Часть 4. Магловский книжный клуб

В Северном море на одном из островов в кабинете охраны Азкабана сидел Томас Тенебре с Коком и пил. Заботливый дементор по имени Кок от всей широты «души» снова плеснул в кружку замминистра горячей жидкости и подтолкнул к нему. Томас машинально взял чашку и сделал глоток. Поморщился от неприятного вкуса, который теперь ощутил. Вызов, который ему прислали, очевидно, был ложный, поскольку в Азкабане было все спокойно. Кок привычно приглядывал за остальными собратьями, и не допускал нарушения дисциплины. Это значило, что он зря перемещался, да ещё и так скоро, подгоняемый срочностью Авроров. Здесь его помощь была не нужна. Он сидел в кабинете один, если не считать дементора, пока стражник пошел на обход. Видя расстроенного Тома, который был подавлен ситуацией, Кок для него заботливо постелил на стол какую-то старую скатерть, достал бутылку со стёртой этикеткой и наливал алкоголь в детскую белую кружку с забавными длинными ушами. Ещё дементор поставил на стол прозрачную вазу с одинокой пышной розой. Том уставился на цветок в недоумении. «Роза в Азкабане? — подумал он со смешком. — Поздравляю тебя, Том.» — Не знал, что ты такой романтик, Кок, — усмехнулся он, и взяв кружку охранника сделал еще один горький глоток. Немного закашлялся. — Ты меня тоже угробить хочешь? А я думал мы друзья, — пошутил он, в полной мере чувствуя отвратительный вкус дешевого пойла. — Том, ближе тебя у меня людей нет, — кажется вздохнул Кок. К удивлению окружающих Том понимал речь этих страшных созданий, и даже мог с одним из них вести диалог. Больше всего они сошлись с Коком, тот демонстрировал удивительное понимание для существа своего вида. — Думаешь охрана здесь балует себя хорошими напитками? Это все, что было. Том внимательнее посмотрел на кружку, зажатую в руке, на бутылку и отставил всё в сторону. — Иногда мне кажется, что только ты меня понимаешь, Кок, — вздохнул он. — Тебе бы с другом поговорить, — отвечает дементор. — Имею в виду с человеком. — Друзья? — усмехается Тенебре. — Я думал, они у меня есть, представляешь? А в итоге? — горько смеётся он и качает головой. — Я не привык видеть тебя таким, — звучит удивлённая речь дементора. — Вот Тоня другое дело. Мужику восемьдесят лет, а он знай себе, замок ковыряет, с крысами разговаривает… с самим собой больше, конечно. — Угу, — рассеяно кивает Том, который ушёл в свои мысли. — Что? — резко вскинул он голову. — Какой Тоня? Антонин? — громко вскрикнул Тенебре. — Ну, да. Долохов, — произносит бесцветно дементор. — Он здесь? — А где же ему быть? Как перевели, так и сидит. — Но… я же спрашивал. Мне сказали он умер, — растеряно бормочет Томас. — Это когда ты спрашивал и у кого? Когда освободил Лестренджев, и все здесь получили приказ скрыть остальных пожирателей от Волдеморта? Кто бы тебе правду сказал. Другое дело, спроси ты у меня. — А чего ты молчал, если знал, что он тут? — Так откуда мне было знать, что он тебе нужен? Ты же тогда обратно своих друзей и посадил сюда. — Так, — резко встал Том на ноги и взял бутылку. — Веди меня к Антонину. Если бы мог, дементор усмехнулся бы. Но он молча поплыл в сторону выхода из комнаты и направился в самые тёмные и сырые камеры. Спустя пятнадцать минут они прибыли к месту обитания некогда грозного Антонина Долохова. Сейчас мужчина напоминал дряхлого старика, очень худого и болезного. Решётка открылась и Том вошёл внутрь. Некогда его друг, сидел на тоненьком грязном матрасике, который сейчас был усыпан ветошью, когда-то, очень давно, бывшую постельным бельём. На нём самом тоже была старая, вытершаяся от времени роба. Когда открылись двери, заключённый поднял свои тёмные глаза и поразительно трезво посмотрел на посетителя. В блестевших глазках возник проблеск узнавания. — Мой Лорд, — хрипло. — Это правда Вы? Вернулись? Скрипучий стариковский голос нарушил тишину. Том как-то даже смутился. И от того, что Лордом его не называли вот уже как двадцать лет, и от того, что друг его ждал. Он достал палочку, и с помощью чар продвинутой трансфигурации, преобразовал камеру и одежду Долохова. — Кок, — обернулся он. — Принеси еды. Нормальной. Возьми у охраны. Только осторожно. Старый волшебник проследил за тем, как дементор улетает и довольно легко для своего возраста и положения встал на ноги. — Ну, здравствуй, Антонин, — немного усмехнулся Том. Долохов улыбнулся в ответ жёлтыми зубами и замер в ожидании. Том провел рукой по волосам и вспомнил про бутылку в руке. Теперь ему казалось, что она была не к месту. Однако старого волшебника это не смутило, и он протянул к ней руку. Том наколдовал стол с простой коричневой скатертью и два стула. Поставил сверху бутылку и пару стаканов, которые возникли под действием его магии, будто из воздуха. — Может сначала воды? И дождёмся еды от Кока? — К дракклам воду. Давай, — махнул он рукой. Сели за стол. Том налил виски, и они подняли стаканы. — За ваше возвращение, Лорд, — проговорил Долохов. Выпили. И оба поморщились. Том от вкуса, Антонин — от непривычки. — Называй меня, Том. Долохов удивлённо посмотрел в ответ. — Дело в том… так сразу в двух словах не скажешь, — подбирал он слова. — Я давно вернулся, Антонин. Уже как двадцать лет. Долохов обалдевшим глазами смотрел на Тома. В этот раз он сам налил себе виски и в одиночку выпил. — Какой сейчас год? — хрипло спросил он. — 2016. Долохов застонал и откинулся на спинку стула закрывая глаза. Затем посмотрел на свои старческие руки. — Кто из наших жив? — Барти и Белла на свободе. Остальные, кто мертв, кто снова тут сидит, — и в ответ посмотрел своим фирменным долгим взглядом. Тут влетел Кок и водрузил на стол простую еду охраны. Хлеб, овощи, кашу, какие-то сладости и ещё бутылку. Том быстро нарезал и разложил по тарелкам еду, придвинул к Долохову. Тот смотрел теперь настороженно и внимательно. — Зачем вы здесь? Том вздохнул. Действительно, зачем? С чего он взял, что Долохову будет интересно слушать о его жизни. Тем более, когда о нём самом не вспоминали более двадцати лет. — Я только сейчас узнал, что ты жив. Когда я освободил остальных, тебя перевели сюда, а сказали, что погиб. Извини, я поверил и не стал проверять. А потом как-то всё закрутилось. — Я вам нужен? Или вы пришли исправить то, что не сделали тогда? — Нет, Антонин. Я отпущу тебя. Уедешь из Британии куда захочешь. Но дашь клятву, что не станешь убивать и причинять вред, если это будет не самозащита или договорная дуэль. — Что так просто? — Да, так просто. — Кем вы стали? Что вы вообще тут делаете? — Ну, так сразу всё не расскажешь. Вообще я работаю в Министерстве заместителем Министра. А само Министерство сейчас возглавляет маглорожденная ведьма. Моя подруга. Своим пронзительным взглядом он проверял реакцию волшебника на свои слова. Но Долохов никак не выдал своих негативных эмоций, лишь поднял седые брови в удивлении. И, чтобы тот не расслаблялся, добавил: — А ещё я счастливо женат на Поттер и мы воспитываем двоих детей. — Тех самых Поттеров? — Да, тех самых. — Понятно. Помолчали. Тенебре не мешал бывшему Пожирателю обрабатывать информацию. — А почему Том? Насколько я помню… у вас было негативное отношение к этому имени. Тенебре абсолютно спокойно посмотрел в ответ. — Это то самое, что в двух словах не расскажешь, — вздохнул он. — Но если кратко, то… я ошибался и был глубоко несчастен, мой друг. Дело ведь не в имени… совсем не в нём, — усмехнулся и немного задумался он, отведя взгляд в сторону. — Женщина, — снова налил себе порцию Долохов и быстро опрокинул, закусив хлебом. — И что же. Разлад в раю? — и он стал понемногу есть, поглядывая на бывшего шефа. Том поморщился, и Антонин снова налил им порцию виски. — Ну, давай, Том, будем, — и поднял свой стакан. Они стукнулись и выпили. — Такой ты мне нравишься куда больше. Рассказывай. — Что рассказывать? — Давай с последнего. Мне всё интересно. У меня в последние годы знаешь ли, из собеседников только крысы. Сам понимаешь, — развёл он руки. Том усмехнулся. — Я значит лучше крыс? — Ты лучше всех! — засмеялся он несколько расслабившись. — Никто сюда ещё не входил с бутылкой. А теперь рассказывай, что такого случилось, что вместо семьи и детей, ты сидишь тут и твоя лучшая компания старый пожиратель и дементор-повар. Том вздохнул, взял почти пустой стакан, взболтал виски и начал рассказывать.

***

Месяц назад 27 ноября

Заместитель Министра и по совместительству профессор Зельеварения вернулся домой поздно вечером. Он задержался в Хогвартсе и это было уже не в первый раз. Преподавание отбирало гораздо больше времени и сил, чем сам пост замминистра. Единственным плюсом мог быть присмотр за сыном и детьми друзей, но Феликс вырос, и не сильно нуждался в пригляде, хотя сам Том любил наблюдать за его академическими успехами. Камелия сидела у него в кабинете в кресле и читала книгу. Когда он вошел она подняла на него взгляд и вздохнула. — Прости. Он подошел к ней и наклонившись, легко поцеловал. — Знаю, я обещал не задерживаться, но дети… я им нужен. — Угу. Тебя Аля ждала. И всё ещё ждёт. Он посмотрел на часы в телефоне. Десятый час. Кивнул. — Я схожу к ней. Камелия кивнула и тоже встала, направившись на выход к ним в спальню. Том дочитывал сказку дочери. И она ему решительно не нравилась. На обложке магловской детской книжки была изображена девушка Бэлль в танце с Чудовищем, который был на самом деле заколдованным принцем. — Аля, — позвал он дочку. — Я хочу, чтобы ты знала, малышка. Тебя никто ни к чему не будет принуждать. Если ты выберешь себе в будущем, далеком-далеком будущем, юношу, это будет твой выбор. Но, не стоит поступать, как Бэлль. Не нужно жертвовать собой ради кого-то. Даже если он заколдованный принц. — Но, папа, — она скользнула по постели вверх и села, опираясь на подушку. — Принц же так страдал! Он был совсем один… его никто не любил, и не хотел узнать лучше. Это не справедливо! Том нахмурился. — Милая, но Принц не стал бы Чудовищем вовсе, если бы не его скверный характер. — Папа! — свела она маленькие бровки к переносице. — Ты же сам говорил, что часто плохими люди становятся не по своей воле. Что иногда так бывает. Может у принца было тяжёлое детство? — она вопросительно посмотрела в ответ. Крыть было нечем. Но Том не хотел, чтобы его девочка запомнила эту историю, как пример отношений. — Мы тебя любим, звёздочка. Просто потому, что ты есть. Ты прекрасна такая, какая есть. И тебе не нужно кому-то это доказывать. Ты знаешь это? — Ну, конечно, знаю! Но вдруг… — она грустно посмотрела, — у другого мальчика нет таких любящих родителей, и он просто не знает, что так можно! Ведь… ведь… есть те, кто живёт в детском приюте, — и её глазки наполнились слезками. — Милая, откуда ты знаешь? — Мы с мамой проходили мимо одного. Я увидела детей и спросила. Их было очень много, и они не выглядели счастливыми. Том вздохнул. — Так бывает, — он укутал дочку в одеяло и крепко прижал к себе. — Жизнь в приюте действительно сложная. И, конечно, любви на всех не хватает. Детьми мы не в силах повлиять на некоторые обстоятельства нашей жизни. И… приходится наращивать броню, которая защитила бы тебя от невзгод. Слабость и незащищенность толкает нас поступать жёстче, чем стоит… а потом, это может стать частью личности, частью характера. Но взрослым дано думать и выбирать… и меняться. Понимаешь меня, милая? — Кажется, да. — И понимаешь, почему Чудовище не такой прекрасный, каким может казаться? Она опустила глазки, потупилась и сказала: — Он не должен был заставлять Бэлль бросать свой дом и запрещать видеться с семьёй. — Верно, — кивнул он. — И ещё… если он взрослый, то может вести себя не так зло. — Все правильно, Альци. И, если какое-то чудовище, не дай Салазар, сделает тебе что-то, что тебе не понравится, я абсолютно спокойно, заколдую его так, что в Мунго не расколдуют. Девочка задорно засмеялась. — Не придётся, пап. — Почему, сокровище моё? — улыбается он и целует дочь в лоб. — Я сама его раньше заколдую! Томас удовлетворенно улыбается и жмурится: «Моя девочка», — мелькает в его мыслях. Вдруг его взгляд цепляется за мягкую чёрную игрушку. Он придерживая дочку, тянется к ней и разворачивает к себе лицевой частью. Сперва он подумал, что это какой-то игрушечный зверёк типа нюхлера. Но рассмотрев понял, что более всего мягкая пухленькая игрушка напоминает привидение в чёрной мантии или… Пожирателя Смерти в серебристой маске. — Аля, а кто это? — Папа! — смеётся она, — ты что не узнал? Это же твой друг! Томас слегка в шоке. — Кок! Единственный Кок, которого он знает — это дементор в Азкабане. «Не может быть!» — ему сложно поверить в это. — Кок? — хрипло вырывается из него имя. — А когда ты видела Кока и где? — хваленая выдержка Тома почему-то стала давать трещину. — Ну… — замялась дочка. — Вообще мама запретила выходить. Я не должна была, но мне стало ТАК любопытно, с кем она разговаривает! Я уже извинилась… — раскаянно сказала она. — Мама значит да… — он разозлился на Камелию. «Как она не уследила, почему не наложила больше чар. Какого драккла она делала в Азкабане?!» — думал он быстро. — Папа не ругай маму! Она не знала, что я вышла… И она сказала, что мне нельзя разговаривать с Коком. Хотя он твой друг и друг мамы… правда он красивый? — Дементор? — истеричный смешок вырвался против его воли. — Игрушка… — показала она. — Хотя… Кок тоже нечего. Хотя он мог бы поменять свою мантию на более современную. Но, если это такой стиль… то ему даже идёт, — задумчиво рассуждала она. «Милостивый Салазар…» — мысленно застонал отец. — Котёнок, ты знаешь, кто такие дементоры? — Ага… — потрясающе беззаботно проговорила Альциона. — Взяла книгу в твоей библиотеке. — То есть, ты хотела сказать в семейной библиотеке? — Не-а. Та, что в твоём кабинете. А что нельзя? Было же не заперто. Вроде… — закончила фразу дочка не так уверенно. «Защитные чары высшей категории взломала девятилетняя девочка. Браво! Тогда, может стоит злиться на Ками поменьше». — Они питаются чужим счастьем… это так грустно, пап. А ты можешь придумать что-то? Чтобы они не выпивали радость у волшебников. Ты же всё можешь! Том уложил дочку и поправил одеяло. Затем наклонился и поцеловал в волосы. — Я подумаю. Спокойной ночи. — И тебе, пап, я тебя люблю. — И я тебя, — снова поцеловал он лоб девочки и вышел. Быстро приняв душ, и приготовив документы на завтра, он наконец зашёл в спальню. Камелия уже лежала в кровати и мазала руки кремом. — Мне не нравится литература, которую читает наша дочь, — заговорил он почти с порога. Супруга подняла взгляд со своих рук. — Это детская магловская книжка. В их классе все сейчас это читают. — Камелия, мне не нравится, — ещё раз с акцентом произнес он. — Она несёт неправильный посыл. Чудовище, которое тайно следит за девушкой, лишает семьи и давит на жалость. Серьёзно? За что его можно любить… Камелия не подавила смешок и уставилась на мужа красноречивым взглядом, подперев ладонью подбородок. — Я тоже читала её в детстве. Нормальная книжка. — Пусть эта магловская история вдохновляет других девочек. Наша дочь не будет это читать! — Так сходи с ней на аллею Диагон и купи то, что посчитаешь нужным. Ах, да… Ты же занят! А она учится с маглами, если ты не забыл ещё. И они все читают сказки, Том. И смотрят мультики! Она замедлилась, и сделала голос мягче. — Если ты хочешь от чего-то её уберечь, нужно быть рядом и разговаривать с ребенком. Обсуждать прочитанное. От жизни ты её всё равно не убережёшь. Наезд был оправдан. Он за последние месяцы мало времени уделял своим девочкам, пропадая то на стройке, то в лаборатории, то в Министерстве. Он замолчал, понимая, что не прав. — Кок, Камелия? Она закатила глаза. — Как тебя вообще занесло в Азкабан?! Без меня, но с маленькой дочерью! — Мы были там пять минут! Она должна была остаться возле камина… Я наложила чары, много чар! — виновато произнесла супруга, отводя глаза. — Но этой маленькой колдунье, перед её любопытством, открываются любые двери, — развела она руки. — Это точно… Она и в мой кабинет пролезла, — помотал он головой. Камелия усмехнулась. — Работает? — спросил он. Она подняла бровь. — Артефакт твой. Ты же его проверяла в Азкабане? — Да. Его. Работает. Поэтому я смогла нормально поговорить с Коком. Он запомнил меня. Том кивнул. — Но не нужно больше ходить без меня, ладно? — Хорошо. Он прошёл по комнате и лёг в постель, поворачиваясь к жене. — Кок-игрушка? — засмеялся он. Она застонала. — Она так просила! — улыбнулась Камелия. — Применив простые бытовые чары я сделала ей Кока. — Я подумал это Пожиратель. Она задумалась. — А правда похож. — Что читаешь? — Мы с Гермионой присоединись к магловскому книжному клубу. Родители одноклассников Али и Алии пригласили нас. Это, — она кивнула на книгу на тумбочке, — сейчас они читают. Тебе интересно? — Книги маглов? — удивился он. — Боюсь у меня нет на это времени. — Я так и думала. — Ками, — навис он над ней, резко перевернувшись. — Солнце, не злись. — Я не злюсь, — наморщила она лицо. Он поцеловал её, обнимая. И она зарылась руками в его волосы.

1 декабря

Томас Тенебре зашёл в кабинет к Министру магии — Гермионе Малфой-Грейнджер. — Хотела меня видеть? — Том, заходи, садись. — Мне уже начинать волноваться? — усмехнулся он, откидываясь на кресле, и смотря на подругу. Она не улыбнулась. — Том, где ты вчера был? Он в удивлении вскинул брови. — Ты же знаешь где. В Хогвартсе. Эти бестолочи-бытовики обрушили потолок! Хорошо, обошлось без жертв… А что? Гермиона села за свой стол. — Вчера было заседание Визенгамота. Том кивнул, что помнит. — Они недовольны тем, что ты работаешь и в школе и в Министерстве. Уж не знаю, Том, — развела она руками, — чем и кому ты не угодил, но добрая половина коллегии посчитала, что, пытаясь, усидеть на двух стульях, ты не преуспеешь нигде. — Интересно. Чего же они мне сами об этом не скажут? — нахмурился он. — Не знаю… Может потому что это не первый твой пропуск заседаний? Я, конечно, сказала, что ты с двойной нагрузкой, что ты и уроки ведёшь, и снова занимаешься стройкой и не пренебрегаешь работой тут. Но… Они с удовольствием прошлись по всем твоим промахам, Том. Замминистра занервничал. Он блуждал горящим взглядом по комнате, и шумно выдыхал носом. — И что теперь? — глухо спросил он. — Пока ничего… Тенебре поднял тяжелый взгляд на Министра. — Пока. Если ты снова будешь пропускать заседания, у них будет рычаг давления на тебя. — Не буду. Гермиона кивнула. Глаза Тома зацепились за настольную книгу Министра магии, и его название заставило его улыбнутся. Он прочел: «Р. Чалдини: Как научиться убеждать и добиваться успеха». — Манипуляции, госпожа Министр? Гермиона перевела взгляд на книгу и засмеялась тоже. — В книжном клубе посоветовали, когда я намекнула, где и с кем работаю. — А! Тот самый, магловский? — Угу, — она сложила пальцы в замок и положила на них подбородок. Он замолчал. — Думаешь… Они хотят моего смещения? — доверительно спросил он, делясь своими сомнениями. Она не стала отвечать сразу, задумалась. — Ты, конечно, заноза в их заднице, Тенебре… Собственно, как и я. Но нихрена им это запросто не удастся. Он улыбнулся, но в душе-таки засела тень тревоги.

8 декабря

После заседания Визенгамота, на котором он присутствовал мрачной тучей, никто не решился высказаться на его счёт. Видя грозного замминистра все поспешили поскорее рассмотреть насущные вопросы и разойтись. Том, который искренне считал, что большинство заседаний подобны толчению воды в ступе, решил зайти к другу, чтобы немного отвлечься от судейских болванов. Первое, что привлекло его внимание был лязг металла. В кабинете Аврора Драко Малфоя, он и двое их общих друзей Невилл и Теодор фехтовали. Сейчас Мафой был против двоих. — Том! Один за всех…! Хватай шпагу, иди ко мне! Тенебре быстро обвел взглядом кабинет и увидев еще одну шпагу, подхватил её и быстро встал рядом с Драко. Теперь уже они вместе отражали удары, два на два. Никто из мужчин не отличался навыками фехтования, так что сейчас меж ними было что-то типа детской игры во владение шпагой. — Так. Не. Честно, — отбивался Тео от Тома. — Честно, Нотт, — Драко, наконец-то, коснулся кончиком одежды Невилла, заканчивая «бой». Том увидев это, поспешил проделать то же самое с Теодором. — Фу-х. Малфой, — выдохнул Нотт, — эти твои закидоны. Драко засмеялся. Вдруг Невилл подняв своё оружие вверх, громко и звучно произнёс: — Атос! Тео подхватил: — Портос! — вскинул и он шпагу резко вверх. — Арамис, — весело хохоча добавил Драко, изящно взмахивая своим клинком. А потом они все трое навели кончики лезвия на грудь Тома, будто указкой. Тенебре удивился, но подхватил волну веселья: — И Д’Артаньян?! — Один за всех, и все за одного! — закончил Драко. — Привет, Том, — поприветствовал Лонгботтом Тенебре. — Привет. Что тут у вас? — спросил он, рассматривая шпагу. — Это маленькая прихоть… — произнес Драко. — С широким размахом! — закончил фразу Нотт. — Так. Вернули всё быстро! — строго сказал Малфой, укладывая оружие в специально отведенные коробочки, оббитые в середине бархатом. Мужчины поспешили сдать Аврору холодное оружие. — Драко, с чего вдруг такая увлеченность? — Гермиона… Вступила в клуб читающий… — Магловские публикации? — Ага. Меня тоже затащила. Отцы там сейчас обсуждают «Трёх мушкетёров». Настоящие фанаты. — Прям, как ты, Малфой, да? — поддразнил Нотт. — Ну… Иногда, хочется не только палочкой помахать, — пожал он плечами. — А сталь наверное гоблинская, Мал-фой, — нараспев продолжил Нотт. — За кого ты меня принимаешь, Нотт? — вопросительно поднял бровь аврор. — Конечно! Какая же ещё? — хмыкнул звучно. Том тоже осмотрел шпаги, и отведя взгляд от них, добавил: — Да тут ещё похоже камни драгоценные в эфесе? — Ну, — протянул Драко, — я же наследник состояния Малфоев. Могу позволить себе немного выпендриться, — улыбнулся он и сел за свой стол. — Кажется вам с Невиллом пора. Ко мне тут вообще-то пришёл замминистра. — Простите, пожалуйста! — хлопнул в ладоши Нотт. — Какие мы важные! — И обернулся к Лонгботтому: — Идём, Невилл, нам тут не рады. — Да всё нормально! — проговорил Том, которому сейчас не хватало немного ребячества. — Пусть идут, — махнул рукой Драко. Мужчины попрощались и покинули кабинет главы Аврората. — Что у тебя, Том? — серьезно спросил Малфой. Тенебре замялся. — Да я… просто, — хмыкнул он. — Да? А. Я-то подумал, ты хочешь спросить, в какой зал я хожу. — Что? — нахмурил брови замминистра. — Ну, я заметил ты немного набрал. Не критично, конечно… Томас обалдел, но постарался сохранить лицо. Ни он сам, ни Камелия ничего такого не заметили. — Нет? Извини, если задел. Я же по-дружески. А это что? — закрутил он головой. — Седой волосок? — он привстал, чтобы получше увидеть. Сел. Но вид Тома с широко распахнутыми глазами и зло скривленным ртом, дал ему понять, что лучше бы ему заткнуться. — Показалось… Так что ты хотел? Том резко встал на ноги: — Ничего! И ушёл, хлопнув дверью.

22 декабря: утро

Томас прибыл по Каминной сети в Хогвартс на заключительное занятие в этом семестре. Спускаясь в подземелья, он вдруг встретил идущих ему навстречу Директора и Димитрия Алачёва. Мягко говоря, он удивился такой компании. — Доброе утро, профессор Тенебре. — Приветствую. Вдруг из подземелий стали подниматься его ученики, с которыми у него должно было быть занятие. Том непонимающе оглянулся. — Мы можем поговорить в моём кабинете, мистер Тенебре? — пригласил Директор. И Тому вся ситуация не понравилась. — У меня сейчас по расписанию лекция, — с расстановкой проговорил он. — Уже нет! — вставил Алачёв. Чем заслужил опасный взгляд Тенебре. Том увидел Феликса, который помахал ему рукой, стоя чуть в отдалении. Он улыбнулся сыну и кивнул в знак приветствия. Остальные студенты уже ушли. — Я провел этот урок с второкурсниками, — продолжил гость. — Какой урок? — нахмурился Том. — Зельеварения, конечно, — хмыкнул тот. — Мою. Дисциплину? — опасные нотки в тоне голоса профессора зельеварения, могли бы вызвать холодный пот у собеседника. — Профессор, мы можем поговорить в моём кабинете? — снова задал вопрос Директор. — Конечно, сэр… — ровно произнес Тенебре. — Я сейчас подойду. Директор кивнул и увел Алачёва в свой офис. — Привет, пап! — подошёл Феликс. — Здравствуй, чемпион. Как твои дела? — Супер! Мистер Алачёв у нас провел урок. Теперь он будет вести зелья? — спросил сын. Том с трудом сдержался от ругательства при ребенке. — Я не знаю. А что сказали? — Да ничего. Просто, что сегодня мы освободимся раньше в честь завершения учёбы и что сегодня профессор Алачёв проведет урок. Всё. — Да? И как прошло? — едва сдерживая гнев спросил Томас. Феликс удивился немного настроению отца, но ответил. — Нормально. Его стиль похож чем-то на твой, — задумчиво проговорил Феликс. Том поморщился. — Ну, я пошёл? — Иди. Домой вместе перенесёмся, хорошо? Феликс кивнул. В директорский кабинет он поднимался тяжелой поступью. Ему на встречу вышел Димитрий и широко улыбнувшись, продолжил спуск. Том еле подавил желание прошептать «Локомотор Вимбли». Но Алачёв всё равно оступился. Наверное, сама лестница Хогвартса пошла навстречу мысленному желанию Тенебре. В чуть более приподнятом настроении он шагнул в кабинет. — Том, присаживайся, пожалуйста. — Альбус, что это было? — поднял он глаза на Директора, присаживаясь и на ходу трансфигурируя удобное кресло. — Северус написал письмо. — И? — Он встретил в Ильверморни мистера Алачёва, и рассказал о должности зельевара. Димитрий узнав, что ты вынужден совмещать две работы вызвался помочь в Хогвартсе. Он прекрасный зельевар, Том. Тенебре нахмурился. Он тоже вообще-то прекрасный зельевар. — И я разрешил провести сегодня пробный урок, проверив его в работе с детьми. — Я не намеревался отказываться от должности! — отрезал Тенебре. — Никто тебя не отстраняет, Том. Но если у тебя есть сложности в Министерстве… — Нет. Нет у меня сложностей в Министерстве, Альбус. — Прекрасно! Тогда… — Тогда можно посла… кхм… отослать мистера Алачёва назад. Мы в его услугах не нуждаемся, — и он поднялся на ноги, покидая кабинет Директора.

22 декабря: день

Пока Томас проверил работу бытовиков, настало время обеда. Он сидел за преподавательским столом рядом с профессором Гербологии — Невиллом Лонгботтомом. — Невилл, у тебя все в порядке? Ты какой-то взъерошенный… — заметил Том, поглядывая на друга. — Да там… только что усмиряли серпентариум. Может они от излишнего шума так разволновались?! — А чего ты меня не позвал? Я же помогал тебе раньше… — удивился Том. — Я хотел… Но вовремя рядом оказался Димитрий. Он так ловко со всем управился. Применил какие-то чары, и поставил отличный полог тишины. Том заскрежетал зубами. «И тут этот Алачёв…» — Как повезло, — с сарказмом выдал Том. — Ага! Раньше, только тебе удавалось присмирить моих девочек, — увлечённо поглощая еду продолжал Невилл. — Вы похожи, Том. Он теперь зелья будет вести? — по-простому поинтересовался он. — Я не похож на Димитрия Алачёва, — мрачно отсёк Тенебре. — Не будет, — смял он салфетку и отложил приборы. Встал и увидел книгу рядом с Невиллом. «Побег из Шоушенка», — прочёл он. — Ты что тоже вступил в клуб? — Клуб? А… Да нет. Это моё. Очень интересно, кстати. А вот Пэнси хочет. Ей рассказала Луна, а Луне Гермиона. — Как превосходно! — А Алачёву не понравилось… — Что? — Да идея с клубом и книга моя. Ты же знаешь, они в Дурмстранге не такие лояльные… Том усмехнулся. — Это точно.

22 декабря: вечер

Феликс эмоционально делился впечатлениями о первом полугодии со всей семьёй. –… и я потом в библиотеке вычитал всё о боггартах! Их изучают на третьем курсе, но я захотел узнать, уже сейчас. — Не было страшно? — заботливо спросила Камелия. — Немного. Но, есть же заклинание. Я до сих пор и не знал чего именно боюсь… — Почему не подошёл ко мне, Фил? — спросил Том, который с интересом слушал рассказ сына. Ему нравился его интерес к ЗОТИ. Это был и его любимый предмет в школе. — Я не хотел тебя отвлекать. Сириус мне всё объяснил и показал, как правильно зачаровать боггарта. Он не хотел… Но я сумел его уболтать, — просиял Феликс. — Какой у нас молодец Сириус! — выплюнул Том. Камелия укоризненно посмотрела на мужа. — Ага! — выдохнул Феликс. Когда все легли спать — Тому не спалось. Его душу терзали мысли. Поэтому пока все домашние, мирно отдыхали, он пошёл на кухню, чтобы снять стресс тяжелого дня и приготовить новый десерт.

23 декабря

Том сидел в кабинете и читал свой экземпляр «Побега из Шоушенка». Утром он успел заскочить в книжный и купить книгу, которую ему посоветовал Невилл. Несмотря на первоначальный скепсис, она его действительно увлекла. В кабинет постучали. Убрав книгу в стол, он открыл двери посетителю. Пришел Теодор. Быстро войдя в кабинет и лучезарно улыбаясь, он плюхнулся на диванчик. — Как дела? — спросил он. — Лучше всех, Нотт. — Да? — со скепсисом спросил он. — А я слышал другое… Том выгнул бровь. — Алачёв… Визенгамот? Том на мгновенье увёл взгляд. — Всё нормально. Уже решили, — сложил руки на груди Том, и откинулся в кресле. — Серьёзно? А я вот встречался сегодня с Попечительским советом. И родители очень нахваливали «Нового преподавателя Зельеварения» и звучало не твоё имя. Том повторно скрипнул зубами. — Говорили: «Он так похож на Тенебре… только Димочка может больше времени уделять нашим деткам», — спародировал он голос одной из мамочек Попечительского совета. — А ты что? — Сказал им завалиться. — Правда? — удивился Том. — Нет, конечно! — засмеялся он. — Я заинтересованное лицо, — показал он пальцем на себя. — Все знают, что мы дружим. Вспомнив, что прихватил на работу вчера приготовленный десерт, Том достал его и протянул Тео. Тот узнав знакомую коробочку, быстро наколдовал себе вилку. — Взятка, Тенебре? Ты слишком хорошо меня знаешь! В кабинет постучали. — Господин замминистра, вас можно на минутку? — Иди, иди, — уже жевал Тео. — Оставь нас наедине, — замахал он рукой. Том вышел из кабинета и пять минут потратил на какую-то фигню, отвечая на вопросы, на которые мог ответить его помощник. Вернулся в кабинет. — Том, мне уже пора… — виновато проговорил Тео. — Что такое? — удивленно спросил он. — Срочно вызвали… — Ты уже доел? — Ага, — отвел Тео глаза в сторону. Выглядя при этом почему-то расстроеным. — Ну, хорошо… Мы 27-го хоть встретимся? — 27-го? — Да, Тео… А то, что ты, что Драко, вечно отговорки придумываете. Он-то хоть в клубе с Гермионой торчит… А ты? — А ты тоже вступил в клуб? — В смысле? — Ну, 27-го там планируется встреча. Все наши соберутся. — Как это? И ты тоже? Тебе же было неинтересно. — Ага, Луна позвала. Невилл с Пэнси тоже будут. — Я буду! — Отлично. Тогда, до встречи! — и поспешно ушёл. Том сконфуженным взглядом просканировал кабинет. И остановил его на своей корзине для мусора. Лучше бы он не заглядывал туда. Теперь ясно откуда у Нотта был виноватый взгляд. Том тяжело вздохнул и почувствовал очередной укол где-то в районе сердца. В корзине для мусора лежал смятый кусок десерта в некогда симпатичной обёртке. Вернувшись из Министерства, Том зашел на кухню, где за столом сидела вся семья и ужинала. Очевидно он попал на горячий спор. — Говорю тебе, мантия лучше палочки! — проговорил Феликс сестре, наклонившись вперед. — Я так не считаю, — помотала головой Альциона. — Если ты владеешь самой могущественной палочкой, тебе ничего не страшно. — А история старшего брата тебя на умные мысли не натолкнула? — немного громче проговорил брат. Девочка вскинула брови и нахмурилась. — Я не такая поверхностная, Феликс! Какой дурак, имея такую палочку будет хвастаться ею? Только непроходимый идиот! Чары любят тишину и силу… Том подошел к супруге и поцеловал в щеку. Камелия протянула мужу стакан с водой. — Что тут такое? — спросил тихо. — Дети обсуждают сказку про трёх братьев и Дары смерти. Ты же просил, чтобы Аля читала разные сказки. Мы сегодня были в книжном. Том удивился, но промолчал. — Мантия — это уникальный артефакт! А палочка… колдовать можно и нужно без неё! Ма, пап, скажите ей! — обратился Феликс к родителям. — Мантия действительно уникальна и неповторима, — улыбнулась Камелия. — Я бы выбрала мантию. — Ну, вот! — кивнул Феликс. Камелия наклонилась к уху мужа, и тихо проговорила, чтобы слышал только он: — Кажется мы определились с подарком на Рождество Феликсу. — Пап… — протянула Альциона. — Я был бы не против иметь палочку, — проговорил Том, беря в руки уже чашку с чаем. Феликс растеряно посмотрел на отца. — Но, как же. Я же… — То, что ты учишься владеть беспалочковой магией — прекрасно. Это полезный навык. Но палочка в разы усиливает чары. — Дурацкая палочка… — зашипел Феликс на парселтанге. — Это ты дурацкий, — проговорила Альциона. Том, Камелия и Феликс переглянулись. — Солнышко, ты поняла, что сказал Феликс? — Конечно! — ответила дочка маме. — Когда ты успела? — возмущенно проговорил брат. Он лично понял, что может говорить со змеями только год назад, когда в Хогвартсе наткнулся в теплицах на питона профессора Лонгботтома. — Мальчик, Вилли Штаббс, принес в рюкзаке в школу свою маленькую гадюку и пытался пугать ею девочек. Он бросал бедняжку Дору в сторону девочек и говорил, что она их укусит! Хотя Дора никогда бы так не поступила. Ей вообще не нравилось, как он с ней обходится. Я, когда увидела, как он смеётся и пытается напугать девочку, то сама не поняла, как сказала, чтобы гадючка заставила его перестать смеяться! Камелия и Том встревоженно переглянулись. Том присел рядом с дочкой. — И она тебя послушалась? — Конечно! — Что именно она сделала? Девочка засмеялась, видно вспомнив, как это было. — Она заползла ему в брюки, через штанину. Он так смешно дёргался, когда пытался достать её. Том кажется не дышал пока дочка не рассказала всё полностью. И только она закончила, смог выдохнуть. — С ней всё нормально! — добавила Альциона, заметив, что родители не улыбаются. — Так ему и надо! — проговорил Феликс. — Кто-нибудь видел, как ты разговаривала? — спросила Камелия подойдя к дочери. — Не-а. Только Алия. Но она сказала, что больше никто ничего не заметил. — Хорошо, — сказал Том серьезно. — Дети… Это тот случай, когда вам следует осторожно обходиться с вашим даром. Мама, — он посмотрел на Камелию, — может разговаривать со змеями и всем это известно. Поэтому ваше владение парселтангом не вызовет подозрений. — Папа, ты тоже говоришь со змеями, — проговорил Феликс. — Да, — кивнул. — Но об этом известно очень малому количеству людей. И пусть это таковым и остаётся. Вы — другое дело. Но, Аля, — он посмотрел на дочь, — среди маглов нельзя разговаривать. Девочка кивнула. — Феликс, тоже самое. Знаете, что для них это не нормальное явление. Среди волшебников тоже стоит воздержаться демонстрировать этот навык. Многих это может напугать. — Это потому что Волдеморт последний известный змееуст? — спросил Феликс. — Кто? — спросила Альциона. — Опасный тёмный волшебник. Его все боялись… Он чуть не развязал вторую магическую войну, — рассказал Фил сестре. Камелия встревоженно смотрела на Тома. Они с детьми не обсуждали эту опасную тему. Спустя столько лет история о Тёмном Лорде осталась маленькой страничкой в тени прошлого. — Феликс, откуда ты узнал это? — Скорпиус сказал. Я… рассказал, что заговорил со змеёй профессора в теплице. И он сказал, что мне стоит помалкивать. Ну, а потом я сходил в библиотеку. Салазар Слизерин был змееустом. Ещё писали, что его потомкам передалась эта способность. — Все верно, — кивнул Том. Альциона задумалась и повернулась к родителям. — Получается, мы тоже потомки Слизерина? — Мы… — заговорил Том и замолчал. — А что же «Воскрешающий камень»? Никому не интересно им завладеть? — вдруг перевела тему Камелия. — Ма-ам, — протянул Феликс, закатывая глаза. — Ну, кто вообще выберет камень, когда есть мантия… или палочка. Том быстро посмотрел на свою руку. Раньше там было кольцо с воскрешающим камнем. Но потом он его снял и отдал супруге на изучение. — Ну, разочек можно было бы использовать камень, — тихо сказала Аля. — Было бы здорово увидеть бабушек и дедушек, — немного грустно проговорила она. Феликс посмотрел на сестру и громко сглотнул. Камелия на миг отвернулась в сторону, быстро моргая глазами. Том опустил взгляд на стол. — Иногда, — проговорила Камелия, — камень способен показать нам тех, кто ушел за грань, иногда, способен вернуть к жизни, того, кто на волоске от смерти, а иногда, это напоминание нам, как сильна наша любовь. Том в быстром жесте приложил руку к грудной клетке, чувствуя пальцами под тканью круглую выпуклость. Он обменялся с женой тёплыми взглядами. — Ну, что еще ожидать от Мастера-артефактора, — проговорил Феликс. Когда дети вышли и осталась только супружеская чета, Камелия посмотрела на мужа. — Нужно им рассказать. Том застонал и правой рукой устало потёр глаза пальцами. — Я знаю. Но когда? И как… будет правильно. Салазар… Мы можем доверить им эту правду? Насколько они вообще готовы услышать такое? — Ну, это твои дети. Они умеют держать секреты под семью замками. — Это и твои дети тоже. И они потребуют всю правду. А это, к сожалению, не сказка… — Ты прав. Нужно подумать, что и как лучше сказать… Еще через два часа всё семейство Тенебре лёжа в своих кроватях, увлечённо читало книги. Что примечательно — все произведения были магловские. В супружеской спальне Том продолжал читать «Побег из Шоушенка», Камелия дочитывала «Куда приводят мечты», и дети в своих комнатах тоже увлеченно зарылись в новые истории. Вдруг раздался громкий возглас. — Это Феликс? — спросил Том. — Кажется, да, — ответила Камелия, наклоняясь немного вперед к двери. — Фил? — крикнула она. — Мама! — прокричал он в ответ. — Я зайду? — Заходи, — откликнулся Том. Через десять секунд в спальню ворвался маленький ураганчик, с книгой в руках. Феликс влетел с разбегу в комнату, и плюхнулся спиной на кровать родителей им в ноги, и уставился в потолок. Из руки выпала книга, оказываясь между родителями. — Невероятно… — теперь уже тихо проговорил мальчик. «Убийство в восточном экспрессе», — прочитал Том обложку. — Что там, сынок? — спросила Камелия. — Я думал… Салазар! Вот это да… — Феликс поднялся на локтях и посмотрел на маму: — Они все были причастны. То есть — все! Каждый нанес смертельный удар! — Ого! Ничего себе, — улыбнулась Камелия. — Ага, — улыбнулся Феликс, осматривая родителей. Подхватил книгу, и направился к выходу. — Спокойной ночи! — И тебе сынок, спокойной ночи! — Добрых снов, — добавил Том. Феликс плотно закрыл за собой дверь. — Снова магловская книжка? — Он сам выбрал. — Да я ничего… И после небольшой паузы добавил: — Я хочу на следующей встрече тоже быть в этом клубе. Кажется, уже все наши друзья там… Камелия развернулась и засияла лицом. — Том, это прекрасно! Он удивился её реакции. Супруга наклонилась и быстро его поцеловала. — У нас будет ещё одно общее хобби! Том неловко улыбнулся в ответ. — Ага, мне вот тут Невилл посоветовал, — показал он обложку. — Неплохо, знаешь. Камелия кивнула, и откинулась на подушки, снова беря свою книгу. — Отлично. Я так рада! Я так соскучилась по тебе! Том испытал долю стыда. Ведь он последние несколько месяцев действительно пропадал чаще, чем обычно. А за последний месяц и Камелия — уделяя по паре часов в неделю клубу. Так они и стали видеться меньше. Но скоро всё изменится. Он будет рядом, и всё будет как раньше. Вдруг Камелия всхлипнула. Он обернулся. Просто книга, понял он. Минут через пятнадцать чтения она и вовсе стала открыто плакать, утирая слёзы. — Солнце, что такое? — он полностью развернулся к ней. — Он так её любил… — между всхлипами проговарила она. — Кто? — Крис свою Энн! — посмотрела она на мужа глазами в которых было столько всего сразу. Он смотрел в ответ и его тоже переполняли чувства. — Я люблю тебя, Ками, — он быстро поцеловал её в губы. — И я тебя люблю, Том! — и слёзы снова покатились по её щекам. — Так! — сказал он убирая и её и свою книгу. — Давай-ка, хватит на сегодня. Он обернул её в свои объятия, и она куталась в них, как в самый тёплый плед. Он нежно гладил её волосы и лицо, целовал, куда дотягивался, и тихонечко шептал слова, которых была достойна только она. Нежность, такая лёгкая, естественная опутывала пару. Дарила покой и усладу. Касания губ становились всё чаще, и она повернулась к нему лицом, чтобы получить ещё один в собственные губы. И она его получила. И не только его.

***

27 декабря

Том проснулся один в кровати. Взял телефон в руки: 10 часов. В остальном — пусто. Прислушался — было тихо. Он встал и умылся. Затем спустился вниз. На столе стоял его обычный завтрак и чай. С недоумением посмотрел на это, но сел и принялся есть. Наконец-то вошла Камелия. В легком, шёлковом халатике, красиво распахнутом ему на обозрение. Он широко улыбнулся. — Доброе утро! — произнес он. — Доброе утро, — она подошла и поцеловала его. — А где дети? — В Малфой Мэноре. Мы же все сейчас скоро уедем в клуб. Кушай и собирайся! — она ещё раз чмокнула его и подхватив чашку с кофе вышла. Том разозлился. Вроде бы злиться было крайне глупо, но он не мог совладать с собой. Аппетит пропал. Быстро выпив чай, он пошёл собираться. «Чёртов магловский клуб! Мы могли бы сейчас заниматься более приятными вещами, а теперь тащись туда!» В десять пятьдесят возле их дома затормозила машина. Вышел Теодор Нотт. — Том, идём! Там Тео приехал! — крикнула Камелия, направляясь к Теодору. Тому позвонили по телефону и он задержался, чтобы ответить на звонок. — Какой к чертям Азкабан? — … — Пусть отправят кого-то другого. — … — Салазар! –… — Совсем никто не может? — … — Ладно… Он вышел из дома. Камелия стояла возле автомобиля Теодора и о чём-то разговаривала. Над головой пролетела сова и присела на ветку рядом с замминистра. Он отвязал конверт и взглянул на надпись: «Портключ 11:00». — Том, что там? — крикнула супруга. Тенебре, выглядя мрачнее тучи, прошагал к жене и другу. — Привет, — кивнул Тео. — Привет, — убийственно. Камелия, увидев хмурого мужа, нахмурилась тоже. — Что такое? — спросила она тихо. — Азкабан… — То есть? — Позвонили из Министерства. Что-то случилось в Азкабане. Дементоры взбесились, и стража не может усмирить их. Просят помощи. Камелия шумно вдохнула и выдохнула. — Понятно… Ты пойдёшь? Том молча показал конверт с подписью. — Отлично, — пробормотала она, отвернувшись. — Я всё улажу и приеду. Какой адрес? Камелия вернула взгляд, и стало ясно насколько она сейчас расстроена. — Тебе нужен дом на Бейкер стрит 221В. — Хорошо. Я всё быстро решу и прибуду! Он быстро поцеловал жену, и открыл конверт. На ладонь упал потёртый блистер с магловскими таблетками на два отсека. Один был пустой. В другом была синяя таблетка. Оставалась минута или меньше до переноса. Том посмотрел на то, как Нотт уводит Камелию, и открывает ей двери в машину. Он оглянулся на Тенебре, и как ему показалось, дерзко ухмыльнулся. — Следуй за белым кроликом, Том! — сказал Теодор, и это было последнее, что он услышал. Его всосало в воронку переноса.

***

— И вот я здесь! Я-то думал, что хоть сегодня меня ждёт приятный день! Антонин, мог ли день быть чуточку лучше, хоть в мой день рождения? — У тебя день рождения? — Ага. То есть, сейчас — да. В итоге? Я проснулся… детей нет. Поздравлений от друзей нет. Даже банального горячего… эээ… завтрака от жены нет! Единственный, кто меня поздравил это грёбаный гугл! — Кто-кто? — Это… долго объяснять… — И никто тебя не поздравил? — Ага. — И тебя отправили сюда? — Ага. — Зачем? — Бунт дементоров… — Какой бунт? — В том-то и дело! Ничего нет… — произнес он горько. — Тебе не кажется, что всё это очень подозрительно, Том? — О чём ты? — Ну, похоже на то, что тебя специально хотели отвлечь от чего-то… как ты там говорил «Магловский книжный клуб»? Липа — этот твой клуб! Тенебре вскинулся и уставился на Долохова, а шестеренки в его голове уже усердно работали. Он рывком поднялся на ноги и заходил по комнате. Теперь он злился. «Что там сказал Нотт… Следовать за белым кроликом? Кто это тут белый кролик?! Он бы сейчас сожрал любого на своём пути, будь то кроль, бу…» Он остановился возле стола. Оперся руками о столешницу. Подумал. Поднял тяжелый взгляд на Долохова. — Пошли. — Куда? — удивился тот. — За белым кроликом, блин. Антонин поднялся на ноги и они оба последовали назад, к кабинету охраны. Вошли внутрь. Всё, как и было. Стол, старая скатерть, но… Детская чашка и роза выбивались из идеальной картины педантично убранного помещения. На цветке осталось всего несколько лепестков, остальные опали, и лежали на скатерти. Том взял в руки кружку с длинными ушами и повернул к себе «лицом». Точно. Это была кроличья морда: глазки, носик с усиками и скобка рта с торчащими зубами. И, конечно, длинные уши. Том держал кружку и оглядывал комнату. «И что нужно сделать с нею?» Над диванчиком висела полка. На ней стройным рядом стояла посуда. Тарелки и чашки, которые висели за ручку. Одно место пустовало. Том еще раз взглянул на кружку, и шагнул к полке. Повесил на крючок. Раздался щелчок, за которым последовал шелест бумаги. Долохов уставился на Тома, как на фокусника. Оба оглянулись к источнику звука. В конце кабинета на стене висел большой плакат, и именно его край сейчас трепетал, создавая шелест. Они оба приблизились к нему и уставились на изображение. Том весело расхохотался, сильно запрокидывая голову назад. Долохов рассматривал и почти что капал слюной. Плакат представлял собой обложку с шикарной, почти обнаженной женщиной, на плечах у которой лежал питон и названием клуба «Titty Twister». Том всё смеялся, качая головой. — Вот же… Как они меня. — Что такое? — недоуменно спросил Долохов. — Кажется нас ждёт «Побег из Азкабана», мой друг, — похлопал Том по плечу Антонина. — Чего-о? Том хохотнул и протянул руку, чтобы одним махом сорвать плакат. — Подожди! — крикнул Долохов. — Что такое? Волшебник первый прошёлся по краям плаката, и аккуратно отделил его от стены. Затем так же бережно сложил его в несколько слоёв и спрятал куда-то вглубь мантии. — Всё, — кивнул он. Открылся узкий проход в стене. Протискивались оба боком. И оказались в… мужском туалете для персонала. Небольшое помещение, серое в бетоне. С одной стороны четыре писуара, с другой, напротив — четыре раковины, над каждым зеркало. — М-да, — обвёл комнатку взглядом Антонин. — Обязательно сбегать именно отсюда? — Обязательно! — жёстко отрезал Том. — Я, кажется, видел в комнате…! Я сейчас. И Долохов вышел через тот же узкий проём. Том ликовал. Его пригласили в игру, точнее было бы сказать заманили. Но, как мастерски! «Мужской туалет, значит…» Он подошёл к умывальникам, и склонился над каждым. Одинаковые. Совершенно. «А если?» — подумал он. — Откройс-ся-я, — прошипел змееуст. Над раковинами пропали иллюзорные зеркала. Вместо них, над каждой из них, вдавленными в стену, были четыре цветных камня: зеленый, красный, черный и синий. — Том! — втиснулся Долохов. — Что? — резковато развернулся он. — Там это… Цветок. — Антонин, выражайся яснее. — Ну, лепестки. Раз мы тут что-то разгадываем, может это что-то значит? Два осталось. Том вскинул брови и задумался. И отмотав время на месяц назад, вспомнил. Сказка о «Красавице и Чудовище». «Пока падают лепестки, еще есть время снять проклятье…» — вспомнил он. — Это наше время. Принеси цветок. Антонин быстро метнулся туда и назад. Том же смотрел на стену с камнями. — Зеленый, верно? Вы же со Слизерина. У вас там всё по цветам, — проговорил Антонин. — По цветам…. Однако будь это цвета факультетов, здесь вместо чёрного был бы жёлтый, — он указал рукой на «лишний» камень. В другом дело… Мысль крутилась в мозгу, он уже видел эти камни. В другой обстановке. Он заходил вдоль раковин. «Красный… Синий… Зеленый… Черный. Почему эта закономерность кажется мне знакомой?!» — Потому что, я — Д’Артаньян! — Чего? — спросил Долохов. Том приблизился к камням. — Атос, — он указал на красный. — Портос, — на синий. — Арамис, — зелёный. — И, Д’Артаньян, — и коснулся пальцами чёрного камня. Тот немного вдавился в середину и отскочил влетая точно в руку. Том победно зажал камень, будто золотой снитч. И тот рукомойник, над которым был камень начал опускаться, пока не ушёл полностью, открывая вид на тайник. Томас позволил себе миг восторга. Антонин улыбнулся и вскрикнул: — Время! Один из лепестков упал. Остался — один. Последний. Азарт бурлил в крови. Ограниченное время давило и толкало продолжать. Тенебре засунул руку в нишу и достал среднюю по размеру фигурку в виде фразы: I❤️U. Внутри сердечка было два углубления. Камешек, который зажимал рукой Том, идеально вошел в выемку. Но осталось ещё одно место. Ещё один камень. — Ну, что там? — нетерпеливо спросил Долохов. — Последняя загадка, Антонин. — Ну и что это? — Нужен один камешек для сердца, — показал он на артефакт. — Так вставляй! Том сдвинул брови. — Я бы вставил, если бы было что! — ответил он. — Где второй? — Его-то нам и нужно найти. Антонин покосился на цветок и сглотнул. — А один из тех не подойдет? — он покосился на стену. — Нет. Том снова заходил по комнатке, крепко сжимая в руке фигурку. Прошло несколько минут. И ничего не придумывалось. Он начал шарить глазами по сторонам, по каждой щели и нише. Но всё было не то. Всё было не тем. — Том, — позвал Антонин. — Что? — А кто это всё придумал? — Камелия, — улыбнулся он мечтательно. — Ваша жена? — Да. — Она хорошо вас знает. — Лучше всех. — А вы? — Что я? — Знаете её лучше всех? Том призадумался. — Конечно! — Ну, так чего ждём тогда? Она это придумала, значит ответ в вас! — Во мне? — и он машинально приложил руку к груди. И почувствовал. «Иногда камень — это напоминание нам, как сильна наша любовь», — её слова. Он улыбнулся и достал из-под ворота белый камень с маленьким красным камушком внутри. Прикинул. Он идеально подходит. Долохов выдохнул. — Ты меня забираешь с собой? — Конечно, только… — Да-да, никому не причинять вреда, бла-бла. Я старик, без палочки и истощённый. От меня не будет проблем. — Не верю. — И правильно, — кивнул он. — Приведи меня в порядок, чтобы дети не испугались. — Какие дети, Антонин? — Прежде всего твои. Давай скорее, времени мало. Томас палочкой привёл Антонина в надлежащий вид. — Как я выгляжу? — Отлично! — Тогда… Они оба схватились за портключ, и через пятнадцать секунд исчезли из Азкабана. Условие было выполнено. Они успели вовремя.

***

Портключ перенёс их в пустое, тёмное помещении. Том не почувствовал опасности, но инстинктивно вышел вперед, загораживая собой Долохова. Коснулся волшебной палочки в кармане. Внезапно. Яркий луч света разрезал темноту и послышался первый аккорд громкой музыки. Далее под продолжающуюся ритмично звучать мелодию попеременно ей в такт продолжили загораться цветные гирлянды и огни, созданные чарами. Долохов сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся. Казалось комната опутана сказочным сиянием. Цветные огни загорались и таяли. Было фантастически красиво. Помещение светилось ярким неоном и вокалист своим хриплым баритоном затянул: «I'm on the highway to hell». Бум! Следом раздался хлопок конфетти и взрыв фейерверка. В воздухе появилась и на мгновение зависла цветная надпись: С днём рождения, Том! Включился свет, освещая огромное нарядное помещение с толпой гостей, которые начали громко хлопать и кричать поздравления имениннику. Навстречу двум прибывшим волшебникам вышла Камелия. Она была одета в чертовски вызывающее алое платье с широким разрезом на бедре, и несла мужу праздничный торт. Том ошеломленный и растроганный до глубины души, почувствовал, как ему сдавило горло, а глаза предательски увлажнились. Ещё быстрее супруги ему навстречу выбежали дети, которые с криком: Папа, с днём рождения! — бросились обнимать его. Он присел и обнял их в ответ. — Пап, ты же не расстроился правда? — серьёзно спросил Феликс. — Мы хотели сюр-при-из. — Нет, дорогие мои. У вас всё получилось, — бесконечно улыбался он, обнимая детей. Супруга, опустила торт на рядом стоящий столик, и дождавшись, когда отошли дети, обняла мужа, в крепких объятиях. Он сильно прижался в ответ, и спрятал лицо в её распущенных волосах. — Камелия, не отпускай меня, — прошептал он ей на ушко. — А что такое? — также тихо шепнула она в ответ. — Боюсь, что я сейчас расплачусь… Она погладила его по волосам и поцеловала, отвлекая от щемящих эмоций. Давая несколько секунд, прийти в себя. — Эй-эй, молодые люди, — раздался голос Тео рядом. — Мы тоже хотим поздравить именинника! — Готов? — спросила Камелия. — Кажется, — ответил он и выпустил жену из своих объятий. Друзья стали по одному подходить и каяться. — Том, прости… — Извини, друг, такой был план… — Том! Ты хоть представить себе можешь, как мне было плохо?! — возмутился Нотт. — Твоя женушка заставила меня… — он вытянул шею и покивал на Камелию. — Сделать вид, будто ты приготовил фигню! Да скорее Салазар восстанет из мёртвых! Я съел, сколько смог впопыхах, а потом инсценировал место преступления. Том удовлетворённо, широко улыбался. — Том, я не хотел, — покаянно приложил ладонь к груди Драко. — Ты же должен был понять, что я вру! — друг намекал на его дар чувствовать ложь. — Но я не смог уже отказаться, когда ты согласился. И мне понравилось проводить время вместе в спортзале. Тео немного ревностно проследил за их диалогом. — И к моим «девочкам» никто не приближался, — добавил Невилл, — они у меня собственницы и чужаков не терпят. Том кивнул, принимая извинения лучших друзей. Их слова действительно тогда сильно повлияли на него, затуманивая разум и не давая трезво мыслить. — Ну, как у меня получилось вывести тебя из себя? — подошёл и Димитрий Алачёв. Он пришёл на праздник с дочкой. — Ещё как! — самодовольно усмехнулся Том. — Я старался, — улыбнулся до ушей несостоявшийся «профессор». — Надеюсь, прошлое в прошлом? — Да, извини, Дим, — Том легко согласился, припоминая собственные грешки молодости. — За что? — За… прошлое, — неопределенно махнул рукой Тенебре. Алачёв кивнул. — Забыто! И они пожали друг другу руки. Подошла Гермиона и обняла своего зама и друга. — Ах ты! Маленькая, хитрая змея! А притворялась невинным оленёнком! — пожурил он подругу. Как же она ловко обвела его вокруг пальца и заставила нервничать. А ещё эта её книга с прямым намёком. — С кем поведёшься, Том! — засмеялась она. Подошли остальные и также мило поздравляли и отходили к остальным гостям. — Пап, — вытянулся Феликс, привлекая внимание отца. — А ты понял мои слова про «удары?» — Это какие? — нахмурился Том. — Ну, про то, что детектив узнал, что все в поезде нанесли смертельные удары. Мы же все намеренно вели себя как козлы… Том рассмеялся. — Теперь всё ясно, точно. Феликс улыбнулся и склонился к уху, быстро зашептав: — История с боггартом — выдумка! Мне действительно интересно, но я бы обязательно спросил об этом у тебя! Том посмотрел на сына и потрепал его по волосам: — Разбойник, — произнёс он с удовольствием. И отец с сыном обменялись одинаковыми лукавыми улыбками. Вдалеке послышался голос Пэнси: — А сегодня что никто не напьётся и не устроит стриптиз или хотя бы танцы на столе? — На себя намекаешь, лапуля? — спросил Тео, чем заслужил тычок от Луны. — Да я же шучу! — Старайся лучше, — проговорила Полумна. И праздник потёк дальше своим чередом.

***

Красивая пара плавно покачивалась в неспешном, домашнем танце, в тишине гостиной. Они были одни, и музыкой для них было биение родственных сердец в унисон. — Без тебя мой Рай просто пустышка, любимый, — тихо выдохнула Камелия Тому в шею, и легко коснулась тут же губами в нежном прикосновении. Он с шумом выдохнул, покачал головой, чуть опуская её. Руку со спины супруги перенёс к её лицу, дотрагиваясь пальцами до подбородка. Посмотрел в её глаза: — Я был в Аду… и ты вытащила меня оттуда. — Понимаешь, что это значит? Ты не сбежишь от меня даже на тот свет, — улыбнулась она и он улыбнулся в ответ. — Никогда! Мы всегда будем вместе. И никто не встанет между нами. Если придёт моя очередь искать тебя… я найду тебя везде. — И он поцеловал её руку, зажатую в своей. Ответом ему был бесконечный, глубокий и нежный взгляд. В котором отображался весь космос. Рай и ад. В её глазах в эту секунду был целый мир. В её глазах он видел своё отражение. А в его глазах она находила самое большое, самое драгоценное сокровище — саму себя.