Часть 17. Кровавое ожерелье

После завтрака, когда пустые чашки были отодвинуты, Итачи поднялся и направился к прихожей. — По дороге сюда я заехал в магазин, — произнес он, возвращаясь с несколькими фирменными пакетами. — Взял тебе кое-что из одежды. Размер 4? Надеюсь, я правильно помню, Сакура. Щеголять капитану в штабе только в пижаме брата... пожалуй, это слишком даже для нынешнего хаоса в Бюро. Сакура благодарно улыбнулась, принимая пакеты. Итачи помедлил, а затем достал из кармана небольшую коробочку. — И это... пришло сегодня экспресс-почтой. Кажется, ваше. Я, собственно, поэтому и пришел лично. Он открыл коробочку: внутри на бархатной подложке сверкали их жетоны. Те самые, что они бросили на стол в штабе, отрекаясь от системы. Теперь они вернулись к владельцам, очищенные от тени Данзо личным указом президента. Сакура ушла в спальню переодеваться. Когда она вышла к Учихам спустя пятнадцать минут, в гостиной на мгновение воцарилась тишина. Итачи выбрал для неё безупречный, строгий и в то же время невероятно стильный образ. На ней была белоснежная рубашка с острым воротником, поверх которой плотно сидел черный двубортный жилет, подчеркивающий её стройную фигуру. Тонкий черный галстук и специальные кожаные подтяжки на рукавах придавали ей вид опасного, но элегантного агента высшего звена. Широкие брюки-палаццо скрывали высокие черные туфли, создавая летящий, статный силуэт. Её розовые волосы, лишенные средств для укладки, просто высохли естественным путем и мягкими волнами струились вниз, достигая самой талии. Без косметики, с бледной кожей и тонкими чертами лица, она выглядела непривычно невинной, и лишь суровый мужской крой одежды напоминал о том, кто перед ними. Белая повязка на шее смотрелась теперь не как медицинский бинт, а как часть воротника, скрывающая боевой шрам. Саске, глядя на неё, молча кивнул и отправился переодеваться сам. Через несколько минут он вышел к ним, составляя Сакуре идеальную пару. На нем была белая рубашка, черный галстук и жилетка в тонкую вертикальную полоску. Брюки того же фасона и черные кожаные перчатки, которые он медленно затягивал на кистях, завершали образ человека, готового к решительным действиям. — Инспектор, вы во всей красе, — прохрипела Сакура, окинув его оценивающим взглядом. — Вы тоже, капитан, — отозвался Саске, и в его глазах промелькнула искра гордости. Итачи, который к этому моменту снял пальто, оставаясь в безупречном приталенном костюме-тройке, встал между ними. Ему предстояло забрать Мей Теруми из штаба и доставить её в Вашингтон, прямо к президенту, чтобы она предстала перед трибуналом. Когда они втроем вышли из лифта и вошли в холл Бюро, всё движение в здании замерло. Оперативники, секретари и агенты связи застыли, провожая их взглядами. Это было эффектное и пугающее зрелище: два брата Учиха — Тень и Инспектор — и их Капитан, вернувшиеся не просто как сотрудники, а как люди, которые только что переписали историю страны. Никаких лишних слов, никакой суеты. Только стук каблуков по мрамору и холодная решимость в глазах. Трио Учиха-Харуно снова было в строю, и город чувствовал — Машинисту осталось недолго. Атмосфера в штабе, только что согретая теплыми объятиями и триумфом возвращения, внезапно начала стремительно остывать. Темари, всё еще державшая Сакуру за плечо, медленно отстранилась и посмотрела в сторону главного входа в оперативный зал. — Но Вашингтон был бы не Вашингтоном, если бы не прислал другого аналитика вместо Мей, — негромко произнесла Темари, и в её нотках послышалось странное напряжение. — Регламент превыше всего, даже когда всё горит синим пламенем. Двери зала снова разошлись, и в помещение вошла девушка. Она двигалась с той непринужденной грацией, которая выдавала в ней не просто чиновника, а опытную оперативницу. На ней был безупречный черный костюм, подчеркивающий атлетичную фигуру, и белоснежная рубашка с туго завязанным галстуком. Темные, как вороново крыло, волосы были распущены и мягко падали на плечи. Сасори и Пейн замерли. В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Все взгляды метнулись от вошедшей к Сакуре и обратно. Один типаж. Тот же острый взгляд, та же гордая осанка, та же манера держать дистанцию. Казалось, перед ними стояло темное отражение их капитана — та же сталь, только в черном шелке волос вместо розового рассвета. Саске, до этого стоявший неподвижно, внезапно изменился в лице. Сакура почувствовала, как воздух вокруг него буквально заискрил. У него дрогнул мускул, а взгляд стал колючим и подозрительно пристальным. Девушка остановилась в нескольких шагах. На её губах заиграла легкая улыбка — смесь искреннего удовольствия и предвкушения. — Какая приятная неожиданность... — произнесла она певучим, уверенным голосом, глядя прямо в глаза Саске. — Оказывается, мой новый босс — ты. Приветик, Саске. Давно не виделись. Она явно была довольна встречей. И это довольство не было сугубо профессиональным. — Познакомьтесь, — выдавил Саске, и его голос прозвучал как скрип металла о металл. — Наш новый старший аналитик из Вашингтона. Ада Стоун. Сакура внимательно изучала вошедшую. Она не знала этого имени. Два года назад, когда их с Саске пути разошлись и он уехал в столицу, в его жизни образовалась пустота, которую он пытался заполнить работой и... как теперь становилось ясно, кем-то еще. Те полгода, что он встречался с Адой, были временем их полного «радиомолчания» с Сакурой. Их отношения с Стоун закончились два года назад, как раз перед тем, как Саске начал искать пути возвращения в Нью-Йорк, но сейчас Ада стояла здесь как живое воплощение того периода, о котором Саске никогда не рассказывал. Ада наконец соизволила взглянуть на Сакуру. Её взгляд скользнул по розовым волосам, по мужскому жилету и задержался на бледном лице. — Капитан Харуно, я полагаю? — Ада изящно склонила голову. — Наслышана о вашей... стойкости. Приятно наконец увидеть легенду Бюро воочию. Сакура выпрямилась. Несмотря на боль в шее и синеву на губах, она стояла непоколебимо. В её взгляде не было и тени ревности — только холодное достоинство капитана, принимающего пополнение. Но женское чутье, обостренное до предела, подсказывало: эта девушка знает о Саске гораздо больше, чем положено коллеге. — Добро пожаловать в команду, аналитик Стоун, — прохрипела Сакура. Голос подвел её, прозвучав надломленно, но тон был ледяным. — Надеюсь, ваши аналитические способности так же безупречны, как и ваша уверенность. Входите в курс дела, у нас нет времени на светские беседы. Сакура отвернулась к мониторам, сохраняя идеальную выправку, но внутри всё перевернулось. Она видела этот блеск в глазах Ады — блеск женщины, которая считает, что у неё есть незаконченное дело с мужчиной. И она видела, что Саске не просто узнал её. Он помнил те полгода. — Идемте, инспектор, — Ада Стоун ослепительно улыбнулась Саске, делая шаг в его личное пространство и полностью игнорируя напряжение в зале. — Мне нужно сдать вам отчеты. Желательно с глазу на глаз. Тишина в зале стала еще более густой, почти осязаемой. Ада Стоун всё еще улыбалась той самой многозначительной улыбкой, направленной на Саске, когда в игру вступила Карин. Она не была обременена чинами Бюро, она была медиком и, прежде всего, единственным человеком, который видел Сакуру в её самые слабые минуты в больничной палате. Карин медленно вышла вперед, поправляя очки. Она демонстративно скрестила руки на груди, и её взгляд за линзами стал опасно острым. — Соблюдайте субординацию, уважаемая, — голос Карин прозвучал сухо и хлестко, как пощечина. — «Приветик, Саске» не входит в официальный перечень приветствий, когда вас зачисляют в этот штаб. Ада слегка приподняла бровь, переводя взгляд на «дерзкого медика», но Карин не дала ей вставить и слова. — И, к вашему сведению, инспектор Учиха здесь — надзорный орган на время расследования. Вашим непосредственным начальником и боссом этого отдела является капитан Харуно. Так что все свои отчеты «глазу на глаз» вы сначала несете ей. В этот момент Сакура, словно не слыша перепалки, оперлась ладонями о край стола и низко склонилась над терминалом. Её розовые волосы закрыли лицо, она сосредоточенно вычитывала строки кода, которые только что прислал Сасори. Она выглядела как воплощение профессионализма, полностью игнорируя личную драму, разыгрывающуюся в метре от неё. — Так кто вы такая, уважаемая, что позволяете себе столь неуместную фамильярность в адрес инспектора? — добила Карин, делая шаг к Аде. — У нас здесь работают профессионалы, а не старые знакомые по вашингтонским кофейням. Ада Стоун на секунду потеряла свою невозмутимость. Улыбка на её губах стала чуть более натянутой. Она посмотрела на Саске, ожидая, что он осадит медика, но Саске хранил молчание. Его челюсти были плотно сжаты, а взгляд устремлен на Сакуру — он видел, как побелели её костяшки пальцев, которыми она вцепилась в стол. — Я — старший аналитик с высшим допуском, — наконец ответила Ада, пытаясь вернуть голосу прежнюю уверенность. — И мои отношения с инспектором Учихой... — Никого здесь не интересуют, — отрезала Сакура, не поднимая головы от монитора. Её голос, всё еще хриплый, прозвучал с такой властной силой, что Пейн и Сасори невольно вытянулись во фрунт. — Карин права. Регламент один для всех. Аналитик Стоун, положите отчет на стол и займите свободный терминал в секторе «Б». У вас десять минут, чтобы синхронизировать ваши данные с системой Сасори. Сакура наконец выпрямилась и посмотрела на Аду. В её взгляде не было ревности — только холодный лед капитана, который не потерпит хаоса в своем подразделении. — Вы в Нью-Йорке, Ада. Здесь время стоит дороже, чем в Вашингтоне. За работу. Саске едва заметно выдохнул. Он видел, как Ада, стиснув зубы, медленно положила папку на стол перед Сакурой. Дуэль взглядов длилась всего секунду, но всем в зале стало ясно: в этом штабе есть только одна королева, и её трон не пошатнется от появления призраков из прошлого. — Слушаюсь, капитан, — процедила Ада, развернулась на каблуках и направилась к указанному месту. Шум в зале мгновенно стих, как только Карин, игнорируя недовольный взгляд удаляющейся Ады Стоун, властно положила руку на плечо Сакуры. — Капитан Харуно, — голос медика сменил сталь на профессиональную заботу. — Сядь. Живо. Мне нужно осмотреть шею и убедиться, что из-за твоего «геройского» возвращения не началось заражение или расхождение швов. Сакура хотела было возразить, указывая на мерцающий терминал, но Карин просто надавила ей на плечи, усаживая в кресло. Саске сделал шаг ближе, его лицо превратилось в каменную маску напряжения. Темари, Сасори и Пейн невольно подошли вплотную, образуя плотное кольцо вокруг своего командира. Карин достала медицинские ножницы. Она аккуратно, стараясь не причинить боли, начала разрезать пропитанные лекарствами бинты. Чтобы добраться до самого основания раны, ей пришлось немного расстегнуть верхние пуговицы белоснежной рубашки Сакуры, приоткрывая ключицы. Когда последний слой марли упал на стол, по залу пронесся коллективный свист вдоха. Все замерли, боясь пошевелиться. На тонкой, алебастровой коже Сакуры красовалось жуткое «ожерелье». Вся передняя часть шеи была залита иссиня-черным, переходящим в багровый, синяком — след от невероятной силы удушения. Но страшнее всего выглядела сама рана: длинный, неровный рваный разрез, тянущийся от одного края челюсти почти до другого. Края раны соединяли ровные, хирургические швы, которые сейчас выглядели как черные нити на кровоточащем холсте. — О боже, Сакура… — прошептала Темари, прикрывая рот ладонью. Её глаза наполнились слезами. Пейн резко отвернулся, шумно выдохнув. Видеть свою «непобедимую» начальницу в таком состоянии было физически больно. Сасори замер, его пальцы, привыкшие к клавиатуре, судорожно сжались в кулаки. Саске стоял ближе всех. Его взгляд был прикован к швам. Он видел эту рану в ту ночь, когда она была залита кровью, но сейчас, в холодном свете ламп штаба, она выглядела как неоспоримое доказательство того, что он едва не потерял её навсегда. Его перчатки скрипнули так громко, что Ада Стоун, наблюдавшая издалека, невольно вздрогнула. — Машинист… — голос Сасори дрожал от ярости. — Он не просто хотел её убить. Он хотел её... вырезать. Карин молча обрабатывала швы антисептиком. Она видела, как Сакура сжимает подлокотники кресла, не издавая ни звука, хотя процедура явно была болезненной. — Швы держатся, — заключила Карин, накладывая свежую, более легкую повязку. — Но я официально запрещаю тебе повышать голос и делать резкие движения головой. Еще один миллиметр — и он задел бы сонную артерию. Тебя спас только воротник твоей старой формы и чистая удача. Сакура подняла взгляд на свою команду. На её губах, всё еще подернутых синевой, появилась слабая, но твердая улыбка. — Это не удача, Карин, — прохрипела она, глядя прямо на Саске. — Это напоминание о том, что мы еще не закончили. Ада Стоун, наблюдавшая за этой сценой от своего терминала, впервые за всё время почувствовала укол чего-то похожего на уважение. Она поняла, что Сакура Харуно — это не просто «девушка из прошлого Саске». Это женщина, которая вернулась с того света, чтобы закончить дело. И это «ожерелье» на её шее было ценнее любых медалей Вашингтона. Сакура чувствовала, как в ней закипает ярость — горячая, колючая, гораздо более болезненная, чем швы. Она видела эти взгляды. Темари смотрела с жалостью, Пейн — с ужасом, а Ада Стоун... Ада смотрела с тем самым холодным любопытством, с каким разглядывают экспонат в музее катастроф. — Карин, это обязательно было делать здесь?! — прошипела Сакура. Она злилась не на подругу, а на саму ситуацию. Она — Капитан. Она — та, кто ведет за собой. И меньше всего на свете ей хотелось, чтобы её команда видела её как «жертву», которую нужно латать прямо на рабочем месте. И эта Ада... кто она вообще такая? Почему она стоит здесь, в её штабе, и источает этот запах дорогого вашингтонского парфюма и самоуверенности? Мимо, чеканя шаг, прошел Итачи. Его пальто слегка задело её плечо. — Хорошего дня, капитан, — спокойно произнес он, направляясь к выходу с документами на Мей. Сакура не была бы в своем кресле, если бы не умела читать по глазам. В ту секунду, когда взгляд Итачи на мгновение пересекся с Адой Стоун, Сакура увидела в нем вспышку узнавания. Холодное, расчетливое признание. Они были знакомы. И это знание вошло в Сакуру как еще одна игла. Она сцепила зубы и сжала подлокотники кресла так, что дерево жалобно скрипнуло. Но тут Карин, не обращая внимания на её гнев, взяла новый тампон, обильно смоченный антисептиком, и прижала его к тому месту, где разрез был самым глубоким. — Черт... — Сакура невольно зашипела от резкой, пульсирующей боли. — Я тебя прибью, Карин, — выдавила она сквозь зубы. — Молчи, — отрезала Карин, даже не взглянув на неё. — Ты говоришь, и шея дергается. Если швы разойдутся, я зашью тебя прямо здесь степлером, и мне плевать на твой авторитет. Саске, стоявший рядом, дернулся, когда Сакура зашипела. Его рука непроизвольно потянулась к ней, но он замер на полпути, сжимая кулаки в черных перчатках. Он видел, как она страдает, и видел, как она злится. Он знал, что сейчас лучшее, что он может сделать — это не давать ей повода чувствовать себя слабой. — Карин права, — глухо произнес Саске, глядя поверх головы Сакуры прямо на Аду Стоун, которая всё еще не сводила с них глаз. — Закончи процедуру. Сакура закрыла глаза, стараясь дышать носом. Жжение от антисептика медленно сменялось тупой ноющей болью. Она чувствовала на себе взгляд Ады — оценивающий, сканирующий. Она чувствовала напряжение Саске. «Ты приехала сюда не за отчетами, Ада», — подумала Сакура, стараясь не шевелить челюстью. — «Ты приехала за ним. Но ты забыла, что в Нью-Йорке шрамы не прячут под пудрой. Здесь ими гордятся». — Готово, — Карин наклеила финальный пластырь и отошла. — Пять минут покоя. И я серьезно, Сакура: если я услышу твой крик на Пейна в ближайший час, я вколю тебе снотворное. Сакура медленно выпрямилась, поправляя воротник рубашки от Итачи, который теперь казался ей доспехами. Она посмотрела на Саске. В его глазах была буря, которую он отчаянно пытался скрыть за маской инспектора. Тишину штаба, пропитанную запахом антисептика и негласным противостоянием, разрезал резкий, требовательный звонок. Сакура, превозмогая пульсирующую боль в шее, достала телефон. На экране высветилось имя: Наруто. — Да... — сипло выдохнула она в трубку, стараясь не шевелить гортанью. — Сакура? Что с голосом? — голос Наруто в трубке звучал встревоженно. Он был на другом конце города и еще не знал о ночном кошмаре на мосту и покушении в госпитале. — Голос сорвала... — Сакура прикрыла глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд Саске. — Простуда. Что такое, Наруто? Говори по делу. На том конце провода повисла тяжелая пауза. — У нас новый труп, Сакура. Центральный парк, северная часть, у пруда. Тридцать шестая жертва, если считать с самого начала. Почерк — один в один Машинист. Всё как в прошлый раз, но в этот раз он был особенно жесток. Девушка. Полностью обнажена, следы насилия. И самое паршивое... Шея. Перерезана одним глубоким ударом ножа. Почти под корень. Сакура замерла. Мир вокруг неё на секунду подернулся багровой дымкой. Она непроизвольно коснулась своей свежей повязки — того места, где наемники Данзо пытались имитировать почерк этого самого маньяка. Тридцать шестая жертва настоящего Машиниста. Человека, чьей тенью так удобно прикрывался Вашингтон, пока Сакура не вырвала правду из пепла бункера. Она не могла оставаться на месте. Как начальник отдела, ведущего дело этого зверя, она была обязана быть там. Она сорвалась с места так резко, что Карин едва успела отскочить в сторону, выронив вату. — Сакура, тебе нельзя! — крикнула Карин, но было поздно. Капитан Харуно уже надевала кобуру прямо поверх изысканного жилета от Итачи. Её лицо из бледного стало мертвенно-белым, а глаза превратились в два осколка льда. — Пейн, Темари — за мной! — её голос, хоть и надтреснутый, прозвучал как удар хлыста. — У нас новая жертва. — Сакура, подожди! — Саске преградил ей путь, его рука легла на её плечо, пытаясь удержать. — Ты только что из-под ножа Карин. Твои швы еще свежие, любое резкое движение... — Это мой отдел, Саске! — она сбросила его руку, и в её взгляде была такая решимость, что даже инспектор на секунду отступил. — И это дело Машиниста, которое я веду два года. Тридцать шестой труп — это мой профессиональный долг. Данзо хотел, чтобы я стала тридцать пятой, прикрываясь его именем, но настоящий убийца всё еще там. И я не останусь в этом кресле, пока в моем городе находят изуродованных женщин. Ада Стоун, стоявшая у своего стола, молча наблюдала за этой вспышкой. Она видела Сакуру на грани — не сломленную, а яростную, готовую идти до конца, несмотря на физическую боль. — Машина у входа через тридцать секунд! — бросила Сакура, уже направляясь к лифту. Саске не стал спорить. Он лишь коротко кивнул Сасори, чтобы тот вывел спутники на Центральный парк, и пошел следом за ней. Он знал: сейчас она — Капитан, и даже его забота не сможет перевесить её ответственность перед городом. Осенний ветер в Центральном парке кусал не хуже лезвия. Место преступления было оцеплено желтой лентой, которая противно хлопала на ветру. Сакура вышла из машины, и её каблуки сухо застучали по асфальту. Воздух здесь был пропитан запахом прелой листвы и тем самым металлическим привкусом, который ни один следователь не перепутает ни с чем другим. Всё выглядело до тошноты знакомым. Та же поза, та же аккуратность в деталях, но в этот раз — абсолютная нагота жертвы. Машинист словно решил снять с неё всё, что связывало её с миром живых, оставив лишь изуродованную плоть. Саске остался в штабе вместе с Адой, Сасори и Карин — там сейчас решалась судьба архивов Данзо, а Сакура была здесь, на передовой своего города. Она остановилась в паре метров от тела. Пальцы привычно потянулись к карману, достали пачку сигарет и зажигалку. Сакура прикурила, и первая затяжка обожгла и без того больное горло, но на мгновение заставила сосредоточиться. Из-за спин экспертов показался Наруто. Он выглядел измотанным, его куртка была расстегнута, а в глазах читалась ярость. Он направился к ней, но, не дойдя пары шагов, замер. Его взгляд приковала белая повязка, выступающая из-под воротника рубашки Сакуры. На фоне её бледной кожи и черного жилета бинт выглядел как клеймо. Наруто знал об их сложных отношениях с Учихой слишком много, и в его голове всплыла самая очевидная догадка. — Сакура... — голос Наруто стал низким. — Что это у тебя на шее? Тебя Учиха душил, Саку? — прямо спросил он, и его кулаки сжались так, что затрещала кожа перчаток. Сакура поперхнулась дымом, зажав сигарету в зубах. В шее вспыхнула резкая боль, заставив её зашипеть. — Наруто, не неси чуши, — прохрипела она, придерживая повязку. — Если бы меня душил Учиха, я бы сейчас здесь не стояла. Меня пытались убить люди Данзо, прикрываясь имитацией почерка Машиниста. Понял? А теперь докладывай, что у нас здесь. Наруто еще пару секунд буравил её взглядом, пытаясь осознать масштаб того, что она пережила ночью, пока он спал. — Извини, — буркнул он. — Просто... это выглядит паршиво. Подойди поближе. Тут есть кое-что, чего раньше не было... Сакура наклонилась над телом, щурясь от дыма сигареты, и уже потянулась за перчатками, как вдруг утреннюю тишину парка разорвал резкий, сухой звук. Тра-та-та-та-та! Очередь из автоматического оружия. Затем еще одна. Крики людей со стороны Пятой авеню эхом отозвались в кронах деревьев. — Что за черт? — Наруто мгновенно выхватил пистолет. К ним бежал один из патрульных, запыхавшийся и бледный: — Капитан! Там какой-то псих на улице! Вышел из машины с автоматом и просто палит по всем подряд! Сакура выплюнула окурок и мгновенно выпрямилась, игнорируя протестующую боль в швах. Адреналин ударил в кровь, смывая слабость. — Криминалисты — оставаться на месте, работать по протоколу! — скомандовала она, уже срываясь на бег в сторону выхода из парка. — Пейн, Темари, Наруто — за мной! Она бежала вперед, чувствуя, как каждый шаг отдается пульсацией в раненой шее, но её рука уже уверенно лежала на рукояти Глока. Пятая авеню тонула в визге тормозов и человеческом крике. Еще один безумный день в Нью-Йорке начался без предупреждения. Шум Пятой авеню превратился в какофонию смерти. Черный седан, застывший посреди дороги с распахнутыми дверями, и человек в помятом гражданском костюме, который методично, с остекленевшим взглядом поливал свинцом витрины магазинов и замершие в пробке такси. Это не был профессиональный наемник «Корня» или расчетливый убийца — это был обычный человек, у которого окончательно «сорвало резьбу» в этом безумном городе. Сакура вылетела на тротуар первой, на ходу выхватывая жетон и Глок. — ФБР! Брось оружие! Руки за голову, живо! — её голос, сорванный и хриплый, едва перекрывал грохот очередей. Стрелок даже не посмотрел на неё. Он просто развернул ствол в сторону голоса и нажал на спуск. Пули выбили крошку из гранитного фасада отеля в сантиметрах от головы Сакуры. — Рассредоточиться! — крикнула она, ныряя за капот припаркованного внедорожника. Четверка мгновенно разошлась по секторам. Пейн и Наруто ушли влево, за укрытие из желтых такси, Темари скользнула вправо, готовясь к обходному маневру. Воздух дрожал от визга шин и криков раненых. Сакура выглянула из-за машины, выискивая цель для ответного огня, но её взгляд замер на другой картинке. Всего в десяти метрах от неё, прямо на открытом асфальте, лежала женщина. Она прижимала руки к животу, по её светлому платью стремительно расплывалось багровое пятно. Беременная. И она была прямо на линии огня обезумевшего стрелка. Мир для Сакуры на секунду замедлился. Она видела, как женщина шевелит губами, беззвучно прося о помощи, и как стрелок начинает переводить ствол автомата в её сторону, дергаясь от каждого звука. — Наруто! Пейн! Огонь на подавление! Прикройте меня! — скомандовала Сакура в гарнитуру, срывая голос в хрип. — Темари, сними его, если будет чистое окно! Она не стала ждать подтверждения. Выждав секунду, пока Наруто и Пейн открыли шквальный ответный огонь по колесам седана, заставляя стрелка пригнуться, Сакура рванулась вперед. Каждый шаг отдавался невыносимой, жгучей болью в шее. Швы натянулись, она чувствовала, как повязка намокает — то ли от пота, то ли от крови, но ей было плевать. Она видела только женщину перед собой. Сакура пролетела открытое пространство рыбкой, приземляясь на колени рядом с раненой и закрывая её своим телом. — Всё хорошо, я здесь, дыши! — просипела она, прижимая ладонь к ране женщины. — Наруто, у нас тяжелый гражданский! Где скорая?! В этот момент стрелок, поняв, что его зажимают, вскинул автомат над крышей машины и начал палить вслепую. Пули забарабанили по асфальту вокруг Сакуры, выбивая фонтанчики пыли. Она сильнее прижалась к женщине, закрывая её голову руками, и вскинула свой Глок, ловя в прицел тень за дверью машины. — Темари, сейчас! — выкрикнула Сакура, видя, как подруга уже заходит стрелку во фланг. Свист пуль над головой сливался в один бесконечный, вибрирующий звук, от которого закладывало уши. Пятая авеню превратилась в тир, где мишенью была жизнь. Сакура, припав к холодному асфальту, чувствовала, как под ладонями пульсирует чужая кровь. Она действовала на инстинктах. Одним резким движением Сакура сбросила с себя дорогую жилетку, подаренную Итачи, и, не раздумывая, прижала плотную черную ткань к ране на животе женщины. Шелк и шерсть мгновенно потемнели, впитывая горячую влагу. Теперь Сакура осталась в одной белоснежной рубашке, которая в свете пасмурного дня казалась ослепительно яркой мишенью. Над головой раздался рокочущий звук — вертолет новостей «Channel 5» уже завис над перекрестком, наводя объективы камер прямо на женщину в белой рубашке, прикрывающую собой раненую. Весь Нью-Йорк в прямом эфире наблюдал за тем, как капитан Бюро, рискуя жизнью под шквальным огнем, ведет борьбу за две души. — Смотрите на меня! — прохрипела Сакура, стараясь перекричать грохот выстрелов Наруто и Пейна. — Меня зовут Сакура Харуно, я капитан Бюро расследований. Сейчас мы вас отсюда вытащим. Как вы себя чувствуете? Говорите со мной! Женщина рыдала, её лицо было серым от шока, а губы дрожали. — Ребенок... я переживаю за ребенка... я на седьмом месяце, черт побери! — Она захлебывалась слезами, глядя на свои руки, которые вместе с руками Сакуры окрасились в густой красный цвет. — Всё хорошо, смотрите только на меня и дышите, — Сакура сильнее надавила на импровизированную повязку из жилетки, чувствуя, как от этого усилия швы на её собственной шее окончательно сдаются. — Дышите глубже. Малыш сильный, он справится, слышите? Женщина внезапно замерла, её взгляд переместился чуть выше лица Сакуры. Ужас в её глазах сменился осознанием. — Ваша шея... — прошептала она. Белый воротник рубашки Сакуры стремительно пропитывался кровью. Повязка, наложенная Карин всего час назад, стала ярко-алой. Кровь из разошедшихся швов медленно стекала по ключицам, пачкая белоснежный шелк. — Не смотрите туда! — жестко отрезала Сакура, хотя в глазах на мгновение потемнело от боли. — Докладывайте мне о своем состоянии. Вы чувствуете малыша? Движения есть? — Д-да... он толкнул... — Женщина судорожно вздохнула, вцепившись в предплечье Сакуры. — Вот и отлично. Значит, он боец. Весь в мать, — Сакура попыталась улыбнуться, хотя её лицо было бледным как полотно. В этот момент за спиной раздался решающий выстрел Темари. Очереди из автомата прекратились. Наступила пугающая, звенящая тишина, прерываемая только воем приближающихся сирен и рокотом вертолета. В оперативном штабе Бюро время замерло. На огромном центральном мониторе, куда Сасори в режиме реального времени вывел трансляцию с вертолета «Channel 5», разворачивалась сцена, достойная античной трагедии. Саске стоял у терминала, вцепившись пальцами в край стола с такой силой, что костяшки его черных перчаток побелели. Его взгляд был прикован к фигуре в окровавленной белой рубашке. Он видел каждую каплю, пропитывающую воротник Сакуры, видел, как её руки, по локоть в крови, прижимают его жилетку к раненой женщине. — Сасори, вызови Карин и спецбригаду в этот сектор. Сейчас же! — голос Саске был похож на рокот приближающегося шторма. В его глазах отражался первобытный ужас, который он безуспешно пытался скрыть за маской инспектора. Ада Стоун стояла чуть поодаль. Её расчетливость и вашингтонский лоск дали трещину. Она смотрела на экран, где «розовая легенда» буквально отдавала свою жизнь, чтобы удержать чужую. В этот момент Ада поняла: она никогда не сможет соревноваться с Сакурой Харуно. Не потому, что та была лучше как агент, а потому, что та была готова сгореть дотла ради других. На Пятой авеню хаос сменился лихорадочной работой парамедиков. Как только Темари дала отмашку «Чисто!», медики сорвались с мест. Сакура не позволила себе отключиться, пока не почувствовала, что её руки на животе женщины сменили крепкие руки врача. Она медленно, по миллиметру, отстранилась и просто осела на асфальт. Она сидела прямо на дороге, прислонившись спиной к колесу такси, вся в крови — своей и чужой. Белая рубашка превратилась в алое знамя её упрямства. Двое парамедиков тут же опустились перед ней на колени. — Капитан, не двигайтесь! Черт, у неё швы разошлись, артерия чудом не задета! — крикнул один, вскрывая стерильный пакет. Пока один фельдшер быстро вводил обезболивающее в вену Сакуры, второй, работая в четыре руки с напарником, начал лихорадочно очищать рану на шее, готовясь наложить новые швы прямо здесь, в полевых условиях. Сакура не сопротивлялась. Она сидела абсолютно спокойно, глядя в небо, где кружил вертолет. В паре метров от неё на носилках готовили к погрузке беременную женщину. Та на мгновение открыла глаза и нашла взглядом Сакуру. — Спасибо... — прошептала она сквозь кислородную маску. — Доктор сказал... с малышом всё будет хорошо. Это девочка. Я... я назову её в вашу честь. Пусть она будет такой же сильной, как вы, Сакура. Сакура повернула голову — осторожно, насколько позволяли руки медика, затягивающего новый шов. На её бледном лице, на губах, которые всё еще отливали синевой, расцвела удивительно теплая и искренняя улыбка. В этот момент камеры репортеров запечатлели этот кадр: окровавленный «каратель» с нежнейшим взглядом, благословляющий новую жизнь. — Расти большой... маленькая, — едва слышно прохрипела Сакура. Парамедик затянул последний узел. На Пятой авеню адреналин начал медленно выветриваться, уступая место тупой, изматывающей боли. Сакура сидела на асфальте, пока парамедик с сосредоточенным лицом затягивал последние стежки на её шее. Пейн, Темари и Наруто стояли живым щитом вокруг неё, оттесняя репортеров. Все четверо выглядели так, будто только что вылезли из эпицентра шторма: разорванные куртки, копоть на лицах и пятна крови. — Карин меня прибьёт... — едва слышно прохрипела Сакура, глядя на свои окровавленные руки. — Заткнитесь, капитан, и не двигайте челюстью, — бросил парамедик, даже не поднимая головы. Сакура ошарашенно вытаращила глаза — в Бюро ей никто и никогда не смел приказывать в такой манере. Тишина длилась секунду, а затем Темари, Наруто и Пейн взорвались диким, почти истерическим смехом. Это был смех людей, которые обманули смерть и теперь могли позволить себе эту минутную слабость прямо посреди оцепления. Через тридцать минут двери штаб-квартиры Бюро разошлись с тяжелым вздохом пневматики. Появление четверки заставило оперативников замереть. Это было эпичное и пугающее зрелище. Впереди шла Сакура — без своей элегантной жилетки, в белой мужской рубашке, которая теперь больше напоминала мантию мясника. Кровь пропитала ткань насквозь, став багровой коркой на плечах и груди. Она была бледной, как смерть, но её взгляд горел неестественным, лихорадочным блеском. Саске сорвался со своего места мгновенно. Он шел к ней через весь зал, и каждый его шаг по мрамору звучал как смертный приговор тому, кто посмел довести её до такого состояния. — Харуно! — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости и облегчения. Он хотел схватить её, прижать к себе так сильно, чтобы она больше никогда не уходила под пули, но они были на работе, под сотней взглядов, включая колючие глаза Ады Стоун. — Тихо, Учиха... — Сакура подняла руку, останавливая его порыв. Она едва держалась на ногах, но спина оставалась прямой. — Не кричи. Мне только что пообещали, что в мою честь назовут девочку. Маленькая Харуно... Это дело надо обмыть. Она обвела взглядом притихший зал, остановившись на Саске, чьи глаза потемнели до глубины бездны. — Мне нужно вино, — просипела она, криво усмехнувшись синими губами. — Нужно восполнить запас крови... пусть и немного другой. Саске замер. Его рука, затянутая в черную перчатку, медленно легла ей на талию, осторожно и собственнически поддерживая её слабеющее тело. Он чувствовал жар, исходящий от её кожи через мокрую от крови ткань. — Идем, капитан, — глухо произнес он, игнорируя тишину вокруг. — Вам нужно прилечь. Сейчас же. Наруто, стоявший рядом и вытиравший лицо грязным рукавом, покачал головой, глядя на подругу с гремучей смесью ужаса и восхищения. — Ты, Харуно, просто обезбашенная, — выдохнул он. — Вы же под прямой огонь летели. Ты хоть понимаешь, что это было самоубийство? Сакура перевела на него тяжелый, затуманенный взгляд, но голос её, хоть и надтреснутый, не дрогнул. — Наруто... она была на седьмом месяце. Ранение в живот. Это был наш долг — защитить их. Иначе этот значок, — она указала на сверкающий металл на бедре, — не имеет права на мне висеть. Если мы не можем закрыть собой женщину и ребенка, то зачем мы вообще надели эту форму? В штабе воцарилась такая тишина, что было слышно гудение серверов. Ада Стоун, до этого момента считавшая Сакуру лишь удачливой карьеристкой, медленно отвела взгляд от её окровавленной рубашки. Саске лишь крепче сжал ладонь на её талии, ведя её к диванам в зоне отдыха. Он не спорил. Он знал, что она права. И именно за это он любил её больше жизни. Голос Карин в тот вечер достиг таких децибел, что, казалось, защитное стекло в операционном зале штаба вот-вот покроется трещинами. Она не просто кричала — она извергала праведный гнев, подкрепленный медицинскими терминами и отборными ругательствами. — Харуно, ты полная идиотка! Клиническая! — вопль Карин эхом разлетался по всему этажу. — Я потратила два часа в больнице, чтобы собрать твою шею по кускам, а ты использовала её как мишень для автомата?! Ты хоть понимаешь, что такое регенерация тканей, или у тебя вместо мозгов розовый сахар?! Сакура сидела на диване, пока Саске, не выпуская её талии, осторожно помогал ей привалиться к спинке. Она едва заметно хихикала, хотя каждый спазм смеха отдавался острой болью в свежих швах. — Карин, тише... — прохрипела она. — Я же жива. — Жива она! — Карин сорвала с рук перчатки и швырнула их в корзину. — Ты ходячее недоразумение! Если я еще раз увижу тебя в крови, я лично вколю тебе паралитик и запру в подвале до самого Рождества! Ты меня слышишь, капитан-самоубийца?! Весь отдел замер, наблюдая за этой сценой. Ада Стоун, стоявшая у своего терминала, скрестила руки на груди. Её брови поползли вверх от такой вопиющей неформальности. — А... то есть ей сейчас можно нарушать субординацию? — язвительно поинтересовалась Ада, глядя на то, как обычный медик отчитывает высшее должностное лицо штаба. — В Вашингтоне за такой тон отстраняют от службы за пять минут. Темари, которая в этот момент вытирала лицо влажной салфеткой, обернулась к Аде и холодно хмыкнула. — Ей — можно, — отрезала Темари. — Сакура вытащила Карин из такого дерьма, о котором в твоем Вашингтоне даже не слышали, и буквально за руку привела сюда на работу. Они друг другу жизни должны, так что Карин имеет право орать на капитана до конца дней. Ада на мгновение лишилась дара речи, переводя взгляд на Сакуру. Тишина в зале стала еще тяжелее. В этот момент двери штаба снова разъехались. На пороге появился курьер в форме Секретной службы с массивной корзиной и запечатанным конвертом с золотым тиснением. — Капитану Сакуре Харуно, — объявил он. — Личное поручение из Белого дома. Саске взял конверт и вскрыл его. Внутри была короткая записка от президента и... бутылка коллекционного красного вина **«Château Margaux» 1982 года**. — «Для восполнения правильной крови», — процитировал Саске вслух, и его взгляд на секунду потеплел. — Президент посмотрел новости. Сакура посмотрела на бутылку, затем на притихшую команду. На её бледном лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Видишь, Карин... — прошептала Сакура. — Даже президент считает, что мне нужно выпить. Она обвела взглядом Пейна, Темари, Сасори, Наруто и даже застывшую в стороне Аду. — Ребята, — прохрипела она. — Подойдите все. Тут как раз каждому грамм по сто выйдет. Нам всем нужно... немного заземлиться после этого ада. Карин закатила глаза, но уже доставала из медицинского шкафа чистые лабораторные стаканы. — Пей, Харуно. Но если ты завтра не явишься на осмотр, я подмешаю тебе в следующую порцию слабительное. Когда Карин разлила коллекционное вино по лабораторным стаканам, Ада Стоун лишь холодно качнула головой, даже не прикоснувшись к предложенной порции. — Нет, благодарю, — сухо отрезала она, поправляя идеально сидящий пиджак. — Я не пью. Алкоголь затуманивает когнитивные функции и вреден для здоровья. Её взгляд, острый как скальпель, был прикован к руке Саске, которая всё еще собственнически и бережно покоилась на талии Сакуры. В глубине зрачков Ады полыхнуло темное, яростное пламя. Она смотрела на них и видела не просто коллег, а ту самую невидимую нить, которую пыталась разорвать два года назад. Ада Стоун грызла себя последние двадцать четыре месяца. Их разрыв в Вашингтоне был её ошибкой — тактической оплошностью амбициозной женщины, которая решила, что карьера важнее, чем холодная харизма Учихи. Она знала каждый сантиметр его тела, помнила ритм его дыхания во сне и ту ледяную дистанцию, которую он держал со всеми, кроме неё... как ей тогда казалось. Видеть его сейчас рядом с этой «розовой катастрофой» было невыносимо. Она была уверена: Саске просто временно дезориентирован прошлым, и она — безупречная, правильная, знакомая с его вашингтонским миром — сможет его вернуть. Команда, проигнорировав праведность аналитика, быстро «бахнула» президентское вино. Напряжение в зале немного спало, сменившись рабочей сосредоточенностью. Ребята разошлись по местам, а Саске, бросив последний предупреждающий взгляд на Карин, ушел к своему терминалу. Сакура не собиралась отлеживаться. Она перебралась в свой кабинет, но оставила дверь широко распахнутой. Ей не хватало воздуха, а голос практически исчез, превратившись в едва слышный шелест. Она устроилась на диване полулежа, водрузив ноутбук прямо на живот. Ада, проходя мимо, замерла в дверях, не веря своим глазам. Капитан Харуно, лицо которой всё еще было бледным как мрамор, с новой алой повязкой на шее, сосредоточенно набирала рапорт. В углу её рта была зажата сигарета. Тонкая струйка сезого дыма поднималась к потолку, смешиваясь с ароматом дорогого вина и типографской краски. Сакура время от времени что-то хрипло шептала Пейну или Сасори, не отрываясь от экрана, и те мгновенно понимали её с полуслова. «Пьет прямо на рабочем месте... Курит с разорванным горлом... Ведет себя как наемник из подворотни», — Ада Стоун почувствовала прилив ледяной уверенности. Она была убеждена, что Саске, с его перфекционизмом и любовью к порядку, долго не выдержит этот хаос. Харуно была слишком... живой, слишком неправильной. Ада поправила волосы и направилась к кабинету Саске. Она была уверена: отбить его у этой девчонки будет лишь вопросом времени и правильной стратегии. Сакура же, почувствовав на себе тяжелый взгляд брюнетки, даже не подняла головы. Она выпустила облако дыма и нажала «Enter», отправляя первую часть отчета. — Пейн, — прохрипела она в пустоту коридора. — Проверь счета стрелка. Если там есть след «Корня», Ада нам не понадобится. В оперативном зале штаба установился привычный гул: мерное клацанье клавиш Сасори, тихий ропот голосов и бесконечный поток данных на экранах. Сакура, откинувшись на подушки дивана в своем кабинете, продолжала набирать текст рапорта. Густой сигаретный дым лениво выплывал в открытую дверь, где Темари, прислонившись к косяку, что-то вполголоса обсуждала с капитаном, жестикулируя планшетом. Никто не обратил внимания на то, как Ада Стоун, плавно и бесшумно, словно тень, скользнула к тяжелой дубовой двери кабинета Саске. Она не оборачивалась. Ей не нужно было проверять, смотрят ли на нее — она чувствовала спиной, что Сакура поглощена разговором, а команда занята анализом счетов стрелка. Ада вошла внутрь и мягко, почти беззвучно, нажала на ручку, закрывая дверь за собой. Щелчок замка утонул в шуме кондиционеров. Саске даже не поднял головы от монитора. Его плечи были напряжены, а пальцы в черных перчатках быстро перемещали окна данных. — Стоун, я не давал команды заходить, — его голос прозвучал как удар льда о гранит. Холодный, сухой и абсолютно лишенный эмоций. Ада не остановилась. Она подошла к его столу, сокращая дистанцию до опасного предела. Тень от её фигуры упала на клавиатуру Саске. — Тебе никогда не нужны были команды, чтобы впустить меня, Саске. По крайней мере, два года назад в округе Колумбия всё было иначе, — её голос стал тихим, грудным, лишенным того официального тона, который она демонстрировала в зале. — Мы оба знаем, что твоя нынешняя «команда» — это временный хаос. Ты не принадлежишь этому месту. Не принадлежишь этой... обстановке с вином в стаканах и дымом в кабинетах. Саске наконец поднял на нее взгляд. В его глазах не было ни капли той искры, которую он дарил Сакуре на 45-м этаже. Только пустота. — Вашингтон в прошлом, Ада. Как и всё, что там происходило. Занимайся отчетами, если хочешь остаться в этом штабе до конца недели. Ада наклонилась ниже, так что аромат её дорогих духов на мгновение перебил запах озона от техники. Она коснулась края стола, кончиками пальцев очертив линию рядом с его рукой. — Ты можешь лгать им, можешь лгать своей Харуно, — прошептала она, и в её глазах мелькнула опасная уверенность женщины, которая знает слабые места противника. — Но ты не сможешь вечно притворяться, что забыл те ночи, когда только я знала, как унять твою ярость. Ты вернешься в столицу, Саске. Со мной или за мной. Потому что такие, как мы, не живут в сказках о спасении беременных женщин. Саске молчал. Его лицо оставалось маской, но челюсти сжались так сильно, что на скулах перекатились желваки. За дверью, в паре метров от них, Сакура что-то хрипло ответила Темари, и обе девушки негромко рассмеялись. Смех Сакуры, надтреснутый и настоящий, ворвался в кабинет Саске через щель под дверью, как напоминание о реальности, которую Ада Стоун так отчаянно пыталась стереть. — Выйди, — произнес Саске. Это не была просьба. — И больше никогда не закрывай дверь в моем кабинете. Ада выпрямилась, поправляя пиджак. На её губах застыла торжествующая улыбка — она увидела ту самую реакцию, которую искала. Раздражение. Значит, её слова попали в цель. Значит, он помнит. Она вышла так же тихо, как и вошла. Ни Сакура, ни Темари, увлеченные обсуждением логистики, даже не повернули головы, когда аналитик из Вашингтона с абсолютно невозмутимым видом вернулась к своему терминалу. Никто не знал, что произошло за этой дверью. Но для Ады Стоун первый раунд этой войны за Саске Учиху был официально открыт.