Часть 13. «Белла чао»

Воздух в опенспейсе стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Сакура чувствовала, как внутри неё, где-то под ребрами, начинает ворочаться холодная, неуправляемая ярость. Слова Мей, напоминание о Хидане, присутствие Саске — всё это смешалось в ядовитый коктейль. Она понимала: если сейчас не уйдет, в этом офисе прольется чья-то кровь, и это не будет кровь преступника. Резким, ломаным движением она бросила рапорт прямо на стол, едва не смахнув клавиатуру. Не говоря ни слова, она выхватила из ящика пачку сигарет и, чеканя шаг своими массивными туфлями, направилась к выходу. — Харуно? — Темари вскинула голову, провожая её тревожным взглядом. В этот момент из медблока вышла Карин, на ходу стягивая резиновые перчатки. — Куда это она собралась? Мне нужно проверить швы, нагрузка была запредельная! — Карин сбросила халат на стул и рванулась было следом. — Черт, да посмотри на её шаг! Она же сейчас прибьет первого встречного! — Темари вскочила, готовая бежать за подругой, чтобы та не натворила дежурных глупостей. — Темари, сядь, — голос Саске прозвучал как удар хлыста. Его «вашингтонский» тон, холодный и не терпящий возражений, мгновенно осадил оперативницу. Учиха стоял у терминала, не сводя глаз с закрывающейся двери лифта. Он знал этот взгляд. Он знал, что сейчас Сакуре нужен не врач и не подруга, а пространство, чтобы не взорваться. Сакура вылетела на оживленную улицу Нью-Йорка. Весенний ветер тут же хлестнул по обнаженным плечам, но она этого даже не заметила — внутри неё полыхал пожар. Щелчок зажигалки. Первая затяжка. Едкий дым немного остудил горло, но не разум. Она пошла вдоль тротуара, чеканя каждый шаг. В этом сером корсете в «елочку», без пиджака, с густо подведенными черным глазами и водопадом розовых волос, она выглядела как воплощение опасности и порока. Сигарета в её тонких пальцах, жесткий взгляд, устремленный в никуда, и аура абсолютной неприступности заставляли толпу расступаться. Мужчины буквально сворачивали шеи, провожая её взглядами, кто-то пытался окликнуть, но, натыкаясь на её ледяной профиль, тут же замолкал. Нью-Йорк бурлил вокруг, машины сигналили, сирены выли где-то в паре кварталов, но Сакура слышала только стук собственных каблуков по асфальту. Она была как оголенный провод под напряжением в центре мегаполиса. Ей нужно было идти — долго, быстро, пока пульс не придет в норму, пока образ Хидана в оранжевой робе не перестанет стоять перед глазами, и пока она снова не почувствует себя капитаном Харуно, а не той сломленной девчонкой, которую Саске оставил пять лет назад. Она шла вперед, не глядя на светофоры, оставляя за собой лишь тонкий шлейф дорогого табака и невысказанного гнева. Карин не из тех, кто слушает приказы Учихи, когда речь идет о здоровье её единственной подруги. Она вылетела из здания Бюро через три минуты после Сакуры, на ходу втискиваясь в кожаную куртку и сканируя толпу. Розовый всполох волос в сером мареве Нью-Йорка она нашла быстро. Сакура шла так, будто собиралась протаранить лбом Эмпайр-стейт-билдинг. Карин прибавила шагу, почти переходя на бег, и, поравнявшись, резко схватила Сакуру за локоть. — Отвали, Карин! — рявкнула Сакура, не замедляя шага. Сигарета в её пальцах опасно дрогнула. — Я не в настроении слушать про швы и антибиотики! — Заткнись и слушай сюда, Харуно, — Карин дернула её на себя с неожиданной силой. — Я врач, и я знаю, что тебе сейчас нужно. И это, черт возьми, не пластырь. Тебе нужно выключить мозг, пока он не выжег тебе всё изнутри. Карин не стала ждать согласия. Она буквально потащила сопротивляющуюся подругу в сторону ближайшего бара — полуподвального заведения с неоновой вывеской, где в это время дня было темно, прохладно и пахло старым деревом. Внутри они рухнули на высокие кожаные стулья у самой стойки. Сакура бросила пачку сигарет на столешницу, её плечи, открытые серым корсетом, мелко подрагивали. Густо подведенные глаза в полумраке бара казались черными провалами. — Два «Лонг-Айленда». Самых крепких, — бросила Карин бармену, даже не глядя в меню. Через минуту перед ними материализовались высокие бокалы, запотевшие от холода. Смесь пяти видов крепкого алкоголя, замаскированная чаем и лимоном — идеальный яд для тех, кто хочет забыться. — За сдохших адвокатов и живых подонков, — мрачно произнесла Карин, чокнувшись своим бокалом о бокал Сакуры. Сакура сделала первый глоток. Ледяная жидкость обожгла горло, а затем тяжелым теплом осела в желудке. Она прикрыла глаза, чувствуя, как шум города снаружи и гул голосов в штабе начинают отдаляться. — Он назвал его... моим адвокатом, — прошептала Сакура, впиваясь пальцами в край стойки. — Перед всеми. Он ударил туда, где до сих пор течет кровь. — Он — Учиха, Сакура. Он бьет, чтобы победить, — Карин сделала внушительный глоток своего коктейля. — Но ты сегодня выглядишь так, что даже мертвецы в морге захотели бы воскреснуть. Посмотри на себя. Этот костюм... этот взгляд. Ты не жертва, ты — палач. Так начни уже казнить их всех, а не себя. Сакура сделала еще один длинный глоток «Лонг-Айленда». Алкоголь начал действовать, размывая острые углы реальности. Гнев внутри медленно превращался в холодную, расчетливую решимость. — Карин... — Сакура повернулась к подруге, её взгляд немного затуманился, но в нем прорезалась опасная усмешка. — Если Саске придет сюда за мной... не дай мне его убить сразу. Сначала я хочу, чтобы он помучился так же, как я в том подвале. Карин усмехнулась, поправляя очки в красной оправе. — Дорогая, если он сюда придет, я сама налью ему яду. А пока — пей. Нам нужно еще как минимум по одному, прежде чем мы вернемся в это змеиное логово. Полумрак бара, пропитанный запахом старого виски и неоновым светом, внезапно взорвался громким знакомым голосом. Сакура, чей взгляд уже начал слегка плыть от второго бокала «Лонг-Айленда», почувствовала тяжелую руку на своем плече. — Харуно! Оглянись, кого я встретил! — Наруто сиял так, будто только что выиграл в лотерею штата. Перед Сакурой и Карин выросли три фигуры, которые мгновенно перенесли их в те времена, когда мир был проще, а враги — понятнее. Хината и Неджи Хьюга выглядели безупречно в своих строгих синих костюмах, воплощая собой старое благородство их клана. Рядом с ними стоял Киба Инузука, дерзко ухмыляясь; на нем был черный костюм с вызывающе алым галстуком, который идеально подходил к его диковатому взгляду. — Ребята! — Сакура вскочила. Начался настоящий хаос: объятия, смех, громкие возгласы. Сакура, уже изрядно «подогретая» коктейлями, притянула к себе Карин: — Знакомьтесь! Это Карин... она лучший медик, которого я видела в жизни! Если бы не она, я бы тут уже не сидела! — Раз лучший медик, значит, пьем за медицину! — провозгласил Киба, заказывая новую порцию. Спустя час алкоголь окончательно стер границы между «капитаном Бюро» и «девчонкой из Куантико». Сакура, облокотившись на плечо Неджи, вдруг хитро прищурилась: — Слушайте... зачем нам этот дешевый разлив? У меня в офисе есть заначка, от которой ваши вашингтонские принцы дар речи потеряют! И всё бесплатно! Идемте, я познакомлю вас с моим «любимым» инспектором! Тишину разгромленного, но уже чистого опенспейса штаба «Альфа» разорвал звук приближающегося лифта. Пейн, Сасори и Мей Теруми одновременно подняли головы, услышав странный гул, доносящийся из шахты. Это было нестройное, но крайне воодушевленное пение «Белла чао». Двери лифта распахнулись с победным звоном. Первым в штаб ввалился шатен в черном костюме с ярко-красным галстуком — Киба. Он собственнически придерживал Сакуру за талию, помогая ей сохранять равновесие на её массивных платформах. Сакура, лишившаяся всякой ледяной официальности, размахивала рукой в такт песне, её розовые волосы разметались по плечам, а серый корсет в «елочку» опасно натянулся. Следом за ними шел Наруто, который практически нес на себе Хинату. Её длинные иссиня-черные волосы касались пола, а на лице блуждала непривычно смелая улыбка. Замыкал процессию статный брюнет Неджи, который с аристократическим спокойствием (несмотря на явное опьянение) удерживал под руку хохочущую Карин. — O partigiano, porta mi via, o bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao! — горланила компания на весь этаж. Мей Теруми выронила ручку, её глаза округлились от ужаса и восторга одновременно — такого компромата на Харуно она не могла представить даже в лучших снах. Темари и Сасори застыли, не зная, смеяться им или звонить в службу безопасности. Опенспейс штаба «Альфа» на мгновение превратился в зону аномального безмолвия. Оперативники, привыкшие к крикам, стрельбе и ледяному тону своего капитана, замерли, глядя на это нетрезвое, поющее и абсолютно счастливое шествие. Но как только Саске вышел из своего кабинета, облаченный в ауру вашингтонского высокомерия, Киба Инузука и Неджи Хьюга синхронно остановились. Их глаза, подернутые хмельной дымкой, на мгновение сфокусировались на знакомой фигуре. — Саске?! Мать твою, Учиха, и ты здесь?! — Киба взревел так, что Мей Теруми невольно зажала уши. — Какая приятная встреча старых одногруппников! Гляньте на него, всё такой же накрахмаленный! — Невероятно, — Неджи издал короткий, аристократичный смешок, всё еще придерживая шатающуюся Карин. — Пять лет ни слуху ни духу, а теперь ты стоишь в центре Нью-Йорка и портишь нам вечеринку своим кислым лицом. Сакура, вися на плече Кибы, звонко расхохоталась, ткнув пальцем в сторону Саске. Киба, не теряя времени, снова по-хозяйски обхватил её за талию, притягивая к себе, и насмешливо прищурился: — Сакура, детка, а что ж ты молчала, что наш «Вашингтонский принц» здесь? Мы бы его еще в баре нашли и притащили к нам! Сакура залилась смехом, её голова откинулась назад, а серый корсет опасно натянулся, пока она пыталась сфокусировать взгляд на Саске, который выглядел так, будто планирует массовую депортацию всех присутствующих на Аляску. — Он слишком сер-рьезная бука, чтобы о нем говорили в барах! — икнув, выпалила она. — Мой кабинет... о-о-отам! — Она махнула рукой в сторону стеклянной двери. — Наливаем там! Киба, довольно ухмыляясь, повел её вперед, почти неся на себе. Вся шумная процессия — Наруто с Хинатой, Неджи с Карин — двинулась следом, заполняя стерильный офис запахом «Лонг-Айленда» и безудержным весельем. Саске попытался сделать шаг назад, намереваясь скрыться в тени, но Неджи и Киба, словно почувствовав его маневр, резко развернулись. Две пары крепких мужских рук в дорогих пиджаках — черном и темно-синем — одновременно легли на плечи Учихи. Прежде чем инспектор успел вымолвить хоть слово про устав и субординацию, друзья из Куантико буквально подхватили его под локти. — Пойдем, «принц», нам есть что обсудить, — хохотнул Киба. — Сопротивление бесполезно, Учиха. Твой устав здесь не действует, — добавил Неджи с пугающим спокойствием. На глазах у онемевшего штаба, двое пьяных, но удивительно сильных мужчин затащили сопротивляющегося Саске в кабинет Сакуры вслед за остальной толпой. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая звуки вновь заигравшей «Белла чао». В опенспейсе воцарилась гробовая тишина. Темари медленно опустила руку с зажатой в ней ручкой. Пейн стоял, вытаращив глаза на закрытую дверь, за которой только что скрылся его неприкасаемый кумир и капитан. Сасори медленно повернул голову к коллегам. — Это... что сейчас было? — прошептал Пейн, его голос сорвался. — Они только что утащили инспектора Бюро как мешок с картошкой? — Это были его однокурсники? — Сасори прищурился, анализируя увиденное. — Вы видели их лица? Хьюга — это же элита разведки. А тот шатен... я видел его имя в списках лучших следопытов страны. — Это была катастрофа, — простонала Мей Теруми, закрывая лицо руками, хотя сквозь пальцы было видно, что она лихорадочно соображает, как обернуть это в свою пользу. — Наш капитан ввалилась в штаб пьяная, в обнимку с полицией и какими-то парнями в костюмах, и затащила федерального инспектора в кабинет пить виски? Вашингтон нас просто сожрет. — Заткнись, Мей, — Темари вдруг криво усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Кажется, наш «лед» наконец-то дал трещину. Тишина в опенспейсе после того, как дверь кабинета Сакуры захлопнулась за шумной компанией и втянутым туда «принцем», стала почти осязаемой. Агенты «Альфы» сидели, не в силах вернуться к работе. — Тот шатен... он только что назвал кэпа «деткой»? — Пейн выдавил это сквозь стиснутые зубы, и его правое око нервно дернулось. — Он держал её за талию. Прямо у всех на глазах. — Они одногруппники, Пейн, — сухо повторила Мей Теруми, хотя её саму била дрожь от осознания того, какой хаос творится в пяти метрах от неё. — Это был Киба Инузука. Один из лучших полевых агентов Восточного побережья. Похоже, у них там свои порядки. — С хера ли он её лапает?! — Пейн резко вскочил, опрокинув стул. — Нет, я этого так не оставлю. Это нарушение всех протоколов! Прежде чем Темари или Сасори успели его остановить, Пейн широкими шагами пересек зал и, не стучась, ворвался в кабинет капитана. Картина, представшая перед его глазами, заставила его замереть на пороге. Воздух в кабинете уже успел наполниться густым сизым дымом. Сакура, отбросив всякую официальность, низко наклонилась над столом, пока Киба, всё еще стоящий к ней непозволительно близко, прикуривал ей сигарету. В другой руке она уверенно держала стакан с виски. У окна, на кожаном диване, сидели Неджи и Саске. Оба уже скинули пиджаки, оставшись в одних рубашках с закатанными рукавами. Учиха, чья «вашингтонская» броня только что дала окончательную трещину, сидел с зажатой в зубах сигаретой и стаканом дорогого бурбона. Наруто развалился в гостевом кресле, а Хината, совершенно расслабленная и невозмутимая, сидела прямо у него на коленях, тоже медленно выпуская облако дыма. Карин оккупировала кресло Сакуры, активно и громко жестикулируя, что-то доказывая Неджи. Вся компания одновременно замолчала и повернула головы к Пейну. Десять пар глаз — от насмешливых до ледяных — уставились на ворвавшегося агента. — Я... пожалуй, не вовремя, — выдавил Пейн, чувствуя, как краснеет до кончиков ушей под взглядом Саске. — Не вовремя, пацан, — Киба выпустил струю дыма в потолок, даже не убрав руку с края стола Сакуры. — Дверь закрой. С той стороны. Пейн попятился и медленно закрыл дверь, чувствуя себя так, будто его только что вышвырнули с закрытой вечеринки богов Олимпа. Когда он вернулся в опенспейс, Темари и Сасори тут же обступили его. — Ну?! Что там?! — прошептала Темари. — Там... — Пейн сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Там филиал ада и рая одновременно. Учиха курит. Харуно пьет. Инузука её окучивает прямо на рабочем столе. Они сидят там без пиджаков, как будто они не федералы, а рок-звезды в гримерке после концерта. Там Хината на коленях у Узумаки... Ребята, мы вообще ничего о них не знаем. Мы для них — просто массовка. Они — одна семья, и, кажется, они только что решили, что Нью-Йорк сегодня подождет. — Учиха... курит? — Сасори медленно откинулся на спинку кресла. — Всё, Нью-Йорк официально пал. В кабинете Сакуры можно было вешать топор. Сизый дым дорогих сигарет сплетался с ароматом элитного виски, создавая атмосферу закрытого клуба для избранных. Наруто, Хината, Киба и Неджи — элита Куантико, люди, которые видели друг друга в крови, грязи и на пике триумфа — теперь сидели в самом сердце Нью-Йоркского Бюро, и их взгляды были сфокусированы на двух точках. На Сакуре, которая сидела на краю стола, нервно крутя в пальцах стакан, и на Саске, который неподвижно застыл в кресле у окна, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Карин и Наруто обменялись короткими, ехидными ухмылками. Они были единственными, кто уже владел тайной, и теперь наслаждались моментом истины. — Так, ладно, хватит играть в «молчание ягнят», — Киба первым нарушил тишину, выпуская струю дыма. Он перевел взгляд с розовых волос Сакуры на ледяной профиль Учихи. — Есть что-то, что нам всем нужно знать? Вы двое ведете себя так, будто между вами либо зона отчуждения, либо термоядерный синтез. Неджи медленно отставил стакан на журнальный столик, его пронзительный взгляд сканировал Саске. — Да колитесь уже. Мы проехали полстраны не для того, чтобы смотреть на ваш «вашингтонский этикет». Саске, ты пять лет назад исчез как призрак. Сейчас ты здесь. Рядом с ней. Сакура на мгновение задержала дыхание, глядя в свой стакан. Саске медленно поднял голову. Он обвел взглядом своих старых друзей — тех, кто знал его еще до того, как он стал «инспектором из столицы». Он понял, что здесь, в этом кругу, ложь больше не имеет смысла. — Да, — голос Саске прозвучал низко и непривычно твердо. — Мы снова вместе. Секундная пауза показалась вечностью, а затем кабинет взорвался. — ДА ЛАДНО?! — Киба заорал так, что едва не выронил сигарету. — НАКОНЕЦ-ТО! — Хината подпрыгнула на коленях Наруто, хлопая в ладоши. Радостный, дикий рев старых друзей, смешанный со смехом и грохотом стаканов о стол, раскатился по кабинету мощной волной. Это был добрый, триумфальный крик людей, которые слишком долго ждали этого воссоединения. В опенспейсе в этот момент жизнь просто остановилась. Пейн, который только что вернулся от дверей кабинета, замер как вкопанный. Темари выронила папку с документами, Сасори медленно снял наушники, а Мей Теруми побледнела так, что её кожа слилась с цветом стен. Этот оглушительный, ликующий крик из-за закрытых дверей не был похож на ссору. Это был звук победы. — Что... что они там делают? — прошептал Пейн, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Почему они так орут? — Это не крики боли, Пейн, — Темари медленно поднялась с места, глядя на светящееся матовое стекло кабинета. — Это... это восторг. Похоже, там только что произошло что-то, что меняет правила игры. Сасори нахмурился, глядя на датчики звука на своем мониторе, которые зашкаливали. — Если эти ребята из Куантико так радуются... значит, Сакура и Саске только что признали то, что мы все боялись даже предположить. Мей Теруми судорожно сжала пальцами край стола. Её идеальный план по дискредитации Харуно летел в бездну. Она поняла главное: против этой сплоченной «семьи» из прошлого у неё нет ни единого шанса. А за дверью продолжался праздник. Сакура смеялась, вытирая выступившие слезы, а Саске, впервые за пять лет, позволил себе едва заметную, но настоящую улыбку, пока Киба хлопал его по плечу, а Наруто пытался обнять их обоих сразу. Театр «Ненависть» всё еще работал для внешнего мира, но здесь, на высоте Нью-Йорка, маски были разбиты вдребезги. Кабинет капитана окончательно превратился в филиал старого доброго общежития Куантико. Громовое признание Саске всё еще вибрировало в воздухе, но Наруто, как истинный мастер разрядки обстановки, уже вовсю тасовал невесть откуда взявшуюся колоду карт. — Так, народ! Хватит сантиментов, — Наруто хитро прищурился, выкладывая карты веером на массивный дубовый стол. — Давайте как в старые добрые: покер! Карин, ты как, умеешь? Или только клизмы ставить мастер? Карин, поправив сползающие на нос очки, окинула Узумаки взглядом, полным глубочайшего превосходства. Она сделала внушительный глоток виски и выпрямилась. — Да что ты говоришь, Узумаки? Ты думаешь, чем мы занимаемся на дежурствах в морге, когда трупы молчат? Я тебя без штанов оставлю раньше, чем ты вспомнишь, что такое фулл-хаус. — О-о-о! Вызов принят! — Киба уже вовсю расчищал место на столе, отодвигая в сторону папки с грифом «Секретно». — Играем по-нашему: на раздевание и штрафную стопку виски. Проиграл раздачу — пьешь. Проиграл партию — снимаешь шмотку. Сакура, всё еще сидя на колене Саске, почувствовала, как азарт теплым волком пробежал по венам. Она переглянулась с Учихой. Тот лишь едва заметно ухмыльнулся, и эта ухмылка не сулила игрокам ничего хорошего. — В деле, — коротко отрезал Саске. Через десять минут компания плотно обступила стол. Сакура сидела между Саске и Кибой, Неджи сохранял невозмутимость профессионального киллера, а Хината, неожиданно для всех, мастерски блефовала с первой же раздачи. — Капитан, — Киба подвинул к Сакуре стопку виски после первой неудачи. — Пейте. Кажется, ваша «интуиция» сегодня в отпуске. Сакура залпом осушила стопку, чувствуя, как огонь обжигает горло. — Это была разминка, Инузука. Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься в одних носках. Игра накалялась. Сизый дым окутывал игроков, а звуки смеха и звон стекла заставляли агентов в опенспейсе вздрагивать. Первым «сдался» Киба — он с театральным вздохом стянул свой пиджак и бросил его на спинку стула под улюлюканье Наруто. Следом отправился галстук Неджи. Сакура, проиграв очередную ставку Хината, медленно расстегнула верхнюю пуговицу своего серого корсета, обдав Саске вызывающим взглядом. — Осторожнее, Харуно, — прошептал Саске ей на ухо, пододвигая к себе карты. — Ты играешь с огнем. — Я сама — огонь, Саске, — парировала она, сдавая новый круг. Карин, вопреки всем ожиданиям, выигрывала одну раздачу за другой. Она сидела с горой «фишек» (в роли которых выступали канцелярские скрепки и конфеты) и с наслаждением наблюдала, как Наруто снимает кроссовки. — Ну что, «Вашингтонский принц», — Карин перевела взгляд на Саске, выкладывая на стол три туза. — Кажется, пора расставаться с этим твоим безупречным пиджаком. Или кишка тонка? Саске молча поднялся. Его движения были медленными и тягучими. Он плавно снял пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке, которая подчеркивала его широкие плечи. Сакура невольно засмотрелась на то, как перекатываются мышцы под тонкой тканью. — Это только начало, доктор, — голос Саске был низким и вибрирующим. — Ставки только что выросли. В кабинете стало по-настоящему жарко. Внешний мир перестал существовать — была только эта комната, запах виски, азарт в глазах и правда, которую они больше не прятали. Градус в кабинете капитана Харуно перешагнул все мыслимые отметки. Воздух, пропитанный виски и сигаретным дымом, казался густым и горячим. Правила покера в Куантико всегда были беспощадными, и сегодня удача распределилась самым ироничным образом. Сакура сидела на краю своего массивного стола, расслабленно покачивая бокалом. От её строгого образа в сером корсете не осталось и следа — она осталась в одном изысканном черном белье, которое в полумраке кабинета смотрелось вызывающе на фоне её бледной кожи и татуировок. Наруто, Хината и Неджи сидели в аналогичном виде, сверкая атлетичными телами и не особо заботясь о приличиях. Только троица — Саске, Киба и Карин — сохраняла относительную «одетость», оставаясь в брюках. Саске, с расстегнутым ремнем и закатанными штанинами, выглядел как опасный хищник на отдыхе, чьи темные глаза не сводили тяжелого взгляда с полуобнаженной Сакуры. Шум, смех и звон стекла из-за двери кабинета заставляли Пейна, Темари, Сасори и Мей Теруми в опенспейсе буквально задыхаться от неизвестности. Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась. Первым в коридор вывалился Киба. Он был абсолютно бос, с голым торсом, по которому перекатывались мышцы, и в одних только черных брюках, которые едва держались на бедрах. Его лицо было багровым от виски, а глаза блуждали в поисках цели. — Где тут... этот... стратегический объект «М» и «Ж»? — пробормотал он, пошатываясь и пытаясь сфокусировать взгляд на Пейне, который застыл с открытым ртом. — Эй, малец, укажи направление, пока я не устроил тут экологическую катастрофу! Следом за ним из облака дыма медленно вышел Саске. Белоснежная рубашка инспектора исчезла, оставив его в одних лишь строгих брюках. Его торс был идеальным — сухим, мускулистым, со шрамами, подчеркивающими его боевое прошлое. Он лениво прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Придурок, — низким, хриплым от табака голосом произнес Саске, глядя на Кибу. — Ты без ключа туда не попадешь. Система заблокирована на ночь. Саске окинул онемевший штаб ледяным, но слегка пьяным взглядом. Он увидел Пейна, чей мир окончательно рухнул при виде полуголого инспектора, распоряжающегося в кабинете капитана. Увидел Сасори, который медленно снял наушники, и Мей, чьи глаза расширились до предела. — Продолжайте работать, агенты, — бросил Саске, ухмыляясь краем губ. — У нас... межуниверситетский симпозиум. Саске уже потянулся, чтобы помочь дезориентированному Кибе вернуться назад, как вдруг из глубины кабинета вылетела массивная черная туфля Сакуры на огромной платформе. Обувь со свистом пронеслась мимо головы Учихи и с грохотом врезалась в стену коридора, едва не задев кулер с водой. — Двери, мальчики! — донесся из облака дыма звонкий, хмельной голос Сакуры. — Закрывайте двери! Мы тут все, между прочим, в деликатном положении! За этим последовал взрыв гомерического хохота Наруто и Карин. Саске, даже не вздрогнув от летящего снаряда, поймал вторую туфлю, которую Сакура замахнулась бросить следом, и с короткой усмешкой затащил Кибу внутрь. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. В штабе повисла мертвая тишина. Мей Теруми медленно опустилась на стул. Её идеальный рапорт в Вашингтон превратился в пыль. Она поняла, что в этом здании больше нет правил — есть только эта безумная элита из Куантико, которая превратила самое секретное Бюро Нью-Йорка в свой частный закрытый клуб. Пейн закрыл лицо руками. Он только что увидел то, о чем боялся даже мечтать: Саске Учиха, без рубашки, ловящий обувь полуголой Сакуры Харуно. Театр «Ненависть» официально превратился в фарс, а Сакура в этом фарсе явно чувствовала себя как рыба в воде. Штаб «Альфа» напоминал место крушения элитного лайнера. Часы на стене показывали предрассветное время, когда даже вечно бодрствующий Нью-Йорк на мгновение затихает. Опенспейс замер в оцепенении: Пейн, Темари, Сасори и Мей Теруми напоминали призраков, застывших на своих постах от звуков, которые всю ночь доносились из кабинета капитана Харуно. Наконец, замок щелкнул. Дверь медленно отворилась, выпуская наружу плотное облако осевшего табачного дыма и тяжелый, почти осязаемый аромат выдержанного виски. Первыми «десантировались» Наруто и Хината. Они шли, подпирая друг друга, «едва теплые», но с абсолютно счастливыми лицами. Наруто что-то бессвязно мурлыкал под нос, а Хината, чья идеальная укладка превратилась в художественный хаос, сонно улыбалась, прижимаясь к его плечу. Следом, чеканя шаг с удивительным для его состояния достоинством, вышел Неджи. Его синий костюм был безжалостно измят, воротник рубашки расхристан. Рядом с ним шел Саске. Инспектор Учиха, олицетворение вашингтонского лоска, странным образом «промахал» свою белоснежную сорочку где-то в недрах кабинета. Он шел в одних брюках и надетом на голое тело пиджаке, который едва скрывал рельефный торс. В углу его рта дымилась сигарета, а на лице блуждала тень хищной и очень довольной ухмылки. Замыкали шествие Карин, которая держалась за стенку, и Киба с Сакурой. Оба тоже курили, пуская дым прямо в стерильный воздух офиса. Зрелище было эпическим: Киба в полностью расстегнутой рубашке навыпуск, с галстуком, торчащим из кармана, крепко обнимал Сакуру за талию. Они содрогались от приступов пьяного хохота, вспоминая какой-то прикол из прошлого. Сакура, босая, едва прикрытая мужским пиджаком поверх белья, попыталась сделать шаг вперед, но её ноги, привыкшие к огромным платформам, окончательно отказались служить. Она начала заваливаться вбок, теряя равновесие. Киба, среагировав мгновенно, подхватил её, не дав коснуться пола. — Всё, Белла, чао! — громко хохотнул Киба и, подмигнув онемевшему Пейну, легко подхватил Сакуру на руки. Она даже не сопротивлялась, лишь обхватила его за шею, продолжая смеяться и стряхивать пепел сигареты куда-то в сторону стола Мей. Пейн вскочил, его лицо дернулось от невыносимой картины: Киба нес его капитана так, будто имел на это исключительное право. Но Саске, проходивший мимо, лишь мазнул по Пейну ледяным взглядом, в котором читалось: «Остынь, малец». Даже в этом состоянии «элита» сработала профессионально. За закрытыми дверями был подписан негласный пакт: Саске и Сакуру никто не сдаст. Киба Инузука стал идеальным прикрытием. Для любого наблюдателя — и для Мей в частности — это выглядело так, будто Харуно всю ночь «зажигала» со своим старым другом-шатеном, а инспектор Учиха просто попал под раздачу. — Работайте... агенты... — икнув, бросил Киба, неся Сакуру к лифту. — Город в безопасности, пока мы... ик... на страже. Сакура на секунду обернулась через плечо Кибы, встретившись взглядом с Мей. В её изумрудных глазах вспыхнула искра торжества. Она затянулась в последний раз и выпустила облако дыма прямо в сторону Теруми. — Отчет о дежурстве... к полудню, — прохрипела она, прежде чем двери лифта закрылись, унося с собой запах перегара, табака и свободы. В опенспейсе воцарилась тишина. — Они... они просто ушли? — прошептала Мей, глядя на пустой коридор. — Мей, дорогая, — Темари медленно потянулась. — Если ты решишь это «зарепортить», то помни: против тебя будут свидетельствовать три лучших агента Вашингтона и человек, который только что унес капитана на руках. Кажется, этой ночью мы все видели массовую галлюцинацию. Поняла? Мей медленно кивнула. Театр «Ненависть» получил идеальную декорацию — грязную, пьяную, но абсолютно надежную. Холодный рассветный воздух Нью-Йорка ударил в лицо, едва кавалькада вышла на подземную парковку Бюро. Здесь, вдали от камер наблюдения и любопытных глаз Мей Теруми, маски, которые они так тщательно удерживали в опенспейсе, окончательно осыпались на бетонный пол. Киба, всё еще пошатываясь, осторожно донес Сакуру до черного внедорожника Саске. Сакура, уткнувшись носом в его расстегнутую рубашку, что-то тихо бормотала про «идеальную баллистику» и «еще одну стопку». — Ладно, Учиха, принимай груз, — Киба хрипло хохотнул, передавая обмякшее тело подруги в руки Саске. — Тяжелая она у тебя... не по весу, а по характеру. Но чертовски хороша, признаю. Саске, чьи движения оставались пугающе точными даже после литра виски, подхватил Сакуру на руки. Его пальцы собственнически сжались на её бедрах, обтянутых тонким кружевом, которое едва скрывал его собственный пиджак. Он прижал её к своей обнаженной груди, чувствуя, как она мгновенно затихла, вдохнув его знакомый запах — смесь дорогого табака и морозной свежести. — Спасибо, Инузука, — коротко бросил Саске, и в его взгляде больше не было льда. — За прикрытие. И за то, что не дал ей упасть в лифте. — Брось, — отмахнулся Киба, пытаясь попасть рукой в рукав своего пиджака. — Для того и нужны старые друзья из Куантико. Чтобы вашингтонские принцы могли спокойно забирать своих принцесс домой. Наруто и Хината, обнимаясь у своей машины, помахали рукой. Наруто выглядел как человек, который только что выиграл войну, а не проиграл в покер. — Было круто, ребят! — прокричал Узумаки на всю парковку, и его голос эхом отразился от бетонных сводов. — Надо будет повторить... когда у Сакуры в кабинете снова появится ящик виски! И когда Саске найдет свою рубашку! — Заткнись, Наруто, — беззлобно отозвался Неджи, усаживая Карин в такси. Он поправил свой измятый синий костюм и кивнул Саске. — Береги её, Учиха. Если завтра она проснется и решит, что ты — корень всех её бед, мы уже не сможем её остановить. — Она уже это решила пять лет назад, Неджи, — Саске едва заметно улыбнулся, глядя на спящую Сакуру. — Хуже уже не будет. Компания начала разъезжаться. Свист шин, прощальные выкрики Кибы и смех Наруто постепенно затихали в утреннем тумане. Саске осторожно усадил Сакуру на переднее сиденье своего авто, пристегнул ремень и на мгновение задержался, убирая розовую прядь с её лица. Она что-то недовольно проворчала во сне и крепче вцепилась в его пиджак. — Едем домой, капитан, — прошептал он, закрывая дверь. Он сел за руль, бросил взгляд на зеркало заднего вида, где в окнах штаба всё еще горел свет, и нажал на газ. Ночь в Нью-Йорке закончилась. Маски были сожжены, пакты подписаны, а «театр ненависти» получил самый неожиданный финал. Завтра их ждет похмелье, отчеты и Машинист. Но сегодня... сегодня Нью-Йорк принадлежал только им. Спустя пять часов после того, как парковка Бюро опустела, штаб «Альфа» снова начал наполняться жизнью, хотя эта жизнь больше напоминала замедленную съемку. Темари, Сасори, Пейн и Мей Теруми, которые провели ночь в состоянии перманентного шока, успели лишь съездить домой, принять ледяной душ и вернуться, гадая, что же они увидят в кабинете капитана. Тишину опенспейса разорвал резкий, уверенный стук каблуков. Двери лифта распахнулись, и в зал вошла Сакура Харуно. На ней была строгая белоснежная рубашка с длинными рукавами, застегнутая на все пуговицы, поверх которой хищно переплеталась сложная система черных кожаных ремней — стильная портупея, подчеркивающая её талию и плечи. Тонкий черный галстук был затянут безупречно, а вместо вчерашних боевых карго на ней были элегантные брюки-палаццо глубокого черного цвета, которые при каждом шаге создавали эффект летящей, но грозной тени. Завершали образ те самые туфли на шпильке, которые Сакура надела специально, чтобы снова смотреть на мир с высоты своего авторитета. Её розовые волосы были распущены и тяжелыми волнами лежали на плечах. Глаза, густо подведенные черным кайалом, горели лихорадочным блеском — следствие всего четырех часов сна и жесточайшего похмелья, которое она мастерски скрывала за маской ледяного высокомерия. Следом за ней из лифта буквально вывалилась Карин. Доктор выглядела так, будто её только что достали из-под завалов. Очки на носу держались чудом, лицо было бледным, а в руках она сжимала стакан с шипучим аспирином. Она плелась за Сакурой, едва переставляя ноги и что-то невнятно ворча про «несовместимость этанола с жизнью». Сакура прошла через центр зала, и Пейн невольно вжался в стул. После вчерашнего стриптиз-покера и танцев с Кибой, он ожидал увидеть покаяние или хотя бы тень смущения. Но перед ним стоял Капитан. Жесткий, собранный и пугающе красивый. Маска «ледяной леди» снова была на месте — только вчерашняя элита Куантико знала, что скрывается за этой портупеей. Для Пейна, Темари и Мей всё увиденное ночью осталось лишь сюрреалистичным кошмаром, о котором Сакура не собиралась напоминать. — Доброе утро... агенты, — голос Сакуры прозвучал хрипло, как треснувший лед, но в нем снова была та власть, которой невозможно сопротивляться. — Доклад по делу Машиниста... к десяти часам. И кто-нибудь... принесите мне черный кофе. Без сахара. И поживее. Она не удостоила их даже взглядом, проходя в свой кабинет. Карин, дойдя до своего стола, просто рухнула в кресло и закрыла глаза руками. — Господи... — прошептала Мей Теруми, провожая Сакуру взглядом. — Она вообще человек? Она же вчера... она же была почти... — Мей, замолчи, — Темари резко оборвала её, хотя сама чувствовала, как по спине пробежал холодок от вида портупеи на теле капитана. — Если она в таком виде пришла на работу, значит, сегодня кто-то умрет. И лучше бы это был не ты. В этот момент из своего кабинета медленно вышел Саске. Он был в безупречном костюме-тройке, рубашка ослепляла белизной, а лицо было настолько непроницаемым, что казалось высеченным из камня. Только чуть более темные круги под глазами выдавали их общую ночь. Он остановился, глядя на Сакуру через стеклянную перегородку её кабинета. Маски были надеты. Театр «Ненависть» продолжал свой спектакль для непосвященных. Никто в этом штабе, кроме самой Сакуры и Саске, не знал, что под этими накрахмаленными рубашками всё еще горит огонь Куантико, а в кармане Саске лежит та самая лента от её корсета, которую он «забыл» отдать. — Инспектор Учиха, — Сакура кивнула ему через стекло, и её взгляд был колючим и официальным. — Жду вас в своем кабинете через пять минут. У нас есть... нерешенные вопросы по протоколу. — Иду, капитан Харуно, — холодно отозвался Саске, и только уголок его губ едва заметно дернулся. Пейн закрыл лицо папкой. Он понял: эта битва еще не закончена, и сегодняшнее похмелье Сакуры — это не слабость, а начало новой, еще более опасной игры. Пейн вошел в кабинет Сакуры с подносом, на котором дымилась чашка самого крепкого черного кофе, какой только смогла выдать кофемашина Бюро. Он надеялся увидеть капитана в привычном рабочем ритме, но то, что предстало перед его глазами, заставило его замереть на пороге, едва не выронив поднос. Кабинет, который всегда был образцом стерильного порядка, превратился в «поле боя» элиты Куантико. Воздух всё еще был пропитан тяжелым запахом перегара, дорогого табака и женских духов. Повсюду — на дубовом столе, на подоконниках и даже на сейфе — стояли пустые стаканы с засохшими следами виски. Пепельницы были переполнены окурками, а на полу валялись разбросанные карты и пара канцелярских скрепок, служивших фишками в покер. Сакура, в своей новой дерзкой портупее поверх белоснежной рубашки, как раз с усилием открывала тяжелое панорамное окно, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха Манхэттена. Обернувшись, она задела ногой диван и внезапно замерла. Из-под кожаной подушки сиротливо выглядывал край тонкой белой ткани. — Это ваше, инспектор... — прохрипела она, её голос после бессонной ночи и алкоголя звучал пугающе низко. Она наклонилась, подцепила двумя пальцами измятую, пахнущую её духами сорочку и протянула её Саске, который стоял у окна, сохраняя каменное выражение лица. Учиха молча взял вещь. Пейн, который своими глазами видел, как вчера ночью Саске дефилировал по штабу с голым торсом, прикрытым лишь пиджаком, теперь окончательно сложил пазл. Но этот пазл не имел ничего общего с романтикой. Он вспомнил летящую туфлю, крики Наруто и гомерический хохот. Эта рубашка была не знаком любви, а трофеем проигранной раздачи. Элита Куантико играла по-крупному, и Учиха, судя по всему, в какой-то момент остался без козырей. В этот момент в кабинет под предлогом отчетов зашли Темари и Сасори. Они замерли, созерцая последствия «симпозиума». Темари перевела взгляд с измятой рубашки в руках Саске на Сакуру, которая выглядела максимально официально, несмотря на портупею. — Вижу, покер на раздевание — это обязательная дисциплина в Куантико? — вполголоса заметила Темари, не скрывая сарказма. — Инспектор, надеюсь, вы вернули себе всё имущество? Саске лишь холодно сверкнул глазами, накидывая пиджак поверх голого торса, так и не надев сорочку. Пейн чувствовал, как внутри всё клокочет. Он ведь видел, как под утро Киба Инузука — пьяный, наглый и веселый — выносил Сакуру из этого кабинета на руках. Для Пейна и остальных это было неоспоримым доказательством: Харуно провела ночь в объятиях шатена, а Учиха просто был частью этой безумной компании, проиграв в карты даже собственную одежду. — Порядок будет наведен через десять минут, — отрезала Сакура, делая глоток кофе и игнорируя взгляды подчиненных. — Свободны. Все. Кроме инспектора. Нам нужно обсудить детали вчерашнего... инцидента. Когда за агентами закрылась дверь, в опенспейсе начался настоящий шквал шепотов. — Вы видели?! — Мей Теруми едва не задохнулась от возмущения, обращаясь к Темари. — Его рубашка была за её диваном! Это же вопиющее нарушение! Она вела себя как... как... — Мей, закрой рот, — жестко прервала её Темари. — Ты видела, кто её уносил? Киба. Ты видела, как Учиха злился, когда Хината выигрывала его шмотки? Это был просто дикий вечер старых друзей, которые плевать хотели на наши правила. Они майстерно делают вид, что ненавидят друг друга, но на самом деле они просто одна сумасшедшая стая. Сасори, надевая наушники, лишь кивнул. Он понимал: если Сакура и Саске что-то и скрывают, то делают это настолько профессионально, что даже голый торс инспектора в кабинете капитана выглядит как обычное поражение в покер. Киба стал их идеальным щитом. Весь штаб был уверен: Сакура и Инузука — это пламя, а Учиха — просто случайный свидетель этого пожара, оставшийся без рубашки. В кабинете Сакура дождалась, пока шаги за дверью стихнут, и только тогда позволила себе устало опереться о стол. — Они проглотили наживку, — тихо сказала она. — Естественно, — отозвался Саске, медленно подходя к ней со спины. — Твой «спектакль» с Кибой был убедительным. Даже слишком. Пейн стоял у своего стола, лихорадочно соображая. В его голове не укладывалось, как его идеальная, холодная Сакура Харуно могла позволить себе превратить штаб в игорный дом, да еще и позволить какому-то заезжему агенту Инузуке уносить себя на руках. «Она в беде, — билась в его мозгу единственная мысль. — Эти парни из Куантико — дурное влияние. Я должен её спасти». Он уже сделал шаг к двери её кабинета, когда двери лифта снова разъехались. В опенспейс, сияя свежевыбритыми лицами и идеально выглаженными костюмами, вошли Киба и Неджи. От их похмельного вида не осталось и следа. — Доброе утро, трудяги! — Киба лучезарно улыбнулся Темари. — Мы тут по делу чрезвычайной важности. Оставили вчера в кабинете Сакуры пару памятных сувениров. Пейн замер, глядя на них с неприязнью. — Капитан Харуно занята инспектором Учихой, — отчеканил он. — О, мы ненадолго, — Неджи вежливо кивнул, проходя мимо застывшей Мей Теруми. — Вчера во время нашего «культурного обмена» я обронил запонки. А Киба, кажется, потерял свои коллекционные часы. Они бесцеремонно направились к кабинету Сакуры. Пейн, снедаемый тревогой, двинулся следом. Он первым толкнул дверь и замер. В кабинете Сакура, в своей вызывающей портупее поверх белоснежной рубашки, стояла у окна. Саске находился прямо за ней. Инспектор неторопливо застегивал пуговицы на своей сорочке, стоя в опасной близости от капитана. Но как только дверь распахнулась, лица всей троицы мгновенно изменились, возвращаясь к отрепетированным ролям. — Сакура, детка, мы за вещами! — с порога объявил Киба, нагло проходя мимо Пейна. Сакура обернулась, её густо подведенные глаза сверкнули раздражением. — Инузука, я же просила тебя не вваливаться без стука. Твои часы в пепельнице, забирай и проваливай. Киба хищно ухмыльнулся, подходя к ней вплотную и полностью игнорируя присутствие Саске. — Ну чего ты злишься, радость моя? Ночь ведь была просто фееричной, — он по-хозяйски положил руку на край её стола, преграждая ей путь. — Может, повторим ужин, когда этот столичный «надсмотрщик» наконец уберется обратно в свой Вашингтон? Саске, застегнув последнюю пуговицу и поправляя пиджак, одарил Кибу ледяным, полным презрения взглядом. — Инузука, твой флирт так же неуместен, как и твоё присутствие в этом Бюро. Капитан Харуно занята составлением отчета, — Учиха повернулся к Сакуре, и в его голосе прорезался металл. — А вам, капитан, я бы советовал выбирать компанию осмотрительнее. Это дурно сказывается на имидже отдела. Сакура вызывающе вскинула подбородок, глядя на Саске снизу вверх. — Моя личная жизнь вас не касается, инспектор. Киба — мой старый друг, и если я захочу провести с ним еще одну ночь за картами или чем-то поинтереснее, я не стану спрашивать разрешения у Вашингтона. Пейн стоял в дверях, его сердце обливалось кровью. Картина была предельно ясной: наглый Инузука открыто клеился к Сакуре, она отвечала ему взаимностью, а Саске... Саске просто ненавидел их обоих, едва сдерживаясь, чтобы не вышвырнуть шатена из кабинета. — Инспектор, — Пейн не выдержал и сделал шаг вперед. — Если вам нужна помощь в оформлении протоколов, я готов. Капитану Харуно, очевидно, нужно время... разобраться со своими визитерами. — Парень, — Киба обернулся к Пейну, крутя на пальце найденные часы, и подмигнул. — Поверь, мы тут сами разберемся. Сакура обожает, когда за неё дерутся. Неджи, который всё это время молча доставал запонки из-под дивана, тяжело вздохнул. — Мы закончили. Учиха, не перенапрягись, играя в праведника. Тебе не идет. Они вышли, оставив Пейна один на один с Сакурой и Саске. Главная «опасность» в лице Учихи стояла прямо за спиной капитана, а Сакура демонстративно отвернулась к окну, поправляя ремни портупеи. Пейн чувствовал, что за этим фасадом скрывается что-то еще, но сейчас он видел только одно: его капитан окружена мужчинами, которые играют ею, как пешкой, а он — единственный, кто искренне хочет её спасти.