11…Ex meditatione ad ludibrium

Я проводил Светлячка до города, на ходу телепортировал, не давая попрощаться и уставился перед собой в ожидании Тени. Я чувствовал себя так, будто на любом месте, которого она коснулась остался призрачный след, почти неуловимое тепло, от которого кожа так слабо чесалась, что было неясно, физическое это ощущение или самовнушение. Я прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и вернуть контроль, но сделал только хуже, потому что воображение сразу нарисовало мне ту сцену - легкое, как лебединый пух и натянутое, как струна тело в моих руках, непривычное, почти обжигающее тепло от него и еле ощутимый запах чего-то сладкого… Я распахнул глаза, понимая, что или совсем сошел с ума, или до сих пор чувствую этот запах. Рука поднялась к лицу, я неглубоко втянул воздух у рукава, принюхался почти с отвращением. Да, след есть. Чутье охотника явно выцепило цветы яблони в перемешку с церковным ладаном и чем-то ещё сладким, но не приторным. При всей моей ненависти к сладкому… эта странная симфония была приятной. Легкой, ненавязчивой, как и её хозяйка.   «Да какая там навязчивость. Прячется от меня в своем городке» — С усмешкой подумал я, наблюдая, как возвращается Тень. Он коротко мне кивнул, отвечая на немой вопрос, все ли в порядке и застыл, ожидая приказа. Я махнул рукой: — Не стоит, приятель. Пройдусь пешком.   Потому что силы Тени пригодятся мне немного позже. Я старался не рыскать в поисках информации специально, а просто плыл по течению и прилагал немного усилий, но нетерпение и любопытство победили. Более того - мне откровенно нечего делать, кроме работы, а Чарли стала на редкость интересным развлечением, когда перестала быть удобным планом. Почему бы не поиграть в детектива?   Уже довольно скоро я подходил к своему дому, что стоял дальше остального поселения, почти отрешено. Или лучше сказать - отреченно. Несмотря на кольцевое строение нашего крохотного города самые важные члены культа обычно жили на окраине. Из паранойи, для уединения, ради вида - знать все причины дело неблагодарное.   Нужный мне дом стоял недалеко от моего. Не самое приятное соседство, надо признать. И хотя соваться туда все равно что в петлю, но иногда разнообразия ради можно и пойти против правил. «Хах, будто я когда-либо вообще следовал правилам. Они же созданы, чтобы их нарушать, верно?» Я быстро пробежался взглядом по сторонам, словно искал того, кому мой внутренний голос это говорил. Но нет, передо мной только извилистая тропинка, высокие кривые деревья в своей угольной коре, будто тут когда-то был страшный пожар, и жесткая трава мне по щиколотки. Обычный день в Черном лесу, не сопровождаемый ни пением птиц, ни цветением цветов. Весна тут отличалась от зимы лишь отсутствием снега. Почему-то где-то глубоко внутри стало непривычно пусто, деревья только нагнетали, нависая сверху, словно напоминали, что мой высокий рост все же не предел, и я не на вершине пищевой цепи. Мерзкая, отвратительная смесь этой пустоты и ощущения своего несовершенства только вставали поперек горла, навязчивое ощущение, что я будто что-то забыл внедрялось холодком под кожу. «Успокойся. Не хватало ещё запаниковать раньше времени и так ничего и не выяснить.»  Вскоре передо мной предстал двухэтажный дом из черного дерева, каждое высокое окно было плотно закрыто и завешано, стены у фундамента укреплялись каменной кладкой, про тяжелую дверь с железными заклепками и говорить нечего. Такое чувство, что хозяин дома готовился к какой-то катастрофе. Быть может, он подозревал, что эта катастрофа жила у него под боком все это время?   Я бегло окинул дом взглядом ещё раз. Окна закрыты наглухо все до единого, не удивлюсь если на засов, а бить стекла не выход - разбужу единственного обитателя. Хотя темные балки и кажутся надежными, но лезть по ним на балкон, который тоже скорее всего закрыт долго. Тем более зачем, если… — Вот и пригодилась твоя помощь. — Стоило мне это прошептать, как Тень сразу отделился от моих ног и закружил вокруг меня, готовый перенести на это скудное расстояние.   Первым, что я почувствовал была резкая смена температуры со свежего лесного воздуха до душно холодного, как в склепе, запах воска и, к величайшему моему удивлению, ладана. Мы не используем эту пахучую смолу в наших ритуалах, что ей тут делать? Разве что у Аваддона кто-то помер, и он решил почтить его память нетрадиционным способом. Открыл я глаза в темном коридоре, благо, ночное зрение отлично помогло выловить силуэты темной древесной обивки, окон, закрытых тяжелыми портьерами, редких узких комодов. Стиль такой себе, но, при всем моем желании, давать ему советы будет самоубийством, потому что меня вообще не должно тут быть. Не имея никаких ориентиров и даже предоставления о том, что я вообще ищу, я просто пошел на этот приторно-сладкий восковой запах.   Темные коридоры с округлыми арками сменялись один за другим, казались бесконечными. Мои шаги не издавали ни звука, половица не смела скрипеть, будто была в сговоре со мной, предавая тем самым хозяина дома. Сердце билось отчетливо, но ровно, никакой тревоги не было, была только твердая решимость идти в своей игре с огнем до конца. Я чувствовал себя волком, рыскающим во тьме и ищущем что-то по одному только запаху, и, признаю, сравнение было для меня унизительно.   Наконец длинные коридоры вывели меня к большому алтарному залу. С чего я это взял? Посреди зала, который, казалось, и не поместился бы в том домишке, что я видел снаружи, стоял небольшой алтарь и какое-то сооружение на нем. Вопреки прежнему ледяному спокойствию во мне вспыхнул какой-то азарт, я даже забыл мысленно возмущаться от того, как тут душно и холодно одновременно. Все ощущения мигом поглотил этот нездоровый интерес, оставив только небольшое «я ведь об этом не пожалею?». Словно в тумане, я подошел к алтарю. Высечен он был из черного мрамора с золотыми прожилками, что уже говорило о том, насколько это место важно для Аваддона. И насколько мне на это плевать. В центре алтаря остались багровые разводы, плохо видные в темноте, слабые, будто тут приносили в жертву существо не больше петуха. По краям стояло колоссальное количество свечей, ни одна не горела, но от них шел такой навязчивый давящий аромат, что хотелось закрыть себе нос ладонью, что я собственно и сделал. Самым же главным элементом очевидно было что-то, скрытое под тяжелой бархатной тканью цвета глубокой лиловой ночи. Ткань была расшита серебристыми нитями, образующими замысловатые узоры звезд и луны. До боли знакомое сочетание…