Часть 2

Наступило утро. Ясное небо давало надежду на хороший день. Пахло свежестью и кофе. Все спортсмены встречались в столовой за завтраком. Организаторы соревнования решили соединить все столы по сборным. Ну и, конечно, они посадили двух главных соперников напротив, две главные сборные — напротив друг друга: сборные Америки и России. Место каждого было подписано. Аделия Петросян сидела рядом с Петей и Сашей, а напротив них — Эмбер Глен, Алиса Лью и Илья Малинин. Фавориты сборных сидели друг напротив друга. Аделия и Алиса прожигали друг друга взглядом, пока ели свои сырники. Петя, как обычно, ел бананы и обратился к Адель, отвлекая её от схватки с американкой. — А Саша скоро придёт, а то скоро треня? — Уже пришла, — прохладно прозвучал голос с порога. Все замерли. Саша стояла в дверях: чёрный спортивный костюм, пучок на затылке, идеально туго зашнурованные кроссовки. Весь её вид будто иллюстрировал слово «перфекционизм». Идеальная осанка, плечи слегка заведены назад, голова чуть приподнята. Она шла медленно, с какой‑то, что ли, грацией. Девушка бросила короткий взгляд на стол. Трусова будто изучала каждого сидящего. Илья, попивая обжигающий кофе, начал: — Опаздываешь, Трусова, — спокойно сказал он. — Мы тебя уже хоронили. Она прошла к Аделии и Пете, к своему месту рядом… Не глядя на него, ответила: — А ты слишком рано радуешься моей кончине, Малинин. Девушка села, положила руки перед собой. И только тогда посмотрела ему прямо в глаза. Тишина за столом стала густой… Пока Эмбер не хихикнула в ладошку. Девушка перестала смотреть на противоположную сторону стола и обратилась к друзьям. Саша приветливо посмотрела на Петю, обняла Адель. Чай был допит. Кофе она не любила ни в каком виде — после него всегда болела голова. Девушка откуда‑то достала чёрный карандаш для глаз и зеркало и протянула инструменты подруге. Адель помогла подвести глаза Трусовой — визитная карточка Саши. Стержень карандаша оставлял тёмный отпечаток. Взгляд становился ещё более выраженным. Илья молча сидел и смотрел на то, как они обе что‑то обсуждают, словно он не сидит рядом. Он просто смотрел, как Саша заканчивает работу подруги, подводит глаза, не сводя свой взгляд с зеркала. Она доводила всё до совершенства. Каждое её движение было как быстрый взмах крыла птицы — лёгкое, грациозное, привычное. И он… почему‑то… не мог отвести взгляд.  Это такое странное чувство: будто ему снова 17, он смотрит телевизор, там показывают олимпиаду в Пекине. Семнадцатилетний русый мальчик снова будет рассказывать родителям за ужином о девочке из России, о том, что он уже собирается копить деньги на поездку в Москву. И, как в тех самых книжках или фильмах, именно его она заметит в толпе. Тогда он засыпал с этой мыслью каждый вечер, а сейчас… Сейчас у него другие цели: сейчас он должен принести своей стране олимпийское золото. Все в нём уверены, да и он тоже в себе уверен. При встрече с друзьями, с тренерами, с прохожими, которые его узнавали, в их глазах он видел искру приближающейся победы. Эмбер толкнула Илью и сказала: — Hey, look at Alice and me, we're pretty here too. Or have you forgotten what the federation told us yesterday? Do you want problems from journalists? It's better not to communicate with Russians, especially with her. Русская сторона стола даже не обратила внимания на диалог блондинов. Слишком тяжело было понять английский. Его взгляд наконец оторвался от Саши. Он перевёл его в сторону Эмбер — взгляд её холодный, насмешливый. Илья уловил её слова и ответил с лёгкой усмешкой: — Don't worry, Amber. I actually know how to talk to the press.  Глаза снова мельком скользнули к Саше. Она всё ещё что‑то обсуждала с Аделией… Через несколько часов — начало соревнований.Короткая программа: мужчины выступают первыми. Петя поспешно ушёл на свою тренировку. Адель пальцем подозвала Трусову к уху и очень тихо ей шепнула: — Сашка, а Малинин собирается сегодня оправдывать своё «звание»? Или у них в Америке тактика такая: в начале — завтрак,потом — остальное? Саша чуть слышно засмеялась и начала уходить из‑за стола вместе с подругой. Они направились к выходу из столовой, но на пороге Саша замедлила шаг. Бросила короткий взгляд через плечо: Илья всё ещё сидел, пил кофе, будто ничего не слышал.

***

Спустя пару часов на лёд вышли фигуристы. Илья надел наушники в попытке сосредоточиться на своей программе, но всё возвращался мыслями к утреннему завтраку…К её взглядам. Папа ходил где‑то рядом, иногда что‑то спрашивал, иногда похлопывал по спине. Всё как всегда, уже привычные соревнования. Он и  не заметил, как прозвучало его имя, как он вошёл на лёд, приветствуемый одобрительными возгласами зрителей… Но он почувствовал взгляд. Резко оглянувшись, он мельком заметил сидящую Сашу. Она смотрела прямо на него через всю толпу. Он будто оказался в тех самых мыслях перед сном, где его выбрали, но он быстро постарался отодвинуть все эти старые мечтания: сейчас явно не для этого время. Илья катится по катку, он складывает руки вместе и тянет их от неба к груди. Он делает два глубоких вдоха, кусает губы и смотрит на лёд.Музыка короткой программы начинается со звука грома. Постепенно музыка набирает обороты, и вот она уже ревёт на весь стадион. Малинин движется в такт, делает различные движения руками. Первый прыжок — четверной аксель. Он единственный в мире может его исполнить. Он едет навстречу этому прыжку, набирает скорость. Взлёт, обороты, приземление.Трибуны взрываются, музыки почти не слышно,но это только начало. Программа продолжается: дорожка шагов, прыжки,вращения - почти без помарок. Он успевает исполнить сальто и свой фирменный прыжок raspberry flip. Остался последний четверной флип. Илья набирает скорость и вдруг замечает взгляд Саши, полностью протыкающий его насквозь. Эти подведённые глаза, кажется,могут легко его сбить. Нога сзади, зубец, все обороты точны, но что это за звук? Резкий скрежет. Илья приземляется, ноги дрожат, он продолжает катать программу. Лезвие скачет по льду как не в себе. Осталось чуть‑чуть до конечной позы. Он выезжает на центр катка,смотрит на лёд и резко — на зрителей. Комментатор говорит: — The cleanest rental from quad god Но Илья падает на колени. Лезвие конька трещит — болтик отпал. Илья поднимает руку,она вся в крови. Что это? Как вообще это произошло? Может, он как‑то неправильно брался за лезвие в последнем вращении? Илья поднимает взгляд на трибуны. В толпе он сразу замечает Сашу и видит в её взгляде страх?  Трибуны скачут от радости. Игрушки летят на лёд. Илья, прихрамывая, едет к бортику, он улыбается. Снимает ботинок коньков. Весь левый ботинок красный, но неужели никто этого не замечает? К Малинину летят его тренер и папа, они кричат, что тот выиграл короткую программу.Илья жмёт руку Рафу и оставляет на тренере кровавый отпечаток. Рана сочится из руки Ильи, и он падает в руки тренера. Все зрители что‑то кричали, они скакали с флагами, комментатор что‑то быстро говорил. Только у Саши сердце колотится, как бешеное.Почему‑то, в миг, увидев Илью на коленях, она испугалась. Она вскочила со своего места. Его взгляд всё ещё устремлён на неё… Будто он ждал её реакции среди всего этого хаоса. Но она не двигается. Да и как будто зачем ей реагировать на него? Илью подхватили под руки тренеры, ведя его в медпункт, чтобы обработать рану и перевязать руку. Илья шёл под крепкой хваткой тренеров…Всё ещё посматривая на Сашу. Она как будто застыла на своём месте, словно не замечая, что вокруг уже всё приходит в движение. Илья хмурится: почему она молчит? Журналисты, камеры летят вслед за Ильёй. Они кричали: «Malinin! How do you feel?!», «Was therea risk in the jump?», «Your shoe cracked right onthe ice!» Но он не отвечал. Сквозь вспышки, сквозь крики, сквозь боль в руке — он искал её взгляд. Когда он стоял там, на льду, когда видел её взгляд, он на секунду подумал, что вот сейчас она подбежит к нему, спросит о руке, но ей будто было безразлично. Когда наконец они добрались до медпункта и тренер открыл дверь, Илья одним движением вырвал руку из хватки: — Подождите… Подождите секунду… Он оглянулся через плечо. Там… На трибунах Саша всё ещё стояла. Не аплодировала, не ушла, только смотрела. — Он же видел это… — прошептала она Адели. — Видел что? — Что я боялась…  Девушка быстрым шагом направилась прочь, стараясь не смотреть по сторонам, не смотреть на Илью со всеми этими журналистами, тренерами и зрителями,окружившими его. Но куда бы она ни шла, её окружало только его имя, его голос, его звания… Его взгляд на льду.Взгляд, на который было больно смотреть. Ей нужен воздух… И она буквально выбежала из здания,оказавшись на улице. Дышать… Журналисты искали новую жертву своих вопросов и нашли — так ещё и прямо на улице,где нельзя было убежать. Они окружили Сашу: — Alexandra, how do you like Ilya Malinin’s rental? — Trusova, are you happy about your opponent’s rental? — Sasha, how do you feel about Ilya? — Did you see his shoe? У Саши голова поплыла от вопросов, вспышек камер, звуков. Воздуха почти не было. Глазами Саша искала выход. Слишком много вопросов,она вся дрожит. Снова этот металлический вкус в горле, как тогда на Олимпиаде. Нужно срочно уходить — нельзя, чтобы кто‑то увидел её слабости. Она с силой сжала губы, пытаясь отмахнуться,пройти. Но журналисты окружили её и не давали сдвинуться с места. Девушка начала на ломаном английском:  — Please hear, now is not time to interview..please, go away  Саша буквально выбежала из круга «захватчиков». Она не знала, как долго бежала.Она стояла в раздевалке; перед ней — её платье: кроваво‑малиновый цвет. Саша не знала других способов решения проблем — она надела коньки и платье, помчавшись к катку:через полтора часа — её выступление.

***

Спустя время Илья наконец освободился от рук тренеров в медпункте. Рана перевязана, но рука побаливала, хотя Илья старался игнорировать эту боль. Осмотревшись, он небрежно бросил, будто между делом: — Я пойду прогуляюсь на свежий воздух. Тренер нахмурился, не слишком обрадованный этой идеей: — Мы только закончили. Не лучше ли тебе остаться? Илья ответил: — Прогулка — лучшее лекарство, — он улыбнулся своей яркой улыбкой и вышел из медпункта. Стадион пустой, к нему навстречу идёт Адель.Она одета в красный жакет, чёрные штаны и белый топ. Весь костюм в блёстках и стразах, а на руках — лёгкие белые сияющие перчатки.Великолепный костюм её короткой программы. Прямо за ней Алиса и Эмбер шепчутся, смотря на девушку. Увидев Илью, они подхватывают его за обе руки. Алиса — в светлом нежном платье с минимальным количеством декора. Простота фасона подчёркивает элегантность и лёгкость фигуристки. Взгляд приковался к лёгкой асимметрии кроя и мягкой растушёвке теней.Волосы были собраны в низкий пучок, а  вот макияж глаз был акцентным. Рядом — Эмбер. Для короткой программы она выбрала кружевное винное платье как символ изысканности и аристократической утончённости. Платье с корсетной шнуровкой было вдохновлено стилем восьмидесятых годов и украшено кокетливой драпировкой. Адель в последний раз бросает прожигающий взгляд на американцев и направляется в раздевалку. Илья позволил себя увлечь за обе руки двумя девушками. — Hey, aren't you dragging me out too much? — усмехнулся он, оглядывая пустые трибуны. Эмбер и Алиса лишь рассмеялись в ответ. Гленн тем временем сказала, чуть хихикнув: — We saw what a great rental you got. Алиса смеётся: — Besides, the shoe moment. Илья, услышав последний комментарий,нахмурился. — It was just an accident. Алиса хихикала: — You should have seen the face of those Russians! When they pointed the camera at him, the Rocket was almost crying. —Oh, and again they don't have the first place in the men's category. Peter is there, in second place.— просмеялась Эмбер. — That's what I think: Will I come first or Amber?  — улыбнулась Алиса. Через час — начало короткой программы женщин, а послезавтра — произвольная программа, день, когда все узнают имя победителя. Илья хмыкнул, услышав их болтовню: — In any case, girls, you will have serious competition. You're both strong. Don't forget about it. Рука снова заныла, и Илья поморщился, чуть сжимая и разжимая пальцы. Его подруги тут же посмотрели на перевязанную рану. —Oh, does it hurt?The kitty has pain, the dog has pain, and Ilya has no pain!— хором сказали Алиса и Эмбер. Мимо них влетели на лёд Аделия и Саша. От Аделии исходил яркий свет. Благодаря её стразам за ней по пятам шли солнечные зайчики. В её взгляде уже виднелась недетская уверенность. Трусова не обращала внимания на соперников.Её красное платье, чёрные от карандаша глаза,туго зашнурованные коньки великолепно смотрелись на ней. Ни одной ниточки не торчало, всё, как всегда, совершенно. Эмбер и Алиса вмиг выпрямились, встречая соперниц. Илья развернулся на звук коньков на льду.   Аделия была красива, это было не отрицать, но взгляд Ильи сразу остановился на Саше,стоявшей чуть в отдалении. Глаза подведены чёрным, платье на ней буквально цвета крови. Она выглядела иначе — холоднее, чем раньше. Но всё равно… красиво. Он чуть нахмурился. Александра начинает прокатывать свою программу. Она повторяет все прыжки, затем— конечную позу. Руки закрывают глаза и резко открываются, а взгляд точечно направлен на соперниц. Но, чёрт, между ними стоит Илья — он сбивает её с настроя. Саша скользнула прямо к ним, остановившись в паре шагов. Лёд дрогнул под её последним выездом. Она не стала ничего говорить. Глаза— чёрные, как ночь. Взгляд — ледяной. И вдруг она снова взлетает. Четырёхкратный прыжок — резкий, мощный.Приземление без звука. Ещё один выезд. Тройной аксель… Чисто. Всё это она делала прямо перед ними — будто это лёгкий танец. Вот Саша уже завершает свой маленький перфоманс. Александра уехала в центр катка и продолжила разминаться вместе с Аделией.   Илья стоял, всё ещё с лёгким покалыванием в руке… и в груди. Он смотрел, как Саша катается — неспешно, но с такой силой, будто каждый выезд — это ответ. Эмбер хотела что‑то сказать, но Алиса остановила её движением руки. Девочки ушли, а зрители заполняли ледовый дворец — все места на трибунах были заняты. Они наполняли каток звонкими криками, разговорами, гулом. Шум становился всё громче, а на льду — всё тише… Тренер показал руками Илье, что нужно идти к зрителям. Совсем скоро начало. Илья медленно поднимался на трибуны. Рука всё сильнее ныла. Но Илья старался игнорировать боль, а когда это нельзя было терпеть — вцеплялся пальцами другой руки в конец толстовки, стараясь хоть немного успокоить занывшую рану. Послышалась громкая мелодия первого выступления. Первой выступала девушка из Бельгии. Прокат оказался чистым, но благодаря слишком простым прыжкам девушке не ставят высокую оценку. Следующей выступает девушка из Швейцарии. Она падает на первом прыжке и становится на второе место. Впереди ещё около 30 участников. Алиса, Эмбер, Саша и Адель выступают последними в сильнейшей разминке. Илья сидел в первых рядах, внимательно смотрел на каждое выступление, оценивал каждое падение… Ждал. Рука ныла всё больше, но Илья старался игнорировать. Спокойно дышать. Сохранять спокойствие. Объявлен десятиминутный перерыв для зрителей. Впереди — сильнейшая разминка. Илья не шевелился, лишь крепче сжимал конец рукава толстовки в кулак. Тут к Илье подсел Пётр Гуменник: — Привет! Я Петя, а ты Илья? — Петя протянулруку Илье. Тот крепко пожал протянутую руку,ответив коротко: — Да, я Илья. — Как рана? Я даже не понял, как ты её получил.— Петя смотрел на каток. Зрители постепенно заполняли стадион. Гуменник был вторым после Малинина в короткой программе. Сейчас они были главными соперниками друг друга. Илья старался держать лицо спокойным,игнорировать боль, и ответил коротко: — Ничего серьёзного, небольшой порез. — Ммм… Хочешь банан? — Петя откуда‑то достал связку бананов. Он начал смеяться. — Знаешь, у нас в России меня называют банановым стратегом… Мне всегда помогает. Илья не смог не ответить широкой ухмылкой,чуть хмыкнув: — Банановый стратег? Отличное прозвище.Дай угадаю: ты их жуёшь перед каждой тренировкой? — Да… Ха‑ха… Один раз на интервью меня спросили, чем я питаюсь, чтобы поддерживать форму. Я рассказал, как спросил у ChatGPT, что лучше есть спортсменам. Искусственный интеллект ответил мне: «Бананы». Илья рассмеялся — впервые искренне за весь день: — То есть ты стал легендой благодаря чату с ботом? — Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.— Ну тогда, Петя, если выиграешь — скажи: «Спасибо, ChatGPT». Рана всё ещё ныла. Но на миг… стало легче. Как будто смех стёр боль хотя бы на минуту. — Хах, да, — Петя рассмеялся. Илье от этого стало ещё веселее. Илья ещё раз чуть сжал конец рукава, чтобы успокоить боль. Он всё ещё старался не подавать виду. И вдруг спросил: — Признаюсь тебе кое в чём? — Да, конечно, — Петя на секунду стал серьёзным. Илья глубоко вдохнул, стараясь выглядеть спокойным. Рука всё равно ныла, и боль всё усиливалась. — Я сейчас чувствую себя полным идиотом из‑за этой раны. Он остановился, подбирая слова. — Оу..Я тебя понимаю… Помню, как катал программу со сломанной рукой. А как вспомню травмы девчонок на чемпионате России, аж трясти начинает. Адель с травмой таза и Саша с переломом стопы… Но я думаю, ты выиграешь.Я болею за тебя. Ты уже превосходно откатал короткую программу и занял промежуточное первое место. Послезавтра также восхитительно откатаешь произвольную! Уж поверь мне. — Спасибо. Я надеюсь, так и есть. И… я тоже болею за тебя. Думаю, у тебя есть все шансы на победу. — Я бы тебе рекомендовал сходить после выступлений девчонок к медику и купить на всякий случай жаропонижающее. У меня,кстати, есть образование медсестры, хах. Ну и завтра успеешь отдохнуть, а к произвольной программе будешь как новенький, — Петя улыбнулся и посмотрел на лёд. Илья коротко кивнул, искренне улыбаясь: — Спасибо, доктор Гуменник. Слова Пети его немного успокоили — и про медпункт, и про отдых. Он наконец позволил себе чуть расслабиться. — Если выиграю, обещаю: поставлю тебе банановый памятник на церемонии награждения. И в этот момент прозвучал голос комментатора: — Dear viewers! The strongest warm-up begins! Гул стадиона нарастил темп. Зрители замолкли. Илья резко повернул голову к ледовому полотну. Первая по списку — Аделия Петросян. Но он знал… Вторая будет она. Александра Трусова. — Фух. Ну давайте, девочки, — Петя перекрестился и начал смотреть на каток. Аделия выступала с программой под песни Майкла Джексона. Трибуны взрывались. Каждая фигуристка могла позавидовать её игре эмоциями и хореографии. Программа чиста, ни единой помарки. Судьи оценили прокат на высшие баллы. Следующим фигуристкам будет непросто обогнать Петросян. Петя хлопал, казалось, громче всех. — Ничего себе… Адель просто выжгла лёд, — тихо сказал Илья, наблюдая за аплодисментами трибун. Он посмотрел на Петю, который всё ещё хлопал во весь голос. — Ты её хорошо знаешь? Петя кивнул: — Да. Она — огонь. Но… ты видел Сашу в разминке? — Голос стал тише. — Вот кто сегодня всех сожжёт. Илья кивнул в знак согласия. Петя продолжил: — Да уж… Если Адель — огонь, то Саша — лёд с пламенем внутри. Илья замолчал, когда на экране появилось имя следующей участницы: «Alexandra Trusova, Russia». Все звуки стихли. Даже Петя перестал хлопать. Её вызвали — и мир словно замер на мгновение. Мысль «если не сейчас, то никогда» эхом отозвалась в сознании Трусовой. Первые ноты «Heroes» прорвались сквозь тишину, наполняя пространство музыкой и энергией. Каждое вращение было выверено до миллиметра, дорожка шагов ложилась на лёд идеально — словно сама судьба вела её. Она обещала Этерии Георгиевне избегать неоправданного риска. Но теперь настал черёд испытания: фигуристка вышла к тому самому месту, откуда начинался аксель — прыжок, который она искренне ненавидела. В эти секунды решалось всё. Голос комментатора замер. Трибуны затаили дыхание. Илья сжал подлокотник — и боль в руке больше не имела значения. Саша набирает скорость. Аксель… Вылет. Обороты чёткие, как нож по льду. Приземление. Наступает тишина — почти святая, — прежде чем весь стадион взрывается криками. На боковом экране мгновенно загораются оценки за элемент. Петя вскакивает: — Вот это прыжок! Но Илья не двигается. Он смотрит только на неё — на её лицо, когда она опускает руку после пируэта, будто отрезая прошлое одним движением конька. Фигуристка замерла в конечной позе и медленно вышла на середину катка. Руки невольно поднялись, закрывая лицо, — на мгновение она отстранилась от всего мира. Но вдруг её взгляд охватил весь стадион: тысячи глаз были прикованы к ней. Вся накопившаяся ярость прорвалась наружу — казалось, её глаза испепеляют каждого зрителя в зале. Три секунды — она мысленно отсчитывала последние мгновения программы. И вот он, финал! Напряжение разом отпустило, и её лицо озарила такая искренняя, безудержная улыбка, какой не было давно. Весь стадион — в её власти. Та, что только что сжигала всех взглядом, теперь светится. Как будто внутри льда вспыхнуло солнце. Петя вскакивает, крича во весь голос: — Вот это прокат! Просто божественно! Но Илья не аплодирует. Он просто смотрит. На эту улыбку… которую он никогда раньше не видел. Саша шла в зону «kiss & cry». Тренеры обнимали её. Этерия Георгиевна вся сияла — она была безумно рада акселю. Спортсменка впервые исполнила его на соревнованиях, да ещё и так чисто! И тут на экране появились её баллы — 89,12! Это был новый мировой рекорд! Илья всё ещё не двигается. Его грудь тяжело вздымается, но руки уже не сжимаются в кулаки. На экране всё ещё показывают Сашу. Спокойный голос комментатора сменился криком: — Perfect! This is a new world record! Илья всё ещё стоит столбом… но в этот раз не от боли. Камера показывает трибуны. Люди, стоя, аплодируют «Русской Ракете». Операторы наводят камеру на Петю и Илью. Зал взрывается ещё сильнее. Петя вскакивает с места, крича, аплодируя Саше. Люди рядом с ним подхватывают его эстафету, тоже аплодируя и свистя на весь каток. Только Илья всё ещё сидит на месте. Он как будто в полусне — глаза широко открыты, губы чуть подрагивают… И грудь медленно, тяжело вздымается. Он смотрел на экран, где Саша всё ещё улыбалась, обнимала тренера. Её глаза горели. Её лицо светилось. — Вот чёрт… — прошептал он почти беззвучно, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро для всего этого спокойствия. И в этот момент его взгляд встретился с её — на долю секунды. Камера поймала это. А он просто… кивнул. Без слов. Как будто сказал: «Я видел тебя». Илья медленно опустил голову, будто пытаясь спрятать что‑то внутри себя. А потом — встал. Первый хлопок был слабым. Второй — громче. И вот уже вся трибуна видит: Малинин аплодирует Трусовой. А на экране всё ещё горели цифры: 89,12. Комментатор говорит: — Wow, just look at this: the "Quad god" himself applauds the "Queen". Петя бросил внимательный взгляд на Илью. Илья не отводил взгляда от экрана, не прекращая аплодировать. На экране Саша развернулась к зрителям в знак благодарности. И её взгляд мчится по трибунам, пока не замирает на Малинине. И их глаза встречаются через всю арену. Тишина. Игрушки летят с трибун. Кажется, что на катке не видно льда. Илья всё ещё аплодирует, звуки ударов рук сливаются в один гул. На экране — лица зрителей, ослеплённые вспышками фотоаппаратов и телефонов. И среди них — её лицо. Она больше не улыбается. Как будто смотрит прямо на него. Илья замирает на миг… Но продолжает аплодировать. Сашу уводят тренеры в раздевалку. Толпа начинает успокаиваться. На лёд приглашается Эмбер Гленн. Илья медленно опускает руки и выглядит так, будто только что вернулся с другой планеты. Он всё ещё вглядывается в толпу — будто хочет поймать взгляд Саши ещё раз… Но никто больше не смотрит ему в глаза, пока Эмбер начинает выступать. Петя чуть подталкивает Илью: — Кхм… Она ушла. — Что? Ах да… — только теперь Илья отвлёкся от льда. — Можно сесть? — с улыбкой говорит Петя. — Оу. Да, конечно, — Илья садится рядом. На льду Эмбер кружится под музыку в своей программе «Like a Prayer» Мадонны. На её лице — сосредоточение, всё внимание на прыжках. Но зрители и комментатор всё ещё поглощены прошлым прокатом Саши, и внимание уходит от Эмбер. А Петя снова тихо зашептал Илье: — Ты же понимаешь… Она видела тебя. — Ага. Это заметно. Вдруг откуда‑то появилась Аделия в олимпийке русской сборной. Она вся сияет. Её ничуть не расстраивает второе промежуточное место. — Ну, Адель, ты была огонь! — Петя тут же вскочил и обнял её в полёте. Аделия рассмеялась: — А Саша просто… взорвала всё. Что поделать? Она села рядом с ними, бросила лёгкий взгляд на Илью. Гуменник фыркнул: — Он вообще три минуты в шоке стоял! — Э‑э, ну все, ребята. Давайте посмотрим на Эмбер, — смущённо сказал Илья. Адель хмыкнула и повернулась к льду. Петя тоже переключился на Эмбер, но взгляд его всё время возвращался к Илье. Эмбер закончила своё выступление — достаточно хорошо, но… Её оценили явно ниже, чем Сашу. А зрители уже снова зашептались, обсуждая её прокат. Петя вздохнул: — Боже, у неё хорошая техника… Но Сашу ничто просто не затмит. — Ой, у неё недокрут на сальхове. Минус три балла, — заметила Адель. Илья покивал: — Да, я тоже заметил. И ещё один нюанс: она чуть заваливается назад в воздухе. — Это как раз минус балл, — добавила Петросян, не отрывая взгляда от льда. А Эмбер тем временем ожидала своих оценок. Она выжидала напряжённо — не сводя взгляда с табло. Видя отрицательные баллы, Эмбер чуть не плакала. Адель нахмурилась, поджав губы: — Это не её день. Разочарование Эмбер было заметно — она старалась держаться, но выражение лица выдавало всё: боль, гнев… разочарование. И она медленно, медленно покидала лёд. Настал черёд Алисы Лью. Последняя участница на сегодняшний день. Алиса вышла на лёд с выражением холодной решимости. Белое платье, пряди выбились из пучка — она смотрела на табло, где до сих пор горело: «Трусова — 89,12». Илья скрестил руки на груди. — Сейчас будет бой, — тихо сказал он. Музыка Алисы — мягкая и воздушная, как сахарная вата. Первый разгон… Первый прыжок! Чисто, идеально! Великолепная дорожка. Но что она творит? Она собирается прыгать аксель. Она не заявляла этот прыжок: если он будет неудачен, судьи могут вычесть баллы. Толчок, первый, второй обороты — и… падение. Алиса тяжело встаёт, но продолжает катать программу. — Ох, Алиса… — прошептала Адель, прикрыв рот ладонью. — Рискнула… И не зашла, — Петя покачал головой. На льду Алиса уже вставала после падения. Лицо — каменное. Но она не сдавалась. Продолжала программу, как будто ничего не случилось. Илья сжал губы и начал говорить: — Уважаю её за это. Не каждый после такого сможет продолжить так чисто… Но зрители молчали. Один неверный прыжок… И шанс на медаль стал тоньше лезвия конька. Музыка играла до конца… Но настроение уже было сломано. Алиса встаёт четвёртой в рейтинге. Фаворитка американской сборной — в отрыве от Трусовой на 13 баллов. — Тринадцать… баллов, — Илья произнёс это тихо, будто сам не верил. — Как будто между ними — не лёд, а пропасть. Все трое смотрели на экран: «Трусова — 1‑е место после короткой программы»… И новый мировой рекорд держится крепко. Рейтинг короткой программы гласил: 1‑е место — Александра Трусова, 89,12. 2‑е место — Аделия Петросян, 86,52. 3‑е место — Эмбер Глен, 78,14. 4‑е место — Алиса Лью, 76,59. — Кажется, уже понятно, кто возьмёт золото, — произнёс Илья, — просто… Никто не будет так же силён по сравнению с ней. Рядом Петя хмыкнул: — Это точно, — но он смотрел с некоторым беспокойством. — Саша — огонь на льду… Но этот огонь может сжечь всё до основания. Илья резко встал с места: — Мне надо подышать. — И, не дожидаясь реакции, направился к выходу. Адель и Петя переглянулись. Гуменник сказал: — Ого. Никогда его таким не видел раньше… — Кто их знает, этих американцев с русскими корнями… — повела плечами Адель. — Тоже верно, — хмыкнул Петя. Он посмотрел вслед Илье и произнёс: — Но есть что‑то новое в нём. — Между друзьями возникла пауза. — Думаешь… Он в неё влюбился? — Думаю… — Адель кивнула, — что это возможно. Илья стоял над перилами, вдыхая холод воздуха. Перед глазами проносилась программа Саши… И она сама — спокойная, сильная, с пронзительным взглядом, как будто только и ждущая, чтобы прыгнуть вперёд. Такая… Настоящая. Илья вдруг понял, что сжимает перила слишком сильно. В пальцах запястья всё ещё ныло от боли. Он вдохнул снова. — Чёрт. Вдруг кто‑то провёл по больной руке. От боли Илья сжался и повернулся. Он сразу же увидел… её. Саша стояла перед ним, держа ладонью его запястье. Илья едва осознавал, что происходит, но не отстранился… Только смотрел на неё — на её серьёзное лицо. Тишину нарушил её спокойный голос: — Покажи руку. Илья раскрыл ладонь перед Сашей. Кровь сочилась тонкой струйкой из раны. — Пойдём к врачу, — серьёзно сказала Трусова. Илья молчал, но кивнул. Саша держала его за запястье крепко. Он позволил ей отвести себя в ближайший медпункт. Саша молчала. И вдруг снова повернулась к нему лицом. Илья не ожидал и чуть смутился. Саша приложила свои губы ко лбу Ильи и вмиг отпрянула. — У тебя температура… Пойдём скорее, — Саша взяла под локоть Илью, тот замер. Губы на лбу… Тепло, которое растеклось по телу сильнее, чем боль в руке. — Ты… чего?.. — только и выдавил он. Но Саша уже тянула его вперёд, не глядя: — У тебя явно начинается жар. Это плохо при таких ранах. Илья не сопротивлялся. Он шёл рядом и молчал. Саша держала под локоть, направляя его… мимо зрителей. Некоторые люди смотрят на них вопросительно, но Илья этого почти не заметил. Он просто шёл рядом с ней… И даже не пытался отнять руку. Спокойствие Саши передалось ему. Поэтому, когда они дошли до медпункта, Илья тихо произнёс: — Всё будет в порядке. — Я подожду тебя снаружи. Илья кивнул. И вдруг… неуверенно произнёс: — Подожди… Саша обернулась, вопросительно взглянув на него. В глазах её снова горел тот же огонь, как на льду. Илья чуть помолчал. На миг подумал о чём‑то… перед тем, как тихо предложить: — Иди со мной. Трусова вопросительно посмотрела, наклонила голову и сказала: — Ну… ладно. Илья чуть покраснел, не ожидая согласия, но всё‑таки удержал её взгляд. Подождал немного, чтобы Саша встала рядом, и шагнул в медпункт. Там уже сидел врач — небольшая женщина. Увидев Илью и Сашу, она кивнула им, указывая на стул: — Прошу. Саша села на стул у двери, а Илья — напротив доктора. Трусова начала говорить: — Доктор, мне кажется, у него жар, а ещё рана всё время открывается и болит. Врач внимательно осмотрела Илью. Затем мягко взяла его руку за запястье — осторожно, с небольшим нажимом. Илья не шевельнулся — только покраснел ещё сильнее, но смотрел в глаза врачу без страха. Врач сказала тихо: — Рана ещё не зажила полностью, да? — Мгм… — промычал Илья. Врач перевела взгляд на руку с раной. Она мяла запястье, будто искала точку боли… и нажала чуть сильнее. Илья чуть не дёрнулся, но удержался на месте, только зубы стиснув: — Аа… Да, болит. Доктор протянула колбочку: — Вот, помажете перед сном и утром — должно пройти. Илья кивнул, забирая лекарство, — и вдруг бросил взгляд на Сашу. На миг их взгляды встретились. Илья отвёл глаза сразу, но почувствовал, как сердце стучит сильнее. Врач тем временем сказала спокойно: — Если что‑то будет, приходите сразу же. Понятно? Илья встал и поблагодарил доктора. Саша тоже встала. Они оба направились к выходу из комплекса. Прохладный воздух снова окутал их. Илья вдохнул глубоко, будто впервые после игры. Саша шла рядом молча — взгляд её устремлён на дорогу. Тишину прервал её тихий голос: — Твоё запястье будет лучше. К утру температура тоже должна упасть. Илья кивнул, засунув руки в карманы: — Спасибо… Что пошла. И не только за это. Пауза. Ветер подхватил прядь её волос — она поправила её машинально, чуть повернув голову к нему: — Ты бы тоже пошёл, если бы я упала и поранила себе руку о лёд. Правда? Илья смотрел на неё… И вдруг улыбнулся — тихо, почти невидимо: — Да. Я бы бежал так быстро, что судьи дали бы минус за выход из зоны катания. Саша чуть слышно посмеялась: — Как тебе мой прокат?.. Илья чуть повернул голову, внимательно смотря на Сашу. На миг… ему показалось, что её голос звучал не так холодно, как раньше. — Он… невероятный, — он тихо произнёс. — Это самое сильное, что я видел. — И ещё сильнее добавил: — То, как ты катаешь… Я никогда за свою карьеру не видел такого огня. — Приятно слышать. Илья смотрел на неё — глаза были серьёзны, а улыбка ещё чуть искрилась. Он вдруг не удержался… И спросил: — Почему ты всегда такая серьёзная? Саша удивлённо вскинула брови, как будто не ожидала такого вопроса. — Что? Илья покашлял: — Я говорю — всегда серьёзная. Даже после проката. — Не знаю, привычка. Илья почесал нос и пожал плечами — не стал настаивать. Они прошли по аллее парка к отелю. Илья шёл рядом, думая о чём‑то. Потом вдруг решил: — Могу я задать ещё один вопрос? — Да. Илья остановился и встал напротив Саши. На миг стало немного неловко, но Илья всё же решился: — Я хочу задать вопрос… Но ты должна ответить честно. — Я сама честность, — девушка слегка улыбнулась. Илья глянул в её глаза — и кивнул, как будто проверяя: «Да, она правда готова слушать». — Тогда скажи… — он чуть помедлил. — Почему ты ко мне подошла? Не просто так же… после проката? Тихий ветер. Лёгкий шорох листвы. И Саша смотрела прямо на него. Тишина накрыла улицу. Илья всё так же стоял напротив Саши и всё ещё смотрел ей в глаза. Тонкий луч вечернего солнца пролетел по её лицу. Она была бледная, как фарфор… А по щекам — румянец от ветра. — Потому что… — прошептала Саша. Илья подался вперёд. Саша смотрела на него, и взгляд её… как будто горел. Её губы чуть приоткрылись, и она едва заметно вздрогнула, будто от холода. Напряжённый воздух полоснул между ними. — Потому что… Я хотела, — секундная пауза. — Не знаю, что со мной, просто решила подойти, — продолжила Саша. — Почему бы и нет? Илья смотрел на неё и вдруг… рассмеялся тихо. Не насмешливо — мягко, как будто внутри что‑то отпустило. — «Почему бы и нет?» — повторил он, улыбаясь уголками губ. — Вот так просто? Он посмотрел в сторону, почесал затылок: — А я думал… Может, ты меня ждала. Или заметила, как я аплодировал тебе… Повернул голову обратно к ней: — Или что‑то ещё… эм… серьёзное… Саша приподняла бровь: — Серьёзное? Я же сама честность. Всё тебе сказала.Мы пришли, пока, — сказала Саша и развернулась к входу в домик Русской сборной. Илья замер. — Подожди… — прошептал он, будто сам себе. Но Саша уже сделала шаг к двери. Не резко. Не грубо. Просто… уходила. И в этот момент он понял: она не обещала остаться. — Саша! — вырвалось у него уже громче. Она обернулась. Ветер снова тронул её волосы. Глаза — спокойные, но живые. Как лёд под солнцем. Илья просто сказал: — Послезавтра я тоже выступлю… Может… ты посмотришь? — Конечно, посмотрю, — Саша улыбнулась и пропала из виду. Илья смотрел в сторону двери, не мигая. Лёгкий ветерок чуть теребил его волосы. Прошёл миг. Другой. Из глубины сознания вынырнуло нечто давно забытое — такое, что давно не ощущалось. Уголки губ Ильи чуть приподнялись в едва заметной улыбке — впервые за долгое‑долгое время. И он тихо произнёс: — Увидимся завтра.