Часть 26. Восемь минут до вечности

Ближе к обеду Сакура вошла в штаб. Гул голосов в опен-спейсе мгновенно стих, сменяясь оглушительной, ватной тишиной. Все молчали, провожая её взглядами. Они видели перед собой не просто начальника, а живую броню: безупречная черная жилетка, расстегнутая верхняя пуговица рубашки — галстук после суда она сорвала и засунула в карман, он давил на израненную шею, напоминая ту самую леску. Сакура шла медленно, но уверенно, засунув руки в карманы широких брюк-палаццо. Она выглядела как воплощение холодной ярости, скрытой под слоями дорогой ткани и свежих бинтов. Посреди зала её встретил Зансуру. Он стоял, заложив руки за спину, идеально вписываясь в стерильный интерьер Бюро. Они двое остановились друг напротив друга, создавая невидимый центр напряжения, вокруг которого, казалось, замер сам воздух. — Агенты, — прохрипела Сакура. Её голос, надтреснутый и севший, заставил Пейна и Сасори оторваться от мониторов. — Прошу познакомиться. Это Зансуру, инспектор. Он назначен вместо инспектора Учихи. С этого момента он будет работать с нами над делом «Машиниста». В зале воцарилось ледяное недоумение. Пейн медленно поднялся со своего места, скрестив мощные руки на груди, его взгляд не обещал новому «куратору» ничего хорошего. Сасори лишь прищурился, барабаня пальцами по столу — он слишком хорошо знал, что такие назначения не сулят отделу свободы. Темари, чья рука всё ещё была на перевязи, нахмурилась, переводя взгляд с Сакуры на Зансуру. Команда чувствовала подвох. Для них Саске был своим, частью их сумасшедшей семьи, а этот человек в идеальном костюме выглядел как надзиратель, присланный, чтобы затянуть узлы. Зансуру, проигнорировав тяжелые взгляды оперативников, смотрел только на Сакуру. В его глазах за стеклами очков плясало странное удовлетворение. Он изучал её бледность, её едва заметную дрожь в пальцах, её непокорную осанку. Она была его самым интересным кейсом. — Благодарю за представление, Капитан, — мягко произнес Зансуру, не сводя с неё глаз. — Я уверен, наш союз будет крайне эффективным. У вашего отдела блестящая репутация, но иногда… — он сделал многозначительную паузу, — блеск мешает видеть детали. Я здесь, чтобы помочь вам не ослепнуть окончательно. Сакура выдержала его взгляд, хотя внутри всё клокотало от желания стереть эту вежливую улыбку с его лица. — Детали — это по моей части, Инспектор, — отрезала она. — Ваша задача — отчеты для верхов и юридическое прикрытие. Не мешайте моим людям работать, и мы поладим. Она развернулась и направилась к своему кабинету, чувствуя, как взгляд Зансуру буквально прожигает ей спину. Грядет большая игра, и Сакура понимала: в этом штабе теперь на одного врага больше. В опен-спейсе повисла тяжелая, густая тишина, стоило двери кабинета нового инспектора захлопнуться с негромким, но отчетливым щелчком. Агенты переглянулись. Воздух в штабе, и без того пропитанный гарью хайвея и запахом крепкого кофе, теперь казался наэлектризованным. — Даю палец на отсечение, Учиха еще этого не знает, — негромко произнесла Карин, не сводя взгляда с матового стекла двери Зансуру. Она нервно крутила в руках скальпель-ручку, её плечи были напряжены. — Он бы, наверное, разнес полпалаты, — коротко ответила Темари, болезненно поморщившись. Она осторожно поправила фиксирующую повязку на плече и прислонилась к столу. — Саске не из тех, кто терпит надзирателей над своей женщиной. Особенно таких… скользких. — Вы видели, как он на неё смотрит? — гаркнул Пейн, его голос, обычно низкий и спокойный, сейчас вибрировал от сдерживаемой агрессии. Он до хруста сжал кулаки, глядя в сторону кабинета Сакуры. — Как на добычу. Или тортик, — подал голос Сасори, не отрываясь от монитора, на котором бежали строки кода. Его пальцы на секунду замерли. — Знаете, этот взгляд гурмана, который нашел редкий деликатес и решает, с какого края начать откусывать. — Это не просто надзор, — Карин развернулась на кресле к остальным, её глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. — Это осада. Зансуру прислали не помогать нам с «Машинистом». Его прислали сломать Сакуру, пока Саске не может её защитить. Он ведь видит её насквозь: раненую, под таблетками, выгоревшую. — Он ошибается, если думает, что она одна, — Темари холодно усмехнулась, бросив взгляд на Пейна. — Кэп сейчас в режиме берсерка. Она вчера отца похоронила, даже не моргнув глазом. Если этот очкарик попытается её «откусить», он подавится собственными зубами. — Но он — легальный поводок, — вставил Сасори, наконец повернув голову к команде. — Любой наш шаг теперь идет через его подпись. Если мы захотим копнуть под тех, кто в списке Итачи, он может просто перекрыть нам кислород. Одним росчерком пера. — Значит, будем работать в тени, как и раньше, — Пейн тяжело опустил ладонь на плечо Сасори. — Саске выйдет из больницы через неделю-две. Наша задача — сделать так, чтобы к его возвращению Зансуру не успел приручить нашего Капитана. Или окончательно её добить. В этот момент дверь кабинета Сакуры открылась. Она вышла, бледная, но с идеально прямой спиной, и направилась к кофемашине, игнорируя тишину. Команда мгновенно рассыпалась по рабочим местам, но каждый из них чувствовал: в этом офисе началась холодная война, и правила в ней диктовал человек, который только что вошел в их игру. Спустя два часа двери штаба снова распахнулись. В опен-спейс вошел Итачи. В своей идеальной черной «тройке» он выглядел как человек, который владеет не только этим зданием, но и половиной Манхэттена. Он уверенно прошел к кабинету Сакуры и коротко постучал. Команда дружно вытянула шеи. Итачи передал Сакуре папку — документы по решению суда, постановления о снятии обвинений и прочую бумажную волокиту, которую требовало начальство для закрытия дела по хайвею. — А, мама передавала, чтобы ты заходила на ужин, — произнес Итачи, уже стоя в дверях и собираясь уходить. — Одной в той квартире ты не выдержишь. Сакура подняла на него усталый взгляд, в котором читалось бесконечное изнеможение. — Ты правда думаешь, что я поеду за город на ужин, Итачи? — Почему бы и нет? — Итачи сохранял свое фирменное спокойствие. — Родители были бы рады. Я могу тебя забрать и после отвезти обратно в город. — Я его не оставлю, — хрипло ответила Сакура, и в её голосе прорезалась та самая боль, которую она так тщательно прятала под жилеткой. — Я и так не могу находиться с ним рядом постоянно. Мне кусок в горло не полезет, если я буду сидеть в роскоши, пока ему витамины и белок через растворы капельниц вливают. — Я тебя услышал, — мягко ответил Итачи. Он запустил руки в карманы брюк и сделал шаг в коридор. Именно в этот момент он столкнулся взглядом с Зансуру, который как раз вышел из своего кабинета. Они были одного роста, две доминирующие силы, два стратега, оказавшиеся на одной территории. Воздух между ними, казалось, затрещал от статического электричества. Они просто замерли, изучая друг друга. — Зансуру, — ровно произнес Итачи. — Учиха, чего ты тут забыл? — в голосе нового инспектора не было ни капли вежливости. — Я занес бумаги. — Отдал? — Да. — Тогда убирайся, — бросил Зансуру, поправляя очки. Это был открытый вызов, брошенный в лицо человеку, чей клан практически купил Сакуре свободу. — Ты можешь пожалеть о таких словах, — так же спокойно, без тени угрозы, но с леденящим холодом в голосе ответил Итачи. Штаб замер. Сасори перестал стучать по клавишам, Карин затаила дыхание, а Пейн медленно поднялся со стула, готовый к любому развитию событий. Это было столкновение титанов: старая аристократия клана Учиха против амбициозного и опасного выскочки из верхов Бюро. Зансуру не отвел взгляда. Он едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Сакуры по коже пробегал мороз. — Этот отдел теперь под моей юрисдикцией, Итачи. И твои семейные визиты здесь больше не приветствуются. Передай родителям привет. Итачи еще секунду смотрел в глаза Зансуру, и в этом молчании команда прочитала смертный приговор, который пока просто не был приведен в исполнение. — Сакура, — Итачи на мгновение повернул голову к ней, игнорируя присутствие Зансуру. — Если он станет проблемой — ты знаешь, кому звонить. Он развернулся и размеренным шагом вышел из штаба. Зансуру проводил его взглядом и медленно повернулся к притихшим агентам. — Чего уставились? Работаем! — рявкнул он, и этот крик эхом разнесся по стерильному залу. Спустя час Сакура собрала летучку. Она стояла перед огромной доской, на которой были приколоты фотографии и отчеты. Одежда сидела на ней безупречно, но бледность лица и резкость движений выдавали зашкаливающее внутреннее напряжение. — Так, что мы имеем? — Сакура засунула руки в карманы брюк-палаццо и оперлась бедрами о край стола, тяжело выдохнув. — У нас тридцать восемь жертв. Все — женщины, работавшие в эскорте или на улицах. Социальный статус низкий, поэтому «Машинист» считал, что их никто не хватится. — Кэп, он чертовски хорошо прячется, — Пейн хмуро изучал снимки. — Мы нашли только клочок платья тогда в депо, и тот оказался пустышкой. Ни ДНК, ни отпечатков. — Знаю, Пейн, — она потерла переносицу. Мозг отказывался работать в нормальном режиме, оксикодон всё еще туманил края сознания, превращая мысли в тяжелый свинец. — Нам нужна новая вылазка. Через Сити-холл, в заброшенные технические тоннели. Есть подозрение, что фильтрационные узлы под старой веткой метро используются как его «цеха». — Мы тогда там чуть не утопились, — подала голос Темари, непроизвольно потирая раненое плечо. — Напор воды в коллекторах непредсказуем. — Ого, — Пейн удивленно поднял бровь. — Мы можем лезть в тоннели? Официально? — А, точно, я забыла, что тебя перевели к нам уже после той вылазки, — бросила Темари, проверяя заряд своего пистолета. Зансуру, всё это время стоявший в тени у входа, медленно вышел на свет. Его взгляд, цепкий и изучающий, скользнул по фигуре Сакуры, задерживаясь на расстегнутой пуговице её рубашки и бинтах на шее. — Экипируемся. Инспектор, вы тоже, — бросила Сакура, даже не глядя в его сторону. Зансуру усмехнулся, поправляя дужку очков. В его голосе прозвучали странные, почти интимные нотки, которые заставили Пейна напрячься. — Тоннели… Темнота, сырость и только мы с вами в замкнутом пространстве, Капитан, — протянул он, делая шаг ближе к ней. — Как романтично. Настоящее свидание в преисподней. Надеюсь, вы не боитесь испачкать свои шикарные брюки? Сакура медленно повернула к нему голову. Её глаза, подведенные густым черным карандашом, опасно сузились. — В тоннелях, Инспектор, не бывает романтики. Там бывает только грязь, крысы и пуля в затылок для тех, кто слишком много болтает не по делу, — отчеканила она. — Проверьте свой фонарь и не отставайте. Если вы там заблудитесь, я не обещаю, что пойду вас искать. Зансуру не обиделся. Напротив, его улыбка стала шире. Ему явно нравилось доводить её до точки кипения, чувствовать это вибрирующее сопротивление. — О, не беспокойтесь о моей безопасности, Сакура, — его голос стал тише, предназначенный только для её ушей. — Я буду следить за каждым вашим шагом. Очень внимательно. Команда обменялась быстрыми взглядами. Воздух в штабе стал настолько густым, что его можно было резать ножом. Сакура первой отвела взгляд и рывком сняла со спинки стула свою кобуру. — Выходим через пять минут, — бросила она команде. — Оружие, ПНВ и полная выкладка. Нам нужно достать этого ублюдка раньше, чем он найдет тридцать девятую жертву. Сакура быстро переоделась в оперативное. Чёрная майка под горло, плотные брюки карго с множеством карманов, тактические перчатки без пальцев и укороченная куртка ФБР. Она с силой затянула шнурки «мартинов», проверяя, плотно ли зафиксирована лодыжка. Каждое резкое движение отдавалось тупой болью в плече, но адреналин перед выходом уже начал вытеснять слабость. Когда она вышла в холл, вся группа уже была в сборе. Агенты невольно перевели взгляды на Зансуру: тот по-прежнему стоял в своем безупречном костюме-тройке, словно собирался на званый ужин, а не в сточные каналы Манхэттена. — Вы в этом пойдете? — спросила Сакура, поправляя кобуру на бедре. — Не проблема, — спокойно ответил он, поправляя манжеты рубашки. — Брюки запачкаете, инспектор, — Сакура хмыкнула, проверяя снаряжение. — С вами это не страшно. — Кто вам сказал, что вы пойдете в паре со мной? — Сакура резко подняла на него глаза. — Вы, как опытный, идете в паре с новенькой из Альфы. Я иду с Пейном. Сасори с Темари. Карин ждет нас на станции на случай, если нужно будет латать кого-то. — Я тебе уже говорила, степлер тебе в помощь! — встряла Карин, поправляя свою медицинскую сумку. — Шею твою латали уже три раза за сутки, а еще у тебя плечо прострелено! Я пойду третьей с тобой и Пейном, потому что я уже знаю, кто себе швы надорвет, когда будет удирать из коллектора. — Это опасно, Карин. Ты будешь ждать на станции, — отрезала Сакура. — Если ты утопишься, меня некому будет латать, и шутка про степлер станет реальностью. Карин хотела было возразить, но Сакура уже повернулась к Сасори. — Проверьте снаряжение. Берем спутниковые рации, — скомандовала она, вешая на пояс тяжелый прибор. — Внизу бетонные перекрытия такой толщины, что обычная цифра сдохнет через десять метров. Связи не будет. Мы будем предоставлены сами себе. Зансуру внимательно наблюдал за ней. Его забавляло, как мастерски она пыталась от него дистанцироваться, распределяя пары. — Капитан, — негромко произнес он, делая шаг вперед, — вы можете менять пары сколько угодно, но по протоколу надзирающий инспектор обязан находиться в непосредственной близости от объекта надзора. То есть — от вас. Так что Пейну придется потесниться. Пейн угрюмо промолчал, лишь сильнее сжал рукоять своего дробовика. Сакура сцепила зубы так, что на скулах заиграли желваки. Она понимала: спорить с ним сейчас — только терять время, которого у тридцать девятой жертвы почти не осталось. — Выходим через две минуты, — бросила она, надевая налобный фонарь. — И если кто-то из-за своих «тройек» застрянет в шлюзе — бросаем на месте. Это не прогулка по Бродвею. Они снова стояли у того самого технического входа, который Сакура видела в кошмарах. Тяжелый, затхлый воздух коллекторов ударил в лицо, смешиваясь с запахом сырости и ржавчины. Группа из десяти человек рассредоточилась у входа. Сакура коротким жестом перераспределила пары: Пейн, вопреки её внутреннему желанию оставить его рядом, ушел вперед с новенькой из «Альфы», прикрывая неопытный фланг. Сакура осталась один на один с Зансуру в этой бетонной кишке. Она достала пистолет, защелкнув на нем подствольный фонарик. Тонкий луч света разрезал кромешную тьму, выхватывая склизкие стены и бегущую под ногами черную воду. — Каждые десять метров — отклик по рации, — хрипло скомандовала она в общую сеть. — Идем тихо. Они двинулись вглубь. Сакура чувствовала спиной присутствие Зансуру. Его шаги были на удивление бесшумными для человека в туфлях, и это напрягало её сильнее, чем возможная засада. Она помнила, как в прошлый раз они нашли здесь стальную дверь с цифровым табло, на котором шел обратный отсчет до сброса воды. Тогда они едва успели выбраться, прежде чем тоннель превратился в братскую могилу. Сейчас она пыталась по памяти восстановить маршрут, но в этой темноте всё казалось одинаковым: бесконечные повороты, проржавевшие лестницы и эхо, которое искажало любые звуки. — Налево, Капитан, — раздался за спиной спокойный голос Зансуру. Сакура резко остановилась, ведя фонариком по стенам. — В прошлый раз мы шли прямо. Я помню этот изгиб трубы. — В прошлый раз вы едва не утонули, — парировал инспектор, подойдя почти вплотную. Его дыхание коснулось её затылка, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Если вы ищете ту дверь, то «Машинист» наверняка изменил схему доступа после вашего визита. Прямой путь заблокирован. — Откуда такая осведомленность о планах серийного убийцы? — Сакура развернулась, направив свет фонаря ему прямо в лицо. Зансуру даже не поморщился, лишь прищурил глаза за стеклами очков. — Наблюдательность, Сакура. Это то, чему вас должны были учить в Куантико вместо того, чтобы вбивать в голову слепую веру в протоколы. Сакура промолчала, сцепив зубы. Она чувствовала себя запертой в клетке с хищником, который знал правила игры лучше неё. Плечо начало ныть от долгого удерживания оружия, а оксикодон догорал в крови, оставляя после себя лишь раздражительность и липкий страх. Она снова пошла вперед, ориентируясь на интуицию. Где-то вдалеке послышался металлический скрежет — звук, который не мог принадлежать каплям воды. Сакура замерла, вжимаясь в холодную стену. — Слышали? — прошептала она. Зансуру медленно положил руку ей на здоровое плечо, его пальцы слегка сжали ткань тактической куртки. — Он ждет нас. Но не там, где вы думаете. В этот момент спутниковая рация на её поясе зашипела, и сквозь помехи прорвался искаженный крик новенькой: — Пейн! Отойди от… — Связь оборвалась резким статическим треском. — Пейн! В каком ты тоннеле? Агент, отвечай! — Сакура до хруста сжала рацию, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с холодным липким страхом. Тишина в эфире была абсолютной, если не считать сухого статического треска. — Они не отвечают, — голос Темари в канале прозвучал напряженно, с едва уловимой дрожью. — Сакура, мы потеряли их сигнал. — Сука! — выругалась Сакура, и это слово эхом ударилось о бетонные своды, затихая где-то в бесконечных развилках. — С ним новенькая. Она запаникует, и Пейну придется вытаскивать двоих. Она на мгновение замерла, прижавшись спиной к мокрой стене. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Плечо пульсировало от боли, но адреналин держал её в строю. — Слушать мою команду! — Сакура переключилась на общий канал, стараясь, чтобы голос звучал максимально твердо. — Мы не можем развернуться. Повернуть назад и пойти в их тоннель сейчас — чистое самоубийство. Машинист только этого и ждет. Он играет с нами, хочет, чтобы мы сбежались как крысы в одну точку, чтобы прихлопнуть всех разом. Темари, вызывай через поверхность дополнительный наряд, пусть ищут их по GPS-меткам с того конца. Мы продолжаем движение к центру. Всем быть предельно бдительными. Темари коротко подтвердила приказ и начала передачу координат резервным группам. В тоннелях снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и плеском воды под ботинками. Агенты шли вперед, буквально скрежеща зубами от напряжения. Каждый понимал: за следующим поворотом их может ждать либо выход, либо конец. Зансуру всё это время стоял неподвижно, наблюдая за Сакурой. Свет её фонаря мельком выхватил его лицо — он выглядел пугающе спокойным, даже довольным. — Браво, Капитан, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнула извращенная гордость. — Холодный расчет вместо бабской истерики по пропавшему напарнику. Вы начинаете понимать правила этой игры. Жертвовать пешками, чтобы сохранить ферзя — это и есть стратегия. Сакура резко развернулась, направив ствол пистолета ему в грудь. — Пейн мне не пешка, инспектор. Он мой человек. И если с ним что-то случится из-за того, что вы потянули меня по «правильному» пути, я лично прослежу, чтобы вы из этого подземелья не вышли. Зансуру медленно поднял руки, ладонями вперед, не скрывая насмешливой полуулыбки. — Угрожать надзирающему офицеру — еще один пункт в ваше личное дело, Сакура. Но давайте будем честными: вы сами знаете, что я прав. Мы идем дальше. Там, впереди, сердце системы. И Пейн, если он действительно так хорош, как вы о нем говорите, справится сам. Сакура сглотнула комок ярости, понимая, что он бьет по самому больному — по её чувству ответственности. Она опустила оружие и, не говоря больше ни слова, двинулась вперед, в темноту, которая, казалось, начала сгущаться, приобретая форму и запах смерти. Сакура и Зансуру прорвались сквозь густую завесу пара в боковом ответвлении и наткнулись на Пейна. Зрелище было тяжелым: Пейн сидел, прислонившись к склизкой стене, а рядом с ним билась в настоящей истерике новенькая. Девушка всхлипывала, задыхаясь от паники, и её невнятное бормотание эхом разносилось по тоннелю. Сакура, у которой действие оксикодона окончательно сошло на нет, чувствовала каждую крупицу боли в своем теле. Её нервы были натянуты, как оголенные провода. Не раздумывая, она подошла к агенту и наотмашь влепила ей легкую, но звонкую пощечину. — Приди в себя! — рыкнула Сакура. — Смотреть на меня! Дыши! Девушка икнула, замерла и, наконец, сфокусировала взгляд на капитане. Паника в глазах сменилась шоком, но она замолчала. Сакура перевела взгляд на Пейна. Из-под темной воды, в которой они стояли по щиколотку, торчал ржавый металлический штырь — скрытая ловушка, на которую Пейн напоролся в темноте. Рация валялась где-то на дне; Пейн выронил её от резкой боли, а новенькая — от страха. — Черт, Пейн... — Сакура тяжело вздохнула и, проигнорировав протестующий вопль собственного простреленного плеча, нырнула под его здоровую руку. — Опирайся на меня. Живо. — Кэп, ты сама еле стоишь, — прохрипел Пейн, пытаясь отстраниться. — Заткнись и держись, — тихо, так чтобы слышал только он, прошептала она. — Только не при этом инспекторе, Пейн. Мы выйдем отсюда сами. Наступать на ногу можешь? Пейн взглянул на Зансуру, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди и с холодным любопытством наблюдая за этой сценой. Пейн стиснул зубы так, что послышался скрежет, и кивнул. Он встал на раненую ногу, стараясь перенести основной вес на стену и не слишком давить на плечо Сакуры — он слишком хорошо помнил, что её повязка под курткой уже наверняка промокла от крови. Сакура щелкнула рацией на плече: — Говорит Харуно. Группа Пейна найдена. У Пейна ранение ноги, мобильность ограничена, но мы продолжаем движение к точке эвакуации. Карин, приготовь стерильный набор и антибиотики, тут ржавое железо. Зансуру медленно подошел ближе. Его взгляд скользнул по Сакуре, которая буквально подпирала собой огромного Пейна. — Какая трогательная самоотверженность, — протянул он. — Вы рискуете сорвать собственные швы ради агента, который не заметил препятствия под ногами. Вы уверены, что это рационально, Сакура? — Рациональность — это когда команда выходит в полном составе, — отрезала она, делая первый тяжелый шаг. — Пейн, идем. Новенькая — за нами, шаг в шаг. Если увидишь в воде хоть какой-то блик — ори. Они двинулись дальше. Сакура чувствовала, как горячий пот заливает глаза, а раненое плечо пульсирует в такт каждому шагу Пейна. Но она не могла позволить себе слабость. Не здесь. Не перед Зансуру, который, казалось, только и ждал момента, когда она упадет, чтобы предложить ей свою «помощь» — цену которой она не хотела знать. В тоннеле повисла мертвая, неестественная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненого Пейна и хлюпаньем воды под ногами. Сакура внезапно замерла, подняв руку. Её пальцы в тактической перчатке дрогнули. Сначала это был лишь едва уловимый зуд в подошвах ботинок. Затем по бетонным сводам пронесся низкий, утробный гул, который с каждой секундой становился всё громче, превращаясь в яростный, первобытный рев. Так ревет зверь. Так ревет… тонны воды, вырвавшиеся на свободу. — Всем! Нахер из тоннелей! Живо! — закричала Сакура в рацию, и её голос сорвался на хрип. — Он открыл шлюзы! Уходим в технические шахты! Грохот приближающейся воды заполнил всё пространство, вытесняя кислород. Машинист не просто играл с ними — он решил смыть их как мусор в канализацию. Сакура лихорадочно повела фонариком по стенам. Плечо разрывало от боли, Пейн наваливался на неё всей тяжестью, но она не отпускала его. Грязный поток внизу уже поднялся до колен, сбивая с ног. — Вон там! — крикнула она, выхватив лучом света старую, порыжевшую от коррозии техническую лестницу, уходящую в узкий вертикальный лаз. Вода ударила в них ледяным молотом. Первый вал едва не снес Сакуру вместе с Пейном. Новенькая вскрикнула, когда поток дернул её за ноги, но Зансуру неожиданно жестко перехватил её за шиворот и толкнул к лестнице. — Лезьте! — приказал он, и в его голосе впервые не было насмешки — только холодный приказ человека, привыкшего выживать. Сакура подтолкнула Пейна к железным скобам. — Лезь, я подсажу! Сцепи зубы и лезь, Пейн! Раненый великан, рыча от боли в пробитой ноге, начал подъем, вбивая пальцы в ржавый металл. Сакура стояла внизу, удерживая его за пояс здоровой рукой, пока вода уже бурлила у неё на уровне груди, затягивая в темную бездну. Грязная пена заливала рот, не давая дышать. Зансуру оказался рядом. Он обхватил Сакуру за талию, буквально впечатывая её в лестницу. — Хватит геройствовать, Харуно! Наверх! — рявкнул он ей в самое ухо. Они карабкались по узкому лазу, а внизу, в основном тоннеле, бесчинствовал поток, с грохотом разбиваясь о бетонные перекрытия. Железо под руками вибрировало и стонало. Сакура чувствовала, как свежие швы на плече окончательно разошлись — горячая кровь смешивалась с ледяной водой, стекая под куртку. Когда они наконец выбрались на техническую платформу метрами выше, Сакура рухнула на решетчатый пол, жадно глотая воздух. Пейн лежал рядом, тяжело дыша, его нога была залита черной жижей. Внизу, под ними, бушевал океан. Связь с остальными группами пропала в статическом шуме воды. Зансуру встал над Сакурой, его идеальный костюм был превращен в мокрую половую тряпку, очки потеряны, а волосы прилипли ко лбу. Он посмотрел на неё — израненную, промокшую до нитки, но всё ещё сжимающую рукоять пистолета. — Вы сумасшедшая, Капитан, — выдохнул он, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на искреннее изумление. — Вы понимаете, что мы только что потеряли связь со всей группой Темари? Сакура подняла на него взгляд, в котором горел чистый, незамутненный гнев. — Они живы. Мои люди умеют выживать в аду. А теперь помогите мне перевязать Пейна, инспектор, или проваливайте в этот поток. Шум воды внизу всё ещё отдавался вибрацией в металлическом настиле платформы. Сакура, тяжело дыша, опустилась на колени перед Пейном. Её движения были резкими, механическими — боль в собственном плече притупилась, вытесненная адреналином и необходимостью действовать. Она рывком вытащила индивидуальный перевязочный пакет из бокового кармана брюк Пейна и принялась расшнуровывать его тяжелый ботинок. Длинные розовые волосы, промокшие насквозь, липкими прядями приклеились к куртке ФБР. Рядом тяжело дышал Зансуру. Его безупречный вид окончательно канул в лету: тяжелый от воды пиджак и жилетка были брошены где-то на лестнице, он остался в одной рубашке, которая теперь просвечивала, липнув к телу. Новенькая сидела в углу платформы, обхватив колени руками. Её колотила крупная дрожь. — Как тебя зовут? — не отводя взгляда от пробитой насквозь ноги Пейна, глухо спросила Сакура. — Рин… — едва слышно выдавила девушка. — Рин, при всём уважении, завтра пишешь рапорт о переводе в Гамму, — Сакура методично накладывала давящую повязку, игнорируя то, как Пейн вздрагивает при каждом прикосновении. — Но… это же отдел, который просто помогает полиции на улицах! — Рин вскинула голову, в её глазах стояли слезы. — Ты запаниковала, и это едва не стоило вам обоим жизни. Где твоя рация, Рин? — Сакура наконец подняла на неё строгий, леденящий взгляд. — Я её… потеряла. — Вот так теряют место в Альфе. Ты не готова к этой грязи, — отчеканила Сакура, затягивая узел на бинте. — Теперь, пожалуйста, просто не будь нам обузой. Нам ещё нужно выбраться отсюда живыми. Пейн шипел сквозь зубы, его лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступила холодная испарина. Он попытался пошевелить пальцами раненой ноги, но лишь глухо застонал. — Тише, большой парень, — смягчилась Сакура, на мгновение положив ладонь ему на колено. — Сейчас вколю обезбол, и пойдём. Зансуру, наблюдавший за этой сценой, внезапно присел рядом. Он взял Сакуру за запястье, останавливая её руку с ампулой. — Вы слишком суровы к ней, Капитан. Страх — это естественная реакция организма, — его голос звучал вкрадчиво, несмотря на обстановку. — Не все рождаются со сталью вместо позвоночника, как вы. Сакура вырвала руку. — В моем отделе страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Если она не умеет его контролировать, ей здесь не место. И вам, Инспектор, тоже, если вы собираетесь защищать некомпетентность. Она ввела препарат Пейну и обернулась к лазу, уходящему вверх. — Рин, вставай. Забирай снаряжение Пейна, которое уцелело. Зансуру, если вы всё ещё планируете выйти отсюда в своих туфлях — шевелитесь. Поток может подняться выше, если он перекроет вентиляцию. В глубине шахты послышался странный свист. Это был не ветер. Это был звук работающего механизма — где-то совсем рядом «Машинист» запускал свой следующий ход. Сакура, чувствуя, как холодная и мокрая куртка ФБР тянет её вниз, липнув к телу мертвым грузом, решительно расстегнула молнию и сбросила её на решетчатый настил. Она осталась в одной майке, которая подчеркивала плотные бинты на плече, уже насквозь пропитавшиеся кровью и грязной водой. Она достала из бокового кармана своих карго еще один индивидуальный пакет — последний. — Карин меня убьет, — простонала она, пытаясь одной рукой разорвать стерильную упаковку. — Она потратила три часа на эти швы, а я их угробила за десять минут. Пейн, несмотря на свою рану, приподнялся и перехватил бинт. Его огромные ладони действовали удивительно аккуратно. Когда он с силой надавил на рану Сакуры, чтобы остановить кровотечение и зафиксировать новую повязку, она зашипела сквозь плотно сжатые зубы, и в глазах на мгновение потемнело. — Терпи, Кэп, — пробасил Пейн. — Терплю... Идем, здоровяк, — выдохнула она, когда с перевязкой было покончено. — Я даже сегодня не буду ворчать на то, что ты воруешь мои йогурты из холодильника в штабе. Пейн слабо усмехнулся, опираясь на её плечо, пока они медленно поднимались на ноги. — Я этого не делаю больше, Сакура. Я же говорил тебе... я делал это специально, чтобы позвать тебя на свидание. Ну, привлечь внимание. Сакура на секунду замерла, а затем хрипло, надрывно хохотнула, и этот звук эхом разнесся по узкой шахте. — Придурок ты, Пейн. Лучший способ позвать меня на свидание — это не получить пулю или штырь в ногу. Она снова взвалила его руку на свое здоровое плечо. Теперь они двигались медленнее, но увереннее. Сакура подсвечивала путь фонариком, прикрепленным к пистолету, ведя лучом по потолку и стенам в поисках следующего уровня лестницы или технического люка. Зансуру шел следом, храня молчание. Его взгляд был прикован к тому, как Сакура, согнувшись под весом Пейна, упрямо переставляет ноги. В этой грязной, вонючей дыре, по колено в воде, лишенная своей форменной куртки и лоска, она казалась ему еще более притягательной. Её сила не была показушной — она была органической, как сам гранит, из которого были высечены эти тоннели. — Тише, — Сакура вдруг замерла. Луч света выхватил впереди массивный люк с гербом города, заблокированный старым цепным замком. — Рин, дай кусачки из сумки Пейна. Живо. Девушка, всё еще бледная, поспешно выполнила приказ. Пока Сакура возилась с замком, Пейн тяжело привалился к стене. — Кэп... если мы выберемся, — прошептал он, — с тебя йогурт. С черникой. — С меня целая фура этих йогуртов, Пейн. Только не вздумай здесь отключаться. Стальной замок со звоном упал на решетчатый настил. Сакура, упираясь здоровым плечом в тяжелый диск люка, с натугой толкнула его вверх. Крышка поддалась с сухим, ржавым скрежетом. — Давай, Пейн, наверх! Рин, подтолкни его! — скомандовала Сакура, чувствуя, как мышцы спины горят от перенапряжения. Едва Пейн, кряхтя от боли, вывалился на твердую поверхность, а Рин и Зансуру последовали за ним, Сакура последним рывком выскочила из лаза. В ту же секунду воздух вокруг них взорвался. Жестокий, ледяной порыв ветра ударил в лицо, а из темноты тоннеля донесся нарастающий, оглушительный вой. Рельсы под их ногами начали вибрировать, издавая тонкий, пронзительный звон. — Ложись! Всем прижаться к стене! — закричала Сакура, хватая Пейна за воротник и вжимая его в узкую нишу между техническим кабелем и бетонной опорой. Спустя мгновение мимо них пронесся состав. Огромная туша поезда метро пролетела в считанных сантиметрах, обдавая их запахом жженого металла, пыли и озона. Грохот был такой силы, что казалось, череп сейчас треснет. Вихрь воздуха едва не оторвал Сакуру от стены, но она вцепилась в руку Пейна, зажмурив глаза. Когда последний вагон исчез в темноте, оставив после себя лишь удаляющийся стук колес и дрожащий воздух, в тоннеле воцарилась тишина, которая казалась еще более пугающей, чем шум. — Черт! Это же действующие пути! — ругнулась Сакура, сплевывая налет пыли. Она тяжело дышала, а сердце колотилось в горле, как сумасшедшее. — Одна секунда... — Пейн медленно открыл глаза, его лицо было серым от шока и потери крови. — Одна секунда дольше, и нас переехало бы этим поездом, как консервные банки. — Машинист знал расписание, — подал голос Зансуру. Он стоял, прислонившись к стене, и даже в этом хаосе ухитрялся выглядеть так, будто просто ждет опаздывающее такси, хотя его рубашка была безнадежно испорчена мазутом. — Он выкуривал нас водой прямо под колеса экспресса. Тонкий расчет. Сакура поднялась, опираясь на колени. Её шатало. — Рин, фонарь! Проверь, нет ли поблизости контактного рельса. Мы в ловушке на перегоне. Пейн, ты как? — Жить буду, Кэп... но бегать на свидания сегодня точно не потяну, — выдавил он слабую улыбку, хотя по его штанине продолжала расползаться темная лужа. — Рации по-прежнему молчат, — Сакура щелкнула тумблером на плече, слыша лишь белый шум. — Мы на активной ветке. Нам нужно добраться до ближайшего технического мостика, пока не пошел следующий состав. Она посмотрела вглубь тоннеля, где в темноте горели два красных сигнальных огня, похожих на глаза монстра, ждущего свою добычу. Сакура тяжело дышала, чувствуя, как по виску стекает капля пота, смешанная с тоннельной пылью. Она вскинула руку, глядя на свои тактические часы, стекло которых было покрыто мелкими царапинами. — Расписание поездов в среднем каждые десять минут, — ее голос, севший от сырости и крика, звучал пугающе отчетливо. — Минуту назад промчался состав. Примерно через восемь минут будет следующий. Все слышали? Считаем восемь минут — и снова в выступы в стене, если хотим остаться живы. Это единственный шанс. — Восемь минут, чтобы пройти перегон, — прохрипел Пейн, пытаясь приподняться. — Кэп, с моей ногой это будет долго. — Мы не будем идти, мы будем ползти, если надо, — отрезала Сакура, снова подставляя ему плечо. — Рин, свети вперед, ищи любую нишу. Зансуру — прикрывайте тыл. Они двинулись по шпалам. Каждый шаг давался с трудом: под ногами хлюпала маслянистая жижа, скользкие деревянные брусья норовили вывернуть лодыжку. В тоннеле воцарилась тишина, которую нарушало лишь тяжелое прерывистое дыхание и тихий шепот — каждый про себя вел свой собственный, смертельный обратный отсчет. Одна минута... Сакура чувствовала, как Пейн наваливается на неё всё сильнее. Её простреленное плечо горело огнем, швы под повязкой дергало, но она только сильнее сжимала зубы. Две минуты... Рин шла впереди, её фонарь дрожал в руках, выхватывая из темноты бесконечные кабели и ржавые болты. Пять минут... Зансуру шел сзади, его шаги были четкими и ритмичными. Он не считал вслух, но Сакура чувствовала его взгляд на своей спине — он следил за временем так же пристально, как и она. Семь минут... Воздух в тоннеле начал меняться. Снова появился этот едва уловимый ветерок, приносящий запах озона и жженой пыли. Рельсы отозвались первым, едва слышным гулом. — Десять! — одновременно выкрикнули Сакура и Зансуру. Их голоса слились в один резкий приказ. — В нишу! Быстро! — Сакура буквально толкнула Пейна в небольшое углубление в бетонной стене, предназначенное для обходчиков. Она втиснулась следом, придавив его своим телом, чтобы он не выступал за габариты. Рин и Зансуру вжались в соседний выступ. В ту же секунду из-за поворота ударил ослепительный свет прожектора. Тоннель наполнился грохотом, от которого у всех уже звенело в ушах. Ветер от пролетающего экспресса был такой силы, что Сакуре показалось, будто её сейчас вытянет из ниши вакуумом. Она до боли вцепилась в бетонный выступ, чувствуя, как вибрирует вся стена, словно живое существо в агонии. Состав пронесся мимо. Снова эта бесконечная череда мигающих окон и грохот колес. Сакура зажмурилась, чувствуя, как мелкие камешки и пыль секут кожу лица. Когда поезд исчез, оставив после себя тишину и звенящую пустоту в ушах, Пейн тяжело выдохнул ей в плечо. — Еще восемь минут, Кэп... — прошептал он. — Мы так до утра добираться будем. — Мы доберемся, Пейн, — Сакура открыла глаза. Они горели лихорадочным блеском. — До следующей станции всего один пролет. Зансуру, вы всё ещё считаете это свиданием? Инспектор вышел из тени, стряхивая пыль с рукава рубашки. — Это самое запоминающееся свидание в моей жизни, Сакура. Но, кажется, Машинист устал ждать. Посмотрите вперед. В свете фонаря Рин, в нескольких десятках метров впереди, на путях стоял человек. Он был в темном плаще и маске, а в руке у него была зажженная сигнальная шашка, заливающая тоннель кроваво-красным светом. Они продолжили движение, стараясь не сбиться с ритма и снова ведя внутренний отсчет. Тоннель начал меняться: запах застоявшейся воды и мазута сменился тяжелым, удушливым амбре гниющего мусора и нечистот. Под ногами, помимо скользкой жижи, начали попадаться пустые пластиковые бутылки, обрывки газет и какой-то тряпичный хлам. А потом появились они. Сначала Сакура заметила лишь блеск крошечных красных глаз в луче фонаря, но уже через пару метров пространство вокруг них буквально ожило. Жирные, откормленные на городских отбросах крысы начали десятками перебегать пути, шныряя прямо по сапогам и задевая хвостами щиколотки. — А-а-а! Боже! Уберите их! — Рин сорвалась на резкий, вибрирующий крик, отпрыгивая в сторону и едва не задевая контактный рельс. Она начала беспорядочно махать руками, пытаясь отогнать грызунов, которые, казалось, совершенно не боялись людей. Сакура даже не вздрогнула. Она лишь крепче перехватила Пейна, который при каждом шорохе под ногами болезненно морщился, стараясь не наступить на очередную тушку. — Рин, закрой рот и иди! — прикрикнула Сакура. — Они боятся тебя меньше, чем ты их. Зансуру, шедший следом и брезгливо перешагивающий через груды мусора, наблюдал за истерикой новенькой с ледяным спокойствием. Его рубашка была окончательно загублена, но он по-прежнему держал осанку, словно прогуливался по Пятой авеню. — Окей, капитан, я солидарен, — произнес Зансуру, провожая взглядом очередную крысу, пробежавшую по его туфле. — Гамма для неё будет настоящим раем. В Альфе такие крики обычно заканчиваются чьей-то смертью. Рин всхлипнула, но замолчала, прижав фонарь к груди. Она видела, что даже раненый Пейн, несмотря на серое от боли лицо, не издает ни звука. — Мусора всё больше, — прохрипел Пейн, вглядываясь в темноту. — Мы близко. Слышите? Сакура замерла. Сквозь звон в ушах, оставшийся после поездов, пробился новый звук — далекий, ритмичный гул города и едва уловимый шум вентиляторов. Воздух стал чуть суше. — Станция Сити-холл, — заключила Сакура. — Старая, закрытая часть. Там должен быть выход на техническую платформу. Еще один рывок, Пейн. Всего один рывок. Она чувствовала, как её собственное плечо окончательно онемело, а пальцы, сжимающие Пейна, начали сводить судороги. Но вид кучи мусора впереди — верного признака близости цивилизации — придавал сил. — Десять... — прошептал Зансуру. Они снова вжались в ниши, когда вдалеке показались огни очередного состава. Но на этот раз Сакура не закрыла глаза. Она смотрела вперед, где за поворотом тоннеля пробивался слабый желтоватый свет дежурных ламп заброшенной станции. Когда они наконец вышли к свету заброшенной станции «Сити-холл», желтое сияние дежурных ламп показалось им ярче солнца. Платформа была высокой, старой постройки, и каждый лишний сантиметр подъема сейчас казался непреодолимой стеной. Там их уже ждали. Темари, бледная, прислонилась к колонне, прижимая руку к раненому плечу — Карин уже успела наложить ей свежую повязку и теперь, судя по её яростному шепоту, вовсю отчитывала подругу за неосторожность. Остальные агенты, завидев капитана и Пейна, бросились на помощь. Двое крепких парней из «Альфы» подхватили Пейна под мышки и буквально затащили его на платформу. Следом, рыдая от облегчения, вскарабкалась Рин. Сакура осталась внизу последней. Она стояла у края платформы, её плечи мелко дрожали, а пальцы, наконец отпустившие Пейна, судорожно сжались. Она попыталась подтянуться самостоятельно, но раненое плечо отозвалось такой острой, ослепляющей вспышкой боли, что в глазах потемнело. В этот момент Зансуру, оказавшийся прямо за её спиной, молча шагнул вперед. Не спрашивая разрешения, он обхватил её за талию. Его руки, несмотря на намокшую рубашку, были сильными и горячими. Он легко приподнял Сакуру, помогая ей преодолеть высоту и мягко толкая вперед, пока её руки не нашли опору на бетонном выступе. Как только она оказалась на платформе, агенты протянули руку и самому инспектору, помогая ему взобраться наверх. Карин в ярости отшвырнула пустую упаковку от бинтов и бросилась к Сакуре. — Ты! Харуно! Я же просила! Я же, черт возьми, умоляла тебя не лезть на рожон! — она едва не кричала, глядя на пропитанную кровью майку подруги. Сакура не отвечала. Она просто рухнула на холодный бетон платформы, вытянув ноги. Рядом так же тяжело осели Пейн, Темари и Сасори. Весь отдел, избитый, промокший и пахнущий тоннельной гарью, сидел в ряд, тяжело и синхронно дыша. В ушах всё еще стоял гул поездов, а перед глазами — красные огни темноты. Один лишь Зансуру остался стоять. Он отошел к краю платформы, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Без своего бронированного пиджака, в грязной рубашке, он выглядел чужим в этой группе уставших оперативников, но в его взгляде, направленном на Сакуру, теперь читалось нечто большее, чем просто расчет. — Мы живы, — прохрипел Пейн, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Кэп, ты как? Сакура приоткрыла глаза и посмотрела на свои дрожащие ладони. — Я... я в порядке, Пейн. Просто дайте мне две минуты. Она чувствовала на себе взгляд Зансуру и ярость Карин, но сейчас ей было всё равно. Они вышли. Они не оставили никого в той бетонной пасти. Но тишина на станции была временной — «Машинист» всё еще был на свободе, и эта мысль жгла сильнее, чем разошедшиеся швы. Сакура не нашла в себе сил даже сесть. Она просто рухнула спиной на холодный бетон платформы, раскинув руки «звездой». Закрыв глаза, она слушала, как гудит её собственная кровь в ушах, заглушая звуки работающей станции. Холод камня приятно остужал горящую спину, но внутри всё дрожало от пережитого перенапряжения. Карин бесновалась рядом, её голос звенел от ярости и тревоги. Она металась между ранеными, с грохотом вытаскивая медикаменты из своей сумки. — Сначала Пейн... у него точно будет заражение, — приказала Сакура, не открывая глаз. Её голос, хриплый и надтреснутый, больше напоминал шелест гравия. Она поморщилась и коснулась горла. — Когда эта шея уже заживет... у меня ужасный голос. — Когда ты сдохнешь, дура! — не выдержала Карин, едва не сорвавшись на крик. Она со злостью сорвала защитный колпачок с иглы шприца, оборачиваясь к Пейну. — Только тогда я, видимо, отдохну! Карин опустилась на колени рядом с огромным оперативником, который выглядел сейчас до смешного бледным для своих габаритов. — Так, рыжий, — она бесцеремонно разрезала остатки его штанины, обнажая страшную рану от штыря. — Сейчас будет укол в ногу. Это неприятно, так что терпи и не вздумай на меня свалиться. Пейн только кивнул, до хруста сцепив челюсти. Сакура слышала его тяжелый вздох, когда игла вошла в мышцу, но сама не шевелилась. Она чувствовала, как её майка, промокшая от воды и крови, начинает холодеть, прилипая к коже. Зансуру стоял в паре шагов, наблюдая за этой импровизированной операционной. Он перевел взгляд с Карин на лежащую Сакуру. В свете тусклых ламп она казалась совсем хрупкой, почти лишенной той пугающей силы, которую демонстрировала в тоннелях. — Капитан, — негромко позвал он. — Вам тоже нужна помощь. Ваши швы… — Я последняя, — отрезала Сакура, всё так же не открывая глаз. — Сначала мои люди. Инспектор, если вам так хочется быть полезным, попробуйте связаться с поверхностью. Нам нужна эвакуация, а не ваши советы по медицине. Зансуру усмехнулся — на этот раз почти без издевки. Он достал свой уцелевший телефон, экран которого был в паутине трещин, и отошел в сторону, пытаясь поймать сигнал. Рин сидела чуть поодаль, глядя в пустоту. Темари подошла к ней и, несмотря на собственную боль в плече, протянула девушке флягу с водой. — Пей, — коротко бросила Темари. — Завтра будешь плакать. Сегодня мы еще на задании. Сакура наконец приоткрыла один глаз, глядя на сводчатый потолок «Сити-холла». Они выбрались из ловушки, но город наверху продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что под его ногами только что едва не погибла элита Бюро.