Сцена 16: Сон и Капитан

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Пьер медленно шёл по коридору жилого блока, оставив позади библиотечное царство Буббы. Тишина здесь была особенной — приглушённой, почти ватной, словно сама фабрика готовилась ко сну. Директор поправил галстук и мысленно уже составлял план действий на завтра: утренняя планерка, отчёты по шестнадцатому уровню, звонок поставщикам… Он как раз свернул за угол, когда почувствовал это. Лёгкое дуновение воздуха. Едва уловимый запах лаванды. И то самое, знакомое до мурашек ощущение чужого, но не враждебного присутствия прямо за спиной. Пьер не обернулся. Он просто остановился и устало вздохнул. — КэтНэп. Я знаю, что ты там. Хватит висеть на потолке и сверлить мне затылок взглядом. Секунда тишины. А затем из тени над его головой, бесшумно, словно сгусток фиолетового дыма, на пол бесшумно соскользнула высокая фигура кота. КэтНэп приземлился так мягко, что даже пылинки на ковре не шелохнулись. Его длинный хвост с полумесяцем лениво обвил собственную лапу, а на хищной морде застыло привычное выражение — смесь сонного спокойствия и лёгкой, всезнающей усмешки. — Ты становишься скучным, Босс-Чеснок, — промурлыкал КэтНэп, делая плавный шаг вперёд и оказываясь прямо за плечом директора. — Раньше ты хотя бы вздрагивал. А теперь даже не оборачиваешься. Обижаешь старого кота. — Старый кот должен спать в своей корзине, а не патрулировать вентиляцию в час ночи, — Пьер наконец повернулся и посмотрел на фиолетового гиганта снизу вверх. — Я провёл плановый обход. Все показатели в норме. Твоя комната… — директор запнулся, на секунду задумавшись. — Твоя комната была следующей, но технический осмотр её систем жизнеобеспечения назначен на завтра. Сегодня я проверял только тонус мышц и рефлексы. А у тебя с ними всё в порядке, я и так знаю. КэтНэп наклонил голову, и его длинные уши слегка дрогнули. Несколько секунд он просто смотрел на Пьера своими огромными, темными глазами, в которых отражался тусклый свет коридорных ламп. А затем кот издал тихий, горловой звук — что-то среднее между фырканьем и разочарованным вздохом. — Значит, пропустил, — констатировал КэтНэп, и в его голосе действительно промелькнула нотка… обиды? Или это снова была его фирменная, кошачья ирония? Пьер так и не смог понять. — Ты зашёл к Хоппи. К Чикену. К этой вечно рисующей малышке и толстушке-повару. К ДогДэю и даже к синему профессору. А мою комнату… пропустил. Кот медленно опустился на задние лапы, усаживаясь прямо посреди коридора и перекрывая Пьеру путь к выходу. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка фиолетового пара — верный признак лёгкого раздражения. Или развлечения. С КэтНэпом никогда нельзя было сказать наверняка. — Я не пропустил, — устало возразил Пьер, запуская руку в карман за сигаретами. — Я перенёс. У тебя в комнате лавандовая система на автопилоте, её не нужно проверять каждый день. А твои рефлексы… — директор чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, — ты только что продемонстрировал их лично. Высочайший уровень скрытности. Поздравляю. Ты сдал экзамен. КэтНэп на секунду замер, а затем его морда расплылась в той самой, ленивой, полупьяной улыбке, которая могла означать всё что угодно — от «я тебя прощаю» до «я удушу тебя во сне, но позже». — Хитрый ты, Босс-Чеснок, — промурлыкал кот, поднимаясь и делая шаг в сторону, пропуская директора. — Ладно. Верю. Но завтра ты зайдёшь. Я хочу, чтобы ты лично проверил плотность моего нового матраса. Он мне кажется… недостаточно усыпляющим. Пьер выдохнул облако дыма и покачал головой. — Зайду, — пообещал он, проходя мимо фиолетового гиганта. — А теперь проваливай в свою вентиляцию. И не пугай Уайта, если он очнётся. У него сегодня был тяжёлый день. — Уайт? — КэтНэп задумчиво моргнул. — Ах да, тот, который любит ловить мячи лицом. Не переживай, Босс-Чеснок. Я всего лишь хотел убедиться, что ты не забыл о моём существовании. Всё. Иди уже, работай. Я… прилягу пока здесь. Ковёр уютный. Пьер не оборачивался, но краем уха слышал, как за его спиной раздался мягкий, тяжёлый звук — фиолетовый кот рухнул на пол и, судя по всему, действительно решил устроить привал прямо посреди коридора. Директор лишь вздохнул. Вечно этот кот ищет повод для драмы. «И ведь никогда не поймёшь, шутит он или правда обиделся… Чёртов лавандовый театрал», — подумал Пьер, сворачивая к лифту. Но в глубине души он знал: КэтНэп просто хотел внимания. Как и все они. Как и вся эта странная, пушистая, невероятная семья, ради которой он, чёрт возьми, продолжал работать сверх сил. ∞ 🜛🝀🝕 ∞ Ковёр в коридоре действительно оказался удивительно мягким. КэтНэп лежал, раскинув длинные фиолетовые лапы в стороны, и лениво водил хвостом с полумесяцем по полу, словно рисовал невидимые знаки. Из его ноздрей время от времени вырывались тонкие струйки лавандового пара, смешиваясь с запахом старой шерсти и покоя. Глаза кота были полуприкрыты, но он не спал. КэтНэп вообще редко спал по-настоящему — он скорее погружался в своё особое, тягучее состояние между сном и реальностью, где время текло иначе. Шаги, раздавшиеся в дальнем конце коридора, заставили его правое ухо едва заметно дрогнуть. Тяжёлые, уверенные. С чёткой, почти армейской ритмичностью. Но при этом — мягкие, потому что ступали по ковру широкие, сильные лапы, а не каблуки директорских туфель. КэтНэп узнал эту походку раньше, чем фигура вынырнула из полумрака. — КэтНэп, — голос ДогДэя прозвучал ровно, без тени вражды, но с той самой капитанской ноткой, которая не терпела возражений. — Ты опять лежишь посреди прохода. Ты же знаешь, здесь ходят люди. Оранжевый пёс остановился в паре метров от распластанной фиолетовой туши. Его кулон-солнце на груди тускло поблёскивал в приглушённом свете коридора. Уши ДогДэя были слегка напряжены, но не прижаты — он не ждал нападения, но и не расслаблялся. С КэтНэпом нельзя было расслабляться никогда. — Люди? — КэтНэп лениво приоткрыл один глаз и хищно усмехнулся. — Какие люди, ДогДэй? Босс-Чеснок уже ушёл. Уайт дрыхнет без задних ног у Чикена. Сойер, если верить слухам, оттирает фломастеры с потолка где-то на первом уровне. А остальные… — кот издал горловой, мурлыкающий звук, — остальные даже не рискнут сунуться в наш коридор в такой час. Боятся. Правильно делают. — Я не боюсь, — спокойно ответил ДогДэй, скрещивая мощные руки на груди. — Знаю, — КэтНэп вздохнул, и этот вздох был полон какой-то вековой, кошачьей усталости. — Ты никогда не боялся. Это бесит. Пёс не сдвинулся с места. Он просто стоял и смотрел на кота. В его тёмных глазах не было осуждения — только спокойное, выдержанное понимание. ДогДэй давно научился читать этого фиолетового театрала. За каждой его ленивой выходкой, за каждой колкостью, за каждым «случайным» падением на ковёр посреди коридора скрывалось что-то более глубокое. Что-то, что оранжевый капитан научился уважать. — Ты обиделся, что Пьер не зашёл в твою комнату? — спросил ДогДэй прямо, без обиняков. КэтНэп замер. На его морде на секунду исчезла привычная полуулыбка, уступив место чему-то неуловимо… человеческому. А затем кот фыркнул, выпустил густое облако лавандового дыма и отвернул морду в сторону стены. — Обиделся? Какое детское слово, ДогДэй. Я просто… — он запнулся, подбирая формулировку. — Я просто констатировал факт нарушения маршрута. Техническое замечание. Ничего личного. — Врёшь, — мягко, без злорадства произнёс пёс. Он сделал шаг вперёд и медленно опустился на ковёр рядом с котом, скрестив ноги по-турецки. Теперь они сидели почти на одном уровне. — Ты ждал его. Ты всегда ждёшь, когда Пьер приходит. Даже если делаешь вид, что тебе всё равно. КэтНэп несколько секунд молчал. Его хвост перестал двигаться. Из ноздрей больше не шёл пар — кот сознательно заблокировал клапаны, потому что сейчас ему не нужно было прятаться за дымом. — Когда я был маленьким, — вдруг тихо, почти шёпотом произнёс КэтНэп, не глядя на ДогДэя, — меня запирали одного. В полной темноте. Часами. Днями. Я не знал, сколько времени прошло. Я кричал, но никто не приходил. А потом… потом я перестал кричать. Понял, что бесполезно. ДогДэй не перебивал. Он просто слушал, и его уши медленно прижались к голове — жест сочувствия, который КэтНэп не мог видеть, но, возможно, чувствовал. — Пьер пришёл, когда все остальные уже смирились, что я сойду с ума в этой темноте, — продолжил кот, и в его голосе прорезалась странная, непривычная хрипотца. — Он открыл дверь, зажёг свет… и просто сел рядом. Ничего не сказал. Не полез обниматься. Просто сел и закурил свою вонючую сигарету. Мы сидели так несколько часов. А потом я… я ткнулся ему в плечо. Впервые за много месяцев. И он не отодвинулся. Повисла тишина. Где-то вдалеке, в вентиляционной системе, мягко заурчали трубы — фабрика дышала своим железным сном. — Поэтому, — КэтНэп наконец повернул голову и посмотрел на ДогДэя. В его тёмных гладах не было привычной ленивой усмешки. Только глубокая, выжженная временем серьёзность. — Поэтому, когда он идёт по коридору и проходит мимо моей двери… я каждый раз боюсь, что он не зайдёт. Что меня снова оставят одного в темноте. Даже если я теперь большой и страшный, и могу укусить. ДогДэй молчал несколько секунд. А потом он протянул свою оранжевую лапу и, не спрашивая разрешения, просто положил её на плечо фиолетового кота. Жест был твёрдым, уверенным — капитанским. — Он зайдёт, — твёрдо сказал пёс. — Пьер всегда заходит. Просто иногда ему нужно немного времени. У него целая фабрика на плечах, и… и мы все требуем внимания. Ты, Хоппи, Чикен, Бобби… даже я, чего уж греха таить. А он один. И он стареет, КэтНэп. Ты видел, как у него дёргается глаз? Кот чуть заметно кивнул. — Ему нужна ортопедическая подушка, — внезапно, совсем не в тему, произнёс КэтНэп, и в его голосе снова проскользнули привычные ленивые нотки. — Бубба уже сто раз говорил. Но этот упрямый… Босс-Чеснок. Спит, наверное, на кулаке. ДогДэй не сдержал тихого смешка. Напряжение между ними растворилось, уступив место чему-то тёплому, почти братскому. — Ладно, — КэтНэп вдруг резко поднялся, отряхивая несуществующую пыль с бока. Его хвост снова начал лениво покачиваться, а морда приняла привычное, сонно-превосходное выражение. — Хватит сантиментов. А то сейчас ты начнёшь обнимать меня, а я… я буду вынужден применить газ. И ты знаешь, я не шучу. — Ты всегда шутишь, когда говоришь, что не шутишь, — парировал ДогДэй, поднимаясь с ковра. Он отряхнул штаны — жест, почти человеческий, который перенял от Пьера. — Ладно, кошак. Я пошёл. Завтра утром совещание у Босса. Не проспи. — Я не сплю, я — наблюдаю, — поправил КэтНэп, уже делая шаг к вентиляционной решётке на стене. — Это разные вещи. Он ловко, без единого звука, втянулся в темноту воздуховода, и через секунду оттуда донеслось только тихое, размеренное дыхание — кот устроился на ночёвку в своём привычном убежище. ДогДэй постоял ещё немного, глядя на пустую решётку, а затем развернулся и пошёл обратно в свою комнату. В голове у него крутились слова КэтНэпа про темноту и двери. Пёс тяжело вздохнул. «Мы все немного сломаны, — подумал он. — Но у нас есть Пьер. И друг у друга. А значит, всё будет хорошо. Хотя бы попробуем».