Часть 4 - Вдвоем

— Хватит. Вы меня все раздражаете. — Громкий голос Лирен разрывает неловкость, словно ножом рассекая густой, тяжёлый воздух каюты. — Завтра в полдень. В моей каюте. Будем играть по моим правилам, мальчики, — произносит она, уже подталкивая Сайлена к выходу. Тот не сопротивляется, лишь бросает быстрый взгляд то на неё, то на Карна, словно пытаясь понять, где сейчас безопаснее находиться. Она захлопывает за ними дверь, и Ашриэль отчётливо слышит, как поворачивается замок. Ключ с лёгким звоном исчезает. Тишина, наступившая после этого, кажется почти физической.Ашриэль стоит у стола, будто прирос к нему, как часть интерьера. Лирен спокойно проходит к небольшому зеркалу в углу комнаты и наконец позволяет себе разглядеть себя. Её брови хмурятся, и в глазах можно заметить, как мысли сменяют друг друга, как будто внутри неё крутятся шестерёнки, пытаясь уложить всё произошедшее в какую-то логичную форму. Она слегка наклоняет голову, разглядывая свою шею. — Мда… — цокает она, проводя пальцами по коже. — И как вообще можно подумать, что это был монстр? Ни один осьминог на планете не был бы настолько беспощаден к женской шее, как некоторые. Она потирает пятна, будто они могут исчезнуть от одного прикосновения, будто это можно просто стереть, как неудачную деталь. Ашриэль словно только сейчас окончательно возвращается в реальность. У него больше нет сил ни на игры, ни на перепалки, ни на что. Он просто хочет закончить этот вечер. Его голос становится жёстким, почти стальным, когда он прерывает её болтовню: — Я надеюсь, мы оба понимаем, что это была ошибка. И это больше не должно повториться. Лирен фыркает, даже не оборачиваясь сразу. — И почему же? — Мы находимся в долгом плавании. Мы измотаны. Наш мозг не думает здраво. Ты сама говорила, что даже такой, как я, ищет тепло.— Он пытается выдавить из себя что-то похожее на усмешку, какой-то оскал, который должен разрядить атмосферу, оттолкнуть её, поставить границу между ними. Но это выглядит… Плохо и совсем не ястественно. Она резко оборачивается. И в следующую секунду уже оказывается рядом с ним: — Ты правда сейчас пытаешься это так объяснить? — её голос звучит тише, но в нём больше напряжения, чем в любом крике. — Да, мы всё это сделали. Да, это ударило по репутации, по всему, что мы строили. Но ты же не дурак, Аши. Её взгляд впивается в него. — И ты прекрасно понимаешь, что это не последний раз. Я вывела тебя из себя один раз. Думаешь, не смогу снова? — она усмехается, но в этой усмешке больше вызова, чем веселья.— О, как ты меня недооцениваешь. Ашриэль отодвигается. — Я не столько хотел тебя, — говорит он ровно, с тем холодным контролем, за который его привыкли уважать и бояться, — сколько хотел тепла. Ты сама это говорила. Он смотрит на неё прямо, не позволяя себе отвести взгляд. — Ты просто была под рукой. Он делает короткий вдох, продолжая уже почти механически, словно проговаривает заранее выстроенную линию защиты: — Это эмоции. Море. Долгое плавание. Всё это давит. Мы не думаем здраво, Лирен. Мы… просто сходим с ума. — Как же ему хочется, чтобы это было правдой. Хочется убедить её и, что хуже, самого себя что он действительно ничего не чувствует. Что это было случайностью, вспышкой, ошибкой, которую можно разложить по полочкам, объяснить, забыть. Что никаких последствий не будет, что всё это можно просто оставить здесь, в этой каюте, как что-то временное, не имеющее значения. Но он сам слышит, как это звучит. И потому, когда Аверисс вдруг начинает смеяться, это почти не удивляет его. — Случайность, да? — тянет она, чуть наклоняя голову и указывая на свою шею, где следы теперь видны ещё отчётливее. — Это тоже случайность? Её взгляд становится острее. — А кольцо? — продолжает она, не давая ему вставить ни слова. — Где оно, Аши? Случайно упало в море? Или его украла какая-нибудь магическая ворона? Или ты сам его куда-то… случайно дел? У тебя сегодня всё как-то слишком случайно складывается, не находишь? — Не смей, — резко срывается он. Но Лирен не останавливается. — Или что? — её голос становится почти мягким, но в нём чувствуется опасность. — Ты решил стать вдовцом дважды? Решил, что я — удобная замена? Или, может, просто проверяешь, сколько ещё людей ты способен уничтожить, прежде чем это перестанет что-то значить? Она делает шаг ещё ближе, и в этот момент между ними уже не остаётся пространства. — Осторожнее, Карн, — тихо добавляет она. — С твоими методами можно не только метки оставить. Можно и до конца довести. — А ты просто пытаешься найти во мне хоть что-то, — бросает он, и голос его становится холодным, почти чужим, как будто он отрезает себя от собственных слов, — потому что сама никому не нужна. Слова выходят быстрее, чем он успевает их остановить. — Как дворняжка, которую выбросили за борт, — продолжает он жёстче, цепляясь за эту грубость, как за способ вернуть контроль, — и она хватается за первое, что попадётся, лишь бы не утонуть. — Даже ко мне прибилась. Мне просто жаль тебя. Вот и всё. Тишина после этих слов становится другой. Лирен отступает на шаг. Комната словно становится теснее. Боль в ее глазах вспыхивает всего на мгновение. Делает вдох. И когда говорит снова, её голос уже звучит иначе. — Мм… раз я никому не нужна… — тянет она и эта привычная игра снова возвращается в её движения — Пойду-ка я тогда попрошу Ремезара помочь мне залечить мои раны. — Её взгляд скользит по Ашриэлю медленно, почти нарочно, задерживается на его лице, будто она проверяет, как глубоко задела. — Как думаешь, он снова таким же прекрасным способом сможет изуелить мои раны? В её голосе нет крика и нет той открытой злости, которую он, возможно, смог бы легче принять или отразить.Ашриэль чувствует, как внутри него всё это откликается, как напряжение, которое он так старательно пытался загнать в рамки логики, вдруг выходит за их пределы. Он понимает, что она бьёт не наугад а туда, где он не может позволить себе притвориться равнодушным. Он делает шаг вперёд, почти не отдавая себе в этом отчёта, и резко хватает её за руки, притягивая к себе ближе, чем это было даже секунду назад. Это движение выходит резче, чем он планировал, почти грубо, и в нём больше отчаяния, чем он хотел бы показать. — Ты и так уже достаточно натворила, успокойся. Перестань играть со всеми, кого ты видишь, ты нужна нам живой и в своем уме. Он наклоняется ближе, и дыхание у него тяжёлое, сбитое, почти такое же, как у неё. — А ты у нас, значит, белый лебедь магистериума? — резко бросает она, и уголок её губ дёргается в усмешке. — Весь такой праведный? Ни разу не ошибался? Она делает движение вперёд, сокращая расстояние ещё сильнее, и теперь уже невозможно понять, кто кого держит, а кто просто не отступает. — Или что? — продолжает она тише, и от этого только хуже. — Разрешено погибать только на твоих руках? Это слово ударяет сильнее, чем он ожидал. Как будто его выбивает из равновесия на долю секунды, но этой доли оказывается достаточно. Хватка ослабевает. Она выскальзывает из его рук и разворачивается и выходит исчезая так же быстро, как появилась.

***

Уф, получилось немножко коротко ( и немного странный формат я хз как писать диалоги), извините, но мне нужно ваше мнение, как писать дальше! Кстати, сразу скажу: я слушала Saltwine - ты же тоже во время написания, так что надеюсь, вы уловите пасхалку! Итак, варианты развития событий: 1. Ашриэль выбегает за ней (флафф/18+). 2. Он не идёт за ней, ждёт до следующего дня и встречает её уже утром. (Ревность/Мысли/ может разговор) 3. Он выбегает за ней, но она сама возвращается почти сразу (18+).