Глава 2. Семь заявок и один вечер

Бритен Далтон не считал себя навязчивым. Настойчивым — да. Любопытным — безусловно. Иногда дотошным до такой степени, что это бесило его собственного отца. Но навязчивым? Нет. Навязчивость подразумевала, что человек не понимает границ. А Бритен понимал. Он просто считал, что границы созданы для того, чтобы их вежливо, но твёрдо сдвигать. По крайней мере, так он оправдывал то, что отправил Элли Рид уже семь заявок в Instagram за последние три дня. Семь. Он знал, что это много. Он знал, что это выглядит странно. Но каждый раз, когда он открывал приложение и видел, что его запрос всё ещё висит неподтверждённым, в нём просыпалось что-то упрямое. Что-то, что шептало: «Давай ещё раз. Может, она просто не заметила». Она заметила. Он был в этом уверен. — Ты опять отправляешь? — спросил Джек Чемпион, заглядывая ему через плечо. Бритен захлопнул телефон и сунул его в карман. — Нет. — Врёшь. — Не твоё дело. Джек усмехнулся и плюхнулся на диван рядом с ним. Они сидели в общей зоне отдыха для актёров — большой комнате с мягкими креслами, холодильником, полным энергетиков, и телевизором, на котором без звука шёл какой-то старый фильм. За окном уже темнело, съёмочный день подходил к концу, и Бритен чувствовал, как усталость растекается по мышцам после четырёх дублей под водой. — Слушай, — сказал Джек, вытягивая ноги и закидывая руки за голову. — Я тебя предупреждал. Она не добавляет никого. — Кроме всего каста, — парировал Бритен. — Кроме тех, кому доверяет, — поправил Джек. — А ты пока в этот список не входишь. Бритен провёл рукой по волосам. Они были ещё влажными после душа, хлорка въелась в кожу, и он чувствовал этот запах даже сквозь гель для душа. Запах работы. Запах дней, которые тянулись бесконечно, пока он прокручивал в голове одну и ту же картину: Элли Рид, её холодные пальцы, её голос, который говорил «не двигайся» таким тоном, будто она имела право требовать от него абсолютного подчинения. И он подчинялся. Вот что бесило больше всего. — А кто входит? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Ты, Тринити, Бэйли, Зои… Почему вы, а не я? Джек пожал плечами. Этот жест был таким лёгким, будто вопрос не стоил и выеденного яйца. — Мы работаем с ней дольше. Она нас знает. А ты… — он замялся, подбирая слова, и Бритен заметил, как Джек на секунду отвёл взгляд. — Ты новый. И ты слишком активно пытаешься ворваться в её личное пространство. — Я просто хочу познакомиться. — А она, видимо, нет. Бритен замолчал. Джек был прав, и это бесило. Элли Рид не просто игнорировала его — она делала это с какой-то изящной жестокостью, которая заставляла его чувствовать себя подростком, впервые получившим отказ на школьной дискотеке. Он прокручивал в памяти их короткие разговоры: её «Рид. Просто Рид», её «не двигайся», её «это не ко мне». Ни одного лишнего слова. Ни одной улыбки, которую можно было бы назвать тёплой. Кроме той секунды. Вчера вечером, когда она почти улыбнулась, сказав «Ты задаёшь слишком много вопросов». В той улыбке было что-то — не насмешка, нет. Скорее удивление. Будто она не ожидала, что он продолжит. — Она дочь кого-то из важных людей? — спросил Бритен вдруг. Джек моргнул. Один раз. Слишком быстро. — С чего ты взял? — Не знаю. — Бритен пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Просто… она ведёт себя так, будто ей есть что скрывать. И вы все ведёте себя так, будто знаете что-то, чего не знаю я. Джек отвернулся к телевизору. Слишком демонстративно. Слишком поспешно. На экране какая-то женщина в красном платье говорила что-то мужчине в костюме, но без звука это выглядело как пантомима. — Она просто скромная, — сказал Джек. — Не хочет быть в центре внимания. — Актёры не бывают скромными. — Она не актёр. — Тогда кто? Джек встал с дивана, потянулся, хрустнув позвоночником, и хлопнул Бритена по плечу. Хлопок был дружеским, но Бритену показалось, что в нём было что-то предостерегающее. — Спроси у неё сам, — сказал Джек. — Если, конечно, она когда-нибудь ответит на твою заявку. И ушёл, оставив Бритена одного в комнате с телевизором, который всё ещё показывал фильм без звука. Бритен посмотрел на свои руки. Пальцы были сморщенными после воды — он провёл в бассейне почти три часа, и кожа до сих пор не пришла в норму. Надо было нанести крем. Надо было пойти домой, заказать еду и забыть обо всём. Вместо этого он снова достал телефон. Instagram. ellie.reed — закрытый профиль, аватарка в виде зелёного листа, ноль постов. Ни фото, ни подписей, ни сторис. Только имя и кнопка «Подписаться», которую он нажимал уже семь раз. Он нажал восьмой. Потом посмотрел на экран несколько секунд и убрал телефон в карман. — Идиот, — сказал он себе вслух. Но отменять не стал.

***

Вторник прошёл без неё. Бритен видел Элли только мельком — она пересекала площадку с планшетом в руках, её тёмные волосы были собраны в высокий хвост. Он хотел подойти, но она исчезла за дверью гримёрки раньше, чем он успел сделать шаг. Вечером он листал Instagram и наткнулся на фото Сэма Уортингтона. Сэм редко постил что-то личное — в основном пейзажи, книги, иногда забавные видео с лошадьми. Но сегодня он выложил старое фото: хоккейный матч, крупный план двух людей на трибунах. Парень — огромный, хмурый, с татуировкой на шее — обнимал за плечи девушку с короткими тёмными волосами. Она смеялась, запрокинув голову, и была похожа на… Бритен приблизил фото. Элли. Точно она. Та же родинка над губой, тот же разрез глаз. А парень… Бритен всмотрелся в его лицо. Что-то знакомое было в чертах — в линии челюсти, в прямом носу. Но главное — подпись Сэма: «Мои любимые болельщики. Скучаю по таким вечерам». Бритен нахмурился. Почему Сэм Уортингтон выкладывает фото с Элли? И с этим парнем? Они что, родственники? Друзья? Он перечитал подпись ещё раз. «Мои любимые болельщики». Мои. Значит, Сэм называет их своими. Он хотел написать Джеку, но передумал. Джек и так слишком уклончиво отвечал на вопросы об Элли. Бритен сделал скриншот, сохранил в отдельную папку и закрыл Instagram с чувством, что загадка стала только больше. Шкаф не снесла Среда была хуже. Элли вообще не пришла на студию. Кто-то из техников сказал, что у неё выходной. Кто-то из ассистентов — что она работает с другой группой в соседнем павильоне, готовит массовку к сцене битвы. Бритен проверил Instagram четырнадцать раз. Заявка висела. Он нажал на профиль Элли, посмотрел на зелёный лист, закрыл. Открыл снова. Зелёный лист никуда не делся. — Ты помешался, — сказала ему Бэйли Басс за обедом. Они сидели в кафетерии студии. Пластиковые столы, запах пережаренных бургеров и дешёвого кофе. Рядом болтали техники, кто-то громко смеялся над видео на телефоне. Бэйли ела сэндвич с такой сосредоточенностью, будто это был ее последний приём пищи. — Я не помешался, — ответил Бритен, ковыряя вилкой салат, который не хотел есть. — Я просто… задумчивый. — Ты говоришь о ней чаще, чем о сценарии. Это не задумчивость. Это одержимость. — Я не говорю о ней. — Ты только что спросил у меня, знаю ли я, какую музыку она слушает, — Бэйли откусила сэндвич и прожевала, глядя на Бритена с выражением старшей сестры, которая устала от глупостей младшего. — Это был просто вопрос. — Это был тринадцатый вопрос за два дня, — Бэйли подняла палец. — Я веду счёт. Бритен откинулся на спинку стула. Пластик скрипнул под его весом. Он посмотрел в потолок, где горели длинные лампы дневного света, и почувствовал, как усталость давит на плечи. — Ладно, — сказал он. — Допустим, я немного зациклился. Но ты не понимаешь. Она… странная. — Странная? — Бэйли подняла бровь. — Не в плохом смысле. — Бритен замялся, подбирая слова. — Просто… когда она рядом, я чувствую себя так, будто мне нужно что-то доказать. Будто я на прослушивании, а она — режиссёр, который ещё не решил, брать меня или нет. Бэйли прожевала сэндвич, запила его колой и задумчиво посмотрела на Бритена. В его взгляде было что-то похожее на жалость. — Знаешь, что я думаю? — Что? — Ты влип. Бритен хотел возразить. Открыл рот, закрыл. Потому что Бэйли была права. Он влип. И понятия не имел, что с этим делать.

***

В четверг вечером случилась вечеринка. Не официальная, не студийная — просто сбор каста в доме у Зои Салданы. Барбекю, бассейн, музыка, люди, которые слишком много знают друг о друге, чтобы притворяться. Бритен получил приглашение в общем чате и долго смотрел на экран, размышляя, стоит ли идти. Он устал. Спина болела после очередного дня в воде, голова гудела от количества дублей, и единственное, чего хотелось — завалиться в кровать и смотреть YouTube, пока глаза не закроются сами. Но Джек написал в личку: «Приходи, будет весело». А Тринити добавила в общий чат: «Если Бритен не придёт, я обижусь». Он пришёл. И в первый же час пожалел об этом. Дом Зои был большим, но не кричащим — с садом, с бассейном, с верандой, где стояли длинные столы с едой. Вечеринка гудела. Зои и Сэм жарили мясо на гриле, кто-то включил музыку восьмидесятых, и Сигурни Уивер танцевала с бокалом вина в руке, не обращая внимания на возраст или приличия. Бритен стоял у бассейна с бутылкой пива, делая вид, что ему интересно слушать историю Бэйли о ее коте, который научился открывать дверь холодильника. А потом он увидел её. Элли сидела в углу сада, на плетёном кресле, с чашкой чая в руках. Рядом с ней — тот самый огромный хмурый парень с фото Сэма. Тот, кого она обнимала на хоккее. Они о чём-то тихо говорили, и Элли улыбалась. Не вежливо-дежурной улыбкой, которую он видел на площадке, а настоящей — мягкой, тёплой, с ямочками на щеках, которая делала её похожей на кого-то другого. Кого-то, кто не прятал лицо за маской профессионального спокойствия. Бритен почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не мог отвести взгляд. — Это её брат, — сказал кто-то рядом. Он обернулся. Рядом стояла Зои Салдана, вытирая руки бумажным полотенцем. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой — той самой, которая появлялась на её лице каждый раз, когда она знала что-то, чего не знал собеседник. — Что? — переспросил Бритен. — Лиам. Брат Элли. Я видела, как ты смотришь на них. — Зои бросила полотенце в мусорное ведро. — Не ревнуй. Он просто её старший брат. Бритен выдохнул. Он не заметил, что задерживал дыхание. Грудная клетка вдруг стала легче, будто кто-то снял с него тяжёлый рюкзак. — Откуда ты знаешь, что я ревную? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Потому что у тебя на лице написано, — Зои усмехнулась. — Ты очень открытый парень, Бритен. Это хорошо. Но иногда это тебя выдаёт. Он хотел спросить, что ещё написано у него на лице, но передумал. — Ты давно её знаешь? — спросил он вместо этого. — Элли? — Зои задумалась на секунду. — Достаточно давно. Она хороший человек. Просто… осторожный. — Из-за чего? Зои посмотрела на него с выражением, которое он не смог прочитать. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, сочувствие, может быть, предупреждение. — Из-за того, что ей есть что терять, — сказала она. — Из-за того, что она не доверяет легко. И из-за того, что ты, Бритен, похож на человека, который не привык ждать. Она оставила его стоять с открытым ртом и ушла к грилю, где дымились стейки и кто-то уже наливал соус в маленькие пиалы. Бритен посмотрел на Элли. Она всё ещё сидела с Лиамом, но теперь смотрела в телефон. Экран светился в темноте, и он мог поклясться, что увидел знакомый интерфейс Instagram. Он достал свой телефон. Заявка всё ещё висела. Не принятая, не отклонённая. Просто застывшая в безвоздушном пространстве между «да» и «нет». Он нажал «Отменить запрос». Потом снова «Подписаться». Девятая. Элли подняла голову и посмотрела прямо на него. Через весь сад, через десятки людей, через музыку и смех, через запах гриля и травы. Её глаза в свете фонарей казались почти чёрными — две маленькие бездны, в которых он хотел утонуть. Она не улыбнулась. Не помахала. Просто смотрела. Бритен не отвёл взгляд. — Иди к ней, — сказал Джек, внезапно появившийся справа. — Чего ты ждёшь? — Она меня прожжёт насквозь, — ответил Бритен, не оборачиваясь. — Это часть её обаяния, — Джек хлопнул его по плечу и подтолкнул вперёд. — Иди. Хуже уже не будет. Бритен поставил бутылку пива на ближайший столик и пошёл. Он шёл медленно, обходя гостей, шезлонги, стаканы, оставленные на траве. Сердце стучало где-то в горле. Элли не отводила взгляд. Лиам заметил его приближение и напрягся — Бритен видел, как плечи брата стали шире, челюсть сжалась, руки скрестились на груди. — Привет, — сказал Бритен, остановившись в двух шагах от кресла. — Привет, — ответила Элли. — Ты сегодня не была на площадке. — У меня был выходной. — Я скучал. Она подняла бровь. Этот жест был таким знакомым — лёгкое сомнение, смешанное с любопытством. — По точкам на лице? — спросила она. — По тебе, — сказал он. — По твоему голосу. По тому, как ты говоришь «не двигайся» таким тоном, будто я пятилетний ребёнок. Лиам хмыкнул. Этот звук был похож на рык — короткий, низкий, предостерегающий. Элли бросила на брата быстрый взгляд, который явно означал «заткнись, я сама разберусь». — Ты пьяный? — спросила она у Бритена. — Нет. Только одно пиво. — Тогда почему ты говоришь такие странные вещи? — Потому что ты не принимаешь заявку и вообще ведёшь себя так, будто я заразный. Элли поставила чашку на подлокотник кресла. Чай давно остыл, но она всё равно держала её в руках, будто это был щит. — Ты не заразный, — сказала она спокойно. — Ты просто… новый. А я не очень люблю новых. — Как ты вообще заводишь друзей? — Не завожу, — она почти улыбнулась. — Они сами заводятся. Бритен сел на траву прямо перед её креслом. Не на стул, не на шезлонг — на землю, скрестив ноги, как делал в детстве, когда смотрел мультики по телевизору. Трава была прохладной и немного влажной от вечерней росы. Лиам посмотрел на него с таким выражением, будто пытался понять, это глупость или гениальный ход. — Что ты делаешь? — спросила Элли. — Сижу. — На земле. — Здесь мягко. — Там есть стулья. — Я хочу быть ближе. Элли покачала головой, но Бритен заметил, как дрогнули уголки её губ. Она сдавалась. Медленно, по миллиметру, но сдавалась. — Ты странный, — сказала она. — Ты тоже, — ответил он. — И мне это нравится. Лиам встал. Его тень накрыла Бритена целиком. — Я пойду возьму ещё еды, — сказал он, но то, как он смотрел на Бритена, говорило: «Я ухожу, но если ты сделаешь что-то не так — я вернусь и превращу тебя в фарш». Он ушёл. Широкими шагами, не оборачиваясь. Остались только Бритен, Элли и музыка, которая играла где-то далеко — медленная, с гитарой и голосом, певшим про любовь и поезда. — Твой брат меня ненавидит, — сказал Бритен. — Он всех ненавидит, — ответила Элли. — Это его способ заботиться. — А ты? Твой способ заботиться — игнорировать людей? Она помолчала. Взяла чашку, сделала глоток, хотя внутри уже давно ничего не было. Просто жест — спрятать лицо, выиграть время. — Мой способ заботиться, — сказала она наконец, — это не впускать людей, которые могут причинить боль. — А я похож на того, кто может причинить боль? — Ты похож на того, кто не умеет слушать слово «нет». Бритен опустил взгляд. На траве под его коленом рос маленький клевер — четыре листа, редкая находка в этой части сада. Он машинально сорвал его и протянул Элли. — Вот. Тебе. Она посмотрела на клевер, потом на него. В её взгляде мелькнуло удивление — искреннее, не спрятанное за маской. — Ты даришь мне сорняк? — Это четырёхлистный клевер. На удачу. — Я не верю в удачу. — Тогда просто зелёный лист. Красивый. Элли взяла клевер. Повертела в пальцах. Её руки были такими же, как в первый раз — длинные пальцы, короткие ногти, никакого лака. На запястье — тонкий кожаный браслет, который он не заметил раньше. — Спасибо, — сказала она тихо. — Пожалуйста. — Но это не значит, что я приняла твою заявку. — Я знаю. — И не значит, что я буду рисовать тебе точки для сцен в воде. — Тоже знаю. — И не значит, что мы друзья. Бритен улыбнулся. Впервые за эту долгую неделю — искренне, до боли в скулах. — А что это значит? — спросил он. Элли посмотрела на клевер, потом на него. В её глазах больше не было льда — только усталость и что-то ещё, что он не мог разгадать. Что-то тёплое и одновременно пугающее. — Это значит, что ты сидишь на траве, как ребёнок, и выглядишь глупо. — Это я умею. — Да, — она почти засмеялась. — Это ты умеешь. Они сидели в тишине несколько минут. Музыка сменилась на что-то ещё более медленное, голос пел про океан и волны. Бритен смотрел на звёзды, которые были видны сквозь кроны деревьев. Элли смотрела на него. — Бритен, — сказала она. Он повернул голову. — М? — Почему ты не уходишь? Я тебя игнорирую, не добавляю в друзья, говорю колкости. Почему ты всё ещё здесь? Он подумал. Настоящая правда была слишком громкой — «потому что ты мне нравишься, и я не могу выкинуть тебя из головы, и когда ты рядом, мир перестаёт быть серым». Он сказал другое: — Потому что ты первая за долгое время, кому не плевать на то, кто я. Ты видишь во мне не актёра из «Аватара», а просто парня, который не умеет сидеть смирно. И это… приятно. Элли отвернулась. Но он заметил, как её пальцы сжали клевер — не сломали, просто сжали, будто боялись уронить. — Ты говоришь слишком красиво, — сказала она. — Это плохо? — Это опасно. — Почему? — Потому что я могу поверить. Она встала с кресла, отряхнула джинсы. Бритен поднялся следом, чувствуя, как трава отпечаталась на штанах и как затекли ноги от долгого сидения на земле. — Мне пора, — сказала Элли. — Лиам отвезёт меня домой. — Завтра ты будешь на площадке? — Да. — Я приду. — Я знаю. Она сделала шаг в сторону дома, но остановилась. Повернулась к нему полубоком, так, что он видел только её профиль — острый подбородок, длинные ресницы, тень от фонаря, падающая на щёку. — Бритен? — М? — Та заявка, которую ты отправил сегодня… девятая… — Да? Элли не обернулась. Но он услышал её улыбку — в голосе, в паузе, в том, как она выдохнула перед тем, как сказать: — Я её приняла. И ушла. Быстро, почти бегом, не давая ему времени ответить. Бритен стоял на траве с открытым ртом. Мимо прошёл Джек с бутылкой в руке, что-то сказал, но Бритен не услышал. Он достал телефон. Открыл Instagram. ellie.reed принял ваш запрос на подписку. Он смотрел на экран и не верил своим глазам. Девять заявок. Девять. И она наконец сдалась. Или не сдалась. Может, просто решила дать ему шанс. Маленький, хрупкий, как тот клевер, который он сорвал для неё. Бритен убрал телефон в карман и посмотрел на звёзды. Где-то в саду играла музыка, кто-то смеялся, звякали стаканы. А он стоял и улыбался, как дурак, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и огромное. — Чёрт, — сказал он громко. Никто не ответил. Но внутри всё пело.