Глава 1. Кофе и чужие имена

Элли Уортингтон ненавидела понедельники. Не потому, что надо было рано вставать — она просыпалась в шесть утра даже в выходные, привычка, оставшаяся от балетного детства. И не потому, что предстояла работа. Работу она любила. Точки на лицах актёров превращались в маленькие чёрные созвездия, камеры захвата читали каждое движение бровей, и в этом хаосе технологий была своя медитация. Нет, она ненавидела понедельники за то, что по понедельникам кофейня у студии закрывалась на санитарный день. А без кофе Элли становилась не просто раздражительной — она становилась опасной. Особенно для тех, кто задавал слишком много вопросов. — Элли, привет! — Тринити Блисс влетела в гримёрку как ураган, подпрыгивая на месте. — Ты сегодня работаешь с Джейком? Или с нами? Элли натянула на лицо вежливую улыбку. — С вами. Тринити хлопнула в ладоши и тут же замерла, заметив что-то на лице Элли. — Ого, у тебя новые серьги! Маленькие звёздочки. Мило. — Спасибо, — Элли машинально коснулась мочки уха. — Лиам подарил. Сказал, чтобы я выглядела «менее сурово». — Лиам — твой брат? — Тринити наклонила голову. — Он такой классный. И страшный. Я его боюсь. — Все его боятся, — Элли усмехнулась. — Это часть его обаяния. Она разложила маркеры на столике — чёрные, белые, флуоресцентные — и жестом пригласила Тринити сесть в кресло. Девочка тут же подпрыгнула на стул, болтая ногами в воздухе. — А ты сегодня видела Бритена? — спросила Тринити, закрывая глаза, чтобы Элли могла начать рисовать точку над бровью. Рука Элли дрогнула на секунду. Всего на секунду. — Нет, — сказала она ровным голосом. — А должна была? — Ну, он вчера всех спрашивал про тебя. — Тринити говорила так, будто это было самое обычное дело в мире. — Подошёл к Джеку, потом к Бэйли. Спрашивал, как тебя зовут, где ты работаешь, есть ли у тебя Instagram. Элли промолчала. Она поставила точку на переносице Тринити, потом на скуле. — И что вы ему сказали? — Что ты лучшая, — Тринити улыбнулась, не открывая глаз. — И что у тебя закрытый профиль. И что ты никого не добавляешь. — Это правда, — сказала Элли. — Я никого не добавляю. Кроме всего каста, но это была техническая деталь. Она добавила Джека, потому что он сам попросил: «Элли, ты единственная, кто помнит, как я люблю кофе, я должен иметь возможность писать тебе». Добавила Тринити, потому что та была ребёнком и невозможно было отказать. Добавила Бэйли, потому что она прислала мем с летающей пандой и она засмеялась вслух. Добавила Зои, потому что Зои сама нашла её профиль через Сэма и написала: «Твой отец сказал, что ты работаешь на площадке. Если нужна помощь — я рядом». А Бритен Далтон… Бритен Далтон был просто актёром, который вчера впервые её увидел и теперь решил, что имеет право на её внимание. — Он очень хороший, — сказала Тринити, когда Элли закончила с точками и отстранилась. — Он смешной. И не такой серьёзный, как в фильме. — Тринити, — Элли взяла белую салфетку и вытерла пальцы, — ты знаешь, что я не обсуждаю актёров. — Даже когда они спрашивают про тебя? — Даже тогда. Тринити вздохнула, спрыгнула со стула и убежала, крикнув на прощание: «Увидимся на площадке!» Элли осталась одна. Она посмотрела на себя в зеркало. Светлые волосы, выкрашенные в тёмный уже три месяца назад, отросли у корней почти на сантиметр. Надо было обновить краску. Или снова перестать париться. Лиам говорил, что ей идёт «цвет молодого картофеля», но Лиам был братом, поэтому его мнение не считалось. Она взяла телефон. Instagram горел красной точкой: новая заявка. Элли открыла список. britaindalton запросил подписку на вас. Его аватарка — чёрно-белое фото, где он смотрит в камеру с лёгкой усмешкой. Профиль открытый. Тысячи подписчиков. Сотни фото — съёмки, премьеры, тренировки, иногда просто кофе. Элли нажала на его имя. Пролистала ленту, не входя в профиль, просто глядя на миниатюры. Он выглядел… нормально. Не как кинозвезда с обложки, а как парень, который любит скейтборд и не умеет правильно завязывать шнурки на одних фото. На одном из снимков он стоял на пляже, ветер трепал волосы, и он смеялся — по-настоящему, с закрытыми глазами, запрокинув голову. Элли почувствовала что-то странное в груди. Что-то тёплое и непрошенное. Она закрыла приложение и положила телефон экраном вниз. Нет. Не сегодня. Не с ним. — Элли? Она подняла голову. В дверях стоял Сэм Уортингтон — её отец — в костюме захвата, с точками на лице, которые ему нарисовала коллега Элли. Он выглядел уставшим, но улыбался. — Привет, пап, — сказала она, и голос сам собой стал мягче. Сэм вошёл в гримёрку, закрыл за собой дверь и тут же обнял её. Крепко, по-отцовски, так, что затрещали кости. — Ты сегодня завтракала? — спросил он, не отпуская. — Кофе. — Это не завтрак. — Это завтрак для взрослых людей, которые работают. Сэм отстранился и посмотрел на неё с притворной строгостью. Ему шёл этот взгляд — когда он пытался быть серьёзным, но в уголках глаз уже пряталась улыбка. — Твоя мама сказала бы, что кофе — это не еда. — Мама сейчас в Донкастере пьёт чай с бисквитами и даже не знает, что я не позавтракала, — Элли улыбнулась. — Так что я в безопасности. Сэм вздохнул и сел на стул, который только что занимала Тринити. — Я слышал, вчера к тебе подходил кто-то из молодых актёров. Элли замерла. — Ты про кого? — Про Бритена Далтона, — Сэм сказал это так, будто речь шла о погоде. — Джек мне рассказал. Сказал, что парень весь вечер спрашивал, кто такая «девушка с точками». Элли отвернулась к столу с маркерами. Начала перекладывать их в другой порядок. Чёрный к чёрному, белый к белому. — Он просто любопытный, — сказала она. — Ничего страшного. — Ты ему не сказала, кто ты? — Нет, конечно. Я вообще не сказала ему почти ничего. Только «Рид». Сэм помолчал. Потом тихо спросил: — А хочешь сказать? Элли резко обернулась. — Пап, мы это обсуждали. Я не хочу, чтобы меня знали как «дочку Сэма Уортингтона». Я хочу работать. Хочу, чтобы люди видели во мне профессионала, а не… — А не девочку, которая получила работу из-за папы? — закончил за неё Сэм. — Я помню, Элли. Я просто спросил. — И ответ — нет, — она скрестила руки на груди. — Пока нет. Может, никогда. Сэм кивнул. Он никогда не давил на неё — ни когда она решила не брать его фамилию на площадке, ни когда выбрала танцы и хореографию вместо актёрской карьеры. Он был идеальным отцом в том, что касалось уважения её границ. Но иногда этот его спокойный взгляд говорил больше, чем слова. — Он тебе понравился? — спросил Сэм. Элли почувствовала, как к щекам приливает тепло. — Он… навязчивый, — сказала она осторожно. — Задаёт много вопросов. Не умеет сидеть смирно. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который ты получишь. Сэм улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась на экранах по всему миру, но которую на самом деле знали только свои. — Ладно, — он встал со стула. — Я оставлю тебя. Но сегодня вечером ты ужинаешь со мной. Без вариантов. — Есть вариант «я слишком устала»? — Нет. — А «у Лиама матч»? — Лиам играет послезавтра, и ты это знаешь. Элли вздохнула. Попалась. — Хорошо. Во сколько? — В восемь. Я пришлю адрес. Он чмокнул её в макушку и вышел, оставив дверь приоткрытой. Элли выдохнула. Она снова взяла телефон. Открыла Instagram. Заявка от britaindalton всё ещё висела. Не принятая, не отклонённая. Просто застывшая в безвоздушном пространстве между «да» и «нет». Она смотрела на неё ровно десять секунд. Потом нажала «Отклонить». И сразу же пожалела. — Глупо, — сказала она вслух пустой комнате. — Глупо, глупо, глупо. Но отменять было поздно. Она сунула телефон в карман джинсов и вышла из гримёрки. Съёмочная площадка гудела, как улей. Техники проверяли камеры, ассистенты бегали с планшетами, кто-то громко ругался на одном из незнакомых Элли языков. Она любила этот хаос — в нём была жизнь. Настоящая, не постановочная. Сегодня у неё было три актёра на массовые сцены и одна сцена с главным составом — танец ритуала, который она сама ставила две недели назад. Элли проверила список: Джек, Бэйли, Тринити и… Бритен Далтон. Она замерла. Нет, ну конечно. Потому что вселенная любила шутки. — Элли! — Джек Чемпион махал ей рукой из угла павильона. — Иди сюда, у нас проблема с разметкой на лбу, кто-то стёр точку. Элли подошла к нему, стараясь не смотреть по сторонам. — Кто стёр? — Я случайно, — раздался голос сзади. Она обернулась. Бритен стоял в двух шагах, в костюме захвата, с уже нарисованными точками — её сегодняшней работой. На лбу не хватало одной. Совсем маленькой, на левой брови. — Ты не должен был их трогать, — сказала Элли, доставая маркер. — Я чесался, — он виновато улыбнулся. — Прости. — Чесаться нельзя. Точки — это калибровка. Если камера потеряет ориентир, вся сцена пойдёт насмарку. — Знаю. Я дурак. — Сам сказал. Она подошла ближе. Слишком близко. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы достать до его брови — Бритен был выше на полголовы. Он не отодвинулся. Не наклонился. Просто стоял и смотрел на неё сверху вниз. Элли почувствовала его дыхание. Тёплое, с нотками мяты. Она быстро поставила точку и отступила на шаг. — Готово. — Спасибо, — сказал он тихо. — Рид. Она вздрогнула от того, как он произнёс её псевдоним. Слишком мягко. Слишком… лично. — Не за что, — ответила она, уже разворачиваясь к Джеку. — Дальше не стирайте. Она ушла, чувствуя его взгляд на спине. Весь день Элли избегала Бритена. Не демонстративно — просто оказывалась в других концах площадки, когда он появлялся. Помогала Тринити с разметкой. Обсуждала с хореографом движения для массовки. Пряталась в углу с планшетом, делая вид, что проверяет расписание. К вечеру она почти поверила, что справилась. — Элли. Она подняла голову. Бритен стоял перед ней, запыхавшийся, будто бежал. — Что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Ты сегодня не принимала заявку, — сказал он. — Я видел. Пришло уведомление. Она моргнула. — Ты следишь за уведомлениями? — Я просто… — он провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё сильнее. — Ладно, да. Слежу. И что? — И то, что это странно, — Элли скрестила руки на груди. — Мы знакомы один день. Ты даже не знаешь моего полного имени. — А ты не говоришь, — парировал он. — Я спросил у Джека, он сказал «Элли». Я спросил у Бэйли, он сказал «она не любит соцсети». Я спросил у Тринити, она сказала «удачи». — Похоже, ты получил ответ. — Нет, — Бритен сделал шаг вперёд. — Я получил загадку. А я не люблю загадки. Элли посмотрела ему в глаза. Серые. Почти прозрачные. С морщинками в уголках, которые появлялись, когда он улыбался. Сейчас он не улыбался. — Не люблю? — переспросила она. — Или не умеешь разгадывать? Он замер. — Ты всегда такая? — Какая? — Колючая. Элли почувствовала, как уголок губ дёргается вверх. Она подавила улыбку. — Только с теми, кто задаёт слишком много вопросов. Она развернулась и пошла к выходу со съёмочной площадки. — Элли! — крикнул он вслед. Она не обернулась. Но шаг замедлила. — Завтра у меня сцена в воде, — сказал он. — Ты будешь рисовать точки? — Это не ко мне, — ответила она, не оборачиваясь. — У воды своя команда. — А я хочу, чтобы ты. Она остановилась. Повисла тишина. Слышно было только гул вентиляции и чьи-то шаги где-то далеко. Элли закрыла глаза на секунду. Сделала вдох. — Это не ко мне, — повторила она тихо. — Извини. И вышла. Вечером она сидела в машине Лиама, глядя в окно на огни Лос-Анджелеса. Брат вёл молча, сосредоточенно сжимая руль. Его профиль в свете фар казался высеченным из камня — жёсткая челюсть, прямой нос, татуировка на шее, которая выглядывала из-под ворота футболки. — Ты какая-то тихая, — сказал он наконец. — Устала, — ответила Элли. — Врёшь. Она повернулась к нему. — С чего ты взял? — Потому что, когда ты устаёшь, ты злая. А когда ты задумчивая — ты молчишь. Сейчас ты задумчивая. Элли вздохнула. — Ко мне сегодня подходил один актёр. Бритен Далтон. Ты его знаешь? — Тот парень из «Аватара»? — Лиам поморщился. — Видел пару раз. Что ему нужно? — Не знаю. Хочет добавиться в друзья. — В друзья? — В Instagram. Лиам хмыкнул. Этот звук мог означать всё что угодно — от «забавно» до «я убью его». — И что ты сделала? — Отклонила заявку. — Молодец. — И сказала, что не буду рисовать ему точки на воде. — Ещё лучше. — Лиам, — Элли посмотрела на брата. — Он… странный. Не как другие. Он не отстаёт. Лиам бросил на неё быстрый взгляд. — Это плохо? — Я не знаю, — честно ответила она. — Может, да. Может, нет. — Хочешь, я с ним поговорю? — Нет, — Элли почти испугалась. — Ты его напугаешь. — Это и есть цель разговора. — Лиам, нет. Пожалуйста. Я сама разберусь. Он помолчал. Потом кивнул. — Ладно. Но если он сделает что-то не так — ты знаешь мой номер. Элли улыбнулась. Впервые за весь день по-настоящему. — Знаю. Ты у меня самый страшный брат в мире. — Это комплимент, — Лиам усмехнулся. — Я принимаю. Они въехали в гараж дома, который Сэм купил им три года назад, когда Элли переехала в Лос-Анджелес. Дом был большим, но не кричащим. С садом, с бассейном, с местом для лошадей Лиама, когда он привозил их из клуба. Элли вышла из машины, чувствуя, как ноги гудят от долгого дня. В кармане завибрировал телефон. Она достала его. britaindalton отправил запрос на подписку. Опять. Она посмотрела на экран. Потом на Лиама, который уже поднимался по лестнице в дом. Потом снова на экран. — Ты серьёзно? — прошептала она в пустоту. Но кнопка «Отклонить» почему-то не нажималась. Элли убрала телефон в карман и пошла в дом. Завтра будет новый день. И новая заявка.