Взгляд, который пронзает душу

А пока Грейс, погруженная в глубокий транс, искренне молилась мне, троица учителей, стоящая неподалеку, была занята совсем другим. Они тихо перешептывались, обсуждая странное поведение директрисы: как она сначала вела диалог с пустотой, а затем и вовсе опустилась на колени, начав молитву. — Блуми, что за книгу ты ей дала? — шепотом спросила Тавель у подруги, искоса поглядывая на молящуюся Грейс. — Мне кажется, там не способы исцелить Алису, а просто сборник молитв. — сказала она с легкой усмешкой, наблюдая за этим спектаклем. Блуми лишь пожала плечами и, улыбнувшись в ответ, прошептала: — Возможно. Даже очень возможно. Всё же обратить Алису в человека — задача не из простых, такое не даётся так просто. — Она понимала масштаб задуманного. — Но мне кажется, она обращается к кому-то конкретному. — Блуми прищурилась, пытаясь уловить движение губ директрисы и прочитать её слова, но у неё это не получилось; губы Грейс двигались слишком быстро и невнятно. Тогда Тавель решила взять инициативу в свои руки. Она тоже прищурила глаза, напрягая глаза: всё-таки она была учительницей языков, лингвистом, и такая задача должна была даться ей легче, чем остальным. А Циркуль просто смотрела на своих увлеченных подруг и совершенно не понимала, зачем они вообще занимаются такой ерундой, теряя время на шпионаж. Как вдруг воздух рядом с ней заколебался. Сначала в воздухе, мерцая небольшими светящимися частицами, появилось голубое очертание силуэта, которое за секунду обрело плотность и цвет. Перед Циркуль материализовалась девушка собакоподобного вида: с черными короткими волосами, хвостом средней длины, который лениво покачивался, и забавно загнутыми ушами. – Привет привет! — махая рукой и буквально зависнув в воздухе прямо перед носом Циркуль, произнесла новоявленная гостья. Циркуль замерла от шока на секунду. Она быстро посмотрела на подруг, надеясь на поддержку, но те были всецело увлечены своим делом чтения по губам и ничего не заметили. Обернувшись обратно, она посмотрела на парящую фигуру и тихо, с опаской спросила: — Ты... Циря? Та радостно кивнула. – Думаю, ам. Читая прошлые главы этой истории, где я молчала, не ища момента вписать свои мега слова и подобное.. — Растягивая последнее слово, та чуть жестикулирует лапами, выражая накопившееся раздражение. – я устала, я устала помогать, я верю в тебя и твоих подруг. —Чуть приблизив свою морду к ней вплотную, та ухмыльнулась, обнажив клыки. Циркуль почувствовала неожиданное тепло от её слов поддержки, словно кто-то согрел её изнутри. Но как вдруг настроение гостьи резко переменилось, и она добавила: – кхм, совмещаю этот вопрос с Austral, я хочу чтобы эта кучка скучности разбавилась хоррор модом, желательно на долго, ибо читать как Эд и Зип ласкаются.. МММ, не интересно и скучно, по возможности буду помогать, но сейчас я хочу разбавить всё это. Ходя туда-сюда, пока псинка тараторила свои безумные планы, она внезапно остановилась, тяжело выдохнула и просто плавно начала исчезать, растворяясь в воздухе, при этом до последнего момента не сводя пристального взгляда с ошеломленной Циркуль. Циркуль часто поморгала, глядя на пустое место, где только что висела эта странная сущность. Она совершенно не понимала, что произошло, но глубоко внутри, в самой глубине души, она почувствовала леденящий холод. Интуиция кричала ей, что наступают очень плохие времена. Она уже открыла рот, чтобы предупредить своих подруг об этой угрозе, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный, невероятно серьёзный взгляд. Циркуль медленно, с нарастающей тревогой повернула голову в сторону источника ощущения. У дальней стены, в полумраке дома, стояла фигура с двумя белыми зрачками. Они смотрели не на неё, не на её лицо, а будто пронзали насквозь, глядя прямо в её душу, оценивая каждый грех и каждый страх. Фигура медленно подняла руку и прижала указательный палец к губам, делая однозначный знак: "Молчи" И в следующее мгновение она испарилась, растворившись в воздухе, словно её и не было. Сердце Циркуль забилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она судорожно перевела взгляд на подруг, которые всё ещё обсуждали Грейс. Слова застряли у неё в горле комом. Она не решилась ничего сказать. Страх перед этой фигурой был точно таким же, как перед Алисой, но даже хуже. От Алисы можно было убежать или спрятаться, а от этого белого взгляда — нет. "Что мне делать?" — лихорадочно думала Циркуль, сжимая руку в кулак. Она не понимала, как предупредить своих подруг об опасности, которая вот-в должна заявиться в этот мир, не нарушив запрет той фигуры. А Тавель тем временем, напрягая все свои лингвистические способности, наконец смогла разобрать слова, которые шептала Грейс. Она повторила их тихим, дрожащим голосом: — "О, великий Austral, молю вас, исправьте Алису"... Блуми и Циркуль повернулись к ней. На лице Тавель появилась горькая улыбка, и она сказала с явной неохотой: — Понятно. Грейс решила попросить помощи у того, кто мучил нас. — Она поморщилась, вспоминая про... неважно. — Даже если ОН поможет ей, я буду его ненавидеть. Никогда не прощу ему того, что было. На эти слова её подруги молча кивнули, разделяя её чувства. Тавель посмотрела на Циркуль и вдруг заметила перемену. Та стала какой-то слишком бледной, почти прозрачной, в отличие от себя минуту назад. Её тело мелко дрожало. — Циркуль, что с твоим лицом? Почему оно такое бледное? — спросила Тавель с волнением, видя, что подруга чуть ли не трясется от ужаса. — Я... я... — начала было Циркуль, открывая рот для признания. Но тут её взгляд случайно зацепился за угол коридора. Там, всего на долю секунды, снова материализовалась фигура Херобрина. Его белые глаза вспыхнули предупреждением, а затем он снова исчез. Циркуль поняла: если она взболтнёт лишнее, если расскажет про Цирю или про фигуру у стены — ей конец. Смерть будет быстрой и мучительной. Поэтому, сделав глубокий, дрожащий выдох, она соврала: — Я просто... вспоминала про тот случай... Её подруги переглянулись и с полным пониманием кивнули. Им не нужно было подробностей, они знали, какие травмы остались у всех после встречи со мной, и отстали от неё, дав возможность прийти в себя. В это же время Херобрин вернулся в свою родную Пустоту. Он продолжал наблюдать за Эбби через разлом, когда я окликнул его: — Эй, Херо! — позвал я весело. Он медленно повернулся ко мне, его белое лицо оставалось бесстрастным. — Дай пять! — крикнул я и протянул ему ладонь. Херобрин посмотрел на мою руку одну секунду, потом вторую, третью, четвертую, пятую... А затем просто отвернулся обратно к разлому, полностью игнорируя меня и мой жест. Ему было плевать. — Ну и ладно. — усмехнулся я и дал пять сам себе, хлопнув своей ладонью о ладонь. Звук получился довольно звонким. Я развернулся обратно к просмотру за Скеллом и Руби, и тут меня осенило. Я повернулся к своим дорогим читателям: — Мои дорогие читатели! Те, кто хочет добавить в эту историю хоррор-моды, пожалуйста, напишите названия в комментариях! Я прочитаю их, и вместе с моим соседом мы решим: добавлять их в этот мир или нет. Да ведь? — спросил я, кивая в сторону своего молчаливого компаньона. Сосед лениво кивнул, подтверждая мое право творить хаос. Я громко хлопнул в ладоши, и реальность вокруг вас завертелась. Вы все переместились прямо к Руби и Скеллу, находящиеся глубоко в шахте. Руби не стала рассказывать Скеллу о своей встрече с таинственным скелетом в пустоте. Она просто продолжила ритмично копать руду, её кирка легко крошила камень. Но внутри её процессоров бушевал шторм сомнений. "Austral позволяет мне взламывать этот мир, дает доступ к коду..." — рассуждала она, анализируя ситуацию во всех своих вычислительных модулях. — "Но какой в этом смысл? Зачем ему это? Может, то существо пыталось обмануть меня? Может, это ловушка, чтобы я сама себя уничтожила, попытавшись изменить код?" Она на мгновение остановилась, опустив руку с киркой. Вокруг царила лишь глухая тишина шахты, нарушаемая тяжелым, ритмичным дыханием Скелла рядом. Вспомнив о нем, Руби медленно обернулась. Она увидела, как его глаза пылают невероятной настойчивостью. В этом взгляде читалась такая несгибаемая воля, что ничто в мире не смогло бы свернуть его с выбранного пути. И от этого зрелища... её сердце почувствовало тепло... стоп что? Как робот может почувствовать тепло? Она убрала кирку и прижала металлическую ладонь к груди, туда, где под защитным корпусом находилось её ядро. К её удивлению, ядро начало стучать. Не привычный ровный гул генератора, а ритмичный, сбивчивый стук, очень похожий на биение человеческого сердца. Правда, частота была в три раза выше нормы, сигнализируя о перегрузке системы... или о чем-то большем. Скелл тем временем почувствовал, что копает в одиночестве. Звук ударов Руби прекратился. Он обернулся, чтобы узнать, что случилось, и замер, увидев её глаза. Да, её глаза всё так же были просто светящимися точками на черном экране. Но сейчас они казались другими. В них появилось что-то неуловимо мягкое. Они стали... человечнее? Сердце Скелла сделало один громкий, оглушительный стук, а затем пустилось в бешеный пляс, колотясь о ребра всё быстрее и быстрее, грозясь пробить грудную клетку. Руби наконец чуть-чуть отдышалась, стабилизируя работу процессоров, и посмотрела на Скелла. Парень был покрыт густым румянцем. Его взгляд был полон чего-то такого, что Руби, даже будучи роботом с продвинутым анализатором эмоций, не могла точно вербализировать. Но в этом взгляде чувствовалось нечто невероятно манящее, заставляющее её системы зависать от перегрева. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, которые показались вечностью. Тишина стала настолько плотной, что в ней можно было утонуть. А затем, словно по команде, они синхронно открыли рты: — Ты... — начали они оба, собираясь произнести нечто важное. Но именно в эту секунду время вокруг застыло и в голову Скелла проникло сообщение:

[СООБЩЕНИЕ ДЛЯ СКЕЛЛА]

<голос звучал бархатисто, желая направить, но в глубине тона чувствовалось искреннее, почти детское желание увидеть грандиозное [ШОУ]> Я здесь, С тобой, В твоей голове, Ты слышишь мой шёпот. Не верь лживым мыслям, И глупой тьме. Ты - Избран, А может - и Проклят! ...страшно? Хех, люблю пугать неосторожных. Но зачем появился здесь? А всё просто! Ты. Забавен. И можешь кое - что сделать. Существуют Големы. Их много, но нас интересуют Железные. Относительно простой рецепт, большая мощь... ...и аналог разума Робота. Ты уже понял, верно? Не зря рядом с тобой есть друг, который лишь выиграет от усиления. Представь - десяток. Сотни Железных Големов, подчинённых ей и тебе. Империя Стали. ...разве это не эпично? А может - и не сработает! Кто знает. Но... ...попробовать стоит, верно?)> Но вместе с этим сообщением в его сознании зазвучал гул вселенной — мое давнее послание, которое эхом отдавалось в самой глубине его души: "Неважно, как она выглядит. Неважно, какой она расы, вида, из какого мира или измерения. Любви на это плевать. Главное — то, что чувствуешь ты своим ледяным сердцем, а остальное просто декорации." Время потекло своим чередом. Скелл резко захлопнул рот, прерывая начатую фразу. Движение было таким резким, что Руби сразу заметила его. Её сенсоры мгновенно проанализировали ситуацию: он что-то хотел сказать, но передумал. Значит, он сейчас не сможет ей ничего сообщить. И от этого осознания она почувствовала... разочарование? Глубокое, щемящее чувство пустоты там, где только что теплилась надежда. Как может робот чувствовать эмоции? Руби тихо вздохнула, издав звук работающего вентилятора, и опустила взгляд вниз, скрывая мерцание своих экранов. Она молча взялась за кирку и снова начала копать, удар за ударом, пытаясь заглушить странные сигналы в своей системе. А Скелл стоял неподвижно, пытаясь разобраться с потоком сообщений, разрывающих его сознание, и понять, что же делать дальше? Построить величественную Империю Стали, полную големов и военной мощи? Или же просто последовать зову сердца, который шептал ему о чем-то совершенно ином, пугающе нежном? "Что мне делать..." — думал он, цепляясь за старое, привычное мнение: "Я кот, она робот. Я не могу влюбиться в механизм. Это путь в никуда." Но если это путь в никуда, то почему эта "никуда" так невероятно манит его? Скелл тяжело вздохнул и посмотрел на Руби. Она продолжила копать, её движения стали ритмичными, но... странными. Он заметил, что её движения стали более дергаными, менее плавными, чем обычно. В алгоритме её движений читалась ошибка. Но это была не техническая поломка. В этих движениях чувствовалась... печаль? Сердце Скелла болезненно стукнуло. Он открыл рот, желая спросить, желая утешить её, сказать что-то важное, но слова застряли в горле. Он не смог произнести ни звука. Вместо этого он резко отвернулся, с силой вонзая кирку в камень, решив отложить этот разговор на потом. Даже если эта невысказанность грызла его изнутри, как ржавчина. "Пока я не убежусь на сто процентов, я не стану признаваться." — подумал он, возводя ментальные стены вокруг своих чувств. — "Но как я это пойму? Что именно я должен чувствовать? Как отличить любовь от мимолётного порыва?" В отчаянии он вспомнил про всевидящих Наблюдателей: "Эй, вы там, наверху! Можете подсказать? Дайте подсказку!" Он замер в ожидании ответа, но через секунду лишь горько усмехнулся и помотал головой: "Какой бред. Они молчат. Решу всё сам, но позже." И он продолжил копать, заглушая сомнения монотонным стуком кирки. Но мы забыли об одном очень важном персонаже. Да, мы оставили за кадром Робби, который всё ещё отчаянно убегал от Петуньи. Вопрос с очками, дающими безумное преимущество, он решил радикально и просто: снял их и всё. Лучше быть слепым, чем видеть то, что сводит с ума. Он уже успел немного успокоиться, представив в голове множество сложных механизмов и схем, которые помогали ему структурировать мысли. Бежа на предельной скорости, он вдруг увидел впереди резкий обрыв — глубокую, зияющую черноту шахты. В любой другой ситуации, будучи инженером до мозга костей, он бы сначала оценил глубину и рассчитал траекторию падения. Но не сейчас. Не тогда, когда за спиной разносился её голос: — Я УЖЕ ВСЯ МОКРАЯ~! — кричала Петунья сексуальным, тягучим голосом, полным недвусмысленных намеков. Робби тяжело вздохнул. Его мозг, работающий как суперкомпьютер, мгновенно смоделировал все возможные исходы ситуации. Шанс выжить при прыжке без подготовки — минимален. Шанс быть пойманным — 100%. Решение было принято: прыгать. Робби прыгнул в пустоту и полетел вниз. Под бешеный стук своего сердца он видел приближающуюся поверхность воды далеко внизу. Но он не знал одну важную механику Майнкрафта: если упасть в воду даже с большой высоты, урона не будет совсем. Он этого не знал и сделал единственный, по его мнению, верный выход для выживания. На лету он быстро поставил блок камня у стены шахты и приземлился на него. Он получил 7 единиц урона, но он остался жив. Гениально? Нет. Эффективно? Тоже нет. Но это сработало. Петунья, не раздумывая, прыгнула следом. Она летела как стрела и уже почти добралась до него, протягивая руки. Но Робби успел быстро ставить блоки, создавая стену между ними. Пользуясь тем, что у Петуньи не было с собой кирки, чтобы разрушить преграду, он начал быстро прокапываться сквозь стену рядом с собой, планируя замуровать проход и спрятаться. Но он кое-что не учел. А именно то, что Петунья — крольчиха. Существо невероятно ловкое, гибкое и обладающее паркуром, недоступным людям. В тот самый момент, когда Робби ставил последний блок стены, она не стала его ломать. Она просто изящно обогнула препятствие сверху, цепляясь пальцами за край, и, подтянувшись, проползла по стене как паук. Теперь она была всего в паре шагов от него, её глаза горели огнем победы. Робби, благодаря своей приобретенной способности, смог предугадать её следующий ход. Через две секунды она прыгнет на него, повалит и... дальше сценарий будет неприятным. Его мозг заработал на сверхскоростях, перебирая варианты быстрее процессора квантового компьютера: "Думай, думай, думай!" — шептал он сам себе, анализируя каждую деталь, представляя ситуацию в виде шестеренок и рычагов. Так его разум усваивал информацию лучше всего. И тут, в своих расчетах, он увидел несостыковку. Скорость Петуньи. То, как быстро она появилась снова после того, как он взорвал её крипером ранее. Расстояние между стартовым домом и этим местом было слишком большим для такого короткого времени. А это значило только одно: у неё есть точка возрождения где-то рядом. Вероятнее всего, в деревне! "Спасибо тебе, Эдвард." — мелькнула благодарная мысль у Робби. Он вспомнил, как еще в первый день Эдвард упомянул эту механику установки спавна через кровать. "Поехали!" — решил Робби. План был безумным, но гениальным. Он сорвался с места, собираясь спрыгнуть вниз вместе с ней. Если он умрет сейчас, он возродится в стартовом доме. А Петунья? Она возродится в деревне. Благодаря этому разрыву в расстоянии у него появится фора, преимущество во времени, которое позволит ему подготовиться! Петунья сначала застыла от изумления, видя, как он бежит навстречу ей. Но затем её лицо исказила решимость. Она помнила: он уже дважды бежал к ней, и дважды она страдала от этого. "Ну уж нет, мой любимый механик." — пронеслось в её голове, окрашенное темной одержимостью. — "В этот раз я буду доминировать~" Она раскачалась на выступе камня и, отпустив руки, полетела на него с распростертыми объятиями. Но кто же окажется сильнее в этой безумной гонке со смертью? Чья стратегия победит: холодный расчет инженера или горячая одержимость влюбленной крольчихи? И во что всё это обернется для них обоих? Узнаем позже...