Сцена 35: Радужное утро мисс Грин

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Грейс Грин любила утро. Не то, которое наступает, когда ты не выспалась и твой кофе остыл быстрее, чем ты успела к нему прикоснуться. А то, которое пахнет свежей краской, детским смехом и предвкушением нового дня. Сегодня было именно такое. Она стояла перед зеркалом в своей небольшой комнате при фабрике — уютной, заваленной радужными стикерами, детскими рисунками и парой забытых игрушек — и завязывала косичку. Яркий комбинезон с радужными отворотами сидел идеально, как всегда. Настроение было на уровне «я готова свернуть горы, если они не будут слишком тяжёлыми». — Ну что, мисс Грин, — сказала она своему отражению, подмигнув, — сегодня мы снова делаем мир чуточку добрее. Или хотя бы чище. Или хотя бы не дадим уткам Сойера захватить столовую. Она вышла из комнаты и зашагала по коридору. Её шаги были лёгкими, почти танцующими — Грейс никогда не ходила медленно, если можно было идти быстро, и никогда не шла быстро, если можно было бежать. Правда, в коридорах административного блока бегать не разрешалось, но она предпочитала считать, что это правило написано не для неё. Первый уровень фабрики встретил её привычным утренним гомоном. Дети — те, что жили в приюте при фабрике, — уже проснулись, позавтракали и теперь носились по игровой комнате, как маленькие ураганы. Грейс остановилась в дверях, оперлась плечом о косяк и с улыбкой наблюдала за этим хаосом. — Мисс Грин! Мисс Грин! — к ней подбежала маленькая девочка в голубом платье, сжимая в руках нарисованную бабочку. — Смотрите, я нарисовала! Это вы! Вы летаете! Грейс наклонилась, разглядывая рисунок. Бабочка была ярко-розовой, с огромными глазами и смешной улыбкой. — Ого, — сказала она серьёзно. — Это я? А где мои радужные рукава? — Я забыла! — девочка хлопнула себя по лбу. — Я дорисую! — Давай, — одобрила Грейс. — Без радужных рукавов я как не я. Она обвела взглядом комнату. Двое мальчишек строили башню из кубиков у окна, кто-то пытался накормить плюшевого зайца пластиковым морковным супом, а в углу трое детей увлечённо спорили, кто быстрее — Хоппи или Кикин Чикен. Грейс усмехнулась. — Эй, команда! — крикнула она, хлопнув в ладоши. — Через десять минут — зарядка! Кто не придет — будет сидеть на скучном чаепитии у Бобби без пирожных! Дети заверещали и бросились собираться. Грейс довольно улыбнулась. Её метод мотивации работал безотказно. Когда все были построены в ряд на ковре, она встала перед ними, уперев руки в бока. — Доброе утро! Как спалось? — Хорошо! — хором ответили дети. — А что вы видели во сне? — Я видел, как Хагги качал штангу! — крикнул мальчик в жёлтой футболке. — Она была такая большая! — А я видела, как Пьер улыбался! — сказала девочка с косичками. — Правда, потом он закурил, и всё испортил. Грейс рассмеялась. — Пьер улыбается редко, но метко. Ладно, разомнёмся! Начинаем с наклона головы! Вправо! Влево! Ещё раз! Теперь руки вверх! Молодцы! Зарядка прошла бурно, шумно и с обязательным падением пары человек (никто не пострадал, кроме честолюбия). Затем — умывание, перекус, и снова игры. Грейс успевала везде: подбодрить плачущего малыша, разобрать спор о том, чей самолётик летает выше, подменить воспитательницу, которая случайно приклеилась к стулу (долгая история, связанная с Сойером и экспериментальной супер-клейкой лентой). — Мисс Грин, — подошёл к ней мальчик постарше, серьёзный, с очками на носу. — А правда, что Пьер — наш ангел-хранитель? Грейс на секунду замерла. Вопрос был неожиданным. — Это ДогДэй сказал? — спросила она, присаживаясь рядом. — Нет, я сам придумал. Он же всех спасает. И нас тоже. Мы живём здесь, у нас есть игрушки, еда, кровати. Без него мы были бы… нигде. Грейс посмотрела на него, и её обычно озорные глаза стали серьёзными. — Да, — сказала она. — Пьер — особенный человек. Он делает многое. Иногда даже слишком многое. И да, он — наш ангел-хранитель. Просто не говори ему об этом, а то он смутится и начнёт курить ещё больше. — Ага, — серьёзно кивнул мальчик. — Я не скажу. Грейс потрепала его по голове и пошла дальше. Она думала о Пьере. О том, как он редко улыбается, как его глаз дёргается, как он взваливает на себя всё, что можно и что нельзя. Ей хотелось иногда просто взять его за руку и сказать: «Отдохни, Босс-Чеснок. Я тут. Мы все тут. И мы справимся». Но она знала, что он не примет этого. Он был слишком привык к своей ноше. В обед Грейс зашла в столовую, чтобы проверить, как у детей с аппетитом. ПиккиПигги уже разливала суп по тарелкам, а Бобби помогала нарезать хлеб (огромными кусками, что вызывало у детей восторг и страх одновременно). — Грейс! — Пикки махнула ей половником. — Садись, сегодня у нас овощной суп с фрикадельками! — Ой, фрикадельки? — Грейс сделала удивлённое лицо. — А можно мне две? — Можно три, — подмигнула свинка. Грейс присела за детский столик, маленький и неудобный, но такой уютный. Рядом с ней тут же уселись дети, и она оказалась в центре маленького батальона, готового рассказывать ей истории, делиться секретами и показывать свои рисунки. — Мисс Грин, а где живут единороги? — спросила одна девочка. — На фабрике, — серьёзно ответила Грейс. — В комнате Крафти. Она — художница, и она очень милая, хотя иногда запускает в стены кисточкой. — А утки? Утки тоже живут на фабрике? — Утки? — Грейс закатила глаза. — Утки живут в лаборатории Сойера. И они, к сожалению, размножаются. Если увидите утку в коридоре — бегите к взрослому. Или зовите КэтНэпа. Он с ними разбирается. Дети засмеялись. Грейс улыбнулась и принялась за суп. После обеда она наведалась к Сойеру. Не потому, что хотела — скорее, потому что чувствовала: учёный уже успел что-то натворить. — Харли! — крикнула она, входя в лабораторию. — Ты опять приделал к уткам крылья с ракетными двигателями? — Нет! — донеслось откуда-то из глубины. — Я приделал им пропеллеры! Это совершенно другое! Грейс заглянула за стеллаж и увидела Сойера, сидящего на полу, окружённого резиновыми утками, которые с восторгом вращали пропеллерами на головах. — Харли, — медленно сказала она. — Ты понимаешь, что они сейчас взлетят и устроят погром? — Понимаю! — сияя, ответил учёный. — Поэтому я уже позвал КэтНэпа. Он сказал, что подумает над моим предложением. — Каким предложением? — Сделать его главным по воздушным уткам. Грейс закрыла глаза, посчитала до трёх. — Харли. Ты гений. И ты идиот. Я пойду проверю, не начали ли они бомбить столовую. Она вышла, покачивая головой. Но улыбалась. Вечером, когда дети уже готовились ко сну, Грейс сидела в игровой комнате и читала им сказку. Голос её был мягким, ласковым, но с той самой игривой ноткой, которую дети так любили. — И тогда дракон, — читала она, — понял, что ему не нужно сжигать замки, потому что внутри замка живут те, кто его любит. И он превратился в маленького дракончика, который дарил всем конфеты. — А Пьер? — спросил кто-то сонным голосом. — Пьер тоже дракон? Грейс на секунду задумалась. — Пьер — это… — она улыбнулась. — Пьер — это рыцарь. Который иногда ворчит, но на самом деле очень добрый. И даже если он не говорит этого, он любит вас всех. Очень сильно. Дети вздохнули, улыбнулись и начали засыпать. Грейс закрыла книгу, встала и подошла к окну. За стеклом была ночь, но фабрика не спала. Где-то внизу Хагги качал штангу, где-то звенели колокольчики Оливера, где-то в кабинете горел зелёный свет. — Ты не один, Пьер, — тихо сказала она в темноту. — Мы все с тобой. Даже когда ты думаешь, что никто не видит. Она улыбнулась и пошла проверить, спят ли дети.