлепка. — Нам никто не поверит, — настаивал Громила, — нас скорее отпиздят сразу же, как только отойдем от освещенных улиц. Нет, я не против доброй драки, но кулаки размять я могу и так, не наряжаясь слащавым ублюдком. — Ты идешь не драться, а работать под прикрытием, — напомнила Малевола, покачивая зажатой в хвосте бутылкой. Имбирный эль пенился, ударяясь о стекло. — Это не прикрытие, а издевательство, — пропыхтел Громила, подергивая верхней губой, — из-за этой мазни все лицо чешется… и штаны узкие. Это Фламбе привык задницу обтягивать, а моему бушприту нужен простор. — Смелые слова для такого коротышки, — проворковала Малевола. Когда она поворачивала голову, золотые кольца на ее рогах отливали розовато-оранжевым, словно раскаленные. — Милая, не будь я занят, я бы тебе показал, чего стоят мои слова, — самодовольно изрек Громила, поигрывая мышцами. Малевола смешливо фыркнула, но выгнула спину, потягиваясь, демонстративно поправила боди, края которого задрались, обнажив ее кожу между поясом шорт и эластичной тканью. — Я бы на это посмотрела, — хмыкнула демоница, дразняще качнув полной грудью. Громила шаловливо подкрутил кончик усов. — Прелестница, ты бы не смотрела — ты бы участвовала. До встречи с Куп я и не таких кобылок седлал. — Вот! — восхищенно выпалила Призма. — Возьми это все, закрепи и запомни! И если кто-то начнет цепляться, врубай на полную мощность и дави харизмой! — Может, как раньше — по яйцам? — уныло предложил Громила, стукнув кулаком по ладони, но под взглядами присутствующих горестно поник и опустил голову. Фламбе стало его почти жаль. Чед видел, насколько Громиле не хотелось изображать стриптизера, он бы и сам взбесился, если бы выпало изображать эскортника. Однако весь этот спектакль — часть их работы. Значит, нехер ныть. Никто же не собирается, в самом деле, сдавать задницу Громилы в аренду! Этот на словах он для особенных клиентов, а на деле — на любителя. Весьма своеобразного любителя. Куп привлек его внутренний мир, не иначе. — Не волнуйся, дорогуша, все будет прекрасно. Ты выглядишь как конфетка с алкогольно-перечной начинкой — сладенько, но может вынести с первого укуса, ага, — Призма манерно щелкнула пальцами. Окинув Громилу придирчивым взглядом, она потянулась за тюбиком с золотистой подводкой для глаз. — Так, постой, милый, я добавлю еще немного блеска… — Нет! Все, не надо! — Громила, проворно соскочив со стула, метнулся за спину Малеволы, оббежал стол и остановился возле фикуса в напольном горшке. Из-за стола виднелась только верхняя половина его лица, он смотрел на Призму круглыми глазами, как крокодил из воды. — Я и так тут самый красивый. Не надо больше ничего. — Ладно, ладно, расслабься, — отмахнулась Призма, блестя розово-голубыми ногтями с узором из золотистых молний, — мужчины… неженки такие. И это мы еще не дошли до депиляции… — И не надейся, милая: вырубать мои амазонские джунгли я даже ради дела не позволю, — отрезал Громила. — Не всем нравятся, когда у парня волос больше, чем у медведя, — возразила Призма. — Куп нравится — на остальное насрать. — Почему ты зовешь ее «Куп»? — поморщился Фламбе. — Вы же встречаетесь. Разве у вас не должны быть типа личные прозвища? Или обращались бы друг к другу по именам. — Прозвища у нас есть, но это личное. Это вы, пижоны, готовы все напоказ выставить, даже лизаться на виду у всех. А мы с Куп ценим приватность. А еще звукоизоляцию. — Так ты, значит, крикун, — лукаво уточнила Малевола. Громила развязно ухмыльнулся. — Мы оба любим пошуметь. — Вы закончили? — Фламбе театрально зевнул. — Чем быстрее начнем, тем быстрее вернемся. Громила тут же ощетинился: — Конечно, это ведь не тебе изображать сладкого мальчика. Тьфу, позор какой… предупреждаю сразу: если ко мне кто-нибудь подкатит, я ему челюсть сломаю. — Расслабься. Никто, будучи в своем уме, не станет к тебе клеиться. Разве что спьяну или под кайфом. Фламбе легко поднялся на ноги, одернул приталенный пиджак. Он не планировал его надевать, просто хотел немного подразнить Громилу, однако теперь оба были в одном стиле. Чед опустил глаза на Громилу, угрюмо топающего рядом с ним. Кольм благоухал малиной, персиком и мятой — прямо как фруктовый салат: Призма заставила его принять душ и не выпускала из раздевалки до тех пор, пока не сочла достаточно чистым. Жаль, что Элис нельзя пойти с ними: тогда поиски Токсика прошли бы куда веселее, однако девушкам нечего делать в том районе. Даже таким крутым как Малевола и Призма. — Если что, говорить буду я, — предупредил Фламбе, поправив чуть сползшие по переносице солнцезащитные очки, которые он надел, несмотря на вечер и подступающие сумерки. — Ты только улыбайся и выгляди милым. — Ага, как конфетка с пиздюлями, — пробормотал Громила и втянул носом воздух, увидев Импульса и Пинга возле кулера. Лана, оторвавшись от сортировки документов, подняла голову, подергивая усиками, а парочка менеджеров уставились на разряженного Громилу во все глаза. Пинг, заметив мазки румян на щеках Громилы, хрюкнул, но тут же нахмурился, старательно удерживая вид серьезный и сосредоточенный. Пинг моргал, подслеповато щурясь, Лана издавала чуть слышный гул, похожий на жужжание осиного улья, а девушка из отдела маркетинга засмеялась, но тут же стушевалась и зажала рот ладонью. — О, простите, я… — она побагровела и втянула голову в плечи. — Я просто… извините… Девушка, стремительно развернувшись, застучала каблуками в противоположную сторону. Громила, чьи уши полыхали от румянца, разъяренно дернул кадыком. — Видишь? Я — посмешище! Так что нахер, я никуда не иду. — Хватит ныть, как девчонка, — Фламбе ухватил Громилу за плечо, буквально подтаскивая его к лифту. Кольм не слишком упирался: больше упрямился и вредничал, потому что, если бы Громила уперся всерьез, Фламбе его бы не удержал. Несмотря на рост, Громила был сильнее гризли, и Фламбе, несмотря на мышцы, с ним бы не сладил. — Зашли, нашли Токсика и вышли, и поехали домой, — отчеканил Чед, вталкивая Громилу в кабину лифта. Кольм недовольно запыхтел. — Если что-то пойдет не по плану, я разъебу всех, кто окажется рядом. — Пару синяков я тебе прощу, но если прическу мне испортишь — испепелю, — пообещал Фламбе. — Поедем на такси, — заявил Громила, — не позволю тащить меня по воздуху. — Лететь быстрее. — У меня макияж смажется, и вся укладка нахер пойдет, — объяснил Кольм и в ответ на насмешливый взгляд Фламбе гулко вздыхает, — Призма на меня половину своей пудры потратила. Херовый из меня элитный эскортник с размазанной рожей. — Не волнуйся, у Призмы стойкая косметика — выдержит полет, концерт и афтер-пати, — парировал Фламбе. Волнение понемногу накатывало. Он давно не виделся с прежними приятелями, но знал, что не всем из них понравилось, что Фламбе переметнулся. Некоторые откровенно презирали СДС и полицию, были готовы стоять на своем до последнего, и согласие на сотрудничество с героями сочли предательством, поэтому Фламбе надеялся, что не встретится с Разрядом, Эхо или Монолитом. А вот Мгла и Глитч Фламбе не осуждали; должно быть, потому что у самих были семьи, оберегать которые от влияния преступности становилось все труднее. Если они позволят, то Чед поговорит с Чейзом и мисс Блейзер, может, у них получится помочь. — О-ля-ля, — протянул Сонар, когда Громила и Фламбе прошли мимо него на парковке, — Фламбе, что это за видная краля с тобой? — Самая дорогая в районе, — нахально отозвался он, а Громила, пунцовея шеей, манерно вильнул бедрами, что больше походило на судорогу или конвульсию. Но в роль он, по крайней мере, начал входить. Не дожидаясь, пока Кольм опомнится, Чед наклонился, ухватил его под спину и с силой оттолкнулся от земли, сразу же разгоняясь. Громила успел только клацнуть зубами и вцепился в Фламбе сразу всеми конечностями. — Бля-я-а!.. — орал он протяжно, на одной ноте, пока они летели над городом. Громила то и дело дергался, трясся, цеплялся за плечи Фламбе и пытался взобраться ему на спину, словно ошалелый кот. Чеду пришлось удерживать его обеими руками, одновременно уворачиваясь от пролетающих мимо птиц, при этом не сбиваясь с курса. Из-за сильного ветра заныли уши, разболелась шея от того, что Кольм повис на ней, точно гиря, но ускориться Фламбе не решился. Ему уже доводилось летать наперегонки с военным самолетом, а вот Громила явно не привык к полетам. Не всем суждено постичь прелесть высоты, когда город оказывается под ногами, а ветер играет в волосах. — Долго еще?.. Мы скоро прилетим?.. Скоро? Скоро, мать твою?! — взревел Громила, трусливо поджимая ноги в лакированных остроносых ботинках, когда Фламбе уже начал снижаться. Он отлетел подальше от фонарей, в сторону от ярко освещенного проспекта и мерцающих вывесок. Чед приземлился мягко, тяжело дыша под тяжестью Громилы, который не торопился разжимать руки: Кольм продолжал отчаянно цепляться за Чеда, зажмурившись, и крепче стиснул пальцы, когда Фламбе попытался ослабить его хватку. — Мы уже прилетели. Отпусти… черт, Кольм, отцепись, мы прилетели, — сипел Чед, безуспешно силясь оторвать от себя Громилу. Тот в ответ теснее прижался к Фламбе. — Погоди… дай пару минут… — Ты что, ни разу не летал с Куп? — Нет, у нас есть занятия поинтереснее, — голос Громилы сел, он прочистил горло и осторожно расслабил руки, сползая по Фламбе, как по столбу, вниз на землю. Коснувшись подошвами ботинок асфальта, Громила, шатаясь, отошел. Его укладка осталась невредимой, макияж, наложенный Призмой, тоже не пострадал, но вот лицо под пудрой приобрело зеленовато-серый оттенок. — Не вздумай блевать, — рявкнул Фламбе, одергивая пиджак, — давай, приходи в себя. — Блять, я не виноват, что на тебе укачивает, как на трехколесной колымаге, запряженной хромым мулом, — выдавил Громила, хватая ртом воздух; тряхнув головой, он замер, с присвистом выдыхая. Фламбе вытащил из кармана пачку сигарет. Он почти не курил, но для достоверности образа мог позволить себе сигарету-другую. Он прикурил от собственного пальца, затянулся и выдохнул колечко дыма в темнеющую синеву неба. Громила, отдышавшись, постучал кулаком в грудь. Взгляд его прояснился, тон лица стал почти нормальным. Он ткнул локтем в ногу Фламбе. — Дай закурить. — Одну, — подчеркнул Фламбе, протягивая ему пачку. Громила поморщился. — Не будь жлобом, — он прикурил от огонька, вспыхнувшего на ладони Чеда, и затянулся, прикрыв глаза от удовольствия; выдохнув сизый дым, Кольм поднял взгляд на Фламбе, — ну, откуда начнем? Я думаю, Токсик или забился в самую глубокую, зловонную нору, откуда его сложно достать, или изображает мамкиного гангстера, чтобы клеить девчонок. — Тогда пойдем в «Бойлерную», — по сравнению с баром «Сардина» клуб «Бойлерная» был местом закрытым, грязным и насквозь преступным, где собирались самые конченые отморозки. После распада «Красного кольца» Токсик, бывший одним из ближайших прихвостней Полога, наверняка считал себя достойным отдыха в «Бойлерной», где можно достать все: от выпивки и химии до оружия и женщин. — Ты там был? Ну, в «Бойлерной», — они неторопливо шли по плохо освещенной улице. Им встречались редкие прохожие, кое-где люди стояли небольшими компаниями: курили и тихо переговаривались. На Фламбе и Громилу пока не обращали внимания, что радовало. — Пару раз. Участвовал в подпольном бое, — Громила затянулся как старый моряк, а не как дамский угодник, и шумно сплюнул на асфальт, — грязная была драка — уебки выпустили против меня парня с каменным телом. Я об его рожу все кулаки стесал! — О, так это ты завалил Монолита, — усмехнулся Чед. Громила коротко пожал плечом. — Я и сам почти упал. Попробуй-ка, помеси голыми руками скалу. Ох, и крепкий же сукин сын!.. — На счет его матери ничего сказать не могу, но да, Монолит тот еще ублюдок. Громила хмыкнул. — Знаешь его? — Немного, — обронил Фламбе, не желая вдаваться в подробности. Они с Монолитом никогда не были друзьями, Чед редко подпускал к себе кого-то, исключением была только Элис, но пару раз вместе с Монолитом Фламбе нанес городу ущерб на несколько сотен тысяч долларов. А потом сдал Монолита, когда устроился на работу в СДС. Чем дальше они заходили в промышленный район, тем уже становились улицы, однако людей им встречалось все больше. Было сравнительно тихо, совсем не так, как на площади или на набережной, однако Фламбе успел заметить нескольких парней из шайки Полога, ядовитую Цикуту и Черный Бархат в ее излюбленном плаще. Мужчина, в котором Чед узнал Перехвата, сидел за рулем старого серого фургона и курил, пока его жена, Статика, долговязая и бритая налысо, с гроздьями серег в ушах, торговалась с чернокожим парнем за партию контрабандного оружия. На Фламбе и Громилу не обращали внимания, но Чед не сомневался, что за ними следили. Может, не сразу заметили, как они прилетели, но точно пасли. Едва ли это друзья Токсика — не такая он важная птица, хоть и любил корчить из себя мафиози. Возможно, это шпионы Матриарха или кто-то из людей Брута, которых Полог в свое время буквально загнал в подполье. Сейчас они наверняка попытаются вернуть былое влияние. Выйдет удачно, если в борьбе за власть они друг друга перебьют. Кто-то присвистнул вслед Громиле, который, споткнувшись, едва не проглотил окурок. — Надо же, какой славный малыш, — издевательски хохотнул тучный парень в красном спортивном костюме, блестящем, как вечернее платье. — С папочкой гуляешь, милашка? — С Карамельным Папочкой, — важно подчеркнул Фламбе. Громила бешено округлил глаза. — Какой еще Карамельный Папочка? Что за ебанутый конкурент Вилли Вонки?! — Заткнись. Это для достоверности, — буркнул Чед и небрежно потрепал Громилу по щеке, — у Карамельного Папочки все сладости на любой вкус, и каждая конфетка слаще другой. — Твою мать, ты что, репетировал? — выдавил Громила, пока Чед умильно тискал его за лицо. Парень рассмеялся, потрясая объемным животом. — Буду иметь в виду. Большой Джо любит сладости. Большой Джо не против сорвать фантик с этой конфетки. Он демонстративно облизнулся, от чего Громилу передернуло. Фламбе изобразил самоуверенную усмешку. — Ничего удивительного — от сладостей Карамельного Папочки невозможно удержаться. Но в следующий раз, приятель. Сегодня у нас запланировала важная встреча. Кольм, решив подыграть, манерно рассмеялся, подражая мультяшной Бетти Буп. Вышло скорее смешно, чем соблазнительно, но Большому Джо понравилось: он улыбнулся во весь рот, сверкая золотыми зубами, и похлопал себя по животу. Звук вышел гулким, словно от барабана. — Ох, блять… — просипел Громила, когда они отошли достаточно далеко от Большого Джо. — А я ведь действительно мог его подцепить… Он вытер кулаком вспотевший лоб и исподлобья взглянул на Фламбе. — Только попробуй кому-нибудь рассказать! Так отделаю, что Сивер придется искать нового парня! — Я могила, — беспечно пообещал Чед, но внутренне напрягся, когда из-за угла приземистого кирпичного здания вышла массивная тень. Она упала на асфальт, вытянулась, тусклый свет фонаря осветил исполинскую фигуру, принадлежащую скорее грубо выточенной статуе, нежели человеку. В отличие от Голема, Монолит был единым блоком скалы, куском каменной породы, но живой, наделенным разумом и крайне паскудным характером. От его тяжелой поступи по земле прокатилась дрожь. Он медленно двинулся в сторону Фламбе, и на плечо Монолита с крыши соседнего дома мягко спикировала Эхо: невысокая, худощавая, с причудливым полосатым мелированием: горизонтальные полосы, черные и белокурые, шли, чередуясь, по всей длине ее волос. Ее выпуклый лоб, неестественно высокий из-за подбритой линии волос, украшала тиара из золотой проволоки, при полном отсутствии бровей Эхо хлопала совершенно белыми ресницами и смотрела на Фламбе глазами, лишенными радужки: точки зрачков на белой склере казались мошками, упавшими в молоко. Эхо уцепилась за плечо Монолита, повиснув на нем обезьянкой. Фламбе она узнала сразу же; как и Монолит. Чед огляделся по сторонам: он мог бы подхватить Громилу и улететь, но тогда задание будет сорвано, и точно поднимется шум. Токсик совсем заляжет на дно, а этот ядовитый засранец нужен в СДС. Но и в образе оставаться бессмысленно. Поэтому Фламбе сдвинул очки на лоб и бесстрашно улыбнулся Монолиту, возвышавшемуся над ним водонапорной башней. — Давненько я не видел ходячей горы, — бросил Чед. Эхо поворачивала голову из стороны в сторону, улавливая его слова то одним ухом, то другим. Монолит недовольно шевельнул гранитными бровями. Когда он наклонился к Чеду, раздался скрежет, словно от трения двух бетонных плит. — Ты, похоже, вконец охерел, если явился сюда. — Захотел — и пришел, — фыркнул Фламбе, — решил заглянуть в «Бойлерную». Говорят, там потрясный ди-джей. Монолит издал низкий рокочущий звук. Эхо смотрела на Фламбе с плохо скрываемой обидой, будто он не позвонил ей после свидания. — Наглеешь, — голос Монолита грохотал где-то в глубине его груди, — продался СДС и явился сюда, как будто тебе здесь рады. — Я и не ждал теплый прием, — Чед играюче подкинул на ладони огненный шар, который рассыпался золотистыми искрами, когда он сжал его в кулаке, — я сам могу как следует встретить. — Я раздавлю твою голову как яйцо, — пригрозил Монолит, и Громила дернулся вперед, словно хотел заслонить собой Фламбе. Чед, удержал его за плечо, мягко оттеснив в сторону. Драка им ни к чему, но Монолит, похоже, не готов к диалогу. Эхо молчала, однако на ее поддержку едва ли можно рассчитывать. Героям СДС здесь не рады, а Фламбе — не Феномачо, чтобы от одного его появления бросались врассыпную. А стоило бы. — Знаешь, сколько ребят хотели бы с тобой потолковать, — зловеще продолжил Монолит, — может, стоит их позвать? — Зови, — рявнул Громила, высовываясь из-за Фламбе, — пусть приходят. Я каждому челюсти раскрошу! Монолит, загрохотав, повел плечами. — Говорящая галька. Ты у меня в кулаке поместишься. — Я тебя в щебень разнесу! — выпалил Громила, подпрыгивая от избытка азарта. — Твой друг? — прошелестела Эхо, вскарабкавшись на плечо Монолита. — Теперь ты с ним?.. — Он теперь с СДС. С Феномачо, Блонди Блейзер и прочими уебками, — Монолит опасно подался вперед; Фламбе не двинулся с места. — Тебе там хорошо платят? Или просто хотел спасти свою шкуру? — Хотел изменить свою жизнь, — объяснил Фламбе. Мысленно он готовился к драке, но надеялся вывести все на мирный исход. Монолит дернул подбородком, похожим на сталактит. — И как? Удачно все сложилось? А вот у меня не очень после того, как ты направил на меня легавых и Подхалимски! — Нехорошо… — поддакнула Эхо, обнимая тонкими бледными руками Монолита за шею. — И после этого ты думаешь, что я дам тебе уйти? Да я вас размажу! Тонким слоем по асфальту. Как джем на тост. — Давай, здоровяк, подходи, — рычал Громила, — один раз я тебя уже завалил, и второй раз тебя в труху ушатаю! — Слушай, нам не нужны проблемы, — заверил Фламбе, с трудом сдерживая раздражение. Монолит всегда был тугодумом. — Мы просто ищем кое-кого… — Вы уже нашли, — отрезал Монолит, — скоро здесь будут Хопеш и Блоб. Вот уж кто точно будет рад вас видеть. — Не советую, — усмехнулся Фламбе. Жар растекался под кожей, готовый в любую секунду прорваться пламенем. — Иначе… Ухмылка Монолита вышла жуткой, похожей на грубо выдолбленную в камне щель. — Иначе — что? — Я скажу, что ты мой информатор. И ты сообщил СДС, что бывшие прихлебатели Полога здесь. Монолит замер, Эхо задохнулась от возмущения. — Ложь!.. — простонала она, мелко потрясая головой. — Это ложь! — Но мне поверят. Я же из СДС. И я знаю, где нужно копать. Откуда, если не от стукача? — Фламбе откровенно блефовал. Он действовал спонтанно, без диспетчера, за что завтра точно получит выговор, но днем в «Бойлерную» не попасть, а за сутки Токсик успеет найти новую нору. Следовало торопиться. И Фламбе надеялся, что Монолиту хватит мозгов отступить, не то придется буквально выкуривать Токсика из щели, в которую этот червь забился. — Уебок, — выплюнул Монолит, отступая, — ты всегда слишком много болтал. Когда-нибудь я вырву тебе язык, а голову — расколю, словно арбуз. — Предатель, — горестно выдохнула Эхо. Она сидела на плечах Монолита, обвивая ногами его шею; когда Монолит отошел в тень здания, Эхо за один прыжок взлетела к крыше дома и скрылась в темноте. — Лучше убирайтесь отсюда, скоты, — бросил на прощание Монолит, — пока «Красное кольцо» вас не выцепило. — Спасибо за совет, катись нахер, — отмахнулся Громила и, дождавшись, пока Монолит скроется из виду, нервно рассмеялся, хлопнув себя по колену. — Ох, мать твою!.. Я думал, нам конец… — Да, я тоже, — Фламбе втянул носом воздух, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Повезло, что Монолит повелся, но Чед в самом деле был готов блефовать до последнего. Он бы смог уйти в любой момент, а вот с Громилой в нагрузку вышло бы тяжелее. Бросить Кольма он не мог, вот и пришлось импровизировать. Но если Фламбе узнал Монолит, значит, могли узнать и другие. Следовало спешить. За успешное выполнение задания Фламбе рассчитывал на премию и отпуск, так что Токсику не спрятаться.