Часть 9. Пепел

Атмосфера в штабе, едва успевшая войти в привычное русло контролируемой враждебности, внезапно дала трещину. Сакура замерла у своего стола, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. — Кстати, Сакура, — подал голос Сасори, не отрываясь от монитора, — нам в штаб прислали на подмогу еще одного агента из Лэнгли. Из аналитического отдела. — И оперативника для усиления группы, — добавила Темари, заметив, как у капитана нервно дернулся глаз. Она инстинктивно вжала голову в плечи, понимая, что новости о «пополнении» сейчас — последнее, что нужно Харуно. В этот момент автоматические двери распахнулись с резким шипением. В зал вошла женщина, чье появление мгновенно перетянуло на себя всё внимание. Высокая, статная, с пышными каштановыми волосами, уложенными в сложную прическу, она была одета в дорогой костюм-тройку глубокого винного цвета. Её губы, накрашенные яркой помадой, растянулись в хищной улыбке. Это была Мей Теруми. За ней следовал мужчина в оперативной форме ФБР. Его лицо было испещрено мелкими шрамами, а в пронзительных глазах читалась холодная решимость. Яхико, известный в узких кругах как «Пейн» за свою способность идти до конца, не чувствуя боли, обвел взглядом помещение и на мгновение задержался на Сакуре. Его зрачки сузились — капитан Харуно в своем черном пиджаке со шнуровкой и атласной лентой на шее ударила по его восприятию сильнее, чем любая ориентировка. Сакура почувствовала, как под лентой пульс участился вдвое. Саске, стоявший чуть поодаль, застыл, и его челюсти сжались с характерным звуком. — Саске! Сакура! Какая встреча однокурсников! — бархатистым, грудным голосом произнесла Мей, поправляя вырез своего жилета. — Мей... — едва выдавила из себя Сакура. Голос прозвучал глухо. — Однокурсников? — шепотом переспросила Темари у Сасори, округлив глаза. — Вы учились вместе, Кэп? — спросил Сасори, переводя взгляд с сияющей Мей на окаменевшую Сакуру. Сакура сжала кулаки. Она слишком хорошо знала Мей Теруми. В Квонтико та была на курс старше и всегда кружила вокруг Саске, используя свое обаяние как политическое оружие. Эта женщина знала о «золотой паре» академии всё: и их тайные свидания, и их громкие ссоры. Мей, не теряя ни секунди, грациозной походкой направилась прямиком к Учихе. Она по-хозяйски, с вызывающей уверенностью взяла его под руку, прижимаясь к его плечу так, что Саске невольно напрягся. — Саске, дорогой, ты стал еще более... монументальным, — она промурлыкала это почти ему в губку, игнорируя его попытку отстраниться. — Лэнгли решило, что тебе не помешает помощь того, кто знает твои методы работы изнутри. И методы нашей милой Сакуры тоже. Пока Мей «метила территорию» рядом с Саске, Яхико сделал шаг к Сакуре. Он не улыбался. Его взгляд скользнул по её шее, по шнуровке на талии, и он кивнул — едва заметно, но с явным интересом хищника, обнаружившего равную себе добычу. — Капитан Харуно, — голос Яхико был низким и вибрирующим. — Слышал о ваших «живых щитах». Рад, что в Нью-Йорке еще остались оперативники с характером. Надеюсь, мы поладим. Сакура смотрела на руку Мей на локте Саске — на том самом локте, который она сама сжимала несколько часов назад в порыве страсти. Внутри всё закипало. Мей всегда была мастером интриг, а теперь, с таким тяжеловесом как Яхико за спиной, она пришла, чтобы превратить их и без того сложную игру в кровавый покер. — Работаем, — отрезала Сакура, разворачиваясь к ним спиной. — Сасори, введи гостей в курс дела. Инспектор Учиха... полагаю, вам будет о чем вспомнить с агентом Теруми. Она почти бегом направилась в свой кабинет, чувствуя на спине два взгляда: ревнивый и прожигающий — Саске, и холодный, оценивающий — Яхико. Она знала: Мей приехала не ловить Машиниста. Она приехала за реваншем, который не получила пять лет назад. В операционном зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудит серверная за стеной. Фраза Мей, брошенная с легкой, почти светской небрежностью, возымела эффект разорвавшейся светошумовой гранаты. Темари медленно опустила стакан с кофе, так и не донеся его до рта. Сасори замер, его пальцы застыли над клавиатурой, а взгляд медленно переводился с окаменевшей Сакуры на ледяной профиль Учихи. Пазл, который они пытались сложить последние две недели — странная ненависть, искры в воздухе, ночные дежурства — внезапно сложился в одну пугающую картину. — Вам, наверное, ужасно тяжело работать вместе? — Мей притворным жестом сочувствия коснулась плеча Саске, не сводя торжествующего взгляда с Сакуры. — Все-таки вы уже пять лет как разошлись... Такой шум был в Куантико, когда ты, Саске, внезапно уехал в Вашингтон и оставил нашу бедняжку Сакуру одну. Мы все тогда гадали: это был стратегический ход или просто... финал? Сакура почувствовала, как кровь отливает от лица. Черная атласная лента на шее внезапно стала казаться удавкой. Она видела, как расширились глаза Темари — в них читалось не просто удивление, а осознание того, насколько глубоко их капитан влипла в эту историю. — Пять лет? — едва слышно прошептала Темари. — Вы были вместе? Яхико, который всё это время наблюдал за сценой с холодным интересом хищника, негромко усмехнулся. Он отодвинул стул рядом с Сакурой и вальяжно сел, закинув ногу на ногу. Его взгляд, острый и оценивающий, прошелся по её фигуре, задерживаясь на шнуровке пиджака. — Значит, «золотая пара» Академии снова в одном вольере? — пробасил Пейн, и в его голосе проскользнула опасная усмешка. — Драматично. Люблю работать в коллективе, где кипят такие... архивные страсти. Капитан Харуно, не знал, что у вас такой специфический вкус на мужчин из министерства. Саске медленно, почти механически убрал руку Мей со своего локтя. Его лицо превратилось в маску из застывшего азота. — Агент Теруми, — голос Учихи прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Если в Лэнгли считают, что сплетни пятилетней давности помогут поймать Машиниста, то у меня плохие новости для вашего руководства. Ваша задача — анализ данных, а не инвентаризация моей личной жизни. — Ой, да брось, Саске, — Мей игриво надула губы, но в её глазах блеснула сталь. — Весь курс знал, что вы собирались пожениться. А потом — бац! — и Учиха делает карьеру в столице, а Харуно гниет в самом опасном отделе Нью-Йорка. Это же классика. Сакура медленно повернулась к Мей. Её руки, спрятанные в карманах пиджака, были сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Она видела, как Сасори нахмурился, явно анализируя, как эта информация повлияет на дисциплину в группе. — Мей, — голос Сакуры был тихим, но в нем слышалась та самая угроза, которая заставляла преступников сдаваться без боя. — Если ты еще раз откроешь свой рот не для доклада по делу, я лично вышвырну тебя из этого штаба, несмотря на твои связи в Лэнгли. Пять лет назад я была девчонкой. Сегодня я — твой командир. Садись за стол и работай. Яхико снова ухмыльнулся, глядя на Сакуру с нескрываемым восхищением. — С характером, — бросил он, подмигивая ей. — Мне это нравится. Темари и Сасори переглянулись. Воздух в офисе стал настолько наэлектризованным, что казалось, достаточно одной искры, чтобы всё взлетело на воздух. Спектакль «мы ненавидим друг друга» был официально сорван. Теперь вся команда знала: между их лидерами не просто служебный конфликт, а целое кладбище невыплаченных долгов и разбитых сердец. Тишина, установившаяся после слов Мей, была настолько плотной, что её можно было резать ножом. Но внезапный шум со стороны входа разорвал этот вакуум. В опенспейс буквально влетела Карин-медик. Она проигнорировала застывших Темари и Сасори, не удостоила взглядом холеную Мей и даже не обернулась на Яхико. Для неё в этой комнате существовал только один приоритет. — Харуно, на перевязку! — её голос прозвучал как команда к отступлению. — Как бедро? Меньше болит? А спина? Ты сегодня на ногах с самого рассвета, не заставляй меня снова запирать тебя в блоке! Сакура почувствовала странное облегчение. Появление Карин стало тем самым спасательным кругом, который вытащил её из пучины прошлого. На глазах у изумленной команды Сакура медленно достала из кармана пиджака пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась, выпустив струю сизого дыма прямо в штабе — вопиющее нарушение всех протоколов, на которое сейчас никто не посмел возразить. Она перевела взгляд, густо подведенный черным каялом, на Мей. В зеленых глазах Сакуры больше не было растерянности — там горел холодный, расчетливый огонь хищника. — Мей, сладкая, — Сакура сделала шаг вперед и внезапно перехватила руку рыжей так резко, что та пошатнулась, едва не вылетев из своих брендовых туфель. — Села. И работаешь. Сакура с силой усадила Теруми за свободный стол, нависая над ней всей своей статью. Дым от сигареты окутал лицо Мей, заставив ту поморщиться. — Если ты вздумаешь разводить срач в моем отделе, я быстро покажу тебе, что Машинист — это не самое страшное, что есть в этом городе, — прошипела Сакура прямо ей в лицо. — Я сделаю с тобой то, что обещала сделать еще в Академии, если ты не закроешь рот. Ты меня услышала? Мей, чья самоуверенность мгновенно испарилась под этим ледяным напором, лишь коротко кивнула, вжимаясь в спинку стула. Она впервые увидела ту Сакуру, которая выжила в аду Нью-Йорка, пока сама Мей перекладывала бумажки в Лэнгли. Яхико, наблюдавший за этой сценой, довольно ухмыльнулся, откинувшись на стуле. Его интерес к капитану Харуно из простого любопытства перерос в нечто гораздо более острое. Ему нравилась эта первобытная ярость, скрытая за дорогим пиджаком. — Идем, Карин, — Сакура выпрямилась, стряхивая пепел прямо на пол. — Перевяжешь бедро. Пока я окончательно здесь всех не перестреляла. Она развернулась и, продолжая курить, уверенно зашагала вслед за медиком в сторону жилого блока. Её походка была твердой, а спина — прямой, несмотря на шрамы, скрытые под тканью. Саске провожал её взглядом, в котором смешались гордость и глухое раздражение. Он видел, как Темари и Сасори смотрят на свою «новую» Сакуру — с опаской и безграничным уважением. Спектакль закончился. На сцену вышла женщина, которой больше нечего было терять, кроме своей команды. — Ну, чего застыли? — Сасори первым пришел в себя, ударив по клавишам. — Вы слышали капитана. За работу. У нас город в крови, а вы в мелодраму играете. Темари лишь молча кивнула, но её взгляд, брошенный на Саске, стал еще более тяжелым. Она поняла одно: Сакура Харуно вернулась, и теперь правила игры будет диктовать только она. В перевязочном боксе пахло спиртом и застоявшимся дымом от сигареты, которую Сакура затушила только у самого входа. Карин молча указала на кушетку. Сакура откинула край тяжелого пиджака, расшнуровала бок на талии и приспустила брюки, обнажая бедро. Карин начала аккуратно снимать старый пластырь, но как только её взгляд упал на кожу чуть выше шва, а затем на ключицы, скрытые атласной лентой, она замерла. Медик издала короткий, многозначительный смешок. — Ну, я смотрю, «терапия» прошла успешно, — хмыкнула Карин, не поднимая глаз. — Судя по этим отметинам, вы с Саске не просто помирились, а решили аннигилировать друг друга. Сакура прикрыла глаза, откидывая голову назад. Напряжение последних часов в опенспейсе начало понемногу отпускать, сменяясь тупой ломотой в теле. — Да, Карин... — выдохнула она, и в её голосе проскользнула непривычная мягкость. — Но об этом — ни слова. Ты единственная, кто в курсе. Больше никто не должен знать. Мы официально всё еще на ножах. — Тяжело будет играть в ненависть, когда у него на лице написано «собственность Учихи», а у тебя — «готова на второй раунд», — Карин ловко сменила повязку, стараясь не задевать свежие следы страсти. — Еще и эта рыжая из Лэнгли приперлась... Теруми явно настроена вытряхнуть всё ваше грязное белье прямо посреди Бродвея. — Блин, Мей всегда была занозой, — Сакура поморщилась, затягивая шнуровку на пиджаке. — Но сейчас она — просто помеха. Главное, чтобы Пейн не начал совать нос не в свои дела. Он смотрит на меня так, будто я — главный приз в его личном чемпионате. Между тем в оперативном зале спектакль продолжался. Саске сидел в своем стеклянном кабинете, демонстративно игнорируя присутствие команды, но его взгляд, холодный и колючий, периодически сталкивался с дверью лазарета. Мей Теруми, потирая покрасневшее запястье, была в полном восторге. Она обожала драму, а видеть Сакуру в ярости было для неё лучшим подтверждением того, что та всё еще уязвима. Она победоносно улыбалась, уверенная, что её слова посеяли хаос. Однако Яхико Пейн преследовал совсем другие цели. Он вальяжно откинулся на стуле, не сводя глаз с пустого места Сакуры. Вспышка власти Харуно, её дерзость и то, как она поставила Мей на место, подействовали на него как афродизиак. Он привык к женщинам-агентам, которые играли по правилам или пытались быть «своими парнями». Сакура была другой — она была стихией. — Знаешь, Учиха, — Пейн негромко обратился к Саске через открытую дверь, поймав его взгляд. — Я начинаю понимать, почему ты так задержался в Нью-Йорке. У капитана Харуно... редкая порода. Таких женщин не оставляют на пять лет без присмотра. Это была твоя самая большая ошибка. Саске медленно поднял голову от бумаг. В его глазах не было гнева — там была пустота, за которой скрывался ледяной ад. — Агент Яхико, — ровным тоном произнес Саске. — Мои ошибки — это не ваша юрисдикция. Сосредоточьтесь на Машинисте, если не хотите, чтобы ваше первое задание в «Альфе» стало последним. Яхико лишь ухмыльнулся, принимая вызов. Он уже решил: пока Машинист играет в свои кровавые игры с городом, он начнет свою собственную охоту. И целью в ней была не голова убийцы, а та самая женщина с розовыми волосами, которая только что показала всем, кто здесь настоящий хозяин. В брифинг-руме штаба ФБР воздух можно было резать ножом. Сакура вошла первой, чеканя шаг на своих шпильках, которые звучали по кафелю как выстрелы. Она была зла как фурия. Густо подведенные глаза метали молнии, а черная атласная лента на шее, казалось, пульсировала в такт её бешеному ритму. За ней, сохраняя дистанцию в три метра, вошел Саске. Безупречный, холодный, в свежей рубашке, застегнутой на все пуговицы, он выглядел как воплощение столичного высокомерия. — Итак, — Сакура с размаху хлопнула ладонью по столу, на котором лежали снимки последних жертв. — Слушаем внимательно. У нас нет времени на вашингтонские теории заговоров. Саске встал напротив, опершись кулаками о стол. Его взгляд столкнулся с её в невидимой искре. — Теории? — переспросил он тоном «вашингтонского принца», от которого у Темари поползли мурашки по спине. — Капитан Харуно, вы три года топчетесь в этих подворотнях и до сих пор не видите очевидного. Машинист готовит грандиозную сцену. Это классический почерк нарцисса. Следующей жертвой будет дочь мэра. Она подходит под его идеальный тайминг и статус. Это логика высшего эшелона, а не притонов. Сакура издала короткий, издевательский смешок и сделала шаг к нему, сокращая расстояние до опасного. — Логика высшего эшелона? — она почти выплюнула эти слова. — Опуститесь на землю, инспектор. Все жертвы — проститутки с самых низов. Изломанные, грязные, никому не нужные. Он не ищет славы в светской хронике, он упивается властью над теми, кого общество стерло в пыль! Она обернулась к команде, игнорируя тяжелый взгляд Саске. — Сегодня я беру ребят, и мы едем в обход притонов в Южном Бронксе. Нам нужно понять, что именно его в них цепляет. Какая деталь заставляет его выбирать именно этих женщин. Сасори, подготовь списки последних задержаний в тех секторах. — Это пустая трата ресурсов, — отрезал Саске, и его голос стал еще ледянее. — Вы ведете людей в капкан, Сакура. Пока вы будете рыться в мусоре, он заберет цель, которая поставит весь город на уши. Вы просто не хотите признавать, что ваши методы устарели так же, как и ваши... идеалы. Сакура резко выпрямилась. Её грудь тяжело вздымалась под черным пиджаком, шнуровка на талии натянулась. — Мои идеалы — это спасение жизней, а не вылизывание отчетов для сената! — крикнула она, впиваясь пальцами в край стола. — Если вам так хочется охранять дочерей политиков — катитесь в свой Вашингтон. А здесь командую я. Мы едем в Бронкс. Это приказ! Саске прищурился. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто пугающее, но он лишь медленно выпрямился и поправил манжеты. — Идите, капитан. Но когда вы вернетесь ни с чем, а на первых полосах будет некролог наследницы мэрии — не говорите, что инспектор Учиха вас не предупреждал. Мей Теруми довольно заерзала на стуле, буквально упиваясь этой сценой. Она видела ту же ненависть, что и в Квонтико, только теперь приправленную годами взаимных обид. Яхико Пейн, напротив, не сводил глаз с Сакуры. Её ярость будоражила его. Ему нравилось, как она идет наперекор столичному снобу. — Я еду с вами, капитан, — подал голос Яхико, вставая и поправляя оперативную кобуру. — Бронкс — это по моей части. Люблю запах настоящей работы, а не пыльных архивов. Сакура коротко кивнула ему, даже не взглянув на Саске, который в этот момент до боли сжал челюсти. — Выходим через пять минут, — бросила она и пулей вылетела из брифинг-рума. Никто из присутствующих не заметил, как в последнюю секунду перед уходом взгляд Сакуры на долю мгновения зацепился за губы Саске, а тот едва заметно кивнул — сигнал был принят. Спектакль «Ненависть» продолжался, и пока что они играли свои роли безупречно. В опенспейсе штаба «Альфа» повисло деловое оживление, смешанное с азартом. Сакура стояла в центре, поправляя на запястье часы. Её голос резал тишину, как скальпель. — Так, внимание. Переодеваемся в свои «лучшие» шмотки. Мы не можем заявиться в притоны Бронкса с жетонами наперевес, как святоши из ФБР. Мы едем туда «снимать» девочек и мальчиков. Сасори, на тебе прикрытие и взлом местных сетей. Темари, Яхико — вы работаете в паре под видом клиентов-мажоров. Агенты коротко кивнули, уже прикидывая в уме свои легенды. Яхико Пейн не сводил с Сакуры изучающего взгляда, явно довольный тем, что ему выпала роль «клиента» в таком злачном месте. Но именно в этот момент автоматические двери штаба разъехались с тяжелым вздохом, и внутрь ворвался Хидан. Сакура зажмурилась на секунду. Сегодня официально был самый паршивый день в её жизни: сначала призрак из Квонтико в лице Мей, теперь — человек, который считал себя её будущим, а оказался лишь временным обезболивающим. — Ты даже не подумала мне сказать, что уже не подыхаешь?! — прорычал Хидан, игнорируя охрану и выросшего перед ним оперативника. Его голос, привыкший к залам суда, гремел под сводами штаба. — Я обрывал телефоны, я дежурил под дверью, пока эта очкастая сука со скальпелем меня не выставила! — Хидан, успокойся. Сейчас не время и не место, у меня миссия, — спокойно, почти безжизненно произнесла Сакура, чувствуя, как взгляды всей группы — включая Мей и Пейна — впиваются в неё. — Это же тот самый адвокат, звезда ток-шоу?! — воскликнула Мей, вытягивая шею и буквально расцветая от новой порции сплетен. — А что вы тут забыли, мистер «Правосудие для всех»? Хидан одарил Мей таким испепеляющим взглядом, что та мгновенно захлопнула рот. Он снова переключился на Сакуру, и в его глазах читалась не просто злость, а уязвленное самолюбие мужчины, которого выбросили из игры без предупреждения. — Харуно, на выход. Живо. На пять минут, — прорычал он, делая шаг к ней. Карин-медик, стоявшая у входа в лазарет, просто закрыла лицо рукой. Она знала, чем это пахнет. Яхико Пейн, напротив, медленно выпрямился, его взгляд стал холодным и аналитическим. Он переводил взор с разъяренного адвоката на Сакуру, мгновенно считывая историю их отношений и отмечая про себя: «Конкурент номер два. Недолеченный». — Хидан, при всем уважении, нам нужно ехать, — Темари вышла вперед, пытаясь заблокировать путь адвокату. — Сакура тебя наберет позже. У нас выезд, секунды на счету. — Мне плевать на ваши секунды! — Хидан сорвался на крик, сокращая дистанцию с Сакурой. — Пять лет ты жила как робот, а теперь, когда появился этот столичный хлыщ, ты вдруг решила воскреснуть и забыть, кто вытаскивал тебя из депрессий? В этот момент из своего кабинета медленно вышел Саске. Он не проронил ни слова, но его присутствие мгновенно изменило давление в комнате. Он просто встал за спиной Сакуры, скрестив руки на груди. В его глазах не было ревности — там была ледяная, абсолютная власть хозяина положения. Сакура почувствовала тепло, исходящее от него, и это дало ей сил. Она посмотрела на Хидана так, будто видела его впервые. — Хидан, уходи, — тихо, но твердо сказала она. — Ты не часть этого мира. И никогда ею не был. Пейн довольно ухмыльнулся, оценив сталь в её голосе. Разрыв был зафиксирован. Охота продолжалась. В опенсейсе наступила та самая звенящая пауза, которая обычно предшествует взрыву. Мей Теруми, затаив дыхание, переводила взгляд с разъяренного Хидана на стальную фигуру Сакуры, а затем на Саске, который застыл за её спиной живым щитом. — Ничего себе! — Мей вызывающе вскинула брови, жадно впитывая каждую деталь этой драмы. — Капитан Харуно, вы времени зря не теряли. Вы встречаетесь?! Настоящая звезда телеэкранов и наша скромная Сакура… Какая ирония. — Да! — гаркнул Хидан, едва не сорвавшись на крик. Он полоснул взглядом по Саске, пытаясь найти в нем хоть тень страха, но наткнулся на непроницаемую бездну. — Харуно, мы с тобой поговорим позже. Я заеду вечером к тебе домой, и не смей удрать! Ты прекрасно знаешь, что я могу сделать, если меня игнорировать. Он развернулся на каблуках и вылетел из штаба, хлопнув дверью так, что задрожали панорамные стекла. Сакура проводила его взглядом, полным усталого безразличия. Внутри неё больше не было места для чувства вины — всё выгорело еще ночью, на том самом дубовом столе. — По машинам, — отрезала она, обрывая шепот в зале. Голос Сакуры был сухим, как осенний лист. — Как я и говорила: Пейн и Темари работают в паре. Заходите как клиенты, ищите зацепки по девочкам. Я зайду одна через черный вход под видом поставщика «товара». Она медленно повернулась к Саске, который всё еще стоял слишком близко, и её взгляд стал колючим, как ледяная крошка. — А вы, инспектор Учиха, можете ехать защищать «золотую молодежь» и дочерей политиков. Не стоит пачкать ваш вашингтонский костюм в притонах Бронкса. Там не пишут отчеты, там выживают. Мей Теруми едва не зааплодировала. Такой накал страстей она видела только в Куантико, когда эти двое чуть не разнесли тренировочный полигон после очередной ссоры. Яхико Пейн, поправляя воротник своей куртки, подошел к Сакуре вплотную. Его усмешка стала еще более хищной. Он считал ситуацию идеальной: бывший любовник-адвокат в истерике, столичный инспектор в опале, а он — рядом, в самом пекле, со страховкой в руках. — Капитан, — Яхико намеренно понизил голос, чтобы его слышал только Саске. — Оставить вас одну в таком месте — преступление против здравого смысла. Но если вы настаиваете на сольном выходе... я буду прикрывать вашу спину так, что даже тень Машиниста не посмеет к вам приблизиться. Пошли, Темари. Бронкс заждался своих «клиентов». Саске проводил их взглядом. Его челюсти были сжаты до предела, а кулаки в карманах брюк напряжены так, что костяшки побелели. Он видел, как Яхико «пометил территорию», и чувствовал, как ярость внутри него начинает перекипать. Но правила игры были превыше всего. — Удачи в грязи, капитан Харуно, — бросил он ей вслед, когда она уже выходила к лифтам. — Постарайтесь не забыть, что «товар» в таких местах долго не живет. Сакура не обернулась, но Саске был уверен: она услышала подтекст. Она знала, что вечером его не будет в штабе — он будет ждать её на 57-м этаже, и никакому адвокату не удастся переступить порог её квартиры. Черная «Ауди» Сакуры, сверкающая свежим лаком после ремонта, плавно затормозила в двух кварталах от сомнительного заведения в самом сердце Бронкса. Район дышал опасностью: разбитые фонари, граффити поверх облупившейся краски и тени, шныряющие в подворотнях. Пейн и Темари вышли из машины первыми. Темари поправила короткую юбку и вызывающее декольте, а Яхико накинул куртку, скрывающую кобуру. Сакура должна была ехать дальше, чтобы зайти через служебный вход, но, притормозив у угла, она заметила у черного хода фургон настоящих поставщиков. — Говорит Альфа-1, — раздался в гарнитурах её голос, ставший внезапно жестким. — План меняется. У служебного входа «хвост» из реальных поставщиков, соваться туда — верный провал легенды. Пейн, заходишь отдельно, как одинокий волк при деньгах. Темари, детка... давно ты видела качественный мужской стриптиз? Сакура хищно ухмыльнулась, выруливая на парковку перед главным входом. Сасори, который сидел в фургоне прикрытия и мониторил все каналы, густо покраснел, едва не выронив наушник. — Кэп, протокол... — начал было он, но Сакура его оборвала. — Протоколы оставь Учихе для его мемуаров. Мы идем развлекаться. Через минуту двери клуба «Кровавый Бархат» распахнулись. Внутрь вошли две женщины, от которых веяло запахом больших денег и опасной скуки. Сакура в своем пиджаке со шнуровкой на талии и атласной лентой выглядела как владелица половины этого города, решившая спуститься в ад ради забавы. Их походка изменилась. Теперь это были не федералы, а «мамочки» — богатые, пресыщенные жизнью женщины, которые ищут острых ощущений. — О боже, Темари, посмотри на этот вертеп, — голос Сакуры стал непривычно низким, грудным и томным. — Надеюсь, здесь хотя бы шампанское не из подкрашенной воды. Темари мгновенно подстроилась, её голос приобрел капризные, тягучие нотки: — Главное, дорогая, чтобы «мясо» здесь было посвежее, чем в прошлый раз на Манхэттене. К ним тут же подскочил официант — молодой парень с подведенными глазами и в полупрозрачной рубашке. Он явно почувствовал «крупную рыбу». — Дамы желают отдельный столик у сцены? — слащаво улыбнулся он. Сакура сделала шаг к нему, сокращая дистанцию до интимной. Она медленно протянула руку и, глядя ему прямо в глаза, поправила его галстук-бабочку, коснувшись пальцами его шеи. Парень сглотнул. — Нам нужен лучший «товар», милый, — прошептала Сакура, и этот шепот, транслируемый в штаб, заставил Сасори окончательно запутаться в проводах. — Самый дорогой, самый свежий и... самый молчаливый. Ты ведь понимаешь, о чем я? Она вложила в его карман стодолларовую купюру, не сводя с него тяжелого, гипнотического взгляда. Яхико Пейн, зашедший следом через минуту, застыл у барной стойки. Вид Сакуры, так профессионально и чувственно играющей роль «мамочки», вызвал у него дикую смесь азарта и ревности. Он понимал: эта женщина может перевоплотиться в кого угодно, и каждая её маска была совершенством. В штабе, у большого монитора, застыл Саске. Его лицо было неподвижным, но кулаки сжались так, что костяшки побелели. Он слышал этот томный голос в своих наушниках и понимал: Сакура сейчас играет с огнем, и этот огонь жжет его самого через километры проводов. Полумрак клуба «Кровавый Бархат» был пропитан тяжелым запахом дешевого парфюма, дорогого алкоголя и чего-то порочного, что витало в воздухе вместе с клубами сигаретного дыма. Сакура и Темари сидели в глубокой кожаной ложе у самой сцены, лениво потягивая коктейли. К их столику подошли трое парней — подтянутые, с лоснящейся кожей и заученными улыбками хищников, привыкших ублажать богатых дам. — Ну что, красавцы, — голос Темари стал тягучим, как нуга. — Развлечете нас? Она бросила короткий, едва заметный кивок Сакуре. Та сидела, откинувшись на спинку дивана, и её взгляд, подведенный густым каялом, медленно сканировал зал. Она подмечала всё: расположение камер, количество охранников у входа в приватные зоны и того странного типа в углу. — Мальчики, — Темари игриво облизнула губу, — перед танцами мы любим легкую интеллектуальную разминку. Как насчет партии в покер? Парни переглянулись, хищно оскалившись. Один из них, высокий брюнет с дерзким взглядом, подсел вплотную к Сакуре. Его пальцы, пахнущие дорогим табаком, медленно и бесцеремонно скользнули по её бедру вверх, остановившись у шнуровки на талии пиджака. Он начал медленно обводить контуры переплетенного шнура, чувствуя под ним жар её кожи. — А вы азартная, госпожа, — прошептал он, обжигая её ухо дыханием. — Скажите, а что вы предпочитаете в... играх? Каких мужчин? Сакура не дрогнула. Она лишь слегка повернула голову, и в свете неоновых ламп её глаза сверкнули опасным изумрудным блеском. Она позволила его руке задержаться на шнуровке, чувствуя, как в ушном мониторе участилось дыхание Саске, наблюдающего за трансляцией. — Я предпочитаю доминантов, — томно, с легкой хрипотцой произнесла она, глядя парню прямо в зрачки. — Тех, кто знает цену слову и умеет брать свое без лишних вопросов. Надеюсь, ты не разочаруешь меня своим блефом? Парень сглотнул, его рука чуть сильнее сжала её талию. Темари, видя, как Сакура мастерски держит роль, тоже включилась в игру. Она звонко рассмеялась над какой-то шуткой второго парня, откидывая голову назад. — Ох, ну вы и шутники! — Темари кокетливо положила ногу на ногу, позволяя мужчине, сидящему рядом, гладить свое колено поверх тонкой ткани. — Главное, чтобы ваши карты были такими же крупными, как ваше самомнение. В фургоне прикрытия Сасори судорожно вытирал пот со лба. — Кэп, Темари... это уже за гранью. Вы там что, всерьез решили их снять? В штабе Саске стоял у главного экрана, вцепившись в край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Видеть, как чужие пальцы касаются шнуровки на её пиджаке — той самой, которую он сам развязывал несколько часов назад, — было для него пыткой. Он слышал каждое слово её томного признания о доминантах и понимал: Сакура играет не только со стриптизером, она играет с ним, проверяя его выдержку на прочность. Яхико Пейн у барной стойки лишь хмыкнул, опрокидывая стопку виски. Он видел, как Сакура сканирует помещение, даже когда парень шептал ей на ухо гадости. Профессионализм, смешанный с чистым соблазном. — Пасую, — Сакура со смехом бросила карты на стол, наклоняясь вперед. — Скучно играть, когда всё внимание уходит на твои руки, милый. Она перехватила ладонь парня, которая уже намеревалась скользнуть под пиджак, и сжала её чуть сильнее нужного, не разрывая визуального контакта. — А теперь расскажи мне про того клиента, который заходил вчера. Тот, что искал «куклу» со шрамами. Расскажи — и, возможно, я позволю тебе продолжить... исследование моей шнуровки. В воздухе над столиком повисло вязкое, почти осязаемое напряжение. Парень с татуировкой, раззадоренный близостью Сакуры и её признанием о «доминантах», подался еще ближе. Его колено теперь плотно прижималось к её бедру, а пальцы, всё еще запутавшиеся в шнуровке пиджака, стали смелее, натягивая тонкие черные нити. — Особенная кукла со шрамами? — он понизил голос до интимного шепота, обжигая её кожу дыханием. — Был такой. Странный тип. Пришел вчера под утро, когда музыка уже стихла. Платил наличными, не глядя. Сказал, что ему нужна та, которая «умеет терпеть». Мы отправили его к боссу в подсобку... Но за такие сведения, госпожа, мне полагается отдельный бонус. Он скользнул губами по её скуле, почти касаясь мочки уха. Сакура чувствовала, как в наушнике сбилось дыхание Сасори и как опасно замолчал канал Саске. Инспектор Учиха сейчас, вероятно, был готов разнести монитор в щепки. Сакура решила добить эту сцену. Она медленно, с кошачьей грацией, достала из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Щелчок зажигалки прозвучал в полумраке клуба как взведение курка. Она глубоко затянулась, и кончик сигареты вспыхнул ярко-алым, отразившись в её глазах. Выдохнув струю седого дыма прямо в лицо парню, она чуть отклонилась назад, позволяя ему видеть изгиб своей шеи, обхваченной атласной лентой. — Продолжай, милый, — её голос стал еще ниже, вибрируя от скрытой угрозы и напускного томления. — Что за босс? И где сейчас этот щедрый гость? Если ответ мне понравится, бонус превзойдет все твои ожидания. Темари, сидевшая напротив, продолжала смеяться над шутками второго стриптизера, но её взгляд был стальным. Она видела, как рука третьего парня уже вовсю гуляет по её собственному колену, и это была отличная ширма. Однако Яхико Пейн у барной стойки больше не мог просто наблюдать. Видя, как Сакура буквально растворяется в образе соблазнительной госпожи, позволяя уличному отребью касаться «своего» тела, он почувствовал, как в нем закипает первобытный азарт охотника. Он не собирался ждать приказа из штаба. Яхико медленно поднялся, поправляя куртку, и направился к их ложе. Его походка была тяжелой, уверенной — походка мужчины, который пришел забрать своё. — Дамы, — его бас перекрыл приглушенную музыку, заставляя парней за столиком вздрогнуть и отстраниться. — Я, конечно, извиняюсь, что прерываю ваш девичник, но у нас возникли... неотложные дела. Он бесцеремонно отодвинул парня, сидевшего рядом с Сакурой, и сел на его место, по-хозяйски закидывая руку на спинку дивана прямо за её головой. Его взгляд, холодный и вызывающий, встретился с изумрудным взором Сакуры. Пейн явно решил играть ва-банк, бросая вызов не только стриптизерам, но и невидимому Саске на другом конце провода. В штабе Саске медленно поднялся со своего кресла. Его лицо было маской из застывшего гнева. Он видел на экране, как Яхико вторгся в пространство Сакуры, как его рука почти касается её плеча. — Пейн, вернись на позицию, — прорычал Саске в микрофон, и этот звук был похож на предупредительный рык хищника. — Это приказ, агент. Но Яхико лишь ухмыльнулся, зная, что в этом шуме Сакура его услышит, а Саске — только увидит его торжество. Он наклонился к самому уху Сакуры, игнорируя дым сигареты. — Кажется, вы заигрались, капитан, — прошептал он. — Пора переходить к делу, пока ваш «инспектор» не спалил этот штаб от ревности. А парень с тату... он уже всё сказал. Посмотри на его карман. У него ключ от той самой подсобки. В воздухе над столом искры летели не только от зажигалки Сакуры, но и от столкновения двух мощных энергий. Яхико Пейн сидел слишком близко, его рука на спинке дивана почти касалась её волос, а взгляд бросал открытый вызов Саске, который в этот момент наверняка превращал свой вашингтонский галстук в удавку. Сакура медленно выпустила струю дыма, не моргая глядя на Пейна. Её голос оставался низким, вибрирующим и чертовски томным — она не собиралась выходить из роли «мамочки», даже если внутри всё клокотало от ярости на самоуправство оперативника. — Пейн, ты нарушил приказ, — произнесла она, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. Брюнет с татуировкой напрягся, переводя взгляд с изящной госпожи на массивного мужчину, внезапно возникшего рядом. Темари, почувствовав, что ситуация висит на волоске, мгновенно включила режим «старшей сестры-покровительницы». Она звонко рассмеялась, поглаживая колено своего кавалера. — Ой, мальчики, вы уж извините моего брата! — Темари весело стрельнула глазками в сторону Яхико. — Он никак не найдет себе подходящую девочку, вот и бесится, бедняжка. Вы ведь простите его грубость? Он у нас всегда такой... прямолинейный. Сакура, подхватив подачу, слегка склонила голову набок и состроила очаровательную, почти детскую гримасу, контрастирующую с её густо подведенными глазами и властной осанкой. — Да, он ужасно любит ломать кайф, — подтвердила она, едва заметно фамильярничая с Пейном. — Дорогой, может, ты всё-таки пойдешь и сядешь у бара? Сакура сейчас найдет тебе девочку... или, может быть, сам босс этого заведения предложит что-то особенное? Она снова перевела взгляд на стриптизеров, и её голос стал вкрадчивым: — Мальчики, вы ведь поможете моему брату? И тогда мы сможем продолжить нашу маленькую игру... Темари играла отпадно. Она наклонилась к своему «партнеру», почти касаясь его щеки губами. — Сделайте одолжение, красавцы. Успокойте его, и мы в долгу не останемся. Брюнет, который до этого пытался исследовать шнуровку на пиджаке Сакуры, заметно расслабился под её взглядом. Он снова придвинулся к ней, игнорируя тяжелую ауру Пейна. — У вас красивое имя, госпожа... Сакура, — прошептал он, смакуя каждый слог. — Цветок вишни в таком грязном месте. Ради вас я готов лично проводить вашего «брата» к боссу. У него как раз сегодня в подсобке... особый отбор. В наушнике Сакуры раздался тихий, леденящий душу скрежет. Это Саске в штабе сжал ручку так сильно, что она лопнула, забрызгав его идеальную манжету чернилами. Он видел на экране, как этот уличный парень произносит её имя, как Пейн ухмыляется, сидя в сантиметре от неё, и как Сакура мастерски манипулирует всеми мужчинами в радиусе десяти метров. — Альфа-1, — голос Саске в гарнитуре был похож на шелест клинка. — Если этот «брат» не уберет руку с дивана в течение трех секунд, я лично аннулирую его страховку. Продолжайте работу, капитан. Ключ в правом кармане брюнета. Заберите его. Сакура едва заметно улыбнулась уголком губ. Ревность Учихи была самым сладким допингом этой ночи. — Ну что, милый, — она снова посмотрела на брюнета, медленно гася сигарету в пепельнице. — Покажешь мне, где скрывается ваш босс? Я хочу лично убедиться, что мой брат получит... достойную компанию. Она протянула руку, якобы случайно коснувшись его бедра, и её тонкие пальцы профессионально скользнули к его карману, нащупывая холодный металл ключа. Яхико Пейн, поймав кураж, подался вперед, нависая над столиком. Его напускная агрессия была идеальной ширмой: он рычал на стриптизеров, требуя «самого лучшего обслуживания для человека из Лэнгли», и этот шум заставил охрану у бара напрячься, отвлекаясь от происходящего в ложе. Пока Пейн разыгрывал спектакль «неуправляемого брата», пальцы Сакуры, тонкие и ловкие, как у заправского карманника, скользнули в правый карман брюк брюнета. Она действовала на грани фола, прижимаясь к нему бедром и обжигая шею дыханием, чтобы он чувствовал только её близость, а не потерю ключа. Холодный металл коснулся её кожи, и через секунду тяжелый ключ уже исчез в глубоком кармане её брюк. Брюнет, совершенно одурманенный запахом её парфюма и дымом дорогих сигарет, окончательно потерял голову. Он резко встал, по-хозяйски обхватил «госпожу Сакуру» за талию и притянул к себе, почти вжимаясь в её тело. — Пойдем, — прошептал он ей на ухо, и этот шепот, полный похоти и предвкушения легких денег, отчетливо зафиксировал микрофон. — Босс любит таких, как ты. А ты полюбишь то, что он прячет за дверью. Сакура не отстранилась. Она запрокинула голову, глядя на него снизу вверх, и рассмеялась. Это не был звонкий, девичий смех — это был низкий, грудной, порочный смех женщины, которая привыкла покупать людей и продавать свою совесть. В этом звуке было всё: шелест стодолларовых купюр, блеск золота и абсолютная готовность к чему-то очень грязному. — Но сначала... — она лениво провела ладонью по его груди, — мы найдем девочку моему брату. Ему нужно выпустить пар, иначе он разнесет ваш милый вертеп до основания. Ты ведь не хочешь проблем с полицией из-за одного неудовлетворенного мужчины? Темари одобрительно хмыкнула, продолжая поглаживать колено своего кавалера. В штабе Саске стоял, вцепившись в спинку своего кресла так, что суставы побелели. Он видел на огромном экране, как рука уличного подонка сжимает талию Сакуры, как он шепчет ей гадости, и слышал этот её новый, «грязный» смех. — Альфа-1, — голос Саске в гарнитуре вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Если этот субъект опустит руку ниже её талии, я даю санкцию Пейну на ликвидацию прямо в зале. Капитан, вы играете с огнем. Пейн, готовься. Вы «продаете» себя в логово, где нет камер и нет подстраховки. Сакура едва заметно прикрыла глаза, посылая Саске безмолвный сигнал через объектив скрытой камеры: «Я справлюсь». Она знала, что инспектор сейчас на грани того, чтобы лично сорваться в Бронкс, но ключ уже был у неё. — Веди нас, милый, — томно прошептала она брюнету, игнорируя ледяной тон в наушнике. — Покажи нам, где босс прячет свои самые темные секреты. Мой брат уже заждался своего «подарка». Брюнет, самодовольно ухмыляясь, повел их в сторону тяжелой дубовой двери, за которой музыка становилась глуше, а запах гнили и старого страха — отчетливее. Сакура шла впереди, чеканя шаг на шпильках, чувствуя за спиной тяжелое присутствие Пейна и невидимый, обжигающий взгляд Саске, который следовал за ней через все фильтры и объективы. Тяжелая дубовая дверь с глухим стуком закрылась за спинами Сакуры, Темари и Пейна, отсекая пульсирующий бас клубной музыки. Здесь, в глубине подсобных помещений, пахло старой бумагой, дорогим коньяком и стерильной чистотой, которая казалась пугающей в этом вертепе. Брюнет-стриптизер, всё еще придерживая Сакуру за талию, гордо вел её к массивному столу в центре кабинета. Но как только Сакура подняла глаза на фигуру, сидящую в глубоком кресле, она замерла. Её тело мгновенно превратилось в натянутую струну, а пальцы в кармане брюк до боли сжали украденный ключ. В кресле, в идеально сшитом костюме, с бокалом дорогого виски в руке, сидел Хидан. Тот самый Хидан, который еще час назад орал в штабе о своей любви и преданности. Тот самый адвокат, чье лицо не сходило с экранов телевизоров. Они смотрели друг на друга секунду, две... тишина в комнате стала физически ощутимой. — Адвокат, — первой нарушила молчание Сакура. Её голос был сухим и точным, как выстрел в упор. Она не стала оправдываться или бежать. Напротив, с истинно капитанским хладнокровием она подошла к гостевому креслу и вальяжно села прямо перед ним, закинув ногу на ногу так, что разрез брюк опасно приоткрыл бедро. Брюнет-стриптизер замялся, переводя взгляд с госпожи на своего нанимателя. — О... а откуда вы знаете кличку нашего босса? — удивленно протянул он. — Неужели вы уже... — Пошли вон, — коротко бросил Хидан, не сводя взгляда с Сакуры. Его голос, обычно звонкий и театральный, сейчас звучал хрипло и опасно. — Оставьте нас. Все. Стриптизеры, почуяв неладное, мгновенно испарились за дверью. В кабинете остались только Хидан, Сакура и стоящие за её спиной Темари и Пейн, чьи руки уже лежали на рукоятках скрытого оружия. — Так вот какая у тебя «миссия», Сакура? — Хидан медленно поставил бокал на стол и подался вперед. Его глаза блестели лихорадочным огнем. — Решила поиграть в госпожу в моем заведении? Ты искала «товар»? Что ж, поздравляю, ты нашла владельца всей этой цепочки. — Ты защищаешь подонков в суде днем, а ночью поставляешь им «кукол» для их извращенных игр? — Сакура достала сигарету, демонстративно игнорируя его гнев. — Как долго ты ведешь эту двойную жизнь, Хидан? И знает ли об этом Машинист, или ты и есть его главный спонсор? В штабе Саске, наблюдая за этой сценой через скрытую камеру на пуговице Сакуры, едва не раздавил микрофон. Видеть Хидана в роли «босса» притона было неожиданно даже для его аналитического ума. — Сакура, уходи оттуда, — прорычал Саске в гарнитуру. — Это ловушка. Он не просто адвокат, он контролирует весь сектор. Пейн, выводи группу! Но Сакура даже не шелохнулась. Она медленно выпустила дым в лицо Хидану. — Ты сказал, что приедешь вечером ко мне домой. Но я пришла к тебе раньше. Рассказывай, Хидан. Где ты прячешь девочек, которые «умеют терпеть»? Если ты сейчас же не дашь мне координаты, я превращу твою блестящую карьеру в пепел быстрее, чем ты успеешь нанять себе адвоката. Хидан внезапно рассмеялся — безумно и громко. — Ты так ничего и не поняла, любовь моя. Я не спонсор Машиниста. Я его единственная защита от таких, как ты. И если ты думаешь, что выйдешь отсюда с этими координатами... ты очень плохо меня знаешь. Яхико Пейн сделал шаг вперед, его тень накрыла стол Хидана. — Капитан, время дипломатии вышло, — холодно произнес он. — Либо он говорит, либо я начинаю разбирать этот кабинет по кирпичику. В кабинете повисла тяжелая, душная тишина, в которой слышалось только тиканье дорогих напольных часов. Сакура сидела неподвижно, пуская кольца дыма, которые медленно таяли в свете настольной лампы. Хидан смотрел на неё с горькой усмешкой, в которой обожание мешалось с нескрываемым торжеством пойманного на месте преступления зверя. — Остынь, сладенькая, — Хидан откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах тяжелый золотой перстень. — Ты всегда была слишком высокого мнения о моей роли в этом цирке. Машинист? Я не знаю этого ублюдка лично. И, честно говоря, не горю желанием знакомиться. Сакура прищурилась, её взгляд стал острым и холодным. — Не лги мне, любимый, — она намеренно выделила это слово, вкладывая в него столько яда, что Пейн за её спиной едва заметно повел плечом. — Твой притон — перевалочный пункт. Сюда приходят те, кто ищет «кукол». Ты в самом центре паутины. Хидан рассмеялся, и этот смех был сухим, как треск старых костей. — Эта дыра? Всего лишь прачечная, Сакура. Мы здесь просто отмываем гонорары, которые мне заносят за чистые протоколы. Мой бизнес стерилен, как твои бинты. Но Машинист... его прикрывают «шишки», о которых ты даже шепотом боялась бы говорить в своем Бюро. Это группа людей, элита, у которых есть один... назовем его «представитель». Он — голос, он — щит. А Машинист — их цепной пес, сорвавшийся с поводка. Он подался вперед, заглядывая ей в глаза, игнорируя направленный на него ствол, который Пейн держал под столом. — Ты лезешь в пасть к крокодилу, золотце. Этот твой «представитель» — не просто политик. Это система. И если ты продолжишь копать под этот клуб, они скормят тебя Машинисту на ужин. В штабе Саске слушал каждое слово, и его лицо превращалось в маску из застывшего гранита. «Группа людей», «представитель»... Это пахло заговором на уровне штата, а возможно, и выше. — Имена, Хидан, — тихо, почти ласково произнесла Сакура, наклоняясь к нему. Её атласная лента на шее едва заметно дрожала. — Дай мне хотя бы одно имя этого «представителя», и, возможно, я забуду, что этот притон принадлежит тебе. — Ты просишь невозможного, — Хидан покачал головой. — Я адвокат, я живу по контрактам. Если я назову имя, мой труп найдут в Гудзоне раньше, чем ты успеешь дойти до парковки. Но... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по шнуровке на её талии, — ради нашей «старой дружбы» я скажу тебе одно: ищи не среди тех, кто прячется. Ищи среди тех, кто всегда на виду. Кто первым выражает соболезнования семьям жертв. Темари, стоявшая у двери, напряглась. — Мэр? — коротко бросила она. — Слишком мелко, — отрезал Хидан. — Смотрите выше. Туда, где власть превращается в божественное право. Сакура медленно поднялась. Ключ в её кармане казался раскаленным. Она затушила сигарету прямо в хрустальную пепельницу Хидана, не сводя с него глаз. — Спасибо за информацию, милый. Но вечером ко мне не заезжай. Наша «сказка» закончилась в тот момент, когда я увидела тебя в этом кресле. — Ты еще придешь ко мне, Сакура, — крикнул он ей вслед, когда она уже выходила из кабинета, чеканя шаг. — Когда твой столичный инспектор подставит тебя под пули этой «группы», ты приползешь к адвокату за защитой! Яхико Пейн, выходя последним, обернулся и одарил Хидана такой улыбкой, от которой у того похолодело внутри. — Не надейся, приятель. Теперь за её защиту отвечают профессионалы, а не бумагомаратели. Ночной воздух Бронкса, пропитанный гарью и сыростью, ударил в лицо, но не принес облегчения. Сакура вышла из клуба «Кровавый Бархат», и её маска «госпожи» — высокомерной, порочной и властной — осыпалась с треском, как дешевая штукатурка. Шпильки вгрызались в щербатый асфальт, пока она шла к своей «Ауди», не видя ничего перед собой. Хидан. Человек, который месяцами играл роль преданного влюбленного, который заваливал её цветами и клялся в верности, пока она истекала кровью на заданиях, оказался пауком в центре грязной паутины. Адвокат дьявола, отмывающий деньги на слезах и плоти тех самых «кукол», которых она пыталась спасти. Мать честная... двойная жизнь, разыгранная по нотам прямо у неё под носом. Сакура остановилась у машины и дрожащими пальцами вытянула вторую сигарету подряд. Щелчок зажигалки — и первый глубокий затяг, от которого закружилась голова. Её лицо, густо подведенное каялом, превратилось в каменное изваяние. В глазах застыла такая стужа, что даже неон Бронкса казался тусклым. Темари подошла сзади и молча положила руку ей на плечо, крепко сжав его. Она не искала слов утешения — в их мире слова были мусором. Это был жест признания: «Я рядом. Мы это пережуем». — Кто бы мог подумать, Сакура... — тихо произнесла Темари, глядя на мигающую вывеску клуба. — Этот ублюдок заслуживает электрического стула больше, чем те, кого он защищает в судах. В фургоне прикрытия, припаркованном в соседнем переулке, Сасори сидел перед мониторами в состоянии полного грогги. Его пальцы всё еще лежали на клавиатуре, но он перестал печатать. Весь его аналитический мозг, привыкший к четким схемам, сейчас буксовал. — Кэп... — раздался его севший голос в гарнитуре. — Мы... мы всё записали. Каждое слово. Но, черт возьми, Харуно... Мне жаль. Это просто... за гранью. Яхико Пейн стоял чуть поодаль, прислонившись к кирпичной стене и сканируя периметр. Он не лез к Сакуре. Он видел, как она медленно выдыхает дым, превращаясь из разочарованной женщины обратно в офицера ФБР. Он уважал эту внутреннюю трансформацию, хотя гнев за «инспектора из Вашингтона», который допустил такую близость адвоката к их лучшему агенту, всё еще кипел в его жилах. В штабе, над их головами, Саске молчал. Он не давал команд, не требовал отчета. Он просто смотрел на экран, на её неподвижную фигуру в свете фар, и его сердце обливалось свинцом. Он знал это чувство — когда мир, который ты считал тылом, оказывается линией фронта. Сакура отбросила окурок и резко развернулась к Темари. — Собираем всё, что накопал Сасори по счетам Хидана, — её голос был лишен эмоций, сухой и ломкий, как старая кинопленка. — Завтра утром этого «адвоката» не должно существовать для прессы. А сегодня... сегодня мы едем в штаб. У нас есть зацепка про «представителя». И я хочу знать, кто эта тварь, раньше, чем Хидан успеет сжечь свои архивы. Она села за руль, с силой сжав кожаную оплетку. Маска госпожи упала, но под ней обнаружилась сталь, которую не смог расплавить даже этот позорный личный провал. Ночной Бруклинский мост превратился в размытую световую полосу. Сакура вцепилась в руль своей «Ауди», чувствуя, как адреналин вытесняет из крови остатки горечи. В зеркале заднего вида маячили две черные тени — тяжелые внедорожники без номеров, которые приклеились к ним сразу после выезда из Бронкса. — Альфа-2, Альфа-3, — голос Сакуры в гарнитуре был холодным, как арктический лед. — У нас «хвост». Две коробки, идут агрессивно. Привести оружие в готовность. Темари на заднем сиденье коротким, сухим движением передернула затвор своего «Глока». Яхико Пейн, сидевший на пассажирском, вытащил из-под сиденья укороченную винтовку, его лицо озарила хищная, почти безумная улыбка. Ему не терпелось проверить на прочность «адвокатскую свиту». Сакура сорвала с панели телефон и набрала номер, который еще утром значился в её контактах под именем «Хидан». Трубку сняли на втором гудке. — Ты серьезно? — ледяным тоном спросила она, когда стрелка спидометра перевалила за 140 км/ч. — Золотко, ничего личного, — раздался в динамике вкрадчивый, лишенный всякого раскаяния голос Хидана. Его слова транслировались в штаб, заставляя Сасори в фургоне затаить дыхание. — Мы прожили с тобой крутые три года, Сакура. Ты была моим лучшим трофеем. Но сейчас ты — угроза номер один для всей системы. А систему не ломают из-за сентиментальности. — Я засажу тебя, Хидан! — прорычала Сакура, резко перестраиваясь из ряда в ряд, подрезая случайное такси. — Я выпотрошу твои счета, я сожгу твое имя. Ты сгниешь в одиночке! — Если выживешь, — коротко бросил он и сбросил вызов. В трубке повисли гулкие, издевательские гудки. В штабе Саске стоял перед огромным экраном, на котором красная точка машины Сакуры неслась через город. Его лицо было бледным, глаза горели темным пламенем. Он слышал этот разговор. Он слышал, как человек, который называл её «золотком», подписал ей смертный приговор. — Сасори, взламывай городские камеры по маршруту! — голос Саске гремел в пустом штабе. — Вызывай группу перехвата к мосту. Если хоть одна пуля коснется её машины — я лично сотру этот притон с карты Нью-Йорка! А в это время на трассе Сакура окончательно отпустила тормоза. — Пейн, Темари — держитесь! — скомандовала она. Она вдавила педаль газа в пол. Мотор «Ауди» взревел, и машина, словно пуля, начала играть в смертельные «шашки» в плотном потоке машин на скорости 200 км/ч. Она виляла между фурами и седанами, используя каждый сантиметр свободного пространства. Из люка первого внедорожника показался человек с автоматом. Очередь прошила воздух, выбивая искры из асфальта рядом с колесом Сакуры. — Огрызаются, — Пейн опустил стекло, и салон наполнил рев ветра. — Капитан, держите курс ровно три секунды. Я подрежу им крылья. Яхико высунулся в окно и дал короткую, прицельную очередь по радиаторной решетке преследователя. Грохот выстрелов, визг шин и крики Темари, которая прикрывала левый фланг, превратили ночную поездку в эпизод из ада. Сакура не моргала. Её глаза, густо подведенные каялом, теперь были прикованы только к дороге. В этот момент она не была женщиной, которую предал любовник. Она была капитаном «Альфы», которая летела навстречу своей судьбе, зная, что в штабе её ждет человек, ради которого стоит доехать живой.