Часть 3, Рыжая бестия

Она сидела спиной ко мне, погруженная в свои мысли, и испуганно вздрогнула, когда я подошёл и нежно коснулся её плеч. - Прости, не хотел тебя испугать, - произнес я, стараясь смягчить атмосферу. Она повернулась ко мне, и я с любовью поцеловал её в лоб. - Ты мастер неожиданных появлений, - с улыбкой заметила она. Мы тихо рассмеялись, наслаждаясь моментом. - Это суп? Может, поедем сегодня в дорогой ресторан? Она неодобрительно покачала головой. - Ах, Сергей, не умеешь ты распоряжаться деньгами… - Я кардиохирург, могу иногда позволить себе быть расточительным, - с улыбкой на лице и горящими глазами я с нежностью смотрел на неё, любовался мягкими чертами её лица. После нескольких мгновений колебаний, она всё-таки согласилась, и я почувствовал, как радость наполняет меня. Всё было бы идеально, если бы не срочный вызов в операционную... Резко пробудился от звона будильника на наручных часах, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Я замер на мгновение, пытаясь осмыслить реальность, но вскоре до меня дошло осознание, что всё ещё нахожусь в Скайриме. Откинув одеяло, сел на край кровати, протёр глаза руками и, тяжело выдохнув, встал, чтобы встретить тусклый рассвет. Странно, но даже в такую рань я был далеко не первым проснувшимся: с первого этажа доносились бурные разговоры, смех и звон кружек. Я привёл себя в порядок, насколько это было возможно — умылся ледяной водой из таза, обжигающей кожу, - и поспешил вниз. Таверна «Гарцующая Кобыла» встретила меня знакомой атмосферой: запах дымного камина, пролитого эля и несвежей еды. Утренний свет с трудом пробивался сквозь запылённые стёкла, отбрасывая длинные тени на грубые деревянные столы и скамьи. - Эй, бард! Сыграй уже что-нибудь, кхе-кха! - хриплый голос донёсся со стороны камина. Там, явно просидев всю ночь, горбился мужчина лет тридцати, пьяный в стельку. Лицо его было красно, как у тролля, а глаза мутны от бессонницы и хмеля. Он потянулся к очередной кружке, бормоча что-то невнятное. "Вряд ли у него хватит монет расплатиться за свои прихоти", - мелькнуло у меня в голове, пока я рассчитывался у стойки за ночлег. В этот момент бард - молодой человек с усталым взглядом и длинными волосами - ловко взял в руки лютню. Его пальцы скользнули по струнам, и зазвучала мелодия, древняя и завораживающая, полная тоски по подвигам. «Довакин, Довакин, корни зла пресеки, Ты вовек дал в том клятву свою… И враги, много бед слышат в кличе побед, Довакин, поддержи нас в бою...». Песня эхом отдавалась в голове, даже когда я вышел из таверны. Кто такой Довакин? И чем он заслужил такую славу? Но раздумывать было некогда — Эйла наверняка уже ждала. Утреннее солнце постепенно заливало светом Вайтран, пробуждая город ото сна. Я направился к условленному месту. Она стояла там, идеально вписываясь в картину рассвета: рыжая бестия со стройной, точеной фигурой. Лучи золотили её локоны, зажигая в них медные искры, а дерзкий взгляд изумрудных глаз, казалось, видел меня насквозь. От неё исходил странный, запоминающийся шлейф — лаванда и едва уловимая, холодная нотка крови, напоминающая о силе, сокрытой в этом хрупком теле. На сей раз на ней не было доспехов — только чёрные джинсы и простая серая футболка с аккуратным разрезом на груди. Заметив мой изучающий взгляд, она нахмурилась, явно не одобряя подобного внимания. Чтобы разрядить обстановку, я заговорил первым. — Доброе утро. Извини, что заставил ждать. — Доброе. Готов к переходу? — Это я у тебя хотел спросить. Показывай, как это делается. Эйла прищурилась, и в её лисьих глазах мелькнула хитринка. — Не так быстро. Помнишь условие? Ты не должен знать, как осуществляется переход… — Иначе я больше не вернусь в Скайрим и не выполню свой долг, о котором, по твоей же милости, пока ничего не знаю? — перебил я, уже зная эту фразу наизусть. — Видишь, ты всё прекрасно понимаешь. Поверь, я не желаю тебе зла. Придётся довериться. — Придётся? — Именно. Хватит слов. Дай руки и закрой глаза. На её пальце блеснуло магическое кольцо, отдалённо напоминавшее моё. Эйла взяла мои ладони в свои — её прикосновение было твёрдым и тёплым. Я позволил взгляду скользнуть по её рукам, выше, к лицу, и, встретившись с глазами, послушно закрыл свои. Она зашептала что-то на незнакомом языке — слова звучали плавно и ритмично, словно заклинание или древний стих. Затем отпустила мои руки, и я услышал лёгкий шорох её движений — вероятно, она завершала ритуал. Воздух вокруг стал густым, заряженным невидимой силой, и я почувствовал, как реальность начала медленно смещаться, готовясь отпустить нас в иное измерение. — Можешь открывать глаза. Мы в Омске. Что-то екнуло в груди, когда передо мной открылся знакомый до боли вид. Я действительно стоял здесь, на родной земле — не верилось, но это работало. Как? Что за магия позволила ей совершить такое? — Это же… тот самый сквер. Как? — Секрет, — коротко бросила Эйла. — Но почему именно здесь? Она лишь пожала плечами, и в её взгляде мелькнуло что-то отдалённое, почти ностальгическое. — Иногда я прихожу сюда, чтобы подумать. В тишине. А вообще — можно переместиться в любое место в городе, которое хорошо помнишь. — Понятно… — медленно кивнул я, и тут меня осенило. — Тогда, может, ко мне? Угощу чаем. Облепиховым. Она приподняла бровь, и в уголках её губ дрогнул намёк на улыбку. — Разве у тебя есть эти ягоды? — Обижаешь, — рассмеялся я. — Я же врач. Заботиться о здоровье — моя прямая обязанность, а облепиха — кладезь витаминов. Ну что, идём? Эйла на мгновение задумалась, потом легко кивнула. — Ладно, уговорил. Показывай дорогу. Идти пришлось неблизко, но путь этот не тяготил. Мы молчали, однако тишина между нами не была ни напряжённой, ни неловкой. Она была спокойной, почти естественной, как будто мы уже давно договорились не тратить слова понапрасну. Изредка наши взгляды встречались — не для разговора, а просто чтобы убедиться, что мы идём вместе. В этом молчании чувствовалась не столько романтическая подоплёка, сколько зарождающееся взаимопонимание — та тихая договорённость, которая возникает между людьми, начинающими доверять друг другу. Шум города и шелест листьев под ногами заполняли паузы, делая их не пустыми, а наполненными общим, невысказанным присутствием. Поднявшись на нужный этаж и открыв дверь, я щёлкнул выключателем. Свет вспыхнул, выхватив из полумрака знакомые очертания. В первую же секунду я заметил тонкий слой пыли на комоде у входа — да, мне следовало бы почаще убираться. — Ну, вот и моё нескромное жилище, — сказал я, снимая обувь. — Чувствуй себя как дома. Я заварю чай, а ты устраивайся. Первым делом я зашёл в комнату — ту самую, из которой исчез в Скайрим. Монитор был тёмным, компьютер, вероятно, разрядился или перешел в спящий режим. Телефон лежал на столе точно там, где я его оставил. Я подключил его к зарядке и мельком глянул на дату: 9 июня. Значит в Скайриме прошло три дня, а здесь только один. Время текло по-разному. Как и обещал, я достал из морозильной камеры замороженную облепиху, засыпал горсть ягод в заварник и залил кипятком. Пока чай настаивался, в животе предательски заурчало. Холодильник, увы, встретил меня почти пустым — лишь куриные яйца на полках, молоко, немного зелени и колбаса из индейки. — Извини, но с угощением туго, — обернулся я к Эйле. — В холодильнике, как говорится, мышь повесилась. Разглядывавшая город Эйла обернулась, и теперь её взгляд был обращён ко мне — в её позе не читалось ни капли осуждения. — Если ты не против, я могу что-нибудь приготовить, — предложила она спокойно. — Что-нибудь простое, но сытное. Мне стало неловко при мысли, что гостья будет хлопотать на моей кухне, но в её тоне звучала такая уверенность, что возражать не хотелось. — Ты, значит, уже освоила наши хитроумные технологии? — с лёгкой улыбкой спросил я. — Справишься с плитой? В её глазах мелькнула усмешка. — Я ведь не в первый раз здесь, не забывай. Пришлось разобраться, — она сделала паузу, будто что-то припоминая. — Хотя некоторые вещи в вашем мире и правда поражают. — Что ж, если не сложно, — кивнул я, — сделай, пожалуйста, омлет. А я пока приму душ. — Договорились, — ответила она, уже направляясь к шкафчику в поисках сковороды. Три дня в сказочном мире прошли без единой возможности помыться. И вот, наконец, долгожданный душ — он смыл не только грязь, но и слои усталости, стресса, подарив ощущение почти физического обновления. Накинув на плечо влажное полотенце и натянув чистые спортивные брюки, я направился на кухню, привлечённый витавшим в воздухе приятным ароматом. "Неужели это приготовлено из моих скромных припасов? — подумалось мне. — Или здесь снова не обошлось без волшебства?". Однако зыбкие подозрения растворились перед лицом пробудившегося зверского аппетита. Эйла хлопотала у плиты. Да, ей определённо можно было доверять. Взгляд мой невольно задержался на ней, и внезапно, будто сквозь туман воспоминаний, проступил призрачный образ моей жены. Что именно пробудило эту ассоциацию? Ни черты лица, ни характер, ни голос не были схожи. И всё же между ними существовала неуловимая параллель: где-то в глубине, в теплоте или жесте, сквозило что-то знакомое, родное. Это было странное и щемящее чувство. - О чем задумался?, - её голос мягко вывел меня из размышлений. — Ждал, когда ты освободишь место у плиты, чтобы налить чай, — соврал я, спрятав истинные мысли за бытовым предлогом. Она, однако, всё поняла — то ли по моему взгляду, то ли по той неловкой паузе, что повисла в воздухе. Легко отступив в сторону, Эйла освободила дорогу к заварнику. — Мог бы просто попросить меня отойти. Пока я разливал по чашкам душистый чай, она ловким движением сняла с огня сковороду. На ней лежал пышный, золотистый омлет, щедро усыпанный изумрудной зеленью и румяными кусочками колбасы. Аромат был таким насыщенным, что у меня закружилась голова. Аккуратным движением Эйла разделила омлет на две части и переложила на тарелки, рядом с которыми уже ждали аппетитные, румяные оладьи. Мы сели напротив друг друга. Тишина между нами снова стала звучной, но на этот раз её наполнило это маленькое пиршество — тёплый свет, пар от чая и умопомрачительный запах свежеприготовленной еды. — Эйла, — начал я после паузы, откладывая вилку. — Расскажи о себе? Если, конечно, не против поделиться. — Что именно хочешь узнать? — Всё, что позволишь. Она на мгновение задумалась, словно перебирая в уме подходящие слова. — В Йоррваскаре меня зовут Эйла Охотница. Мы зовём друг друга братьями и сёстрами по оружию, — её голос прозвучал твёрдо, отчеканивая каждое слово. — Для нас превыше всего честь и верность. — Но тут тон её смягчился, в глазах мелькнула тень воспоминаний. — Охота манила меня с детства. А любовь к луку… её привил мне дядя. Его уже нет с нами. Теперь позволь и мне вопрос? Я молча кивнул. — Сколько тебе лет? — Тридцать один. — О, старик, — её губы тронула улыбка. — Ну а тебе? — Двадцать восемь. — И ты меня стариком называешь? С разницей в три года? Мы рассмеялись одновременно, и напряжение за столом растаяло. Когда смех стих, моё лицо вновь стало серьёзным. — Скажи, когда мы сможем вернуться в Скайрим? Эйла смотрела на меня с неподдельным изумлением. — Что с тобой, Сергей? Ещё недавно ты рвался обратно в свой мир, а теперь торопишься именно в Скайрим? Неужели наш мир тебе понравился? — Она покачала головой. — На тебя не похоже. — Мне нужно попасть в Ветреный пик. Она едва не подавилась чаем, и её лицо мгновенно стало напряжённым. — Зачем? Ты понимаешь, что тебя там убьют? Это не компьютерная игра, Сергей. Здесь нет кнопки сохранения. — В мой первый день в Скайриме я по глупости угодил в темницу. Мне помог выбраться один человек, а я взамен обещал ему расчистить один склеп. Эйла неодобрительно покачала головой. — Дурак ты, Сергей, — проговорила она, и я мысленно отметил: нет, моя жена никогда бы так не сказала. — Ввязался в смертельную авантюру. Я лишь развёл руками. — Не могу иначе. Я дал слово. Встал из-за стола, собрал пустые тарелки и направился к раковине. Эйла какое-то время сидела молча, затем подошла ближе, опершись о столешницу. — Хотелось бы услышать твой план. Надеюсь, ты хотя бы озаботился оружием? — Волнуешься за меня? — спросил я, не оборачиваясь. — Не обольщайся. Я переживаю за успех миссии, которая лежит на тебе перед Скайримом и его народом. — Плана нет. И оружия тоже. Я врач, Эйла. Я не собираюсь никого убивать. Её голос мгновенно зазвенел холодной сталью, а взгляд стал острым и тяжёлым. — Как скажешь. Ты взрослый… мальчик. Сам вправе решать свою судьбу. Но прежде чем ты отправишься на смерть, позволь мне снабдить тебя снаряжением. Потом спасибо скажешь. Я обернулся и строго посмотрел на неё, напоминая о своём принципе молчаливым взглядом. — У тебя два выбора, — твёрдо продолжила она, не моргнув глазом. — Остаться здесь. Или отправиться в Скайрим, получив от меня базовый набор. Выбирай. Я невольно усмехнулся, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Как всё ловко перевернулось не в мою пользу. При других обстоятельствах я бы, несомненно, выбрал первое. — Привыкай. Таков закон Скайрима — здесь всё может измениться в одно мгновение. — Ладно, по рукам, — согласился я. — Вернёмся в Вайтран, и я приму от тебя оружие. Но это не значит, что я им воспользуюсь. Эйла коротко кивнула — её согласие было сухим и деловым, без лишних слов. — Собери всё необходимое. Дай знать, когда будешь готов. Я взял телефон (заряд, кстати, был уже полным), натянул просторную синюю футболку и принялся укладывать рюкзак. Туда отправились смена одежды, надёжный фонарик, зажигалка и аптечка — мой профессиональный долг накладывал свой отпечаток даже здесь. Уже на выходе из комнаты я внезапно вспомнил о пирочином ноже. Он лежал в ящике компьютерного стола, купленный давно, почти в другую жизнь, и с тех пор лишь пылился, ожидая своего часа. Я замешкался на пороге, рука сама потянулась к столу. «Только для самообороны», — убедил я себя, ощущая холодную тяжесть клинка в ладони, прежде чем убрать его в карман брюк. — Я готов, — сказал я, возвращаясь к Эйле. — Отправляй нас обратно. Она подняла руки, и я последовал её примеру. Наши ладони снова соединились — её пальцы были твёрдыми и уверенными, мои — чуть напряжёнными. Я закрыл глаза. Ритуал повторился в точности, как и в первый раз: тот же вихрь смещённой реальности, тот же краткий миг полёта в пустоте. Едва я успел осознать это, как под ногами вновь ощутил твёрдый пол, а в нос ударил знакомый запах — древесины, кожи и сушёных трав. — Мы в Йоррваскаре. Это моя комната, — сказала Эйла, словно угадав мой немой вопрос о том, где мы оказались. Я лишь кивнул: «Понятно». Комната действительно была её — строгая, функциональная, с оружием на стене и сундуком у кровати. Она наклонилась к массивному сундуку, открыла его и после недолгих поисков вынула лук и колчан со стрелами. Затем резко развернулась и буквально всунула их мне в руки, так что тетива уперлась мне в грудь. В её движении была сдержанная ярость. Она явно злилась. — Ты меня только раньше времени не убей, ладно?, - сказал я с натянутой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. Но шутка повисла в воздухе, не найдя отклика. Странно… Она волнуется за меня? Или всё из-за этой проклятой миссии, которая лежит на мне? Эйла ничего не ответила. Лишь слегка закатила глаза, а потом устремила на меня тяжёлый, испытующий взгляд. В нём читалось не только раздражение — что-то ещё, более сложное и глухое, что я не мог расшифровать. Я уже повернулся, чтобы уйти, перекинул лук через плечо и взялся за скобу двери. — Береги себя, — коротко бросила она мне вслед, и в её голосе прозвучала не привычная сухость, а какая-то сдавленная, почти сорвавшаяся нота. Я не стал оборачиваться и ничего не ответил, шагнув в прохладу коридора. «Чокнутая женщина», — промелькнуло в голове, но мысль эта была уже беззлобной, скорее усталой и смущённой. Идя по длинному, слабо освещённому коридору, я отметил, что это помещение больше напоминало спартанское общежитие: ряды одинаковых деревянных дверей, грубая каменная кладка стен, факелы в скобах. Подобных комнат было немало. Встречные люди — в основном суровые мужчины в кожаных и меховых доспехах — смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Их взгляды скользили по моей синей футболке и спортивным брюкам: я был здесь инородным телом, живым напоминанием о другом мире. Пытаясь абстрагироваться, я лениво развернул потёртую карту, на которой углём было отмечено предполагаемое расположение кургана Ветреный пик. Погружённый в изучение извилистых троп, я не заметил мужчину, намеренно шедшего мне навстречу. Мы столкнулись плечом о плечо — удар был жёстким, явно не случайным. Холодок предчувствия скользнул по спине. — Паренёк, аккуратнее, не ушибся? — Его голос прозвучал фальшиво-заботливо. — Откуда идешь? — Из своей комнаты. Это так важно? — Очень. Я тебя здесь ни разу не видел. — Я новенький, — намеренно соврав, пожал я плечами, стараясь обойти его. Он резко схватил меня за ткань футболки на груди, сжимая её в кулаке. — Эйла — моя, ясно? Чтобы я тебя рядом с ней больше не видел. Уяснил, или объяснить по-другому нужно? Адреналин ударил в голову. Я перехватил его запястье — рука была тяжёлой, жилистой — и с силой, которой сам не ожидал, сорвал его хватку. — А это пусть решает она сама. С кем ей быть. Мне, в сущности, было всё равно на их отношения, но сейчас он задел уже не только её, а моё собственное достоинство. — Жаль, что ты не из понятливых, — прошипел он, и на этот раз его пальцы впились мне в шею, цепляясь за ворот. Терпеть это я не намерен. Инстинкт сработал быстрее мысли. Резко развернувшись на пятке, я с всего размаху врезал ему кулаком в лицо. Удар вышел неидеальным — скорее по губе, чем в челюсть, — но неожиданным. Мужчина, явно не ждавший такой прыти, отшатнулся. И в этот миг, когда он на мгновение запрокинул голову, я наконец разглядел его лицо. Это был один из охотников — тот самый, что сражался рядом с нами против великана и мамонтов. — Ёрник! — выкрикнул он, стирая кровь с губы, и его глаза вспыхнули яростью. Он ринулся на меня, забыв про всякую технику в гневе. Я едва успел принять удар плечом в грудь — воздух с силой вышел из лёгких. Мы сцепились в неуклюжей, грубой схватке, больше напоминающей толкотню. Я пропустил тяжелый кулак под ребра — боль разлилась горячей волной, — но, подавившись, нанес ответный удар локтем по дуге. Локоть пришелся ему в солнечное сплетение. Он «офкнул» и согнулся, а я, воспользовавшись моментом, попытался сделать подножку. Но опытный охотник лишь споткнулся, не упал, и его железная хватка вновь впилась в моё предплечье. Мы свалились на каменный пол, поднимая пыль, и уже готовились продолжить в более грязной манере, когда над нами сгустилась тень. — Хватить! — прогремел чей-то медвежий бас. Кто-то огромный и широкоплечий вставил себя между нами, двумя руками расталкивая нас, как щенков. — Устроили тут зрелище на потеху всей братии! Это был старый воин со шрамом через глаз — один из старших в Йоррваскаре. Его появление заморозило драку на месте. Мой противник, тяжело дыша, поднялся с пола, не сводя с меня горящих ненавистью глаз. По его разбитой губе струилась кровь, у меня же пульсировала боль в боку и болели костяшки пальцев. — Кончено, Вилкас, — сурово сказал старый воин, глядя на охотника. — Разойтись. Ты, гость, — его взгляд буравком просверлил меня, — знай, где затеваешь разборки. Вилкас — так, видимо, звали моего обидчика — плюнул на камень красноватой слюной. — Ещё увидимся, чужеземец, — прошипел он так, чтобы слышал только я. — Ещё встретимся. И тогда поговорим без свидетелей. Он грубо отряхнулся и, бросив на меня последний убийственный взгляд, зашагал прочь, расталкивая молчаливую толпу зевак. Старый воин покачал седой головой, бросил на меня многозначительный взгляд, полный неодобрения и какого-то усталого понимания, и тоже удалился. Я отряхнул брюки, поправил смятую футболку. Бок ныл, а на душе было горько и гадко. Такой вот радушный приём вайтранцев. В кармане я нащупал холодную рукоять пирочиного ножа — к счастью, он не выпал во время драки. Сжав челюсти, я двинулся дальше по коридору, чувствуя на себе десятки колючих взглядов. Дорога к кургану начиналась с непредвиденной вражды.