21.

Декабрьский холод пробирался под самую кожу, даже сквозь защитные чары особняка. В прихожей Сириус застегивал тяжелую кожаную куртку, его движения были резкими, сосредоточенными. На его лице больше не было той беззаботной улыбки, с которой он месил тесто пару часов назад. На патруль выходил не озорной Бродяга, а один из самых опасных дуэлянтов Ордена Феникса. Виолетт стояла перед зеркалом, затягивая волосы в тугой узел. На ней был походный костюм из плотной драконьей кожи — практичный, черный, не сковывающий движений. Она проверила, легко ли выходит палочка из кобуры на предплечье. — Ви, — Сириус подошел к ней сзади, его руки легли ей на плечи. — Мы можем остаться. Я могу сказать Грюму, что у тебя поднялась температура. Или что я… не знаю… случайно превратился в собаку и застрял в текстурах реальности. Виолетт обернулась, поймав его тревожный взгляд. Она знала, что он всё еще боится. Каждая секунда, когда она была вне его досягаемости или в потенциальной опасности, была для него пыткой. — Сириус Блэк, — она мягко коснулась его щеки, — я в порядке. Тень того, что случилось, больше не правит мной. Если я сейчас не выйду в этот патруль, я позволю страху победить. А мы ведь не сдаемся, верно? Сириус тяжело вздохнул, прижавшись лбом к её лбу. — Не сдаемся. Но если я замечу хотя бы намек на угрозу — ты уходишь первой. Аппарируешь домой, не оборачиваясь. Обещай мне. — Обещаю, мой защитник, — улыбнулась она, коротко поцеловав его. — Пошли. Нас ждут доки Ист-Энда. Они аппарировали на заброшенный складской пирс. Запах гнилой воды, дешевого табака и старого железа ударил в нос. Лондон здесь не был похож на праздничный город; это были задворки мира, где тени казались гуще, а тишина — тяжелее. — Палочки наготове, — прошептал Сириус. Его голос мгновенно изменился, стал низким и властным. Они двигались синхронно. Это была магия их партнерства: Сириус шел чуть впереди, закрывая собой более уязвимые зоны, Виолетт прикрывала тыл, её чувства были обострены до предела. Как вейла, она чувствовала магические колебания острее любого детектора. — Чисто, — прошептала она, когда они миновали ряд ржавых контейнеров. — Но воздух… он тяжелый, Сириус. Слишком много остаточной темной магии. Здесь кто-то был совсем недавно. Сириус кивнул, его глаза сканировали каждый темный угол. — Грюм говорил, что здесь точка передачи. Пожиратели переправляют какие-то артефакты из Европы. Нам нужно найти след. Они скользили сквозь туман, как два призрака. Сириус периодически накладывал невербальное «Гоменум Ревелио», но заклинание возвращалось пустым. Они притаились на крыше одного из складов, наблюдая за пустой площадью внизу. Снег начал падать гуще, превращаясь в липкую кашу. — Знаешь, — тихо сказал Сириус, не отрывая взгляда от горизонта, — я всё думаю о том, что сказал Джеймс. О крестном. Я ведь никогда не думал, что буду нести ответственность за чью-то жизнь, кроме твоей. А теперь… есть этот маленький Гарри. И я чувствую, что мир стал в сто раз опаснее, просто потому что он в нем появится. Виолетт прижалась к его плечу, согревая его своей магией. — Это не мир стал опаснее, Сириус. Это у тебя появилось больше причин его защищать. Раньше ты сражался против Блэков, против несправедливости. Теперь ты сражаешься за кого-то. Это дает другую силу. Сириус обхватил её руку своей. — Ты права. Но я клянусь, Ви… если этот патруль закончится стычкой, я выжгу здесь всё, но ты вернешься домой целой. Внезапно Виолетт выпрямилась. Её зрачки сузились, а пальцы впились в плечо Сириуса. — Чувствуешь? — выдохнула она. — Холод. Не зимний. Магический. Сириус мгновенно подобрался. Из тумана, медленно и неотвратимо, начали проступать три фигуры в длинных черных плащах и серебряных масках. Они не шли — они скользили, оставляя за собой иней на асфальте. — Пожиратели, — процедил Сириус. — И, судя по ауре, это не простые пешки. — Десцендо! — рявкнул Сириус, и они оба спрыгнули с крыши, смягчая падение заклинанием левитации. Пожиратели среагировали мгновенно. Воздух прорезали вспышки заклинаний — зеленые, красные, фиолетовые. — Ви, лево! — крикнул Сириус, выставляя мощный «Протего», от которого искры разлетелись во все стороны. Виолетт не колебалась. Она двигалась с грацией, которая пугала. Её магия была не такой тяжелой, как у Сириуса, но невероятно точной. — Экспеллиармус! Ступефай! — её заклинания летели одно за другим, заставляя противников уходить в глухую оборону. Один из Пожирателей, высокий и массивный, попытался обойти её с фланга. Виолетт почувствовала его намерение кожей. Она вспомнила тот вечер в доках… ту беспомощность. Но на этот раз страха не было. Была только ледяная решимость. Она крутанулась на каблуках, и из её палочки вырвался поток ослепительно-белого пламени — её вейловское наследие, усиленное гневом. — Конфринго! Взрыв отбросил Пожирателя к стене склада. Его маска треснула, обнажая испуганное лицо. Тем временем Сириус вел дуэль сразу с двумя. Он был великолепен в своей ярости. Он не просто отражал удары — он нападал, сокращая дистанцию, используя окружающую обстановку. Он обрушил на врагов железные балки, превратил летящий снег в острые ледяные иглы. — Это всё, на что вы способны?! — рычал Сириус. — Я ожидал большего от «элиты» Реддла! Один из Пожирателей вскрикнул, когда заклинание Сириуса пробило его щит, ломая руку. Бой длился не более пяти минут, но эти пять минут стоили часов тренировок. Третий Пожиратель, поняв, что они проигрывают, попытался трансгрессировать, но Виолетт была быстрее. — Интеллигитус Трансгрессио! — она ударила заклинанием блокировки пространства прямо в землю под его ногами. Пожиратель рухнул, скованный невидимыми цепями. Тишина вернулась на пирс так же внезапно, как и исчезла. Только тяжелое дыхание Сириуса и Виолетт нарушало её. Сириус подбежал к ней, хватая за плечи, лихорадочно осматривая на наличие ран. — Ты в порядке? Ты ранена? Скажи мне! Виолетт тяжело дышала, её щеки горели, а глаза сияли первобытным огнем. Она посмотрела на поверженных врагов, потом на свои руки. — Я в порядке, Сириус. Посмотри… я сделала это. Я не замерла. Я не испугалась. Сириус притянул её к себе, целуя в макушку. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. — Ты была великолепна. Ты была… богиней войны, Ви. Я чуть не забыл, как дышать, глядя на тебя. Он обернулся к связанным Пожирателям и выпустил в небо «Мортмадрид» — сигнал для авроров Ордена. — Пошли отсюда, — сказал он, обнимая её за талию. — Свою часть мы выполнили. Пусть Грюм забирает эти подарки. Они аппарировали прямо в гостиную своего дома. Тишина и тепло особняка казались нереальными после холодного ветра и звона заклинаний. Сириус тут же начал стягивать с неё куртку, помогая расстегнуть тугие застежки. Он действовал невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. — Я сейчас приготовлю чай. Или чего-нибудь покрепче. Виски? — он суетился, пытаясь скрыть остатки своего адреналинового страха. — Сириус, — она поймала его за руку, заставляя остановиться. — Перестань. Всё закончилось. Мы дома. Он замер, глядя на неё. Его плечи опустились, и он медленно опустился на колени перед ней, прямо там, на ковре в гостиной. Он прижался лицом к её животу, обхватывая её бедра руками. — Прости меня, — прошептал он. — Прости, что я до сих пор так дрожу за тебя. Я знаю, что ты сильная. Я видел это сегодня. Но когда я вижу эти маски… я вспоминаю тот вечер, и мне кажется, что я умираю. Виолетт запустила пальцы в его густые черные волосы, нежно поглаживая. — Это не слабость, Сириус. Это любовь. Но сегодня мы победили не только их. Мы победили моё прошлое. Теперь я знаю, что могу защитить себя. И могу защитить тебя. Он поднял голову, его серые глаза были полны преклонения. — Ты — моя жизнь, Виолетт Де ла Круа. И я клянусь, я буду праздновать каждую твою победу, как свою собственную. Он поднялся, подхватил её на руки и понес в сторону спальни. — К черту чай. Нам нужно согреться по-другому. И завтра…завтра я официально объявляю выходной. Никаких патрулей. Только ты, я и, возможно, еще одна попытка приготовить пиццу. Но на этот раз — без заклинаний левитации для муки. Виолетт рассмеялась, прижимаясь к нему. Эта ночь, начавшаяся с холода и опасности, заканчивалась в объятиях человека, который был её миром. И она знала: что бы ни принесла война завтра, сегодня они были победителями.

***

Февраль 1980 года ворвался в Лондон с ледяными ветрами и колючим снегом, который не таял, а забивался в щели окон, напоминая о том, что мир снаружи всё еще суров и опасен. Но внутри особняка Альфарда Блэка царила иная атмосфера. Прошло два месяца с того момента, как Лили объявила о своей беременности, и это известие стало для Сириуса катализатором чего-то глубокого, пугающего и в то же время самого правильного в его жизни. Сириус Блэк, человек, который всегда считал себя «вольным волком», который смеялся над узами брака, называя их «министерскими кандалами», теперь не мог спать. Он часами сидел в гостиной, глядя на огонь, и в его кармане, словно раскаленный уголь, жгла пальцы маленькая бархатная коробочка. Он купил его неделю назад в одной из потаенных лавок Косого Переулка, где торговали не просто украшениями, а артефактами с историей. Это не было фамильное кольцо Блэков — Сириус скорее бы отрубил себе руку, чем надел на палец Виолетт что-то, оскверненное магией его матери. Нет, это было кольцо из «звездного серебра» — редчайшего сплава, который, по легенде, ковали эльфы под светом падающих звезд. В центре сиял прозрачный, как слеза, бриллиант, внутри которого, если присмотреться, плясали искры небесного огня, напоминающие вейловское пламя Виолетт. — Мерлин, я веду себя как первокурсник перед первым балом, — прошептал он сам себе, вытаскивая коробочку и тут же пряча её обратно, когда услышал шаги Виолетт на втором этаже. Он знал, что хочет провести с ней вечность. Знал, что после всего, через что они прошли — её похищение, её восстановление, их совместные патрули — он не видит своего будущего без её смеха, без её французского акцента и даже без её привычки разбрасывать книги по всему дому. Но как это сделать? Сириус Блэк умел эффектно врываться в битву, умел дерзить Министру магии, но он понятия не имел, как предложить женщине стать его женой, чтобы это не выглядело глупо или слишком официально. Единственным человеком, который мог его понять, был Джеймс. Джеймс, который уже прошел этот путь и теперь с гордостью носил звание «образцового мужа». Сириус аппарировал к дому Поттеров в Годриковой Впадине без предупреждения. На пороге его встретил запах свежего хлеба и уюта. Лили, чья беременность еще не была заметна под свободным платьем, улыбнулась ему, но тут же нахмурилась, заметив его взъерошенный вид. — Сириус? Всё в порядке? Опять патрули? — спросила она, пропуская его внутрь. — Нет, Лилс, всё отлично. Мне просто… мне нужно поговорить с этим оленем. Он наверху? — В кабинете, пытается собрать детскую кроватку с помощью магии и инструкции от магглов, — усмехнулась Лили. — Иди, спаси его, пока он не превратил комнату в филиал магазина «Зонко». Сириус взлетел по лестнице. В детской действительно творился хаос: детали кроватки летали по воздуху, а Джеймс, с растрепанными волосами и очками на кончике носа, яростно листал брошюру. — Сохатый, брось это дело, — Сириус прислонился к косяку. — У тебя руки не из того места растут для маггловских штук. Джеймс обернулся, его лицо просияло. — Бродяга! Слава Мерлину! Помоги мне, тут сказано «вставьте болт А в паз Б», но паз Б только что попытался укусить меня за палец. Сириус одним взмахом палочки остановил левитирующие доски и закрыл дверь. Его лицо мгновенно стало серьезным. Джеймс сразу почувствовал перемену. Он отложил инструкцию и внимательно посмотрел на друга. — Так, — сказал Джеймс, усаживаясь на единственный собранный стул. — Судя по твоему лицу, либо Волдеморт сдался и уехал на Багамы, либо ты наконец-то решил сделать то, о чем я твержу тебе уже полгода. Сириус молча вытащил коробочку и положил её на ладонь. Крышка щелкнула, обнажая сияние камня. Джеймс присвистнул. — Вау. Бродяга… это… это не Блэковское, верно? — Шутишь? — фыркнул Сириус. — Я искал его три недели. Оно чистое. Без проклятий, без родовых обязательств. Только свет. Как она. Джеймс взял кольцо, рассматривая его на свету. — Оно идеальное. Виолетт будет в восторге. Но в чем проблема? Ты боишься, что она скажет «нет»? — Нет, — Сириус начал мерить комнату шагами. — Я боюсь, что я всё испорчу. Я не знаю, где это сделать. В ресторане? Слишком по-министерски. В штабе Ордена? Грюм нас проклянет за несанкционированные выбросы романтики. Дома на кухне? Слишком обыденно. Я хочу, чтобы это было… чтобы она запомнила это навсегда. Джеймс усмехнулся, возвращая кольцо. — Бродяга, вспомни, как я предлагал Лили. Я ведь трижды падал с метлы, пока пытался написать «Выходи за меня» дымом над Хогвартсом. В итоге я просто выпалил это, только там, на Астрономической башне.Она смеялась десять минут, прежде чем сказать «да». — Ты — это ты, Сохатый. А Виолетт… она прошла через ад два месяца назад. Я хочу подарить ей сказку. Но я — это всего лишь я. Сириус Блэк, который умеет только шутить и сражаться. — Ты — человек, который вытащил её из тьмы, — серьезно сказал Джеймс. — И место не имеет значения. Важно то, что ты скажешь. Виолетт не нужны золотые горы, ей нужен ты. Но если ты хочешь совета… Вспомни ваше место. Где вы чувствовали себя по-настоящему свободными? Сириус замер. Его мысли унеслись на юг Франции, на скалы, где они когда-то сидели и смотрели на море. Но сейчас была зима, война, и они не могли покинуть Англию. — Есть одно место, — медленно произнес Сириус. — Помнишь ту старую обсерваторию на холме, недалеко от дома моего дяди Альфарда? Мы бегали туда всегда. — Отличный выбор, — кивнул Джеймс. — Романтично, уединенно и… очень по-твоему. Звезды для Сириуса. Весь следующий день Сириус провел в подготовке. Он тайно трансгрессировал к обсерватории, очистил её от пыли и паутины, наколдовал сотни невидимых свечей, которые должны были зажечься в нужный момент. Он даже подготовил небольшую корзину с её любимым французским вином и сыром. Но чем ближе был вечер, тем сильнее его колотило. Он репетировал речь перед зеркалом, но каждое слово казалось ему напыщенным и фальшивым. В итоге он решил: к черту речи. Он просто скажет то, что чувствует. Вернувшись домой, он застал Виолетт в библиотеке. Она читала книгу по древним рунам, и свет лампы мягко ложился на её золотистые волосы. Сириус почувствовал, как в груди разливается нежность, смешанная с ужасом. — Ви, — позвал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Одевайся потеплее. Я хочу тебе кое-что показать. Виолетт подняла голову, улыбнувшись. — Сириус, на улице минус пять. Куда мы собрались? — Это сюрприз. Пожалуйста. Она увидела в его глазах такую мольбу, что не смогла отказать. Спустя десять минут они стояли на заснеженном холме. Ветер обжигал лицо, но небо было кристально чистым, усыпанным миллионами алмазных крошек. Они вошли в здание старой обсерватории. Как только дверь закрылась, сотни свечей вспыхнули теплым золотистым светом. Виолетт ахнула, оглядываясь вокруг. — Сириус… что это? Здесь так красиво. Он взял её за руки. Его ладони были ледяными, несмотря на тепло свечей. — Виолетт. Посмотри на меня. Она повернулась к нему, и её улыбка медленно угасла, сменившись выражением глубокого понимания. Она почувствовала его волнение — оно исходило от него волнами. — Два месяца назад, когда я нашел тебя в тех доках, я думал, что мой мир закончился, — начал Сириус, и его голос, наконец, обрел твердость. — Я смотрел на тебя и понимал, что если я потеряю тебя, то от Сириуса Блэка не останется ничего, кроме пустой оболочки. Ты — мой свет. Моя совесть. Моя единственная причина верить, что в этом проклятом мире еще осталось что-то чистое. Он медленно опустился на одно колено. Снег, принесенный на подошвах сапог, таял на полу. Виолетт прижала руку к губам, её глаза начали наполняться слезами. — Я не могу обещать тебе спокойной жизни, Ви. Я не могу обещать, что завтра не будет войны. Но я клянусь, что до последнего вздоха я буду твоим щитом. Я буду твоим домом. Я буду человеком, который будет смешить тебя каждое утро и целовать твои шрамы каждую ночь. Он вытащил коробочку и открыл её. Звездное серебро вспыхнуло в свете свечей, словно маленькая пойманная звезда. — Виолетт Де ла Круа… ты сделаешь меня самым счастливым идиотом в мире? Ты выйдешь за меня? Тишина в обсерватории длилась всего несколько секунд, но для Сириуса они показались вечностью в Азкабане. Он смотрел на неё, боясь дышать. — Да, — выдохнула она, и этот звук был слаще любой музыки. — О, Мерлин, Сириус, конечно, да! Он вскочил, подхватил её на руки и закружил по комнате, смеясь и плача одновременно. Когда он, наконец, поставил её на пол, его руки всё еще дрожали, когда он надевал кольцо на её палец. Оно подошло идеально, словно было создано именно для этой тонкой, нежной руки. — Ты сумасшедший, Блэк, — прошептала Виолетт, прижимаясь к нему. — Ты устроил всё это… в такую погоду. — Для тебя я бы перевернул всё Министерство магии вверх дном, — он обнял её, вдыхая запах её волос. — Знаешь, Джеймс сказал, что место не имеет значения. Но я хотел, чтобы звезды видели моё обещание. Они открыли вино, сидели на старом пледе и смотрели в телескоп на Сириус — самую яркую звезду на небе. В эту ночь война была далеко. Не было Волдеморта, не было страха, не было боли. Были только двое молодых людей, которые решили, что их любовь — это высший акт неповиновения тьме. — Лили будет в восторге, — сказала Виолетт, любуясь кольцом. — Она ведь знала, верно? — Этот «олень» чуть не проговорился трижды за сегодняшний вечер, — усмехнулся Сириус. — Но он помог мне не сойти с ума от страха. Они пробыли в обсерватории до самого рассвета. Сириус рассказывал ей о своих планах — как они перестроят дом, как будут воспитывать своих детей вместе с маленьким Поттером, как однажды они вернутся во Францию, но уже не как беженцы, а как свободные люди. Когда они, наконец, вернулись домой, утро только начинало окрашивать небо в нежно-розовый цвет. На пальце Виолетт сияла звезда, а в сердце Сириуса Блэка навсегда поселился покой, которого он не знал с самого детства. Он нашел свою гавань. Он нашел свою семью. И теперь он был готов к любой битве, потому что знал: ему есть за что сражаться, и ему есть куда возвращаться.