9.

Утро вторника ворвалось в замок ослепительным, почти вызывающим солнечным светом. После ночного тумана и ледяного ветра на Астрономической башне, этот яркий свет казался Виолетт чем-то нереальным, декорацией к фильму, который она не заказывала. Она почти не спала — всего пару часов беспокойного забытья, в котором ей чудился запах табака и тепло кожаной куртки. Когда она вошла в Большой зал вместе с Лили и Марлин, её сердце пропустило удар. Глаза невольно метнулись к гриффиндорскому столу. Он был там. Сириус Блэк сидел, развалившись на скамье с той самой небрежной грацией, которая заставляла полшколы оборачиваться ему вслед. Он о чем-то спорил с Джеймсом, активно жестикулируя куском тоста, но как только Виолетт переступила порог, он замер. На долю секунды его маска самоуверенного шутника дала трещину, и в серых глазах вспыхнуло то самое воспоминание о ночном поцелуе — горячее, собственническое и бесконечно нежное. — Ви, ты сегодня светишься, — заметила Лили, подталкивая её к столу. — Неужели выспалась после вчерашнего кошмара? — Вроде того, — пробормотала Виолетт, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Они уселись напротив Мародеров. Джеймс тут же подмигнул Виолетт. — Доброе утро, Ви. Как спалось?Слышал на Астрономической башне шикарная вентиляция. Сириус бросил на друга предупреждающий взгляд, но промолчал, продолжая сверлить Виолетт глазами. Он выглядел так, будто хотел немедленно схватить её за руку и утащить обратно на ту башню, подальше от сотен любопытных глаз. — Прекрасно, Поттер, — ответила Виолетт, принимаясь за овсянку. Разговор потек в привычном русле: Ремус читал «Пророк», делая пометки на полях, Питер увлеченно поглощал сосиски, а Марлин пересказывала последние сплетни о Когтевране. Но идиллия была нарушена внезапным шумом крыльев. Сотни сов ворвались в зал, неся утреннюю почту. Огромная сипуха спикировала прямо перед Виолетт, едва не опрокинув её кубок с соком. К лапке птицы был привязан изящный букет нежно-голубых гортензий и небольшой конверт из дорогого пергамента. — Ого! — Марлин вытянула шею. — У нас тут тайный поклонник? Сириус мгновенно напрягся. Его вилка с тихим звоном ударилась о тарелку. Он смотрел на цветы так, будто это была связка динамита с горящим фитилем. Виолетт смущенно отвязала букет. Тонкий аромат цветов наполнил пространство вокруг. Она вскрыла конверт. «Для самой прекрасной розы, расцветшей в тумане. Пусть эти цветы напомнят тебе, что красота способна пережить любую бурю. А.» — «А»? — Сириус выхватил записку из её рук раньше, чем она успела возразить. — Кто такой «А»? Эдриан Пьюси? Эймос Диггори? Или, может, этот придурок из Дурмстранга, который пялился на тебя в прошлом месяце? — Сириус, отдай! — Виолетт попыталась забрать пергамент, но Блэк уже сминал его в кулаке, а его глаза потемнели до цвета грозового неба. — «Самая прекрасная роза»? — ядовито переспросил он, глядя на Джеймса, который едва сдерживал смех. — Сохатый, ты слышал этот дешевый пафос? Какой-то напыщенный индюк шлет цветы моей… моей однокурснице, когда она переживает трудные времена! Это просто неуважение! — «Моей однокурснице»? — Лили подняла бровь, выразительно глядя на Сириуса. — Блэк, ты ведешь себя так, будто тебе в кашу подмешали зелье ревности. — Я не ревную! — рявкнул Сириус, хотя его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. — Я просто проявляю бдительность. Сейчас время такое… темное. Мало ли что в этих цветах. Вдруг они прокляты? Он выхватил палочку и направил её на несчастные гортензии. — Диффиндо! Цветы разлетелись на мелкие кусочки, усыпав стол лепестками. Виолетт замерла, пораженная его вспышкой. В зале наступила тишина. — Ты с ума сошел? — прошептала она. Сириус посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнула растерянность, которая тут же сменилась упрямым блеском. — Я куплю тебе другие. Целую оранжерею, если захочешь. Но от этого анонимного мусора ты ничего принимать не будешь. Поняла? — Я тебе не собственность, Сириус Блэк, — Виолетт встала, её голос дрожал от смеси гнева и странного, пугающего удовольствия от его собственнического тона. — Спасибо за завтрак. Она развернулась и пошла к выходу, Лили и Марлин поспешили за ней. Джеймс сочувственно похлопал Сириуса по плечу. — Бродяга, ты тонкий, как тролль в посудной лавке. Браво. — Заткнись, Поттер, — огрызнулся Сириус, провожая Виолетт тяжелым взглядом. Виолетт почти дошла до кабинета Заклинаний, когда её кто-то окликнул. Это был не Сириус. У подножия большой лестницы стояла группа слизеринцев во главе с Северусом Снейпом. Его лицо, бледное и осунувшееся, выражало смесь презрения и какой-то болезненной решимости. Эйвери и Мальсибер стояли за его спиной, ухмыляясь. — О, посмотрите, — протянул Снейп, когда Виолетт попыталась пройти мимо. — Наша «французская сиротка» уже нашла себе защитников. Гриффиндорское благородство так слепо, не правда ли? Виолетт остановилась, крепче сжимая книги. — Северус, мне не нужны твои комментарии. Отойди с дороги. — А мне казалось, тебе нужно сочувствие, — Снейп сделал шаг вперед, его голос стал тихим и шипящим. — Хотя о чем я. Твоя порода не нуждается в сочувствии. Ты ведь наполовину вейла, Де ла Круа? Это ведь в вашей крови — крутить хвостом перед каждым, кто носит штаны, лишь бы обеспечить себе уютное местечко. Виолетт почувствовала, как кровь отливает от лица. Её происхождение всегда было темой, которую она не афишировала, но в Хогвартсе секреты жили недолго. — Не смей, — выдохнула она. — А почему нет? — вступил в разговор Мальсибер. — Всем известно, что вейлы — это просто магические паразиты. Красивая обертка, внутри которой ничего нет, кроме жажды манипулировать мужчинами. Твоя мать, должно быть, так же окрутила твоего отца. И ты теперь делаешь то же самое с Блэком. Грязная, получеловеческая кровь всегда берет свое. — Она не «грязная»! — голос Виолетт сорвался. — Она нечистая, — отрезал Снейп, и в его глазах блеснула ненависть ко всему, что было связано с Мародерами. — Ты — просто дешевое украшение, Виолетт. Существо, чей удел — очаровывать и предавать. Как только Блэку надоест твоя смазливая мордашка, он выбросит тебя, как… — Как что, Нюниус? — раздался ледяной голос, от которого у всех присутствующих поползли мурашки по коже. Сириус стоял в нескольких метрах, прислонившись к стене. Его поза казалась расслабленной, но рука, сжимающая палочку, была напряжена до белизны суставов. Джеймс, Ремус и Питер стояли за его спиной, готовые заступиться за подругу. Сириус медленно подошел к Виолетт и положил руку ей на талию, притягивая к себе. Это было сделано так властно и естественно, что слизеринцы невольно отступили. — Повтори, что ты сейчас сказал, — тихо произнес Сириус, глядя Снейпу прямо в глаза. В его голосе не было привычного сарказма — только чистая, концентрированная ярость. — Я сказал правду, Блэк, — Снейп не отвел взгляда, хотя его рука тоже потянулась к карману мантии. — Она использует свои чары вейлы, чтобы… Сириус не стал использовать заклинание. Он просто шагнул вперед и с размаху ударил Снейпа в челюсть. Северус отлетел назад, врезавшись в доспехи, которые с грохотом рассыпались. — Послушай меня, ты, жалкий кусок дерьма, — Сириус навис над Снейпом, направив палочку ему в горло. Его голос дрожал от бешенства. — Еще раз… хоть один раз ты откроешь свой рот, чтобы оскорбить Виолетт, её кровь или её семью — и я забуду о школьных правилах. Я вырву твой язык и скормлю его гиппогриффам. Ты понял? — Сириус, не надо! — Виолетт схватила его за локоть, боясь, что он действительно совершит что-то непоправимое. — Блэк, ты сошел с ума! — крикнул Эйвери, пытаясь достать палочку, но Джеймс тут же обезоружил его быстрым Экспеллиармусом. — Уходим, — скомандовал Поттер, видя, что на шум уже бежит профессор Флитвик. — Сириус, оставь его, он того не стоит. Сириус еще несколько секунд смотрел на Снейпа, который вытирал кровь с разбитой губы. В этом взгляде была вся ненависть Блэков, помноженная на что-то новое — на потребность защитить то, что ему дорого. Он резко развернулся, подхватил Виолетт под руку и потащил её прочь, в сторону пустых коридоров, не обращая внимания на крики Флитвика за спиной. Он остановился только в заброшенном классе на третьем этаже. Громко захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Виолетт стояла напротив него, её сердце колотилось где-то в горле. — Зачем ты это сделал? Тебя же исключат! — Плевать, — отрезал он. — Никто не смеет называть тебя так. Никто не смеет говорить о твоей крови как о чем-то постыдном. Твоя кровь… Ви, ты в десять раз чище и благороднее всех этих ублюдков вместе взятых. Он подошел к ней вплотную, его руки легли на её плечи. — Прости за цветы, — вдруг тихо сказал он. — Я… я просто сошел с ума, когда увидел их. И когда этот слизняк начал нести свою чушь… Я понял, что готов убить за тебя. И это пугает меня до чертиков. Виолетт посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас плескалась такая неприкрытая уязвимость, что у неё перехватило дыхание. Она поняла, что его ревность и его ярость были лишь обратной стороной той огромной, неуправляемой нежности, которую он испытывал к ней. — Ты дурак, Сириус Блэк, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — Ужасный, ревнивый дурак. — Твой дурак, — он зарылся лицом в её волосы, вдыхая аромат гортензий, который всё еще исходил от её кожи. — Только твой.

***

Первое сентября седьмого курса встретило Хогвартс непривычной тишиной. Война, тенью бродившая по границам магического мира, теперь начала просачиваться внутрь, оседая тревогой в глазах учителей и более серьезными лицами старшекурсников. Но для Лили Эванс и Джеймса Поттера этот мир, казалось, состоял только из них двоих. Виолетт сидела у камина, делая вид, что полностью поглощена чтением «Расширенного курса зельеварения». На самом деле, за последние двадцать минут она не перевернула ни одной страницы. Каждое движение в гостиной заставляло её вздрагивать. И виной тому был Сириус Блэк. Их ссора в конце шестого курса была тихой, но разрушительной. Это случилось в июне, на берегу Черного озера. Сириус, в порыве своей вечной тяги к риску и защите, попытался запретить Виолетт вступать в Орден сразу после школы, назвав её «слишком хрупкой для настоящей бойни». Она, в чьих жилах текла гордая кровь вейл и французских аристократов, ответила ему так резко, что воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался. Они наговорили друг другу слов, которые нельзя забрать назад. «Ты просто хочешь еще одну куклу в свою коллекцию, Блэк», — бросила она тогда. «А ты просто не умеешь ценить тех, кто готов за тебя сдохнуть», — ответил он. И всё. Три месяца молчания. Три месяца, в течение которых она ждала письма, которое так и не пришло. Три месяца, в которые он прожигал жизнь у Поттеров, пытаясь вытравить образ Виолетт из своей головы. Портрет «Полной Дамы» отъехал в сторону, и в гостиную ввалились Мародеры. Джеймс, заметив Лили, тут же расцвел и направился к ней. Ремус кивнул Виолетт и сел к столу с книгой. Сириус зашел последним. Он выглядел повзрослевшим. Волосы стали чуть длиннее, в уголках губ залегла новая, более жесткая складка, а взгляд серых глаз стал еще более непроницаемым. Он мельком взглянул в сторону Виолетт, их глаза встретились всего на секунду — и в этой секунде было столько боли и невысказанного, что девушке захотелось немедленно аппарировать прямо из замка. Сириус не подошел. Он прошел мимо, направляясь к лестнице в спальни мальчиков, едва заметно кивнув Джеймсу. — Ви, ты его даже не поприветствуешь? — шепотом спросила Марлин, подсаживаясь рядом. — Мы не разговариваем, Марс. Ты же знаешь, — Виолетт захлопнула книгу. — Пойду подышу воздухом. Здесь слишком… душно. Она знала, куда идти. Астрономическая башня стала их местом силы и их личным полем битвы. Холодный ночной воздух мгновенно остудил разгоряченное лицо. Виолетт подошла к парапету и закрыла глаза, пытаясь найти то спокойствие, которое всегда дарило ей небо. — Я знал, что ты здесь, — голос раздался из тени. Тихий, хриплый, лишенный привычного высокомерия. Сириус стоял, прислонившись к каменной колонне. В руках он вертел какой-то маленький предмет. — Ты следишь за мной, Блэк? — Виолетт не обернулась, но её голос дрогнул. — Слежу? Нет. Я просто… я три месяца видел это место в своих кошмарах, — он сделал шаг к ней. Его шаги были тяжелыми, лишенными привычной легкости. — Я ждал, что ты напишешь. — Ты ждал? — Виолетт резко повернулась к нему, её глаза сверкнули гневом. — Ты первый ушел, Сириус! Ты назвал меня слабой. Ты обесценил всё, через что я прошла! И ты ждал письма от меня? — Я идиот, Ви, — он остановился в паре метров от неё. Лунный свет падал на его лицо, делая его почти призрачным. — Я провел это лето в аду. Джеймс с Лили… они светятся. А я смотрел на них и понимал, что я собственными руками разрушил единственный свет, который был в моей жизни. Я боялся написать. — Блэк боится? — она горько усмехнулась. — Боюсь услышать, что ты меня ненавидишь. Боюсь узнать, что ты нашла кого-то, кто не орет на тебя на берегу озера, — он подошел ближе, нарушая её личное пространство. — В июне… я не хотел сказать, что ты слабая. Я просто… Ви, я теряю всех. Свою семью я потерял сам. Регулус… он на другой стороне. Мои родители стерли меня из древа. И когда я подумал, что ты можешь оказаться на передовой, что тебя могут убить… у меня просто сорвало крышу. Моя любовь к тебе — это не клетка. Это чертов страх остаться в полной темноте. Виолетт молчала. Комок в горле мешал дышать. Она видела, как дрожат его руки — те самые руки, которые когда-то уверенно держали её на этой самой башне. — Я принес тебе кое-что, — Сириус протянул руку. На его ладони лежал маленький кулон — тонкая серебряная цепочка с крошечным камнем, который мерцал мягким, пульсирующим голубым светом. — Это не просто украшение. Это… это старинный артефакт Блэков. Один из немногих, что не пропитан темной магией. Он называется «Путеводная искра». Пока я жив, этот камень будет светиться. Он замолчал, подбирая слова, которые давались ему с огромным трудом. — Весь июль я пытался его очистить. Весь август я накладывал на него защитные чары. Я хочу, чтобы ты знала: где бы я ни был, как бы сильно мы ни ругались… мое сердце всегда будет биться для тебя. Прости меня, Ви. Прости, что я вел себя как последний ублюдок. Я не могу без тебя . Он замолчал, ожидая вердикта. В эту минуту великий Сириус Блэк выглядел как человек, приговоренный к казни и ждущий последнего слова судьи. Виолетт посмотрела на мерцающий камень, затем в его глаза. Она видела в них не только раскаяние, но и ту бездонную преданность, которую он так тщательно скрывал под маской безразличия. — Ты действительно думал, что я смогу найти кого-то другого после тебя? — тихо спросила она. Сириус сделал еще один шаг, и теперь их разделяли считанные сантиметры. — Я боялся, что ты просто решишь, что так будет проще. — Проще — не значит лучше, Сириус, — Виолетт потянулась к нему и взяла кулон из его ладони. Её пальцы коснулись его кожи, и обоих словно ударило током. — Надень его на меня. Руки Сириуса заметно дрожали, когда он застегивал замочек на её шее. Он задержал ладони на её плечах, чувствуя, как она расслабляется под его прикосновением. — Мы всё еще будем ругаться, — прошептала она, поднимая на него взгляд. — Ты всё еще будешь невыносимым, ревнивым и безрассудным. — А ты всё еще будешь самой упрямой и прекрасной ведьмой, которую я когда-либо встречал, — он слабо улыбнулся. — Это сделка? — Это жизнь, Сириус. Он медленно склонился к ней. На этот раз поцелуй не был взрывом — это было возвращение домой. Долгое, тягучее, полное нежности и взаимного прощения. Напряжение, копившееся месяцами, растворялось в ночной прохладе, оставляя место только для тепла их тел. — Я люблю тебя, Виолетт, — выдохнул он ей в губы. — Больше, чем свою свободу. Больше, чем свою жизнь. — Я знаю, — она прижалась щекой к его груди, слушая, как его сердце выравнивает ритм вместе с её собственным. — Больше никогда не молчи так долго. — Никогда, — пообещал он, кутая её в свою мантию.

***

Подземелья Хогвартса всегда казались Виолетт Де ла Круа местом, где время замирает, превращаясь в густой, пахнущий сыростью и плесенью кисель. Но сегодня здесь было особенно душно. Десятки котлов уже начали источать едкие испарения, которые смешивались под потолком в серое марево. Седьмой курс принес с собой не только осознание близости войны, но и непомерные требования учителей. Гораций Слизнорт, обычно добродушный и склонный к фаворитизму, в этот раз выглядел необычно серьезным. — Сегодня, мои дорогие друзья, мы приступаем к приготовлению «Напитка Живой Смерти», — объявил он, прохаживаясь между рядами. — Это зелье не прощает ошибок. Один лишний миллиметр нарезанного корня валерианы — и вместо глубокого сна вы получите вечный покой. Чтобы минимизировать риск... и, возможно, наладить межфакультетские связи, которые сейчас так важны... я сам распределю вас по парам. По классу пронесся стон. Виолетт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она бросила быстрый взгляд на Сириуса. Он сидел на краю стола, небрежно перекидывая палочку из руки в руку. После их примирения на Астрономической башне прошла неделя, и между ними всё еще вибрировало то хрупкое, звенящее электричество, которое бывает после долгой ссоры. — Мистер Поттер и мисс Эванс, — Слизнорт улыбнулся, глядя на Джеймса, который едва не подпрыгнул от радости. — Мистер Люпин и мисс Маккиннон. Мистер Блэк... хм, Сириус, вы будете работать с мисс Де ла Круа. Сириус спрыгнул со стола, и в его глазах на мгновение вспыхнуло торжество. Он подошел к Виолетт, обдав её знакомым запахом кожи и табака. — Кажется, удача на нашей стороне, — шепнул он ей на ухо, придвигая свой котел. — Посмотрим, Блэк, — Виолетт старалась скрыть улыбку. — Если ты не взорвешь нас в первые десять минут. Напротив них, за соседним столом, расположились слизеринцы. Северус Снейп работал в паре с Мальсибером. Его лицо было бледнее обычного, а взгляд, которым он одарил Сириуса и Виолетт, был полон такой концентрированной желчи, что, казалось, мог прожечь медный котел. — Итак, приступим! — скомандовал Слизнорт. — Нам нужны бобы сонной одури. Помните: их нужно давить серебряным кинжалом, а не резать! Виолетт сосредоточилась. Работа с «Напитком Живой Смерти» требовала ювелирной точности. Она аккуратно очищала корни валерианы, стараясь, чтобы каждый срез был идеально ровным. Сириус, вопреки своей репутации сорвиголовы, в зельеварении был на удивление хорош, когда хотел этого. Его движения были точными, почти кошачьими. — Подай мне сок, — попросил он, не отрывая взгляда от бурлящей жидкости, которая уже начала приобретать нежно-розовый оттенок. Виолетт протянула ему флакон, их пальцы соприкоснулись. Она почувствовала, как жар от котла меркнет по сравнению с тем теплом, которое разлилось по её телу. Напряжение между ними никуда не исчезло, оно просто сменило форму — из враждебного оно превратилось в томительное. — Ты прекрасно справляешься, — тихо сказал Сириус, помешивая зелье против часовой стрелки. — Слизнорт поставит нам «Превосходно». — Если Снейп перестанет сверлить твой затылок взглядом, — ответила Виолетт, краем глаза замечая движение за соседним столом. Северус действительно не сводил с них глаз. Для него счастье Поттера с Лили было открытой раной, а примирение Блэка с Виолетт — солью на эту рану. Он видел в них всё то, чего был лишен сам: легкость, красоту и ту безумную, отчаянную преданность, которая читалась в каждом жесте Сириуса. — Виолетт, осторожнее с корнями, они должны быть тонкими, как волос, — наставительно произнес Слизнорт, проходя мимо. Виолетт кивнула и взяла острый, как бритва, нож для ингредиентов. Она склонилась над доской, полностью сосредоточившись на работе. В этот момент Слизнорт отвлекся на Питера Петтигрю, у которого котел начал испускать подозрительный черный дым. Снейп двинулся к шкафу с ингредиентами. Его путь пролегал прямо за спиной Виолетт. Проход был узким, но места было вполне достаточно, чтобы разойтись. Однако Северус не собирался просто проходить мимо. Когда он оказался рядом, он резко, словно случайно, дернул плечом и навалился всем весом на Виолетт. Удар пришелся в локоть. Рука Виолетт дернулась, и острое лезвие ножа, вместо того чтобы войти в корень валерианы, глубоко полоснуло её по ладони. — Ой! — вскрикнула она, выронив нож. Ярко-алая кровь мгновенно брызнула на светлый пергамент рецепта и на стол. — Смотри, куда лезешь, Де ла Круа, — прошипел Снейп, даже не обернувшись. — Твои вейловские замашки здесь не помогут. Зелье требует мозгов, а не кокетства. Ты портишь ингредиенты своей грязной кровью. Виолетт зажала рану рукой, чувствуя, как ладонь пульсирует от боли. Кровь была густой и горячей, она стекала по запястью, пачкая манжету мантии. Тишина, установившаяся в радиусе двух столов, была оглушительной. Сириус, который секунду назад внимательно следил за цветом зелья, замер. Его лицо медленно бледнело, пока не стало цветом мела, а глаза, напротив, потемнели, превратившись в два грозовых облака. Он медленно положил черпак на стол. Каждое его движение было пропитано ледяной, расчетливой яростью. — Что ты сказал, Нюниус? — голос Сириуса был тихим, но он прорезал шум подземелья, как удар хлыста. Снейп остановился и медленно повернулся. На его губах играла кривая, болезненная ухмылка. — Я сказал, что она неуклюжая. И что её присутствие здесь — оскорбление для искусства зельеварения. Или ты так увлечен её... родословной, Блэк, что не видишь очевидного? Она просто бесполезная девчонка, которая... Сириус не дал ему договорить. В одно мгновение он преодолел расстояние между столами. Он не стал тянуться за палочкой — это было бы слишком просто. Он схватил Снейпа за шиворот мантии и с такой силой прижал его к стене, что склянки на полках поблизости жалобно зазвенели. — Сириус, нет! — крикнула Виолетт, пытаясь удержать его здоровой рукой, но он даже не шелохнулся. — Ты тронул её, — прорычал Сириус прямо в лицо Снейпу. — Ты специально толкнул её под нож. — Она сама виновата, — выплюнул Снейп, хотя в его глазах на мгновение мелькнул страх. Блэк сейчас не был похож на школьного хулигана. Он выглядел как истинный отпрыск рода Блэков — древнего, темного и беспощадного. — Еще одно слово о её крови, — Сириус надавил предплечьем на горло Снейпа, заставляя того хрипеть. — Еще один косой взгляд в её сторону — и я клянусь своей жизнью, Снейп, ты не доживешь до Рождества. Я вытрясу из тебя твою жалкую душу прямо здесь, и мне будет плевать на исключение. — Мистер Блэк! Немедленно отпустите мистера Снейпа! — Слизнорт наконец опомнился и поспешил к ним, размахивая руками. — Это недопустимо! — Недопустимо — это когда этот подонок нападает на девушку со спины! — рявкнул Сириус, не отпуская Снейпа. — Посмотрите на её руку, профессор! Он толкнул её специально! Джеймс уже был рядом, его палочка была нацелена на Мальсибера, который пытался вмешаться. Лили подбежала к Виолетт, бледная и напуганная. — Боже, Ви, у тебя вся рука в крови! Профессор Слизнорт, ей нужно в больничное крыло! Сириус наконец отшвырнул Снейпа от себя. Тот сполз по стене, судорожно глотая воздух и потирая шею, на которой уже начали проступать красные пятна от пальцев Блэка. — Вон из класса, Блэк! И вы, Снейп! Оба! — Слизнорт был в ужасе. — Минус пятьдесят очков Гриффиндору! И пятьдесят Слизерину! — Да хоть тысячу, — бросил Сириус.Он развернулся к Виолетт. Вся его ярость мгновенно испарилась, сменившись щемящей тревогой. Он подошел к ней и осторожно, словно она была сделана из тончайшего фарфора, взял её раненую руку в свои ладони. — Покажи мне, — хрипло попросил он. Он разжал её пальцы. Рана была глубокой, края разреза были неровными. Сириус почувствовал, как внутри него всё переворачивается от вида её крови. Крови, которую он поклялся защищать. — Сириус, я в порядке, — прошептала Виолетт, хотя голова у нее начала кружиться. — Нет, ты не в порядке, — он сорвал с шеи свой галстук и начал быстро, но умело перебинтовывать её ладонь. Его движения были лихорадочными. — Этот ублюдок... он ответит за это. Каждый дюйм этой раны он оплатит своей кожей. — Пойдем отсюда, — Виолетт прижалась к его плечу. — Пожалуйста. Я просто хочу уйти. Сириус взглянул на Снейпа, который уже поднялся и с ненавистью смотрел на них. Сириус ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее любого заклятия. Это было обещание войны. Он довел её до больничного крыла, практически неся на руках. По дороге они молчали. Виолетт чувствовала, как адреналин уходит, оставляя после себя жуткую усталость. Мадам Помфри быстро затянула рану магией, проворчав что-то о «безответственных мальчишках и их ножах», и велела Виолетт полежать часок, чтобы восстановить силы. Когда медсестра ушла в свой кабинет, Сириус сел на край кровати Виолетт. Он выглядел разбитым. Его идеальная прическа была растрепана, а на белой рубашке остались пятна её крови. — Прости меня, — внезапно сказал он, глядя в окно. — За что? Ты ведь ведь заступился за меня , — удивилась Виолетт. — За то, что я не был достаточно быстрым. За то, что из-за меня он нацелился на тебя. Снейп ненавидит меня, и он бьет по самому дорогому, что у меня есть, — Сириус наконец посмотрел на неё, и в его глазах она увидела слезы, которые он никогда бы не позволил увидеть кому-то другому. — Летом я вел себя как придурок, кричал, что ты слабая... Но сегодня, когда я увидел твою кровь на столе... Ви, я понял, что я просто трус. Я так боюсь причинить тебе боль, что сам становлюсь её причиной. Виолетт протянула здоровую руку и коснулась его щеки. — Сириус Блэк, ты не трус. Ты самый храбрый человек, которого я знаю. И ты не виноват в том, что Снейп — озлобленный человек. Сириус перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам. — Я не позволю этому повториться. Я буду твоей тенью, если понадобится. Я выучу каждое защитное заклинание, существующее в мире. — Тебе не нужно быть моей тенью, Сириус, — улыбнулась она. — Мне просто нужно, чтобы ты был рядом. И, возможно, иногда чистил за меня корни валерианы. Сириус тихо рассмеялся, и этот звук наконец разогнал мрак, царивший в его душе. Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб, а затем в кончик носа. — Договорились. Но в следующий раз, когда Нюниус захочет прогуляться мимо, я просто подставлю ему подножку. Без лишнего драматизма. Они сидели в тишине больничного крыла, пока солнце медленно клонилось к горизонту. Снаружи мир катился к пропасти, в подземельях Снейп варил свою ненависть, а Слизнорт оплакивал испорченное зелье. Но здесь, в лучах заходящего солнца, существовали только они — Сириус и его Виолетт, связанные кровью, серебром и обещанием, которое было крепче любой магии.