Сцена 11: Траектория полёта

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Оставив позади уютное, но ментально изнуряющее чаепитие Бобби, Пьер и доктор Уайт двинулись дальше по коридору жилого блока. Учёный плёлся сзади, судорожно внося данные в планшет и то и дело потирая плечо, на котором всё ещё красовался невидимый отпечаток заячьей лапы. — Итак, следующий по списку — Кикин Чикен (KickinChicken), — Пьер сверился с наручными часами. — Уайт, подготовьте протоколы тестирования опорно-двигательного аппарата. Надеюсь, у него обошлось без внеплановых кроссов. — О, сэр, Чикен не бегает по вентиляции, — уныло отозвался Уайт, не поднимая глаз от экрана. — У него другие методы дезорганизации. Он предпочитает превращать в спортивную площадку всё, что имеет вертикальные поверхности. Включая потолок. Пьер остановился перед дверью с эмблемой жёлтой звёздочки и приложил карту к замку. Кикин Чикен был одного роста с Хоппи, и Пьер перерабатывал его параметры с не меньшим усердием. Из карикатурного цыплёнка получился субъект крайне спортивного, поджарого и резкого телосложения. Сильные, мускулистые ноги с мощными цепкими лапами, широкая грудная клетка и дерзкий, соревновательный прищур делали его похожим на профессионального стритболиста или экстремала, который готов пойти на любой риск ради крутого трюка. Характер у парня был под стать внешности — дерзкий, самоуверенный, вечно ищущий, с кем бы помериться силами, и абсолютно не признающий авторитетов. Кроме, разумеется, Большого Босса. Едва стальная дверь начала плавно отъезжать в сторону, как из глубины комнаты донёсся хлёсткий, звонкий удар, а следом — свист рассекаемого воздуха. — Лови подачу, лузеры-ы-ы! — победно завопил задорный, слегка хрипловатый голос Чикена. Прямо из дверного проёма на бешеной скорости, бешено вращаясь, вылетел тяжёлый кожаный баскетбольный мяч. Снаряд шёл чётко на уровне груди. Пьер даже глазом не повёл. Его левое веко привычно дёрнулось, лицо осталось абсолютно каменным, а сам он с поразительной, выверенной годами грацией просто сделал ленивый шаг в сторону. Мяч со свистом пролетел в паре миллиметров от его безупречного серого пиджака, лишь слегка подняв поток воздуха, шевельнувший полы одежды. Но доктор Уайт... Уайт, как обычно, шёл строго позади Пьера, уткнувшись носом в свой несчастный электронный планшет и мысленно подсчитывая, сколько часов осталось до конца смены. Щит в лице генерального директора внезапно исчез. Учёный успел лишь поднять голову и издать короткий, полный экзистенциального ужаса писк: — Ма-а... БАМ-М-М! Тяжёлый мяч с сочным, глухим звуком прилетел доктору Уайту точно в центр лица. Планшет вылетел из его рук, описав в воздухе красивую дугу, а сам ответственный, но патологически неудачливый напарник Сойера картинно откинулся назад и плавно, словно подкошенный пионерский галстук, рухнул на спину прямо посреди коридора. Кожаный снаряд весело отскочил от его лба, несколько раз стукнул по полу и покатился обратно в комнату. Пьер медленно повернул голову, посмотрел на лежащего без движения Уайта, у которого над головой, казалось, начали летать маленькие нарисованные утки, и тяжело вздохнул. — Уайт, я же просил вас собрать показатели, а не ловить их лицом, — негромко произнёс директор. Из комнаты, крутя на одном пальце вернувшийся мяч, вальяжной, пружинящей походкой вышел Кикин Чикен. На его дерзкой мордашке застыла широкая ухмылка, а яркий жёлтый мех топорщился во все стороны. На шее покачивался его кулон-звезда. — Оу... Босс! — Чикен затормозил, оценив диспозицию и лежащего на лопатках учёного. Цыплёнок ни капли не смутился, лишь задорно подмигнул Пьеру. — Извини, шеф! Я думал, это Сойер опять крадётся, хотел устроить ему трёхочковый разгром. А тут... док. Ну, зато траектория полёта была идеальной, признай! Сто из ста! Настоящий экстремальный перехват! Пьер вытащил из кармана портсигар, щёлкнул зажигалкой и посмотрел на спортивного цыплёнка ледяным, пронизывающим взглядом. Настало время поговорить о правилах техники безопасности в закрытых помещениях. Пьер медленно выпустил плотную струю сигаретного дыма прямо в клюв дерзкому цыплёнку. Чикен забавно зажмурился и кашлянул, но с места не сдвинулся, продолжая крутить баскетбольный мяч на когте с самым независимым видом. — Чикен, — ледяным, размеренным тоном начал Пьер, переводя взгляд с жёлтого экстремала на неподвижное тело Уайта, у которого из-под очков выползла тонкая струйка чернил от разбитого экрана планшета. — Твоя траектория полёта сейчас обойдётся фабрике в стоимость нового девайса и три дня оплачиваемого больничного для единственного трезвого учёного в этом секторе. Ещё один такой «трёхочковый», и твой мяч отправится на утилизацию, а ты будешь сдавать нормативы по прыжкам в мешках. Понял меня? — Понял, Босс-Чеснок, не дурак, — Чикен прижал мяч к боку и примирительно поднял свободную крыло-лапу. Выговор был не слишком строгим, и цыплёнок это прекрасно прочувствовал. Пьер умел держать баланс между директорским гневом и пониманием их буйной природы. — Больше никакого стритбола в дверных проёмах. Только на спецплощадке. Пьер лишь ворчливо хмыкнул под нос. На самом деле, этот инцидент напомнил ему куда более масштабный погром. Директор невольно припомнил один весенний день, когда Харли Сойер — гений инженерии с абсолютно атрофированным чувством самосохранения — решил, что пошутить над Кикин Чикеном во время его главного, эпохального соревнования с Хоппи Хопскотч — это просто потрясающая, гениальная идея. Эти двое тогда устроили экстремальный паркур-батл по вертикальным балкам склада готовой продукции. Страсти кипели библейские, искры летели от когтей, соревновательный дух выбивал пробки. И тут посреди коридора выскочил Сойер с громкоговорителем и коробкой механических уток-взрывателей, решив «добавить огонька и протестировать реакцию подопечных в условиях внезапной стрессовой атаки». Реакцию он протестировал. О да. В ту же секунду соревнование Хоппи и Чикена за первое место было единогласно поставлено на паузу ради общего, куда более весёлого дела. Обе стороны — и зелёная заячья молния, и жёлтый пернатый ураган — объединились мгновенно, без слов и компромиссов. Сойера тогда отпинали так слаженно, ритмично и профессионально, что Пьер, прибежавший на звуки взрывов, застал своего главного инженера висящим на пожарном гидранте, завязанным в узел и с утиным клювом на голове. Учёный тогда получил двойной комплект люлей: от атлетичных ног Хоппи за сорванный рекорд и от мощных лап Чикена за «неспортивное поведение». Воспоминание вызвало у Пьера едва заметную, мимолётную ухмылку. По крайней мере, Уайту сейчас досталось чисто случайно, по закону его личной феноменальной неудачи, а не из-за врождённого идиотизма, как его напарнику. — Чикен, хватай доктора за ноги и тащи на пуфик, — скомандовал Пьер, стряхивая пепел. — И найди его планшет. Будем приводить нашего аналитика в чувство. У нас ещё половина жилого блока не охвачена. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ — Без проблем, Босс-Чеснок. Эй, док, прокатимся с ветерком! — Чикен лихо закинул мяч в угол комнаты, пружинящим шагом подошёл к лежащему без чувств Уайту и, легко подхватив его под мышки, поволок к мягкому спортивному мату. Атлетичное телосложение цыплёнка позволяло ему не замечать вес взрослого человека. Пока он аккуратно укладывал учёного и вылавливал укатившийся под кровать планшет, его дерзкая ухмылка на мгновение погасла. Жёлтый экстремал на секунду замер, глядя на свои сильные, покрытые плотным мускулистым мехом лапы, и в его мыслях невольно всплыл образ, от которого в горле встал горький ком. Он вспомнил день своей первой встречи с Пьером. Тогда всё было совершенно по-другому. Трудно было поверить, но этот уверенный в себе, дерзкий и сильный Кикин Чикен когда-то был невероятно робким, запуганным подростком. В те дни он не искал соревнований и не пытался запрыгнуть на потолок — он лишь пытался сжаться в как можно более незаметный комок в углу холодной операционной. Он бесконечно, тихо плакал. Плакал от разрывающей боли в покалеченном теле, от свежих послеоперационных травм и от бесконечных издевательств со стороны старого персонала, который обращался с первыми подопытными как с бездушным мясом. В его памяти до сих пор эхом отзывалось то гнетущее чувство абсолютного одиночества. Сирота. Брошенный ребёнок, от которого избавились, как от ненужного мусора, люди, не пожелавшие нести ответственность за свою «случайную», мимолётную связь. Его некому было защитить. Он никому не верил, ждал от каждого протянутого манипулятора только новой порции боли и яростно шипел на любого, кто приближался к его клетке. А потом пришёл Пьер. Чикен до сих пор помнил, как директор впервые вошёл в его вольер. Пьер не кричал, не отдавал приказов санитарам и не держал наготове транквилизатор. Он просто молча сел прямо на грязный пол, невзирая на свой дорогой серый костюм, закурил сигарету и стал ждать. Он сидел так часами, день за днём, пока маленький, плачущий цыплёнок наконец не рискнул выползти из темноты. Пьер лично обрабатывал его швы, терпеливо снося случайные, полные паники удары крыльев, и тихо, монотонно говорил с ним о каких-то банальных вещах, постепенно возвращая веру в то, что мир может быть другим. Пьер дал ему силу. Он перестроил его тело так, чтобы Чикен больше никогда, ни перед кем и ни при каких обстоятельствах не чувствовал себя слабым и беззащитным. — Эй, Чикен, ты уснул там над ним? — негромкий, прокуренный голос Пьера заставил цыплёнка мгновенно очнуться. Жёлтый экстремал резко моргнул, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и его морда тут же приняла привычное дерзкое выражение. Он ловко крутанул в лапе найденный планшет Уайта и протянул его директору. — Да не, босс, просто проверял, дышит ли наш аналитик, — Чикен задорно ухмыльнулся, пружиня на ногах и легонько хлопнув Уайта по плечу, отчего тот смешно забормотал во сне. — Дышит, как миленький. Экран на планшете, правда, в хлам, но данные я спас. С тебя причитается, Босс-Чеснок! Пьер забрал девайс, мимолётом бросив на Чикена проницательный взгляд. Директор слишком хорошо знал, какие шрамы скрываются под этим ярким жёлтым мехом, и был искренне рад, что теперь этот парень умеет только улыбаться и побеждать. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ Пьер скользнул взглядом по треснувшему экрану планшета, заблокировал его и убрал под мышку. Доктор Уайт на спортивном мате продолжал издавать тихое, умиротворённое сопение, явно решив задержаться в царстве грёз подольше. — Ладно, — Пьер затушил сигарету о специальный портативный клапан на стене и повернулся к цыплёнку. — Раз наш главный аналитик временно вышел из чата, проверять твои показатели придётся мне. Вручную. Начнём с рефлексов и тонуса нижних конечностей. После твоих прыжков по балкам на прошлой неделе я хочу убедиться, что гидравлика в суставах работает без сбоев. Кикин Чикен от таких слов буквально расцвёл. Его дерзкая мордашка расплылась в широкой, самодовольной улыбке, а яркий жёлтый мех задорно встопорщился. Проверка от самого Большого Босса? Да это же лучший шанс показать, на что он способен! — О-о-о, шеф, да без проблем! Смотри сюда и учись, пока я жив! — Чикен пружиняще отскочил в центр комнаты, крутанул эффектное сальто назад прямо с места и приземлился в безупречный, глубокий присед, даже не покачнувшись. — Как тебе балансировка? Идеально! Пьер подошёл ближе, сохраняя абсолютное, директорское спокойствие, хотя в глубине души испытывал гордость за свою работу. Он наклонился и точными, профессиональными движениями первыми пропальпировал плотные, сухие мышцы на голенях Чикена, проверяя реакцию на сжатие и эластичность сухожилий. Цыплёнок от радости не мог устоять на месте. Стоило Пьеру перейти к проверке плечевого пояса, как Чикен тут же начал играть мускулами, принимая самые нелепые, уморительные позы из арсенала профессиональных бодибилдеров. Он то выставлял вперёд сильное крыло, демонстрируя рельеф под жёлтым мехом, то упирал лапы в бока, максимально расширяя грудную клетку и комично задирая клюв к потолку. — Глянь на этот трицепс, Босс-Чеснок! — хвастался Чикен, подмигивая Пьеру. — Хоппи со своими ушами от зависти лопнет, когда увидит! Можешь записать в ведомость: объект находится в состоянии абсолютного, стопроцентного экстремального великолепия! — Объект находится в состоянии повышенного хвастовства, — ворчливо, но беззлобно поправил его Пьер, с силой надавив на опорный сустав крыла. Рефлексы были безупречными, суставной узел держал нагрузку намертво. — Мышцы в норме. Стабилизаторы работают как часы. Мои настройки не сбились ни на миллиметр, несмотря на то, что ты изо всех сил пытаешься их сломать своими трюками. Пьер выпрямился, поправляя пиджак, и слегка хлопнул Чикена по плечу. Этот простой жест заставил дерзкого цыплёнка мгновенно рассиропиться — он довольно заурчал, на секунду прижавшись к директорской лапе, прежде чем снова принять свой независимый и крутой вид. — Ладно, экстремал, свободны, — произнёс Пьер, кивая в сторону спящего учёного. — Присматривай за Уайтом, пока он не очнётся. А мне пора к следующему пациенту. Надеюсь, там обойдётся без летающих мячей.