Часть 3

Малинин был похож на лучик солнца. Мягкий вечерний свет аккуратно ложился на его лицо, можно было увидеть мелкие веснушки. Прохладный ветер заставлял двигаться растения вдоль аллеи. Тишина улицы помогала расслабиться, но даже эту умиротворённость можно нарушить. Илья услышал приближающиеся шаги и невольно повернул голову в сторону. — Oh, Ilya! — What are you doing here? — Is this a Russian house? Это были Эмбер и Алиса, они прыжками бежали к юноше. Илья повернулся всем телом — девушки подошли к нему, удивлённо разглядывая его лицо. Он мягко ответил: — Yes, the home of the Russian team. — What are you doing here? — Алиса удивлённо посмотрела на него. — Yes, journalists also walk along these streets. I don't think any of our people will be happy to see you here.,— Эмбер серьёзно на него смотрела. Алиса похлопала друзей по плечам и улыбнулась, намекая, что лучше уйти. Илья чуть пожал плечами и скрестил руки на груди. Его взгляд переместился к домику, будто он всё ещё ожидал увидеть… кого‑то. Но рядом были только Эмбер с Алисой. Вскоре он тоже развернулся к ним: — Just... just walking. И добавил, чуть усмехнувшись: — Are you worried about me? — Of course, — с облегчением сказала Эмбер. —Let's celebrate today's programs! Илья кивнул, и они направились прочь от домика. Какое‑то время они шли молча. Алиса рассматривала плитку, кустики, но вдруг чуть наклонилась к Илье, внимательно рассматривая его лицо: — You look different... almost happy. Илья обратил взгляд на девушку. —I've never seen you so sincere.,— продолжила Алиса, идя по улице рядом с Ильёй. Илья покосился на неё: — You just don't talk to me much. Лью хмыкнула: — Maybe because you're always so gloomy.— Алиса чуть‑чуть улыбнулась. — And anyway, I'm such a chatterbox, and you don't just answer me. Илья посмотрел на неё — она так искренне радовалась, как будто впервые видела его действительно живым. Он легонько толкнул её в плечо: — Well, I'm sorry, I didn't know you had a lack of attention. Алиса залилась смехом. Илья усмехнулся. Несмотря на хмурость, сейчас он чувствовал себя по‑настоящему уютно и спокойно. И всё продолжала хихикать: — I'm serious!.. It's hard to have a long discussion with you. You're silent all the time or you can't continue the conversation. Они зашли в домик команды США. Вдруг откуда‑то выстрелили хлопушки. Ребята из других видов спорта будто «сходили с ума». Они хором кричали: — Hurrah! Our skaters are champions!!! Кто‑то начал подкидывать их троих. Илья едва не споткнулся, когда их вдруг схватили. Атмосфера была полна радости, громких криков и весёлого смеха. Он посмотрел на Эмбер и Алису и понял, что нельзя оставаться хмурым. Сама собой появилась улыбка, и он тоже подпрыгнул вверх. В этот миг все стали одинаково счастливыми.

***

Саша стояла у окна в домике русской сборной, прижав ладонь к прохладному стеклу. За ним — темнеющий вечер, пустая аллея… Та самая, где она только что оставила Илью. Её сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. «Почему я подошла?..» Она и сама не знала точно. Да, он аплодировал. Да, смотрел так, будто видел её насквозь. Он как будто не помнил о её серебряных медалях. Тихий стук в дверь. — Саш? Ты пришла? — Ага… — она отвела взгляд от окна. Голос за спиной: — Кстати, Малинина только что видели возле нашего дома… Саша замерла. Пальцы слегка сжались на подоконнике. — Правда? Лёгкий смех: — Он вообще выглядел… странным. Улыбался! Уголки её губ сами собой дрогнули в тени комнаты. — Мм… понятно. Адель подошла ближе и обняла подругу со спины: — Сашка, пора спать. Хочешь со мной и Петей завтра пораньше пойти на тренировку? Саша кивнула, поворачиваясь к Адель. В комнату заглянул Петя и немного покосился на Петросян: — В смысле пораньше? Я планировал спать. Адель повернулась в сторону парня и сказала: — Это моя фирменная стратегия, будешь выполнять — точно выиграешь! — Ну не знаю, у меня чуть другая тактика, — Петросян из‑за спины показал маленький кулак. — Хорошо‑хорошо, пораньше так пораньше. Саша улыбалась, смотря на друзей, и сказала: — Ладно, я иду спать. — И тихо добавила: — Да… давайте завтра пораньше. — Отлично, — улыбнулась Адель. — Споки-ноки, — промычал Петя, жуя банан. Он развернулся и ушёл к себе. — Спокойной ночи, — тихо сказала Саша и закрыла дверь своей комнаты. Она села на кровать, посмотрела на телефон. Никаких сообщений. Но улыбка сама возвращалась. Та самая… которую она давно забыла. Дух соревнований всегда придавал ей новые силы. Такого наслаждения от проката она давно не ощущала. И через минуту свет погас. Лишь тень её улыбки ещё мелькнула в темноте.

***

Солнце ещё не встало. На часах 5:45. Но от маленького домика большой сборной уже доносились звуки. Петя ждал девочек на крыльце, Адель красила губы бальзамом, Саша взяла сумку. — Вы обе выглядите сонными, — пошутил Петя, когда девушки подошли к нему. — Адель, может, моя стратегия всё‑таки выигрышнее? Адель хмыкнула: — Ой‑ой, ещё посмотрим! Который час уже?.. Саша чуть улыбнулась. Она чувствовала себя сонной и усталой, но вместе с тем будто готова была пробежать марафон. — Ладно, пошли, — брюнетка взмахнула сумкой. — До льда недалеко. Пока они шли, Петя увлечённо о чём‑то рассказывал, девочки в полусне слушали его. Петросян и Гуменник взяли кофе из автомата. Саша достала из сумки маленький термос с чаем из бергамота. Вместе они шли по пустынным улицам. Петя говорил без умолку, размахивая руками. Саша и Адель шли рядом — обе сонные, но не переставали слушать. Напитки будто только помогали держать глаза открытыми. Ночь ещё держала город в своих объятиях, и даже ледовый дворец был окутан какой‑то таинственной атмосферой. — Мы будем одни на льду, — сказала Трусова, делая ещё глоток из термоса, — так что… можно сразу растянуться. — Пойдёмте уже, не хочу видеть Эмбер с Алисой, — пробормотала Адель и направилась к катку, за ней последовали её друзья. Лёд блестел под тусклым утренним светом, будто застывшее зеркало.  Петросян нахмурилась, прокатившись до середины: — Надеюсь, они ещё не проснулись. Александра сняла жилетку, потянулась — движения её были плавными, как лёгкий утренний бриз у моря. Ребята начали прорабатывать уже обыденные упражнения. Через полчаса наступило время для тренировки прыжков. Петя закричал с другого конца катка: — Саш! Давай сначала что‑то лёгкое! Ты же не собираешься сразу четверной? Она молча разъехалась… и прыгнула. Секунды не прошло — и она уже скользила назад, будто это был просто элемент разминки. Адель замерла: — Это… ненормально. Трусова остановилась у края льда и выдохнула пар: — Просто хочу почувствовать… как он меня держит сегодня. — Да уж, а давайте, как дома, мини‑чемпионат по прыжкам минут на 10, — сказала Адель. Петя хлопнул в ладоши: — А давайте! Саша улыбнулась: — Да, почему бы и нет. Она развернулась и снова поехала в центр — прямая, словно стойка на мачте. Адель и Петя оживлённо переговаривались. И никто из них не заметил, как двери ледовой арены открылись. Саша включила какую‑то энергичную музыку. Ребята ехали по кругу. Первый прыжок — четверной сальхов. Все трое как один прыгнули с идеальной точностью. Они обменялись улыбками. И никто не смотрел на дверь, в которую, наконец, вошли Эмбер и Алиса. Они застыли у бортика, и их глаза расширились при виде этой картины. Короткую тишину прервал удивлённый возглас Эмбер: — …What the hell? Адель не заметила американок и на весь каток закричала: — А теперь мой фирменный четверной риттбергер! Петя и Саша внимательно следили за прыжком. Идеально. Адель легко отвела ногу и подъехала к ребятам с улыбкой. Эмбер и Алиса переглянулись и подошли ближе, не сводя взгляда со льда. Их удивление только усилилось при виде прыжка Адель, ведь этот прыжок до сих пор официально не зарегистрирован. Но их никто не заметил. Тройка теперь соревновались в прыжках, один лучше другого. Они были сосредоточены, как орлы на охоте. А Эмбер с Алисой просто тихо стояли у бортика и смотрели на это в удивлении. — Так, ну теперь я, — Петя набирал скорость и идеально исполнил свой любимый прыжок — четверной лутц. Прыжок оказался очень лёгким. Петя сиял. Саша кивнула, довольная: — Ну что ж, теперь моя очередь. Она отъехала в дальний угол льда. Тишина повисла над катком — даже Адель и Петя замерли. Адель шепнула: — Сейчас будет что‑то дико красивое… Саша набирает скорость. Она собирается повторить то, что делала только один раз, то, что видел только один человек… Это тройной каскад, в который входили 3a + 4f + 4Lo. Саша взлетает с лёгкостью, чёткие обороты, прыжки идеальны. У Адель падает челюсть, Петя хлопает громче, чем когда‑либо, Алиса и Эмбер с огромными глазами смотрят из‑за бортика. Лёд всё ещё дрожал, когда Саша закончила. Она ехала по льду. Адель первая отмерла: — Боже… ты как вообще это делаешь?.. Петя добавил: — Даже я не видел такого на тренировках! Они повернули голову к бортику — и, наконец‑то, заметили Эмбер и Алису у бортиков. — Wow, this is a new world record! — улыбаясь, сказала Алиса. Саша обернулась и увидела их — у бортика. Когда‑то она чуть не запаниковала бы, увидев незнакомцев, но сейчас чувствовала внутри странное спокойствие. Она повернулась и ответила: — Yes, this cascade has never been performed before. — И, усмехнувшись, добавила, чуть наклонив голову: — Теперь у меня есть… преимущество. Русские выходили с катка. Совсем скоро завтрак. На улице всё ещё было темно. Ребята медленно шли к столовой, обсуждая каскад Саши. А затем Петя спросил: — Саша, скажи, что вообще тебя вдохновило попробовать тройной аксель? Она не ответила сразу. Она посмотрела на своих товарищей… и произнесла, наконец: — Просто в один момент… ноги стали делать это сами. — Это удивительно, помню твои сложности с этим прыжком, — сказал Петя. Саша пожала плечами: — Да, раньше казалось, что я никогда не научусь его делать. А потом… как‑то само собой получилось. — Ну что, завтрак не ждёт! — сказала Адель и побежала, а за ней Петя и Саша пытались её обогнать. Они бежали до самой столовой, смеясь, как дети. И когда Адель всё‑таки зашла внутрь первой, Петя махнул в знак поражения: — Ты слишком быстрая! А Саша усмехнулась и вдруг увидела Илью, сидящего за столом в конце зала. Организаторы опять оставили столы в том положении, в каком они были вчера: американцы напротив русских. Эмбер и Алиса уже сидели за столом и что‑то обсуждали с Ильёй. В этот раз Адель не планировала сверлить их взглядом, она, улыбаясь, болтала с Сашей и Петей. Илья уже закончил завтрак, сидел тихо и пил кофе. Он поймал взгляд Саши, когда та проходила мимо стола, — и молча поднял чашку с кофе в знак приветствия. Саша тоже кивнула в ответ, сев за стол. И за столом все заметили этот обмен — особенно Эмбер и Алиса. Гленн с неодобрением посмотрела на Илью. То  молча поставил чашку на стол. Эмбер продолжала сверлить его взглядом… Но Илья даже не повернул голову в её сторону — взгляд его вернулся к Саше, сидящей напротив. Петя, махая руками, обсуждал утренний мини‑турнир: — Да этот каскад просто нереальный… Я ещё такого не видел! Илья посмотрел на Трусову: она сидела бодрой, смеялась над шутками Пети. Эмбер вдруг сказала громко: — Is Alexandra going to brag about her jump for a long time? Саша повернулась в сторону Эмбер. Она посмотрела на неё своим пронизывающим взглядом. Эмбер чуть оторопело посмотрела в ответ, будто не ожидала ответной реакции. Саша спокойно сказала: — I'm not bragging. I'm proud. These are different things. Малинин попытался подавить смешок и закрыл рот рукой, ехидно посмотрев на Эмбер. Он быстро отвёл взгляд, будто пытаясь спрятать улыбку. Но Гленн уже заметила — и её брови взлетели вверх: — Are you on her side now? Алиса тут же толкнула её локтем: — Amber... That's enough. А Илья просто пригладил волосы и спокойно допил кофе: — Simply… I liked. What she did. It's all fair. И добавил чуть тише: — Her jumps are always good. Эмбер закатила глаза и начала ковыряться в своих сырниках. Илья посмотрел на Сашу, и их взгляды встретились снова. Чуть заметное напряжение пропало, и Саша чуть улыбнулась — почти незаметно, только уголком рта. Илья ответил тем же жестом, чуть склонив голову. Эмбер не могла не заметить: — You've been spending a lot of time with this Russian lately. — You've been mean lately., — сказал Илья. Эмбер чуть посерела, но быстро перешла обратно в наступление: — It's just... I'm worried about you. Она наклонилась чуть вперёд: — Don't forget who your friends really are, Ilya. Алиса куда‑то уходила и только что подошла к ним. Она нашла где‑то шоколад и, взяв ребят под руки, повела к выходу. Лью хихикала, ведя их прочь — Илью и Эмбер, как непослушных детей, под руки. — Okay‑ okay, that's it! Enough serious conversations. Она сунула по шоколадке Илье и Эмбер в рот: — Eat up. You will immediately become kinder. Петя крикнул издалека: — Сашка! Мы в телевизора за бортиком! Там про нас уже говорят! Саша кивнула и пошла следом… Но бросила один последний взгляд на Илью — тот всё ещё жевал шоколадку, но смотрел только на неё. Это было даже жутковато. Саша подошла к телевизору.  Корреспондент вещал о результатах короткой программы, о новых рекордах Трусовой, о лучшей пятёрке среди женщин и мужчин. Саша зевнула и уже собиралась уходить, как вдруг её привлекли последние слова корреспондента. Он сказал: — Теперь самое интересное… — Он помолчал, словно делая паузу перед чем‑то важным. — …В мужском одиночном катании… Зрители ждали… Из зала доносились тихие голоса — все хотели услышать, какая же новость сейчас прозвучит. Саша тоже замерла… Корреспондент продолжал: — Вчера после проката Александры Трусовой весь зал стоя аплодировал, в том числе её друг‑фигурист Пётр Гуменник. Также рядом был замечен Илья Малинин — всеми известный «бог квадов», именно он сейчас занимает первую строчку среди мужчин. Но фанаты были неуверенны в искренности Малинина. Те вспомнили неоднозначные слова в сторону Трусовой после Олимпиады 2022. На экране появилось видео. Илья сидит в своей комнате, у него берут интервью. Интервьюер спрашивает Илью: «Хотел бы ты прыгнуть парный прыжок с Александрой Трусовой?» — на что Илья отвечает: «Конечно, хотел бы, если бы был уверен, что она не ненавидит меня». Интервьюер удивился и снова обратился с вопросом: «Почему вы думаете, что она вас ненавидит?» Илья отвечает: «Я писал ей слова поддержки после Олимпиады в социальных сетях, лайкал каждую публикацию, а она даже ни разу на меня не отреагировала. Хотя другие фигуристки из России сами мне писали. Мне кажется, она что ли поймала звезду?» Корреспондент продолжал: — Это интервью брали у 17‑летнего Ильи Малинина, тогда он только начинал побеждать на международных соревнованиях. Сейчас, напомним, Илье уже 20 лет. Фанаты задаются вопросом: «До сих пор ли он такого мнения о Трусовой?» Илья остановился у выхода и смотрел на это интервью. Не мог не смотреть — все глаза обратились в его сторону. Он сжимал руки в кулаки, пока интервьюер говорил: — Тогда Малинин говорил… Лицо Ильи мгновенно потемнело — он помнил эти слова, ещё тогда произнесённые не всерьёз. Интервьюер продолжил: — Мы можем сказать, что Илья не слишком высокого мнения о русской фигуристке? Все взгляды были обращены на Сашу и Илью. Алиса услышала слова из телевизора, после чего остановилась, поэтому американцы даже не успели выйти из столовой. Илья сжал руку — она начала покалывать. Вчерашняя рана снова дала о себе знать. «Почему? Почему надо показать именно это?..» — с гневом подумал он, не в силах отвернуть лицо. А в зале все ждали ответа. Саша не отвечала… И в этом молчании тишину нарушали только взволнованные вздохи зрителей столовой. Адель взяла Сашу за руку и повела прочь из столовой. Трусова смотрела вниз, но услышала смешок — это была Эмбер, она стояла рядом с Ильёй. Саша с яростью взглянула на тройку американцев. Илья понял, что взгляд был больше обращён к нему, чем к Эмбер. Эмбер развернулась и посмотрела в ответ. Её взгляд был холоден, но в нём можно было увидеть насмешку.  Она подошла чуть ближе к Илье и сказала тихо, чтобы только он слышал: — Your story with the Russians ended today. Илья повернул голову в её сторону, хмыкнув: — Be careful with such statements.… Эмбер усмехнулась: — Or what?.. Илья повернул голову ещё сильнее — их лица были теперь близко‑близко: — Do you really want to check it out? — Yes, — Эмбер оскалилась. Она направилась к уху Ильи и сказала так тихо, чтобы только он смог расслышать: — I want to see her tears again when she's second again. Илья замер. Слова Эмбер повисли в воздухе, как лёд, готовый треснуть под ногами. Он медленно обернулся к ней — глаза больше не шутили. Холодные, резкие. — Don't you dare…— тихо, но с такой силой произнёс он, — even thinking about her like that. Эмбер отступила на шаг. Алиса схватила её за руку: — Am..stop! Но Илья уже не слышал. Он смотрел вслед Саше — той самой девочке из 2022‑го… которой никто тогда не помог.

***

Девушки уже ушли далеко от столовой. Саша остановила Адель и посмотрела ей в глаза. Брюнетка обняла её ,покачала головой, вглядываясь в её глаза: — Не слушай слова Эмбер… Саша кивнула, но взгляд по‑прежнему оставался напряжённым: Трусова не любила любые высказывания от прессы. И вдруг она спросила тихо: — Адель… послушай… Адель удивлённо взглянула на подругу: — Что? — Что теперь? В прессе все будут это обсуждать. Я думаю, лучше сегодня избегать Илью… Что думаешь? Адель посмотрела на Сашу серьёзным взглядом: — Думаю, что ты права. Саша кивнула: — Я знаю… И так будет спокойнее. — Пойдём на тренировку, — предложила Адель. Саша согласилась. Они шли молча.Двери арены встретили их. Саша не хотела думать. Каждый раз, когда она задумывалась об Илье, она заходила на новый прыжок. Этери Георгиевна подозвала её. Саша остановилась перед тренером. Та посмотрела на ученицу внимательно: — Слишком напряжённый вид, Александра. — Когда нет, — пыталась отшутиться Трусова. Этери Георгиевна ответила серьёзно, не поддавшись на её уловку: — Если хочешь победить завтра, тебе не стоит быть слишком усталой. Она окинула взглядом лёд: — Ты уже третий день качаешь прыжки, как ненормальная. — Так уж быть, потренирую вращения. Этери Георгиевна усмехнулась: — Вот теперь другое дело. Она похлопала Сашу по плечу: — Вперёд! Трусова вздохнула и поехала по льду. Нет, думать не о нём. Просто о прыжках. Просто о победе и всё. Саша заходит на вращения. Она кружится так долго, что уже теряет счёт. Вращение сливается в одно — головокружительное, бесконечное.  Свет размывается, лёд под ней будто тает… И внезапно — перед глазами: Илья. Сидит у бортика. Смотрит. Саша резко останавливается, ловя дыхание. Сердце колотится — не от нагрузки. Она шепчет себе: — Прекрати… Уйди. Но в голове уже играет его голос: «Конечно, хотел бы… если бы она меня не ненавидела». Вдруг Илья подлетает к ней. В ушах у Трусовой звенит, начинает болеть голова. Он держит в руках.. её олимпийскую медаль!? Что за чёрт? Она невольно потирает глаза, и образ блондина мгновенно исчезает. И тут же слышит за спиной: — Саш? Ты жива? Это Адель снова здесь — с двумя бутылками воды в руках. — Нормально Адель подошла и передала Саше бутылку: — Ты уже пару минут просто застыла. Она посмотрела в глаза подруге: — С тобой всё в порядке? — М‑м… Ты не знаешь, сколько я вращалась? — Да ты крутилась, как пропеллер, минут двадцать! Адель покачала головой: — Серьёзно, Саш… Тебе надо передохнуть. Ты же не робот. — Ну уж точно не двадцать — я бы уже тут упала, я ведь не космонавт, — улыбнулась Трусова. Адель посмеялась и сказала: — Хорошо‑хорошо! Но хоть отдохни пять минут — иначе завтра не встанешь на лёд. Она указала на скамейку, стоящую у бортика: — Хорошо, подруга. Они сели на скамейку и некоторое время просто молчали, наслаждаясь отдыхом. Адель же время от времени бросала на Сашу взгляды, будто что‑то собиралась сказать. — Что‑то хочешь сказать? Так смотришь. Брюнетка чуть помедлила, а затем сказала: — Саш… Не обижайся, но я только хочу знать одну вещь. — Говори. — Ты всё ещё злишься на Илью за те слова?.. — Адель смотрела прямо, без страха. — Или… может, тебе просто хочется, чтобы он сказал это не в интервью, а лично тебе? — Я бы не сказала, что прям злюсь. Неприятненько вышло, ну и, конечно, хотелось бы узнать, что он сейчас об этом думает. Адель кивнула, будто ждала именно такого ответа: — Ну… — она усмехнулась, — значит, тебе не всё равно. Саша фыркнула: — Адель, я знаю, куда ты клонишь. Давай без этого. Адель пожала плечами: — Я просто констатирую. Неловкая тишина повисла около них. Адель посмотрела на часы: — Ладно, думаю, хватит отдыхать. Она встала со скамьи и потянулась: — Пошли на растяжку, я уже устала от коньков. Саша кивнула, вставая следом: — Да, растяжка — это то, что нужно. Они направились к тёплому углу ледовой — туда, где лежали полотенца и маты. Саша сняла коньки и шепнула: — Надеюсь, этот день закончится без новых сенсаций… Адель хмыкнула: — Удачи в бегстве от судьбы. Они занялись растяжкой молча. Адель, как всегда, сидела, сложившись пополам. Саша же сидела в позе лотоса, наклонённая низко. Вдруг Адель спросила: — Слушай, Саш… Я тебя ещё кое о чём спросить хочу. — Одни вопросы от тебя сегодня. — Зато я их люблю задавать, — она усмехнулась. — Слушай, это тебе тоже прозвучит странно, но… Я всё равно спрошу. Она посмотрела прямо: — Неужели ты сама не понимаешь, что происходит? — О чём ты? — Саша подняла глаза на Адель. Та немного помедлила, но ответила уверенно, будто уже давно ждала этого вопроса: — Просто… Зачем ты сегодня так долго крутилась? Ты себя чуть до обморока не довела — а зачем, если завтра будем выступать? Адель покачала головой: — И не только сегодня. В последний месяц ты вообще слишком усердствуешь, Саш. Слишком… напряжённо тренируешься. — Адель, у тебя ещё всё впереди. Для меня это, скорее всего, последний сезон. Если я пройду, смогу поехать на Олимпиаду. Ты ведь знаешь, моя главная мечта и цель — золото Олимпиады. В прошлый раз я провалилась и взяла серебро, весь мир видел мои слёзы. Не хочу, чтобы это повторилось… Адель нахмурилась: — Да я всё это прекрасно знаю. Она посидела молча, вид у неё был серьёзный: — Просто… Ты уверена, что стоит так себя перенапрягать? Она посмотрела прямо в глаза: — Что будет с тобой, если всё ещё… снова не получится? Саша замерла. Она знала, что будет. В прошлый раз она целый год отходила после проигрыша: не ходила на тренировки, не заходила в соцсети, пила антидепрессанты и ходила к психологу каждую неделю. Но она не хотела расстраивать Петросян. И просто сказала: — Уж поверь, я справлюсь, — Саша похлопала Адель по плечу. Адель неуверенно кивнула: — Ладно. Я верю. Но всё же в её взгляде читалось беспокойство. Сашина улыбка выглядела немного натянутой, когда она сказала: — Точно, устала я. Адель кивнула, вставая: — Пойдём, отдохнём, что ли. — Пошли. Они медленно шли к выходу. Лёд позади уже стих, каток был почти пуст. Саша сжала руки в карманах, глядя под ноги. И в голове снова — те слёзы. Те два года боли. Адель обняла её сбоку: — Завтра ты выйдешь и покажешь им всем. Саша не ответила, но чуть улыбнулась. И прошептала себе под нос: — Да… Покажу.

***

Уже близилась ночь. Саша надела тёмно‑синий свитер, широкие джинсы и кроссовки. Она решила чуть‑чуть прогуляться перед завтрашним важным днём. Она спускалась по улице, утопая в тени домов и редких фонарей. Снег скрипел под её шагами. Ветер тихо шелестел в голых деревьях. Её шаги медленно уводили всё дальше и дальше — будто сама дорога знала, куда ей хочется. И вдруг — в один момент — она остановилась. На улице напротив стоял Илья… Молча смотрел. У Саши в мыслях промелькнуло: «Следит за мной, что ли? Даже страшно». Она опустила голову и попыталась прикрыться волосами, пыталась пройти незаметно — и у неё это почти получилось. Но Илья всё‑таки окликнул её: — Саша. Она замерла и обернулась — медленно и неуверенно. Илья шагнул вперёд. Он выглядел устало: — Можно с тобой поговорить? Саша почти незаметно кивнула. Она подошла ближе, посмотрела Илье прямо в глаза — пыталась скрыть своё беспокойство за холодной маской. Илья молчал пару секунд, будто подбирая слова, а затем сказал тихо: — Я хочу кое‑что тебе сказать. Илья чуть нахмурился, словно с трудом верил в то, что вот‑вот скажет. Прошёл ещё миг молчания. И он всё‑таки произнёс, медленно: — То интервью… Я сказал не всё. Саша чуть приподняла брови. Илья посмотрел прямо. Он продолжал чуть медленнее — будто слова давались тяжело: — Они задали мне вопрос, что я думаю о тебе… И там просто вырвали из контекста. Саша сказала почти неслышно: — И что же ты сказал? Илья чуть помолчал, снова словно подбирая ответ. Затем произнёс: — Что ты — лучшая фигуристка, каких я знаю… Что ты сильнее всех нас… Что я всегда тобой восхищался. Он смотрел чуть сверху вниз, но взгляд его был серьёзным. Он чуть смущённо добавил: — Но… Я так и не сказал тогда о самом главном. Саша напряглась. Она боялась услышать что‑то плохое. Он продолжил: — Боялся, что если скажу правду… ты посмотришь на меня с жалостью или посмеёшься. Пауза повисла в воздухе, как лёгкий туман между ними. А потом — тихо: — Поэтому я и написал тебе тогда… Потому что слова здесь и сейчас — они важнее всех тех интервью вместе взятых. Он поднял взгляд и встретился с её глазами: — Я хотел сказать… Что для меня ты никогда не была просто «фигуристкой». Ты… особенная, Саша. Саша замялась. Она начала лепетать: — Илья, по поводу тех сообщений… Я их не читала, потому что после Олимпиады целый год не могла зайти в соцсети… Просто рука не поднималась… А потом я потеряла доступ к старому аккаунту… — виновато сказала Трусова, смотря на землю. Рука Ильи поднялась, будто он хотел коснуться Трусовой, но он тут же её убрал: — Эй, всё в порядке. Я знаю. Он чуть посмеялся: — Ты и правда была слишком занята, чтобы отвечать на всё. Некоторое время они молчали. Он добавил тихо: — Я подумал, что потерял тебя. Не только как фигуристку. Саша подняла на него глаза и наклонила голову: — Илья… Я не знала. Он говорил тихо: — Я думал, ты просто… равнодушна ко всем. Илья чуть улыбнулся: — Но сейчас я понял: ты не можешь быть равнодушной. Ты та, кто каждый день выходит на лёд и бьётся с гравитацией… Трусова не могла сдержать улыбку. Илья ответил на улыбку, чуть наклонив голову: — У тебя всегда была удивительная способность улыбаться в самые трудные моменты. Илья чуть наклонил голову, будто хотел сказать ещё что‑то. Но в этот момент вдруг зазвонил его телефон. Илья нахмурился. Он извинился коротко: — Прости. Он достал телефон, ответил на звонок и махнул Саше: — Побудь здесь чуть‑чуть. И… не уходи, хорошо? — Мгм, — кивнула Саша. Илья отвернулся, поглощённый долгим разговором по телефону.  Саша осталась стоять в одиночестве… Но она ждала. Вдруг в голову будто пронеслось: «Раз он попросил подождать… Значит, это важно. И я дождусь». Илье звонил Раф — его тренер. Илья слушал, кивая. Раф говорил строго: — Ты где? Уже поздно. Завтра с утра выступление — никаких прогулок, никаких лишних слов. Илья тихо ответил: — Я понимаю… Просто… Мне нужно было кое‑что сказать. Пауза на том конце провода. Раф вздохнул: — Это снова про неё?.. Илья не стал отрицать: — Да. Раф помолчал… А потом просто сказал: — Не теряй фокус, Малинин. Но и правду — тоже не прячь. Илья вернулся к Саше, всё ещё держась за телефон. Он посмотрел на неё и сказал: — Мне нужно идти. Но добавил быстро: — Но я обязательно закончу этот разговор завтра. Обещаю. Саша молча кивнула. Но в её глазах уже светилось что‑то новое. Не страх. Не боль. А понимание, что в неё и вправду верят. Он улыбнулся ей последний раз — и исчез в темноте ночи, оставив после себя только звук шагов. Саша направилась в сторону отеля. В коридоре сидели Петя и Адель — наверно, обсуждали банановый десерт с ужина. Как только Саша зашла в дом, ребята оживились. Петя отложил телефон: — Ну?! Где ты шлялась? Мы уже думали, ты в лесу заблудилась! Адель, хитро прищурившись: — Или кто‑то тебе помешал вернуться вовремя? Саша прошла мимо них к своей комнате, стараясь выглядеть невозмутимой: — Никто мне не мешал. Просто гуляла. Парень вскинул брови: — Ага. А мы вот слышали — видели Илью у дороги… Одиноко стоял. Очень ждал кого‑то. Адель еле сдерживала улыбку: — Совпадение? Саша показала язык и уже собиралась уходить. Но ребята хором сказали: — Трусова, мы знаем этот твой язык. Что‑то хорошее произошло? Побеждённая, Саша повернулась к ним: — И что вы хотите услышать? Да, я видела Илью. Петя скрестил руки, ухмыляясь: — Вдвоём?.. От такого прямого вопроса Трусова чуть поперхнулась воздухом. Адель посмеялась: — Теперь точно понятно, что что‑то произошло! Петя и Адель не переставали ухмыляться, будто уже точно знали ответ на следующий вопрос. Они хором спросили: — Ну а вы… говорили? Саша ответила: — Конечно, что за странный вопрос? Петя вскочил с дивана, как будто его ударили током: — ОНИ ПРИЗНАЛИСЬ?! Адель закатила глаза и толкнула его: — Ты вообще слушаешь? Никто ничего не признавался! — Она перевела взгляд на Сашу — Но ты вся сияешь. Это хуже, чем признание. Саша покраснела и попыталась скрыться за дверью своей комнаты. Адель крикнула вдогонку: — Завтра выступай так, чтобы у них там у всех челюсть отпала! — Конечно, любимая Адель, — пропела Саша и закрыла дверь. Петя и Адель переглянулись, тихо хихикнув. Саша прислонилась спиной к двери комнаты и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное, а голову чуть кружило… Но в то же время — впервые за много месяцев — она ощущала в груди что‑то похожее на покой. Ей впервые за долгое время не мешали сомнения. Но на смену им пришло другое — надежда. Надежда на победу.