Часть 20 Гонитель скверны.

Алексей проснулся от голосов. Сначала он не понял, где находится — низкий потолок, пахнет деревом и сушёными травами, на лавке у стены посапывает Ллин. Потом память вернулась. Дом старосты. Асталия. Вчерашнее исцеление. Голоса звучали из соседней комнаты — женские, тревожные. Одна принадлежала Таре, вторая — Марте. — ... всю ночь метался, — говорила Марта. — Связали, думали, успокоится. А он под утро как зарычит — мы еле удержали. — Надо сказать страннику, — отвечала Тара. — Он единственный, кто может помочь. Алексей сел на лавке, потёр лицо. Ллин тут же открыл глаза — будто и не спал. — Слышал? — спросил Алексей. — Весь разговор, — кивнул леший. — Похоже, твой пациент ждать не хочет. Они вышли в горницу. Марта и Тара стояли у стола, взволнованные, с красными от бессонницы глазами. — Странник, — сказала Марта, — Влад... служка. Ночью попытался бежать. Мы его связали, но ему стало ещё хуже. Он рычит, как зверь, и силища у него нечеловеческая. Алексей хотел броситься к выходу, но Тара остановила его. — Погоди, — сказала она твёрдо. — Сначала завтрак. Ты — целитель. Больному нужен здоровый лекарь. А ты с утра ничего не ел. — Она права, — добавила Марта. — Влад никуда не денется. Его сейчас четверо мужчин удерживают. А ты упадёшь с голоду — кому тогда его спасать? Алексей хотел возразить, но Ллин положил руку ему на плечо. — Ешь, странник. Я присмотрю, чтобы быстро. Он сел за стол. Тара подала лепёшки, сыр, травяной отвар. Алексей ел быстро, почти не чувствуя вкуса — мысли были там, в доме у храма, где метался одержимый парень. Ллин жевал спокойно, но поглядывал на дверь. — Как староста? — спросил Алексей у Тары. — Слава богам, хорошо, — ответила она. — Встал, умылся, вышел на улицу. С сельчанами разговаривает. Говорит, что боли нет, только лёгкость в груди. — Она посмотрела на Алексея с благоговением. — Вы чудо сотворили, странник. — Я просто сделал то, что умею, — ответил Алексей, отодвигая пустую тарелку. — Всё, я готов. Он встал. Ллин поднялся следом. Марта взяла с лавки узелок с травами — на всякий случай — и кивнула. — Идёмте. Они вышли на улицу. Утро в Асталии было свежим, с лёгким туманом, который поднимался от земли и таял в лучах солнца. Староста Семён стоял у своего дома, окружённый тремя мужчинами — крепкими, с озабоченными лицами. Увидев Алексея, он оставил собеседников и быстро зашагал навстречу. — Странник, — сказал он, и голос его дрожал, — Влад совсем плох. Мы думали, день-два — и он успокоится. А он... он рычит, как зверь. Мужчины, которые его держат, говорят, что он стал сильнее вчетверо. Они боятся, что не удержат. — Ведите, — коротко сказал Алексей. Они поспешили к дому священника. Дом стоял рядом с храмом — старый, каменный, с резными ставнями и покосившейся крышей. Раньше здесь жила семья отца Мартина: его жена Лиана, дочь Юна и служка Влад. Теперь дом был пуст, только Влад метался внутри. Когда они подошли к крыльцу, Алексей услышал это. Рычание. Низкое, горловое, нечеловеческое. Оно шло изнутри и заставляло волосы на затылке шевелиться. — Боги, — прошептала Марта, хватая Алексея за рукав. — Что с ним? — Скверна, — ответил Алексей. — То же, что и с Ллином, только иначе. Здесь не рана — здесь одержимость. Он толкнул дверь и вошёл. В комнате было темно — ставни закрыты, свет проникал только в щели. Четверо мужчин, вооружённых кольями и верёвками, удерживали то, что когда-то было Владом. Служка священника — парень лет восемнадцати, худой, с бледным лицом и светлыми волосами — теперь выглядел как живой мертвец. Его кожа посерела, глаза закатились, видны были только белки, изо рта шла пена. Он выл, рвался из верёвок, и мужчины с трудом удерживали его. Когда Алексей вошёл, Влад на секунду замер. Его голова повернулась — неестественно, с хрустом, — и белые глаза уставились на целителя. — Ааааааа, — выдохнул он. — Хозяин... чувствую хозяина... но не он... чужой... Мир в глазах Алексея изменился. Снова — чётче, ярче, реальнее. Он видел каждую трещину на стенах, каждую пылинку в воздухе. Но главное — он видел дымку. Чёрную, густую, она клубилась вокруг Влада, проникала в его рот, в глаза, в уши. Она душила его, затягивала в себя, как болото. — Держите его, — сказал Алексей, — но не стойте между мной и ним. Мужчины расступились. Влад вырвался. Он шёл на Алексея медленно, но неотвратимо, как лавина. Его рот открылся, и рычание сменилось шёпотом — древним, гортанным, на языке, которого Алексей не знал, но понимал. «Сгори... сожри... тьма придёт... твой хозяин...» Алексей поднял правую руку. Она вспыхнула. Не как вчера — не просто зелёным светом. Теперь в нём была примесь голубого, чистого, как горный ручей. Свет струился из ладони, из пальцев, из каждой точки его кожи. Слова пришли сами. Он знал их, будто выучил в детстве — будто они всегда были частью его. — Именем Селестины Милосердной, — произнёс он, и голос его звучал не один — словно с десяток людей рефреном, — я — гонитель скверны. Изгоняю тьму и безумие. Оставь человека, скверна. Сгори в пламени очищения. Зелёно-голубой поток ударил из его руки в грудь Влада. Парень закричал. Это был не человеческий крик — в нём смешались боль, ярость и что-то ещё, древнее, что не должно было находиться в теле восемнадцатилетнего служки. Из его рта, из ушей, из-под ногтей вырвалась та самая чёрная дымка — густая, живая, она металась по комнате, пытаясь укрыться от света. Все увидели её. Марта ахнула. Ллин выругался сквозь зубы. Мужчины попятились. Дымка взвизгнула. Этот звук — истошный, нечеловеческий — услышал только Алексей. Он бил по ушам, леденил кровь. Но целитель не отступил. Он направил поток света в самую гущу тьмы, и дымка вспыхнула — голубым, чистым, очищающим пламенем. — Сгори, сгори! — повторил Алексей. Дымка взвизгнула в последний раз — и исчезла. Влад обмяк и рухнул на пол, как тряпичная кукла. Алексей погасил свет. Рука дрожала, голова кружилась, но он устоял. Он подошёл к парню, опустился на колени, приложил пальцы к шее. Пульс. Слабый, но есть. — Он просто спит, — сказал Алексей, облегчённо выдыхая. — Чист. Скверны больше нет. Он сел на пол, прислонившись спиной к стене. Усталость навалилась — не такая, как после исцеления старосты, но заметная. Душевная усталость. — Нужно уложить его в постель, — сказал он. — Очнётся через два-три часа. Выспится — и всё пройдёт. Люди засуетились. Марта велела мужчинам отнести Влада в соседнюю комнату, где была кровать. Кто-то побежал за водой, кто-то — за чистыми простынями. Староста опустился на лавку у стены. — Странник, — сказал он тихо, — что это было? — Скверна, староста — ответил Алексей. — То, что убивает ваш мир. То, что поразило Ллина. То, что мучило этого парня. — Он помолчал. — Я изгнал её. — Ты говорил, что твой дар — целительство, — сказал староста. — Но это... это было не просто исцеление. Ты изгнал тьму. Как святой. — Я не святой, — покачал головой Алексей. — Я просто человек, который делает то, что должен. Ллин молча стоял у двери. В его золотистых глазах читалось странное выражение — уважение, смешанное с тревогой. — Ты молодец, Алексей, — сказал он. — Но не переоценивай себя. Скверна не прощает обидчиков. — Знаю, — ответил Алексей. Он поднялся, подошёл к столу, сел. Марта поставила перед ним кружку с отваром. — Пей, — сказала она. — Силы нужны. Алексей пил, глядя на закрытую дверь, за которой спал Влад. — Семён, — спросил он, — откуда взялась скверна в деревне? Зачем она пришла сюда? Староста вздохнул. — Не знаю, странник. Но боюсь, что ответ мы найдём, только когда отец Мартин вернётся. Или его дочь. — Он помолчал. — Если они вернутся. — Вернутся, — твёрдо сказал Алексей. — Я найду их. Вылечу. И верну. Он посмотрел на свои руки. На них ещё не угасло свечение — зелёное с голубым. «Дар меняется, — подумал он. — Или я меняюсь». Ллин сел рядом. — Отдыхай, — сказал он. — До вечера есть время. А вечером поговорим о купели. Алексей кивнул и закрыл глаза. Они вернулись в дом старосты, когда солнце уже поднялось над крышами Асталии, заливая улицы золотистым светом. Усталость после изгнания скверны давала о себе знать — руки слегка дрожали, в голове шумело, но Алексей держался. Ллин шёл рядом, молчаливый, поглядывая по сторонам. Тара встретила их у порога. — Проходите, — сказала она. — Я постлала вам на лавках. Отдохните. Алексей хотел было отказаться, но Марта положила руку ему на плечо. — Отдыхай, странник, — сказала она. — Влад очнётся не скоро. А вопросы твои никуда не денутся. Они прошли в горницу. Алексей опустился на лавку у стены, прислонившись спиной к прохладному дереву. Ллин сел напротив, скрестив руки на груди. Марта устроилась на табурете у печи. — Марта, — сказал Алексей, — расскажи мне об инициации. О купели. Как это происходит? Марта помолчала, собираясь с мыслями. — Те, кто избран богиней, — начала она, — слышат её зов. Приглашение. Обычно — во сне. Приходит образ: храм, источник света, иногда — сама Селестина. И голос. Не словами — чувством. «Приди», — говорит она. «Прими дар». И если человек хочет он принимает дар — Погоди, что значит если человек хочет? — спросил Алексей. — Разве есть те, кто отказывается? Марта посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то — понимание? Грусть? — Ты наверняка уже ощутил, — сказала она, — но, может быть, не до конца осознал, насколько тяжёл груз целительства. — Она понизила голос. — Я хоть и травница, но тоже ощущаю эту тяжесть. Чего уж говорить о вас, избранниках богини? — Какую тяжесть? — спросил Алексей. — Одиночество, — ответила Марта. — Целители и даже травники одиноки. Они живут долго — очень долго. И переживают всех, кого любят. Она помолчала, словно собираясь с силами. — Отец Мартин позволил себе жениться во второй раз только через сорок лет после того, как умерла его первая жена. Его дети от первого брака сюда никогда не приезжали... хотя я знаю, что у него есть два сына и дочь. Все уже взрослые. У некоторых свои внуки. Алексей поднял руку, прерывая её. — Подожди. Я не совсем понял. Сколько же лет священнику? Марта удивлённо посмотрела на него. — Ах да, ты же недавно получил дар... — Она вздохнула. — Отцу Мартину около ста лет. Все целители имеют очень долгий срок жизни. До пятисот лет. А гонители скверны — и того дольше. Сердце Алексея застучало быстрее. Пятьсот лет. Или больше. Он проживёт пятьсот лет. Анна — нет. Дети — нет. Все, кого он любит, умрут, а он останется. Один. На века. Голова закружилась. — Ты в порядке, Алексей? — спросил Ллин, наклоняясь к нему. — Да, — выдавил Алексей, цепляясь за лавку. — Всё... в порядке. Марта, казалось, не заметила его состояния — или сделала вид. — Потому целители и одиноки, — продолжила она. — Они переживают своих любимых, близких, детей, друзей-сверстников... Разве что в больших городах есть что-то вроде гильдий целителей и травников. В Солане, например, тоже есть. Именно там целители встречаются, чтобы обменяться знаниями и просто поговорить, пообщаться с собратьями. Алексей слушал, и в голове медленно укладывалась мысль. Логично. Если я лечу болезни, переломы, раны — в мгновение ока... То вылечить себя для целителя не проблема. Конечно, они живут дольше. Намного дольше. Но цена — одиночество. Он отогнал эту мысль. Потом. Об этом можно подумать потом. — Продолжай, — хрипло попросил он. Марта кивнула. — Когда услышавший призыв приходит в храм к источнику, он ложится спать у самой воды. Утром он чувствует, как сила накопилась в нём. Потом он входит в купель с головой — и именно так проходит инициацию. Именно там определяется, достоин ли человек дара и насколько сильным будет его дар. — А те, кто становятся гонителями скверны? — спросил Алексей. — Те, кто может изгонять тьму? Марта посмотрела на него с новым выражением — почтением? — К тем, кто станет гонителем скверны, приходит сама богиня. Она касается его груди — и дарует эту силу. Она помолчала, и её голос стал тише. — Ко мне богиня явилась в образе цветка асаны.. Но сила моего источника оказалась слишком мала, чтобы принять дар целиком... Мне доступно лишь чутьё на травы. Травничество. Я не смогла стать целителем. Только знахаркой. Алексей хотел сказать что-то утешительное, но Марта покачала головой. — Не жалей меня, странник. Я благодарна Селестине и за то, что есть. Да и жизнь у меня будет долгой. Многие живут без дара и радуются жизни. Она откашлялась. — После инициации целитель должен остаться с наставником — священником-хранителем источника — на неделю. И научиться контролировать силу, применять её дозированно, чтобы хватило на многих. И только потом он может начать свою деятельность. — А если лечить много? — спросил Алексей. — Сила растёт? — Да, — кивнула Марта. — Чем больше лечит целитель, тем больше его сила. Алексей задумался. — Значит, как только я отдохну, мы сможем пойти в купель. Марта покачала головой. — Не всё так просто, странник. Она начала объяснять. — Дорога к купели проходит через храм. Нужно войти с парадных ворот, поприветствовать богиню, воздать ей хвалу. После песни благодарности нужно выйти через задние сквозные ворота, пройти до стены поселения — и выйти из больших ворот на дорогу. — А оттуда? — спросил Ллин. — Пять минут ходьбы по дороге, — ответила Марта. — И вот тут будет главное препятствие. Дорога идёт к двум холмам. Они называются... — она слегка покраснела, — «Груди Селестины». Основная дорога идёт дальше, в сторону Соланы. А другая — между холмами — ведёт в купель. — Купель, — повторил Алексей. — И что же там? — Эта дорога скрыта иллюзией, — сказала Марта. — Только отец Мартин может снять её. На время. Алексей медленно опустил кулак на стол. — Значит, нам нужен священник, чтобы попасть в купель, которая нужна мне, чтобы исцелить священника? — Он покачал головой. — Замкнутый круг. — Иллюзия, может для кого-то другого и невидима! — воскликнул Ллин. — Обычно иллюзию нельзя обмануть! Он же гонитель скверны! и может быть он и увидит дорогу, а обычные люди нет. — Это возможно, — осторожно сказала Марта. — Я не знаю. Никто из нас не видел, чтобы гонитель скверны пытался пройти к купели без священника. Алексей посмотрел на свои руки. На них ещё не угасло свечение — зелёное с голубым. — Кажется, это действительно серьёзное испытание, — сказал он. — Нужно дождаться, когда очнётся Влад, и расспросить его. Может быть, он знает что-то, что нам поможет. — Добро, — сказал Семён, до этого молча сидевший в углу. — Будем ждать. Ллин подошёл к окну. — А пока — отдыхай, странник. Вечером поговорим с парнем. Алексей кивнул, откинулся на лавку и закрыл глаза. Пятьсот лет. Он отогнал эту мысль. Потом. Об этом можно подумать потом. Алексей открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, не понимая, где находится. Потом память вернулась. Дом старосты. Асталия. Вчерашнее исцеление. Утро, разговор с Мартой об инициации. Кто-то укрыл его одеялом — тёплым, шерстяным, пахнущим деревом и травами. Он повернул голову. На лавке напротив сидела Марта, перебирая свои бесконечные пучки сушёных растений. — Доброе утро, странник, — сказала она, заметив, что он проснулся. — Как себя чувствуешь? Алексей приподнялся на локтях. Тело слушалось отлично — ни боли, ни слабости, которую он ощущал после исцеления старосты и изгнания скверны. Сон восстановил силы. — Отлично, — ответил он. — Выспался. И похоже, дар тоже. Он встал, сложил одеяло и аккуратно положил на лавку. — Влад пришёл в себя, — сказала Марта. — Сейчас в доме старосты, пьёт отвары. Тара за ним присматривает. Алексей вышел во двор, справил утренние нужды за сараем, где Ллин показал ему укромное место. Умылся из рукомойника — вода была холодной, бодрящей. Когда он вернулся в горницу, Тара уже поставила на стол кружку с отваром. — Пей, — сказала она. — Это отвар трав, которые Марта собрала. Силы восстанавливает. Алексей поблагодарил, сел к столу и сделал глоток. Отвар был горьковатым, с мятным послевкусием. Он пил медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу. В комнату вошёл Влад. Парень выглядел помятым — под глазами залегли тёмные круги, волосы спутаны, на лице застывшее выражение человека, который видел слишком много. Но глаза были живыми, осознанными. Скверна ушла. Влад подошёл к Алексею и медленно опустился на колено. Склонил голову. — Я благодарен тебе, целитель, — сказал он глухо. — Ты спас меня от судьбы, которая хуже смерти. Алексей поспешно поднялся, подхватил парня под локти и заставил встать. — Не надо, — сказал он твёрдо. — Не надо благодарностей на коленях. Я — гонитель скверны. Это мой долг. И я его выполнил. — Всё равно, — Влад поднял глаза. — Я не забуду. Это неоплатный долг целитель. Речь шла о моей душе... — Садись, — Алексей указал на табурет. — Рассказывай. Влад сел, отпил отвар из кружки, которую пододвинула к нему Тара. Помолчал, собираясь с мыслями. — После того как исчезли жена и дочь отца Мартина, — начал он, — мы облазили всю округу. На целую лигу. Везде — лес, поля, холмы. Ничего. — А потом? — спросил Ллин, прислонившись к косяку двери. — Потом отец Мартин нашёл лагерь, — сказал Влад. — Недалеко от города. Там кто-то разбил стоянку. Причём давно — минимум неделю. — Что там было? — спросил Алексей. Влад поморщился. — Везде разбросаны кости животных. Шкуры, требуха. Головы свалены в кучу. Две лежанки. Огонь не разводили — боялись дыма. Питались сырым мясом и корешками. — Кто? — спросил Ллин. — По следам можно было понять? — Отец Мартин сказал — гном. И ещё кто-то разумный. — Влад поднял голову. — Он показал мне ленту. Тонкую, шёлковую, для бантика. Я подарил её Юне на день рождения. Она всегда носила её в волосах. Алексей почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. Не на Влада — на тех, кто это сделал. — Бедная девочка, — прошептала Марта. — Бедная Лиана. Влад замолчал, погрузившись в мрачные мысли. Ллин кашлянул, возвращая его к разговору. — Отец Мартин посылал гонцов в крепость Ордена Первого Света, — продолжил парень с горечью в голосе. — Несколько раз. Просил помощи, просил отряд. Говорил, что нечисть поднимается, что тьма приближается. — И что они? — спросил Алексей, хотя уже догадывался. — Не пошевелились, — выплюнул Влад. — Сказали, что пропажа бабы и девки — незначительное происшествие. Что у них нет людей на такие мелочи. — Мелочи, — желчно повторил Алексей. — Жизнь людей для них — мелочи. — Мелочи, — эхом отозвался Влад. — А ведь отец Мартин — священник Селестины. Он предупреждал их о тьме, о нечисти. Они в ответ — молчание. Или отписки. Он сжал кружку так, что побелели пальцы. — Через три дня мы решили идти сами. Влад отставил кружку. Сейчас он говорил быстрее — будто боялся, что если остановится, то не сможет продолжить. — Отец Мартин — прекрасный мечник, — сказал он. — Я не боялся идти с ним. Мы вышли утром, взяли припасов на неделю. Следы были чёткими — три лошади, нагруженные. Вели к нагорью. — К нагорью? — переспросил Семён, до этого молча сидевший в углу. — Западные холмы? — Да, — кивнул Влад. — Там мы обнаружили пещеру. Скрытую — вход закрывали кусты и молодая поросль. Если бы не следы, мы бы прошли мимо. Он замолчал. Слёзы потекли по его щекам. — Мы не были готовы к тому, что произошло дальше, — прошептал он. — Наверное, я слишком слаб. Простите. Семён поднялся, положил руку на плечо парня. — Всё хорошо, Влад, — сказал он тихо, по-отечески. — Ты ни в чём не виноват. Что было дальше? Влад вытер глаза рукавом, выдохнул. — Когда мы подошли к пещере, то услышали крики. Лианы и Юны. Они звали на помощь. Отец Мартин закричал, выхватил меч и бросился внутрь. Я — за ним. Он сжал кулаки. — Слишком поспешно. Я не огляделся по сторонам. И... кажется, в меня выстрелили из дротика. Я почувствовал укол в шею, потом — оглушающую слабость. И провалился в темноту. — Я очнулся от ужасного запаха, — сказал Влад. — И от голосов. Два человека громко говорили. Вернее... не человека. Это были темный эльф и гном в черных доспехах. Алексей бросил взгляд на Ллина. Леший кивнул — тот самый, кого он упоминал. Чёрный гном. Тёмный эльф. — Я не был связан, — продолжил Влад. — И первая мысль — бежать. Простите меня! — Он опустил голову. — Я такой трус! — Нет, — твёрдо сказал Алексей, положив ему руку на плечо. — Ты не трус. Ты попал в ситуацию, где любой испугался бы. Здесь нет твоей вины. Влад поднял глаза, кивнул. Вытер слёзы. — В начале я не понял, о чём они говорят, — сказал он. — Потом осознал — и мне стало страшно. — Что они говорили? — спросил Ллин, подавшись вперёд. — Гном требовал избавиться от «лишнего груза». — Влад поморщился, будто вгрызаясь в каждое слово. — Он почти рычал. «Нам нужен только священник! Остальные — лишние рты! Владыка ждёт! Мы же выполнили задание Беллоуза! Мне надоело торчать в этом лесу и пещере! Пора избавиться от них!» Алексей почувствовал, как холодная искра внутри него дрогнула. — А эльф? — спросила Марта. — Эльф сидел на пне, грубо вырезанном в кресло, — ответил Влад. — Очень расслабленно. Он сказал: «Заткнись, Дофин. Какой же ты тупица». — Дофин? — переспросил Ллин. — Так звали гнома? — Да, — кивнул Влад. — А эльфа — Кобол. Я потом запомнил эти имена. Он сглотнул. — Эльф сказал, что целителя нельзя просто так принести в жертву Владыке. Что это смертельно для него — целитель может уничтожить его окончательно. Его нужно сначала сломать. А потом сделать так, чтобы он добровольно пожертвовал собой на алтаре. Гном спросил: «И как это сделать? Я его избивал до полусмерти — а он через пять минут опять здоровый!» Эльф рявкнул: «Дебил! Я говорю — морально сломать!» Гном почесал голову: «А! Вот оно что! А я-то думал, ты для себя с его бабой развлекаешься...» Алексей стиснул зубы. Влад опустил глаза. — Эльф усмехнулся. «Не скрою, мне это тоже нравится, — сказал он. — Она так забавно кричит, когда я её трахаю. Но она мне уже наскучила. Скоро я перейду на его дочку — и тогда он точно сломается. Вот тогда и отвезём его к Владыке. Всё нужно делать с умом». — Сволочи, — выдохнул Ллин. — Настоящие сволочи. — Гном уважительно кивнул, — продолжил Влад. — Сказал: «А ты голова, Кобол! Это надо же додуматься до такого!» Кобол ответил: «А ты что думал? Это тебе не топором махать, как в той деревне!» Гном насупился: «Чего ты вспоминаешь? Ну занесло меня немного! И что?» Эльф: «Немного? Занесло? Да ты там полдеревни зарубил, дубина! А хозяин Беллоуз что нам сказал тогда? Брать как можно больше живыми! Живыми идиот! Владыке нужны умелые кузнецы и ремесленники!» Гном: «Кобол, ну что ты сразу? Понял я! Буду себя сдерживать!» Влад замолчал, обводя всех взглядом. — Потом они заговорили обо мне. Гном сказал, что я не нужен. Что пользы от меня никакой. Эльф сначала согласился, потом передумал. «Подчиним его и отправим в деревню, — сказал Кобол. — Эта гребанная Асталия под защитой суки Селестины. Как только скверна подчинит его разум — отправим разрушить храм». Алексей почувствовал, как внутри него поднимается гнев. — Я хотел вскочить и бежать, — сказал Влад. — Но стоило мне встать — ноги подкосились, и я упал. Гном увидел — и захохотал. «Ты что, щенок, решил стать героем?!» — А эльф? — спросил Ллин. — Эльф оказался возле меня быстрее, чем я успел моргнуть. Поднял за шкирку, как котёнка. Влад поёжился. — Я увидел его глаза. О эти глаза! Ужасные. Бездонные, чёрные. Словно внутри всё оледенело, я не мог пошевелиться. А он сказал: «Сбежать надумал, пацан? Нееет... ты нам послужишь». У него на другой руке была цепь. Она испускала чёрную дымку. Я помню только, как он набросил её на меня. А дальше — ничего. Очнулся я уже здесь, возле стен деревни. Он опустил голову. — Всё, что я помню дальше — это боль. И тьму. Тишина в комнате стала плотной, как смола. Марта тихонько всхлипывала, теребя край платка. Семён сидел бледный, сцепив пальцы на столе. Ллин смотрел в окно, но его рука лежала на рукояти ножа. Алексей медленно выдохнул. — Дофин и Кобол, — сказал он. — Чёрный гном и тёмный эльф. Слуги Беллоуза. — Беллоуз — похоже что рыцарь смерти? — спросил Ллин, поворачиваясь к нему. — Да, скорее всего — кивнул Алексей. — Похоже что он вассал Владыки Тьмы. Они охотились именно за священником. За отцом Мартином. Им нужен целитель для воскрешения своего господина. — А морально сломать, — сказал Семён, — значит... сделать так, чтобы человек сам согласился умереть. — Именно, — ответил Алексей. — Они мучают его жену и дочь, чтобы он добровольно принёс себя в жертву. — Нужно спасти их, — вдруг сказал Влад, поднимая голову. — Нужно спасти отца Мартина и его семью. — Сначала купель, — возразил Алексей. — Без купели я не смогу полностью контролировать свой дар. А без контроля — я слабее, чем мог бы быть. — Сколько тебе нужно времени? — спросил Семён. — Не знаю, — ответил Алексей. — Если Марта права, и я, как гонитель скверны, смогу увидеть дорогу без священника... может быть, один день. Если нет — придётся искать другой путь. Он посмотрел на Влада. — А пока — отдыхай. Ты прошёл через ад. Тебе нужно набираться сил. Влад кивнул, но в его глазах горел огонь — тот самый, который появляется у людей, получивших второй шанс. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Когда ты пойдёшь к пещере. — Посмотрим, — ответил Алексей. — Сначала купель. Алексей отставил пустую кружку и посмотрел на Влада. — Можно ли пойти к купели сейчас? — спросил он. Влад и Марта переглянулись. — Можно, — ответила Марта после короткой паузы. — Но нужно подготовиться. Ты, странник, должен пойти в дом священника. Мы с Владом приготовим всё к церемонии. — Хорошо, — кивнул Алексей. Ллин поднялся с лавки. — Я с тобой? — Лучше подожди здесь, — ответил Алексей. — Я справлюсь. Они вышли из дома старосты и зашагали по улице. Солнце уже поднялось высоко, от земли поднимался лёгкий пар. Асталия просыпалась — где-то кричал петух, из труб вился дымок. Дом священника стоял рядом с храмом — старый, каменный, с резными ставнями и покосившейся крышей. Влад открыл дверь, пропуская Алексея вперёд. Внутри пахло пылью, старым деревом и ладаном. Влад прошёл в спальню и вернулся с небольшим предметом в руках. Шкатулка была изумительной работы. Сантиметров двадцать в ширину, из красного дерева, инкрустированная серебром. На крышке — искусно сделанное изображение девушки с раскинутыми руками. Над её головой сиял нимб — тонкий, серебряный, с мелкими драгоценными камнями, которые переливались в свете лампы. Искра в груди Алексея радостно замерцала. Тепло разлилось по телу, и он почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Селестина, — подумал он. Это что-то связанное с ней. — Эта шкатулка из Коринии, — сказал Влад, ставя её на стол. — Из Первохрама Селестины. Там, где богиня впервые явила себя людям. — Красивая, — сказал Алексей, разглядывая инкрустацию. — Очень. — Внутри — сосуд, — продолжал Влад. — Особый фиал, который увеличивает силу любого снадобья. Богиня даровала его первым целителям ещё до Великого Раскола. Он достал из кармана маленький ключ — похожий на двузубую вилку, с красным кристаллом на конце. Вставил его в отверстие на шкатулке, повернул. Замок щёлкнул мягко, мелодично — словно колокольчик. Крышка откинулась. Внутри, на бархатной подушке цвета слоновой кости, лежал прозрачный сосуд. Фиал, выдутый из такого тонкого стекла, что он казался невесомым. Внутри него переливалась янтарная жидкость — густая, вязкая, с крошечными золотистыми искрами, которые пульсировали в такт сердцу Алексея. — Зелье очищения, — сказал Влад. — Те, кто приходит к купели, должны пройти через это. Грязь и мусор, которые накапливаются в теле за годы жизни, могут осквернить источник. — Он помолчал. — Обычно, по словам отца Мартина, достаточно обмакнуть в зелье тонкую щепу, опустить её в чашу с водой и дать выпить призванному. После этого он должен полностью раздеться и погрузить тело в проточную воду. — Проточную? — переспросил Алексей. — У нас есть родник на заднем дворе, — ответил Влад. — Ванна с текущей водой. Специально сделана для этого обряда. — И что происходит после? — Через несколько минут из всех пор и отверстий начинает извергаться грязь, которая скопилась за годы жизни. Очищение длится около получаса. После этого, когда призванный приходит в себя, можно приступать к церемонии. Влад взял фиал в руки, бережно, будто он был из чистого хрусталя. — Брат Алексей, — сказал он, — состоявшихся целителей почти невозможно отравить, опьянить или как-то воздействовать на их тело и разум. Они неуязвимы для ядов и болезней. Но твой случай — уникальный. Ты уже имеешь дар, и очень сильный. К тому же — ты гонитель скверны. — И что это значит? — спросил Алексей. — Нужно увеличить количество. Я дам тебе одну каплю этого снадобья, — ответил Влад. — Для простого человека этой дозы хватило бы, чтобы отравить целый город. Но в снадобье есть сила богини, и твоё тело примет его не уничтожив, а очистив. Алексей смотрел на янтарную жидкость, которая переливалась в луче света. Отрава для других — лекарство для меня. — Давай, — сказал он. — Я готов. Влад достал фиал из шкатулки. В тот же миг Алексей услышал звук. Это была нота — чистая, высокая, похожая на звон колокола на рассвете. Она шла откуда-то из глубины сосуда, проникала в уши, в грудь, в самую душу. Она звучала не для всех — Алексей бросил взгляд на Влада. Тот не вздрогнул, не обернулся. Значит, слышит только он? Он повернулся к Марте. Та стояла у двери, прижав руки к груди. Её глаза были закрыты, но она кивала в такт мелодии — той самой, что слышал Алексей. — Ты тоже слышишь? — спросил он. — Да, — прошептала она, открывая глаза. — Это молитва. Самая древняя. Та, что была утеряна — а теперь найдена снова. Она... она поёт, странник. Поёт для тебя. Влад поставил на стол глиняную чашу с водой — простую, некрашеную, из тех, что пьют крестьяне в жаркий день. Откупорил фиал. Аромат разлился по комнате — сладковатый, пряный, травяной. Он кружил голову и одновременно прояснял мысли. — Одна капля, — сказал Влад, наклоняя фиал. Янтарная жидкость сорвалась с края сосуда, блеснула золотом в свете лампы — и упала в воду. Чаша отозвалась гулом, будто в ней ударили в колокол. Вода вспенилась, закружилась и стала прозрачной, чище горного ручья. — Пей, — сказал Влад. Алексей взял чашу в руки. Дар тут же зашептал — разбирая состав, перечисляя свойства, предупреждая. Трава ори — открывает пути. Кристалл цветка сабаля — разрушает камни в теле. Сенна — очищает кишечник. Ромашка — успокаивает. Фенхель — восстанавливает. Беладонна — расслабляет. Аконит... — голос дара дрогнул, — аконит в микродозах пробуждает то, что спало. Вместе — очищение крови, кишечника, лимфы. Расслабление мышц. Восстановление внутренних органов. — Не бойся, — сказала Марта, заметив его колебания. — Это не яд. Это — дар. — Я знаю, — ответил Алексей. Он поднёс чашу к губам и выпил залпом. Вкус был странным — горько-сладким, с нотками мёда и чего-то жгучего, похожего на корень имбиря. Тепло разлилось по горлу, опустилось в желудок — и оттуда начало растекаться по телу, по рукам, по ногам, по самым кончикам пальцев. — Следуй за мной, — сказал Влад, беря его за локоть. — Очищение только начинается. Они вышли на задний двор. Ручей был небольшим — шириной в две ладони, но быстрым. Он вытекал из-под каменной стены дома, вился между камнями и уходил в лес. Прямо в потоке, вмонтированная в землю, стояла мраморная плита — гладкая, серая, с прожилками, которые сверкали на солнце. В середине плиты было углубление — ровно по форме человеческого тела, как ванна. Рядом стояло что то вроде ширмы из плотной ткани — Раздевайся, — сказал Влад, протягивая Алексею набедренную повязку из грубой, но мягкой ткани. — Серьёзно? — Алексей взял повязку. — Прямо здесь? — Только так, — кивнул Влад. — Вода должна коснуться каждой части тела. Каждой. Алексей вздохнул. Зашёл за ширму. Скинул рубашку, штаны, лабораторный пояс с коммуникатором. Остался только в повязке. Он посмотрел на себя — худой, жилистый, с бледной кожей, на которой ещё виднелись следы от мозолей и застарелых синяков. «Похож на борца сумо, — подумал он. — Только худого». — Ложись, — сказал Влад, указывая на углубление. — Погрузись полностью. Расслабься. Алексей шагнул воду. Она оказалась холоднее, чем он ожидал — почти ледяной. Он опустился в ванну, и вода сомкнулась над ним, затопив уши, нос, глаза. Влад положил ему под голову подголовник из мягкой кожи — и мир погас. Тело отключилось. Не расслабилось — отключилось, как выключенный прибор. Алексей не чувствовал ни рук, ни ног, ни сердца. Но сознание оставалось ясным, острым, как лезвие. Он видел. Видел, как его кишечник сокращается, освобождаясь от того, что копилось годами. Видел, как мочевой пузырь опорожняется, и вода уносит всё прочь. Видел, как из каждой поры кожи — из пальцев, из локтей, из спины, из лица — начинает выделяться коричневая слизь. Густая, маслянистая, она покрывала его тело, и поток воды тут же смывал её, уносил в ручей, и вода снова становилась прозрачной. Грязь, — подумал Алексей. — Вся грязь, которая была во мне. Всё, что я ел, что пил, чем дышал. Всё, что копилось годами — выходит наружу. Он не чувствовал страха. Только странное, почти спокойное любопытство. Дар показывал ему его же тело изнутри — каждый сосуд, каждый нерв, каждую клетку. И клетки благодарили его за это очищение. Через десять минут он снова почувствовал своё тело. Сначала — кончики пальцев. Потом — кисти рук. Потом — ноги, спина, шея. Вода уже не казалась ледяной — она была прохладной, приятной, обволакивающей. Алексей приподнялся на локтях. Затем сел. Затем встал. Лёгкость. Невероятная, незнакомая, почти пугающая лёгкость. Его тело не весило ничего — будто он стал пером, пушинкой, ветром. Каждое движение выходило точным, плавным, без единого лишнего усилия. Он поднял руку. Пальцы дрожали — не от слабости, от избытка сил. — Никогда не видел такого, — сказал Влад, глядя на него с изумлением. — Я служу в храме почти десять лет. Участвовал в трёх церемониях очищения. Но чтобы так быстро... — Он покачал головой. — Несколько минут — и всё. Чист. И ты уже на ногах. Будто и не было получаса. — Дары богов, — сказала Марта, стоявшая у крыльца. — У одних — слабые, у других — сильные. У этого странника — особенный. — Выходи, — сказал Влад, протягивая Алексею полотенце. — Обсохни. Я приготовил тебе одежду. Алексей вытерся досуха, и каждое прикосновение ткани было наслаждением — чистая, мягкая, пахнущая лугом. Влад подал ему свёрток. — Одежда отца Мартина, — сказал он. — Ваша старая... мы её простираем и вернём. Алексей развернул свёрток. Льняная рубашка — тонкая, белая, с длинными рукавами. Брюки из плотной ткани, которая напоминала джинсовую — мягкие на ощупь, но казавшиеся прочными. Накидка из хлопка — светло-серая, с капюшоном, отороченная по краям полоской вышивки. Он надел всё это. Пояс — старый, лабораторный — пристегнул поверх накидки. Коммуникатор привычно лёг на бедро. — Странник, — сказала Марта, — ты выглядишь... как отец Мартин в молодости. Только волосы другие. — Комплимент? — улыбнулся Алексей. — Констатация факта, — ответила Марта. Влад убрал фиал обратно в шкатулку, закрыл крышку. Ключ повернулся в замке. — Всё готово, — сказал он. — Если хочешь, можем идти. — Идём, — кивнул Алексей. Он вышел из дома священника, и солнечный свет ударил в глаза. Лёгкость внутри подсказывала — всё правильно. Всё идёт так, как должно. Они зашагали к храму. Алексей, Ллин и остальные подошли к храму Селестины. Храм стоял в центре Асталии, окружённый аккуратно подстриженными кустами и невысокой каменной оградой. Стены его были сложены из белого камня, который отсвечивал на солнце, и казалось, будто здание светится изнутри. Перед храмом собралось много людей. Человек тридцать, не меньше. Все они были опрятно и чисто одеты — женщины в светлых платках и длинных юбках, мужчины в холщовых рубахах и жилетах. Дети стояли рядом с родителями, притихшие, с любопытными глазами. Влад и Марта переглянулись. — Подожди здесь, странник, — сказала Марта. — Нам нужно подготовиться к церемонии. — Мы недолго, — добавил Влад. Они вошли в храм вместе с несколькими женщинами, которые, как понял Алексей, собирались участвовать в ритуале. Влад нёс под мышкой небольшой свёрток, Марта — узелок с травами. Алексей остался у входа. Ллин встал рядом, скрестив руки на груди. — Много народу, — заметил леший. — Да, — кивнул Алексей. — Не ожидал. К ним подошёл староста Семён. Он выглядел бодрым, хотя вчерашняя бледность ещё не совсем сошла с его лица. — Странник, — сказал он, — жители деревни хотят участвовать в церемонии. Они поверили тебе. И Ллину. Алексей удивлённо поднял бровь. — Что же поменялось? Вчера они чуть не выгнали нас с Ллином из деревни. Семён усмехнулся. — Люди узнали, что произошло с нашим священником. И хотят помочь. Как-никак, они — последователи богини-целительницы. А вы — её посланник. Или почти. — Почти, — повторил Алексей. — Пока не прошёл купель. — Это дело времени, — ответил Семён. К группе ждущих постепенно присоединялись новые люди. Кто-то выходил из домов, кто-то подходил от околицы. Алексей насчитал уже около пятидесяти человек. Все они смотрели на него с надеждой — той самой, которую он видел в глазах Тары, когда исцелил её мужа. «Надежда на спасение, — подумал он. — Тяжёлая ноша». Ворота храма открылись. Влад вышел первым. Он был одет в белую мантию, перехваченную тонким серебряным поясом. На голове — маленькая голубая шапочка, похожая на тюбетейку, расшитая мелкими бисерными узорами. В руках он держал било — длинную деревянную палочку с мягким набалдашником. За ним вышли женщины. Они несли музыкальные инструменты. Алексей узнал свирель — длинную, тонкую, с несколькими отверстиями. Струнные инструменты, похожие на маленькие арфы, с натянутыми жильными струнами. Одна из женщин — молодая, с русыми косами — несла гонг на деревянной подставке. Гонг был не таким большим, как в старом храме, где Алексей встретил Селестину, — но очень похожим. Тот же тёплый бронзовый оттенок, те же руны по краям. Женщина осторожно с благоговением поставила гонг на верхнюю ступень храма, закрепила подставку. Марта вышла из храма следом. Она сняла свой повседневный платок и надела светлый, почти белый. Подошла к Алексею. — Слушай внимательно, странник, — сказала она тихо. — Я объясню порядок. — Я слушаю. — Влад ударит в гонг. Потом обратится к людям с приветствием. После этого женщины заиграют гимн, и все присутствующие запоют. В конце гимна ты должен будешь подняться по ступеням и войти в храм. — Всё просто, — сказал Алексей. — Не перебивай, — Марта прищурилась. — Внутри храма тебя встречу я. Ты встанешь перед статуей богини, где на постаменте лежит кристалл. Ты положишь на него руки и произнесёшь клятву. Дар сам подскажет слова. — А дальше? — Дальше — твой путь. Ты выйдешь из храма через задние ворота. Влад пойдёт с тобой до развилки. Дальше — только ты. Алексей кивнул. — Я понял. Влад поднял било. Ударил в гонг. Металлический звон разлился над площадью — чистый, глубокий, будто сама богиня коснулась струны мира. Толпа замерла. Даже дети перестали шёптаться. Влад спустился на одну ступеньку, чтобы все могли его видеть. Его голос зазвучал громко, торжественно. — Братья и сёстры по вере нашей! Верные последователи богини Милосердной Селестины! Толпа ответила тихим шелестом — люди крестились, кланялись. — Настали трудные времена. Тьма и скверна подняли свои головы. Знайте же — Владыка Тьмы уже в миру! Алексей заметил, как многие побледнели. Кто-то из женщин охнул, прижав руку к груди. Мужчины сжали кулаки. — Боги приготовили нам испытание веры! — продолжал Влад. — Наш пастырь, отец Мартин, и его семья похищены слугами Владыки. По толпе пробежал тревожный шёпот. — Но знайте, что в этот тёмный час Милосердная даровала нам защитника! — Влад указал рукой на Алексея. — Гонителя скверны! И вскоре наш брат Алексей подтвердит свою избранность в купели нашей богини! Толпа зашумела. Кто-то одобрительно, кто-то с сомнением. — Воздадим же хвалу ей за радение о нас! — закончил Влад. Он снова ударил в гонг — один раз, коротко. Женщины заиграли. Мелодия была красивой и нежной — свирель вела главную партию, струнные подхватывали, переплетались, создавая ощущение полёта. Гонг отбивал такт — негромко, почти незаметно. И тут все стоявшие рядом жители запели. Стройными голосами, без фальши, они пели гимн Селестине. Слова лились сами собой, будто их знало каждое сердце. В сиянье звёзд, где свет небес струится, К тебе, Селестина, вздымаем мы сердца. Твои ладони — тёплый свет Целительницы, В них боль и тьма сгорают без следа. Алексей слушал и чувствовал, как искра в его груди разгорается ярче. Не больно — радостно. Будто Селестина улыбалась, слыша эту песню. Люди пели истово. В их голосах не было фальши — только вера. Только надежда. Только любовь. Музыка затихла. Последняя нота растаяла в воздухе. Наступила полная тишина. Влад сделал приглашающий жест. — Иди, — сказал он тихо, но Алексей услышал. Алексей поднялся по ступеням, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он вошёл в ворота храма. Селестина, — подумал он. — Кажется радость и дара и моя собственная — они смешались. И я не знаю, где моя а где дара... Но она мне точно небезразлична. Дверь храма закрылась за ним. Храм оказался светлым и просторным. Солнечные лучи проникали сквозь большие стрельчатые окна, расписанные сценами исцеления — вот богиня касается руки слепого, и тот прозревает; вот она склоняется над больным ребёнком, и тот улыбается; вот она стоит среди воинов, и её свет окутывает их раны. Воздух внутри был чистым, пахло цветами — живыми, свежесрезанными. Они стояли в высоких напольных вазах по обе стороны от алтаря: белые лилии, голубые колокольчики, нежные розовые пионы. Где-то в вышине, под самым потолком, парили крошечные золотистые искры — не пыль, не свет, что-то живое. Алексей посмотрел вперёд. На пьедестале высотой в три-четыре метра стояла статуя Селестины. Она была сделана из белого мрамора, но казалась живой — её одежды струились, будто от ветра, лицо было спокойным и милосердным, руки распростёрты в приветствии. Перед статуей, на небольшом постаменте, лежал кристалл. Он был размером с мужскую ладонь, огранён как бриллиант, и светился изнутри зелёным — мягким, тёплым, пульсирующим. Рядом стояла Марта. — Подойди, избранник богини — торжественно сказала она. Алексей подошёл. Встал лицом к статуе. Марта протянула руки — не к нему, к статуе. Она запела. Её голос был тихим, но чистым, наполненным такой верой, что у Алексея перехватило дыхание. Из чистых вод, как дар Твой драгоценный, Мы выйдем, в мир неся Твой свет живой. Селестина, Целительница вечная, В сердцах людей Твоя любовь горит звездой! Марта опустила руки. Алексей положил ладони на кристалл. Он был тёплым, чуть вибрирующим. Искра в груди вспыхнула, соединяясь с кристаллом, и слова пришли сами — ровные, твёрдые, как клятва. — О Селестина, Целительница милость твоя бесконечна, сила твоя велика. Позволь мне, Алексею, погрузиться в воды источника твоего, чтобы нести веру в тебя в мир народов твоих. Кристалл вспыхнул. Зелёный свет ударил вверх — ослепительным столбом, пронзившим храм насквозь. Он прошёл сквозь крышу, сквозь небо, уходя куда-то в бесконечность. Алексей почувствовал, как его дар отзывается, пульсирует, радуется. Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Марта выдохнула — она не дышала всё это время. — Всё правильно, — сказала она хрипло. — Ты прошёл первую часть. Иди. Влад ждёт. Они вышли через другие ворота — задние, сквозные, выходившие прямо к крепостной стене деревни. Подошли к воротам. Марта остановилась. — Дальше только вы двое, — сказала она, кивнув на Влада. — Он — исполняющий обязанности священника. Я не могу. — Благослови нас, — ответил Влад. Марта перекрестила их — жестом, который Алексей не знал, но чувствовал его силу. Влад и Алексей вышли за ворота и зашагали по дороге. Дорога была вымощена белыми каменными плитами — старыми, но ровными, без единого скола. По краям росли высокие травы и полевые цветы. Ветер нёс запах мёда и полыни. Они шли молча. Алексей смотрел вперёд, на холмы, которые вырастали на горизонте. Два холма — пологие, округлые, похожие на... он отогнал эту мысль. — Груди Селестины, — сказал Влад, будто прочитав его мысли. — Так они называются. Наши предки дали им это имя. — Понимаю, — сухо ответил Алексей. Минут через пять они дошли до развилки. Основная дорога сворачивала вправо, уходя куда-то к лесу. Маленькая, почти незаметная тропинка поворачивала влево, к холмам. Влад остановился. — Дальше мне хода нет, — сказал он. — Я не посвящённый. — Что там? — спросил Алексей. — Как говорил отец Мартин, дальше будет дорожка из мрамора. Нужно пройти между холмами. Впереди — место, окружённое холмами со всех сторон, словно стенами. Там должно быть ложе. — Ложе? — Для обычных людей, — пояснил Влад. — Они должны раздеться и лечь на ложе. Для них необходимо провести ночь у купели. Но тебе это не нужно — дар у тебя уже есть. Тебе нужно просто окунуться в бассейн. А дальше богиня сама укажет. — Ты останешься здесь? — спросил Алексей. — Подожду полчаса. Если не выйдешь — значит, всё получилось, и ты принимаешь купель. Алексей кивнул. Повернулся к тропинке и пошёл. Он шёл минут пять, не больше. Дорожка из белой мраморной крошки вилась между холмами, и с каждым шагом воздух становился влажнее, прохладнее. А потом он увидел туман. Плотный, белый, он клубился на дороге, закрывая проход. Алексей подошёл вплотную, протянул руку. Туман был упругим на ощупь — как крепкая паутина. Пальцы утопали в нём, не прорываясь наружу. Искра в груди встрепенулась — не тревожно, а настороженно. Иллюзия, — понял Алексей. — Защита. Охрана источника. Он знал, что может снять её. Разорвать, уничтожить, развеять — одним движением воли. Дар гонителя скверны был сильнее этой магии. Но он также осознал — если он уничтожит иллюзию, восстановить её будет некому. Только священник, отец Мартин, мог временно отключить защиту, не разрушая её. А Мартин был в плену. — Дурак, — сказал он себе вслух. — Какой же я дурак. Он развернулся и пошёл обратно. Влад удивился, когда увидел его через несколько минут. — Что случилось? — спросил он. — Почему ты вернулся? — Иллюзия, — ответил Алексей. — Она охраняет источник. Если я её уничтожу — никто не сможет её восстановить. Купель останется без защиты. — А если не уничтожишь — ты не пройдёшь. — Именно. Они пошли обратно к деревне. Молча. Только ветер свистел в траве. У храма их ждали Марта, Семён и Ллин. Алексей сразу начал объяснять. — Я не могу пройти через иллюзию. Это — защита источника. Без священника её нельзя отключить. — А ты? — спросил Ллин. — Ты — гонитель скверны. Разве ты не можешь снять её? — Могу, — ответил Алексей. — Но тогда я её уничтожу. А восстановить будет некому. Купель станет уязвимой для скверны. Источник может погибнуть. Марта побледнела. — Значит, нам нужен отец Мартин, — сказала она. — Да, — кивнул Алексей. — Пришло время идти за ним. — В пещеру? — спросил Влад, и его голос дрогнул. — В пещеру. Семён подошёл ближе. — Ты уверен, странник? — Уверен, — ответил Алексей. — Он нужен мне живым. Чтобы открыть купель. А его семья нуждается в спасении. Он посмотрел на Ллина. — Ты со мной? — Я с тобой с самого начала, — ответил леший. — Не брошу и теперь. Я всегда буду с тобой друг! — Тогда нечего ждать. Они пошли в дом старосты — готовиться к походу.