Глава 14

Первой, кого Рауль встретил в доме, была Айвана. Воистину этой ночью ему сопутствовало настоящее везение. Рауль проскользнул на кухню. Музыка продолжала греметь где-то в глубине дома. Рауль подошёл к двери, ведущей в подвал и увидел Айвану, бегом поднимающуюся по лестнице. Она лишь сейчас обнаружила исчезновение парней, и её лицо было перекошено яростью. В одной руке она держала шокер, в другой — пару пар полицейских наручников. Увидев Рауля, стоявшего на её пути, Айвана остановилась. Рауль воспользовался её замешательством. Он сильно ударил её ногой, и вампирша покатилась вниз по лестнице. Рауль сбежал вслед за ней. — Где все собираются? Куда ты должна была отвести парней? — спросил он, поддев носком сапога наручники. Но Айвана была в отключке и не могла ответить. Рауль взглянул на часы. Четверть девятого, очень рано для начала праздника. Возможно, Айвана просто должна была отвести парней в душ. Он быстро поднялся из подвала и закрыл за собой дверь. Теперь Рауль шёл на звуки музыки. Ему надо было найти вампиров, увидеть, где они и чем заняты, а также решить, как лучше и эффективнее напасть на них. От более решительных действий его останавливало лишь то, что он не знал, где находился в это мгновение Луи. Кухня выходила в просторную столовую со встроенным в стену разделочным столом больших размеров. На нём вполне могла поместиться туша свиньи или что-то подобное, но Рауль живо представил себе лежащего на нём связанного парня и вампирш, подходящих одна за другой, чтобы напиться его крови. Он постарался отогнать от себя это видение. Из столовой Рауль двинулся через коридор к комнате, откуда доносилась музыка, и увидел впереди неяркий свет. ≪Это тут≫, — подумал он, приближаясь. Вдруг чья-то фигура заслонила свет. Рауль прижался к стене в поисках спасительной тени. Если из комнаты выйдет одна либо даже два вампира, он с ними справится. Но никто не вышел, и Рауль догадался: кто-то просто прошёл мимо светильника. В это мгновение он понял, что музыка звучит очень громко. Перед ним была не другая комната, а перегородка из резного дерева, делившая пополам довольно просторную гостиную. Тонкая, как кружево, резьба пропускала свет. Гостиную, выполненную в строгом стиле, украшали панели чёрного дерева. Окна были необычными: из стеклянных, почти непрозрачных блоков. Так что опасения Рауля, что кто-то заметит их побег, смотря из окна, оказались напрасными. В большом камине горело яркое пламя, бросавшее малиновые блики на стены. Вампирши и вампиры, предвкушавшие кровавую вечеринку уже собрались. Фрим говорил, что это были семь самых влиятельных вампирш и вампиров в мире. Их в гостиной действительно собралось семеро, только Луи нигде не было видно. — А вы, ребята, совсем не страшные на вид, — пробормотал Рауль. Обращённые вампирши, в отличие от ламий, которые могли останавливать процесс взросления, а затем запускать его снова, с возрастом не меняли обличья. Процесс превращения человека в вампира был слишком тяжёлым, его могли выдержать лишь молодые люди. Если попробовать превратить в вампира человека старше двадцати одного года, он просто умрёт, точнее, сгорит. Превратится в пепел. Поэтому все обращённые вампирши выглядели как тинэйджеры. То, что предстало глазам Рауля, напоминало сцену из молодёжного сериала. Семеро молодых людей разного роста и цвета кожи, и все настоящие голливудские красавицы. Они могли беззаботно разговаривать о моде, рыбалке или школьной дискотеке, но их выдавали глаза. В этих глазах была такая глубина, какой никогда не увидишь у юных. В них были ум, жизненный опыт и… ледяной холод. Некоторые из этих молодых прожили уже сто, а может, и тысячу лет. И все они были невероятно опасны, иначе не приехали бы сюда. Каждый из них собирался в полночь убить трёх невинных парней. Всё это мигом промелькнуло в сознании Рауля. Он стал обдумывать, как лучше напасть на них, только смущало одно — отсутствие восьмой участницы вечеринки. Эта восьмая явно была той самой клиенткой, которая наняла Рин и задумала всё это действо. Вполне вероятно, что она уже находилась в гостиной. Например, ею могла быть та высокая темнокожая красавица или блондинка со странной улыбкой… Нет, никто из них не выглядела как хозяйка. Клиентка ещё не появилась. Но ждать опасно. Вампирши могли услышать шум катеров, когда парни заведут их. Может, стоит попробовать… Вдруг кто-то схватил Рауля сзади. Для него это вновь стало неожиданностью, но он не удивился. В последнее время он начал критичнее относиться к своим способностям. Но Рауль всё-таки попытался сопротивляться и нагнулся, чтобы схватить нападавшего за щиколотки и повалить на спину. ≪Не делай этого. Я не хочу причинять тебе боль, но мне придётся≫. Рин! Он узнал этот голос, звучавший лишь в его голове, и прикосновение ладони, зажимавшей ему рот. На этот раз он не почувствовал ни взрыва, ни головокружения, а лишь близость, скорее, даже единение с Рин. Рауль снова смог проникнуть в её сознание, где обнаружил лишь тьму и хаос, способные убить любого, даже саму Рин. Она осторожно приподняла его и выволокла из комнаты в коридор, откуда повела вверх по лестнице. Рауль не сопротивлялся, пытаясь собраться с мыслями, а затем выбрать момент и сбежать. Но когда она втащила его в комнату на втором этаже и закрыла дверь, он понял, что сбежать не получится. Рин была настолько сильна, что могла отключить его телепатическим ударом при малейшей попытке сопротивления. Раулю оставалось только достойно встретить гибель. По крайней мере, вместе с ним умрут и все его тревоги. Рин ослабила хватку, и Рауль посмотрел на неё. Её глаза были такими же чёрными, как её душа. Эта тьма была страшнее, чем голод, который он видел в глазах собравшихся внизу вампирш. И тут она улыбнулась. Улыбка озарила её лицо, как радуга. Рауль прижался спиной к стене. — Отдай мне нож. С этими словами она сорвала с него пояс и кинула его на кровать. — Мне не нравится, когда меня бьют по челюсти, — сказала она. — Лучше сказать, я этого не люблю. — Рин, давай покончим со всем без лишних реплик. — Мне понадобилось много времени, чтобы очнуться. Каждый раз, когда мы пересекаемся, я оказываюсь связанной и в отключке. Знаешь, это становится шибко однообразным. — Рин, ты вампирша, а я охотник за вампиршами. Делай то, что должна. — А ещё мы постоянно угрожаем друг другу. Ты заметил? Конечно, мы говорим правильные вещи: убей или будешь убит и тому подобное. Рауль, знаменитый Кот, ты убил много моих людей. — А ты погубила много моих людей, Джоан Рин. — Меньше, чем ты думаешь, — сказала она, отводя глаза. — Я не убиваю ради пропитания. Однако ты прав: на моём счету достаточно жертв. Я уже говорила: мне известно, что ты обо мне думаешь. Рауль промолчал. Он был напуган, как загнанный в ловушку зверь. — Мы принадлежим к двум враждующим расам, которые презирают друг друга, и это нельзя изменить. — Рин подняла на него глаза и лучезарно улыбнулась. — Если только мы сами не сделаем это. — О чём ты? — Я хочу превратить тебя в вампира. Рауль почувствовал, как почва уходит из-под его ног. Место и время для шуток было неподходящим. И он понял вдруг, что Рин сделает это. Так вот как она разрешает такие проблемы! — Ты не сможешь… — прошептал Рауль. — А я уверена, что смогу. Всё очень просто: надо смешать нашу кровь — и готово. Это единственный выход. — Она взяла его руку повыше локтя. — Неужели ты не понимаешь? Пока ты остаёшься человеком, по законам Ночного Мира тебе грозит смерть. Но я люблю тебя. Рауль замер. Рин, похоже, сама была удивлена тем, что сказала. Она коротко рассмеялась и покачала головой. — Да, я люблю тебя… — повторила она. Если бы не стена, Рауль, возможно, не удержался бы на ногах. Он не мог думать, не мог даже дышать. Он весь дрожал. — Я влюбилась в тебя с первой встречи. Мне очень не хотелось признаваться в этом, но это правда. Она продолжала крепко обнимать его, а её взгляд был устремлён куда-то в неведомое. — Я никогда не встречала людей, похожих на тебя, — тихо говорила она. — Ты сильный, но ты умеешь сострадать. И у тебя имеется понятие чести. Да, я люблю тебя. — И Рин снова устремила взгляд на Рауля. — Было бы безумием отрицать это. Отдаться тьме… Рауль чувствовал непреодолимое желание просто упасть в её сильные объятия, подчиниться её красоте и внутренней силе. Конечно, он тоже полюбил её и теперь понял это со всей ясностью. С самого начала она затронула такие струны его души, о существовании которых Рауль даже не подозревал. Она была так похожа на него! Рин-охотница, Рин-воительница. И у неё тоже было понятие чести, хотя она, как и он, всегда сталкивалась с тёмными сторонами жизни, болью и жестокостью. Они оба видели и делали вещи, непонятные и недоступные нормальным людям. Рауль должен был ненавидеть её, но узнал в ней некоторые свои черты, и между ними возникла невидимая связь. Неожиданно ему стало страшно. — Нет! — воскликнул он. — Я не хочу отдаться тьме. — Ты знаешь, что не сможешь остановить меня, — тихо сказала Рин. — Поэтому всё просто. Тебе даже не придётся принимать решение. Во всём буду виновата лишь я. Я — настоящее исчадие ада и желаю сделать из тебя вампира. — Но как ты можешь поступать так с тем, которого любишь? — Потому что не хочу видеть тебя мёртвым! Потому что, если ты останешься человеком, тебя убьют. — Она приблизила к нему собственное лицо. — Я не позволю тебе умереть. — Если ты превратишь меня в вампира, я сам убью себя, — сказал Рауль. Его сознание окончательно прояснилось. Минутная слабость, когда он был почти готов отдаться тьме, прошла. Теперь Рауль понимал, чем всё закончится: став вампиром, он, как и другие, будет утолять жажду кровью и превратится в монстра. Рин отпрянула от него. Рауль видел, что напугал её. — Ты будешь ощущать себя иначе, когда это случится, — умоляла она. — Нет, Рин, послушай меня. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Если ты сделаешь меня вампиром, я воткну себе в сердце свой нож, едва очнувшись. Не думай, что мне не хватит смелости сделать это. — Ты очень смелый, и в этом твоя проблема. Она почти сдалась, понял Рауль, хотя не видела другого решения. Но и у него не было другого выхода, кроме как погибнуть этой ночью. Выражение лица Рин изменилось. Она откинула последние сомнения. — Ты привыкнешь, — хрипло произнесла она. — Вот увидишь. Давай не будем больше откладывать. И она укусила его. Всё случилось невероятно быстро. Она поймала его за подбородок и повернула голову в сторону. Её движения были не грубыми, а уверенными и точными. Рауль не успел ни вскрикнуть, ни пошевелиться, лишь почувствовал, как острые клыки вампирши впиваются в его шею. ≪Всё — это смерть≫, — обречённо подумал он. Но пока это не было смертью. Он не мог превратиться в вампира только после обмена кровью. Нет, это будет медленная пытка, многие дни агонии и боли. Он ждал этой боли, но вместо неё почувствовал тепло и истому. Может, она не пила его кровь? Рауль чувствовал её губы на собственной шее, её руки, обнимающие его, и… её мысли. Это случилось внезапно, будто внутри него включили яркий свет. Такой же свет исходил на него со всех сторон. Он плыл в нём, чувствуя, что они с Рин соединены в одно целое. Он знал её, видел её душу или то, что называлось Джоан Рин. Казалось, этот яркий свет обнажил их друг перед другом, безжалостно выхватывая из мрака самые потаённые уголки их сознания. Это должно было перепугать его, ведь Рауль бежал от этих чувств всю жизнь. Но ему, на удивление, не было страшно. Он видел чёрные шрамы в душе Рин и такие же шрамы в своей душе. Истёрзанную плоть, наполненную яростью и презрением. Но в их душах было и много светлого, чистого. Эти цельные островки стремились стать больше и заполнить собой тёмные участки. ≪Мы так мало знаем себя и так плохо заботимся о собственной душе. А ведь мы могли бы быть≫… ≪Я не хочу, чтобы ты был другим. Я люблю тебя таким, какой ты есть≫. Это была Рин. Даже не её голос, а она сама, её мысли и чувства, проникавшие в сознание Рауля без малейших преград. ≪Как странно. Это всегда происходит с вампирами? ≫ ≪Такого никогда не было в моей жизни≫, — отвечала Рин. Тёплые волны пробегали от Рауля к Рин и назад, и никакие слова не могли выразить испытываемое ими наслаждение. Происходящее между ними опять подтверждало очевидное: в этом потоке яркого света выявилось, что различия между вампирами и людьми незначительны и не имеют никакого значения. Они оба просто люди. Джоан Рин и Рауль Джордан, два человека, которые шли по этой жизни, сражаясь с внутренней болью. Боли было много. Рауль чувствовал её в Рин. ≪Твоя мать… убила Доуна! О Джоан, я сожалею. Я ничего не знал об этом≫. Радужные искры в её душе засверкали ярче, когда он назвал её Джоан. Светлая часть существа Рин становилась всё больше и больше, и Рауль понимал это. ≪Не удивительно, что ты презираешь людей. После всего, что ты пережила, после того, как твоя мать хотела убить тебя≫… ≪Не удивительно, что ты презираешь вампирш. Они убили кого-то из твоих близких? Твоего отца? А ты был совсем ребёнком. Мне… мне тоже очень жаль≫. Ей всё труднее становилось подбирать слова, но Раулю слова были не нужны. Он чувствовал её сожаление, стыд и желание защитить его. И ещё он уловил её немой вопрос: ≪Кто это сделал? ≫ ≪Не знаю и, наверное, никогда не узнаю≫. Раулю не хотелось думать об этом и пробуждать тёмные мысли у Рин. Ему хотелось, чтобы мрак из её души исчез, уступив место свету. ≪Рауль, может, этого не произойдёт, — с сожалением и горечью думала она. — Вряд ли у меня получится стать лучше≫… ≪Конечно, получится. Мы все можем измениться в лучшую сторону, — прервал её Рауль, ощущая, как душа Рин ускользает, вновь покрываясь коркой льда. — Я не дам тебе опять замёрзнуть≫, — добавил он, мысленно целуя её шрамы. ≪Прекрати, мне кажется, ты меня убиваешь!≫ Рин была растерянна. Она испытывала странные ощущения, и это её пугало. Рауль ликовал. Он впервые ощутил свою молодость и способность любить, и это придавало ему сил. Он смог растопить лёд в душе Джоан Рин, и теперь его невозможно остановить. Для него больше не имелось преград. ≪Я всё сделаю правильно, — говорил он, отметая печали и сомнения Рин. — Неужели ты хочешь, чтобы я остановился? ≫ ≪Нет. Возможно, это самая приятная смерть, однако≫… Рауль не смог до конца уловить её мысль, но почувствовал приближение новой волны холода. Только это был холод извне. Он вообще забыл о существовании внешнего мира. Ему казалось, что, исключая его и Рин, нет никого на свете… Однако… Однако существовали другие люди, и происходили события, в которые Рауль должен был вмешаться. — Боже, Рин, мы забыли о вампиршах!