Сцена 15: Хранитель знаний

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Картина возвращения в кулинарный рай ПиккиПигги могла бы войти в анналы истории фабрики «Хэппи Тайм» как комедия абсурда. Вытащить Грейс оттуда цивилизованным путём не представилось возможным. Пьеру пришлось в буквальном смысле волочить девушку за ногу по гладкому кафельному полу, пока та, распластавшись морской звездой, отчаянно цеплялась пальцами за ножки стальных столов, косяки и выступы стен, жалобно стонала про «ещё одну печеньку с глазурью» и утверждала, что директор совершает военное преступление против её обмена веществ. Кое-как дотащив протестующую ношу до её жилого отсека и строго велев Грейс ложиться спать и не попадаться ему на глаза до утра, Пьер со вздохом облегчения поправил измятый пиджак. Инспекция продолжалась. На этот раз на очереди был Бубба Буббафант (Bubba Bubbaphant). Бубба был самым крупным и широким среди Криттерс, уступая в массивности разве что синему гиганту Хагги, но среди своей пушистой восьмёрки он выглядел по-настоящему монументально. Обладая феноменальным, невероятным умом, слонопотам был главным мозговым центром команды, невероятно подкованным в слове, логике и точных науках. Он отличался крайним, фанатичным трудолюбием и мог сутками напролёт каталогизировать данные, помогая Пьеру с внутренними чертежами и расчётами. Естественно, его комната полностью отражала эту страсть — она представляла собой одну сплошную, грандиозную библиотеку. От пола до самого высокого потолка стены были заставлены массивными дубовыми стеллажами, забитыми до отказа книгами, научными журналами, свитками и тяжёлыми энциклопедиями. Однако у этого гениального разума был один существенный недостаток, превращавшийся для большинства Криттерс в настоящее стихийное бедствие. Бубба безумно, до самозабвения увлекался тем, чтобы учить и наставлять других. Стоило ему поймать кого-то в коридоре и впасть в своё особое, лекторское состояние, как бедолага оказывался заперт в ловушке многочасовых лекций о квантовой физике или строении суставных гидравлических узлов. Хоппи Хопскотч и её вечный соперник Кикин Чикен всячески, всеми правдами и неправдами избегали Буббу, стоило тому хотя бы поправить очки на переносице. В их лексиконе это состояние слонопотама именовалось ёмким и беспощадным словом «зануда». Пьер подошёл к массивной дубовой двери с изображением синей лампочки и тихо постучал, проявляя уважение к сосредоточенной тишине этого места. — Войдите, — раздался из-за двери глубокий, размеренный и бархатистый голос. Директор шагнул внутрь, мгновенно погружаясь в ни с чем не сравнимый, уютный запах старой бумаги, кожаных переплётов и лёгкого аромата чернил. Бубба Буббафант сидел на специально укреплённом, широком подиуме перед огромным столом, на котором высилась аккуратная стопка справочников. На его массивном хоботе аккуратно сидели круглые очки для чтения, а длинные синие уши мерно покачивались, пока он делал пометки в каком-то громоздком гроссбухе. Увидев Пьера, слонопотам аккуратно отложил перьевую ручку, снял очки и вежливо, с истинно профессорским достоинством наклонил свою массивную голову. На его груди неярко поблёскивал синий кулон в виде лампочки. — Приветствую, мистер Пьер, — Бубба плавно поднялся, отчего его колоссальная фигура заставила комнату казаться чуть меньше, но в каждом его движении сквозила поразительная аккуратность — он не задел ни одной бумажки. — Мой внутренний хронометр подсказывал, что плановая инспекция вашего руководства должна достигнуть моего меридиана примерно в это время. Рад видеть, что ваш пульс и координация движений, судя по шагу, находятся в пределах физиологического оптимума. Чего, увы, нельзя сказать о докторе Уайте, чью траекторию падения я имел сомнительное удовольствие рассчитать по звуку из коридора Чикена примерно сорок минут назад. Пьер невольно улыбнулся одними уголками губ, проходя к столу. С Буббой всегда было легко — его предсказуемый, структурированный мир действовал на уставший директорский мозг как лучшее успокоительное. — Уайт временно выбыл из строя по причине дефицита внимания, Бубба, — Пьер достал сканер, настраивая его на проверку плотности колоссального веса слонопотама. — Так что отчёт по твоей опорно-двигательной системе я сниму лично. Постарайся обойтись без лекции о биологическом строении хоботных, у меня был долгий день. Бубба забавно качнул ушами, и в его мудрых глазах промелькнула тёплая, понимающая усмешка. Он послушно замер, подставляя свои массивные синие плечи под лучи директорского прибора. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ Пьер методично водил датчиком сканера по плотной, синей коже Буббы, замеряя колоссальную нагрузку на его позвоночник и массивные суставы. Этот слонопотам нёс на себе вес, превосходящий вес любого другого Криттера, и его биомеханическая структура требовала ювелирной точности в настройках. Пока прибор тихо жужжал, обрабатывая терабайты данных, Пьер невольно засмотрелся на ровные, каллиграфические строчки в гроссбухе Буббы. Интеллект этого синего гиганта всегда поражал воображение. Бубба обладал поразительной памятью и аналитическими способностями ещё на самых ранних стадиях своего создания. И, как это часто бывало в стенах «Хэппи Тайм», свой блестящий разум он всегда использовал для помощи своим пушистым братьям и сёстрам. К сожалению, в те тёмные времена это почти всегда кончалось для него плохо. Старый персонал терпеть не мог, когда подопытные проявляли признаки высшего самосознания, а уж тем более — когда они пытались перехитрить систему. Маленький Бубба раз за разом просчитывал алгоритмы охраны, взламывал электронные замки на клетках друзей, находил уязвимости в графиках лаборантов, чтобы передать Крафти лишнюю кисточку, а Пикки — спрятанный кусок галеты. Но стоило кому-то из садистов в белых халатах поймать его за этим занятием... наказание было жестоким. Они прекрасно понимали, что Буббу бесполезно бить — его крепкое тело держало удар. Поэтому они наказывали его разум. Пьер до сих пор помнил скрытые протоколы старой базы данных: Буббу запирали в абсолютно пустых, белых комнатах сенсорной депривации, где не было ни единого звука, ни единой строчки текста, заставляя его колоссальный мозг буквально пожирать самого себя от скуки и изоляции. Его заставляли решать абсурдные, бесконечные массивы болезненных логических задач под воздействием электрошока за малейшую ошибку. Тот прошлый персонал пытался превратить его живой, сострадательный интеллект в холодный, исполнительный бортовой компьютер. Но они проиграли. Бубба выстоял. И не растерял своего главного качества — желания делиться знаниями. — Ваша левая рука, мистер Пьер, — размеренный голос Буббы мягко выдернул директора из мрачных воспоминаний. — Амплитуда её движения при удержании сканера отклонилась на три градуса от вашей обычной нормы. Полагаю, микротремор вызван переутомлением шейного отдела нервной системы. Если позволительно дать совет материального характера: вам необходима ортопедическая подушка с эффектом памяти формы и плотностью не менее пятидесяти килограммов на кубический метр. Пьер усмехнулся, убирая сканер в карман пиджака. «Зануда» Бубба снова был в своём репертуаре, но сейчас это занудство звучало как высшая форма заботы. — Спасибо за лекцию, профессор, — Пьер аккуратно поправил лацканы своего серого пиджака и посмотрел слону прямо в глаза. — Твои показатели в абсолютном порядке. Плотность костной ткани идеальна, суставы компенсируют вес на сто процентов. Перегрузок не обнаружено. Твой мозг работает как швейцарские часы, впрочем, как и всегда. Бубба Буббафант медленно, с достоинством расправил свои большие синие уши, и на его крупной морде появилась редкая, по-настоящему тёплая и благодарная улыбка. Он аккуратно взял свои круглые очки со стола и водрузил их обратно на хобот. — Рад слышать, директор. Стабильность моих показателей — это прямая заслуга вашей инженерной и управленческой мысли. Можете быть уверены, архив и библиотека сектора находятся под полным ментальным контролем. Пьер кивнул, направляясь к выходу из этого книжного царства. На душе у него было спокойно. Контрольные замеры лидера, художницы, поварихи и гения подтверждали главное: его «Семья» была в полной безопасности и идеальной форме.