Сцена 37: Чертежи и слухи

∞ 🜛🝀🝕 ∞ Пьер не спал уже вторую ночь. На столе перед ним лежали свежие чертежи — аккуратные линии, расчёты, пометки на полях, сделанные дрожащим, но гениальным почерком Сойера. Директор смотрел на них, но мысли его были далеко. В дверь постучали. Негромко, но настойчиво. — Войдите, — сказал Пьер, не поднимая головы. В кабинет влетел Сойер. Не в привычном для него хаотичном стиле, а как-то… собранно, даже взволнованно. В руках он сжимал планшет, на экране которого мерцали какие-то схемы. — Босс-Чеснок! — выпалил он, забыв поздороваться. — У меня есть кое-что. Необычное. Очень необычное. Я бы даже сказал — прорывное. Пьер поднял голову. Левый глаз дёрнулся. — Сойер, если ты опять приделал к уткам реактивные двигатели и они теперь летают над фабрикой, я тебя… — Да нет же! — перебил учёный, подбегая к столу и разворачивая планшет перед Пьером. — Смотри! Это чертежи. Для Поппи и для Клары. Я работал над ними всю неделю. Ну, между утками. Но это реально, Босс! Я нашёл способ! Пьер замер. Его взгляд скользнул по экрану. На чертежах были изображены две фигуры. Одна — высокая, изящная, с длинными волосами и плавными линиями тела. Вторая — поменьше, с бантами, в платье, с круглым лицом и большими глазами. Они выглядели почти человеческими. — Это… — начал Пьер, и голос его предательски дрогнул. — Это их новые тела? — Да! — Сойер сиял, как начищенный медный таз. — Я взял за основу твои старые заметки по Оливеру, добавил новые нейронные интерфейсы, пересмотрел системы жизнеобеспечения… Итог: мы сможем перенести их сознание в эти тела. Без риска. Почти без риска. Ну, почти почти. Пьер смотрел на чертежи, не отрываясь. — Поппи сможет ходить? Говорить? Улыбаться? — Всё, что захочешь! — Сойер махнул рукой. — Она сможет даже есть пироги Пикки, если захочет. Ну, с некоторыми ограничениями. Но почти как человек, Пьер. Почти как человек. Директор молчал. В груди разливалось что-то тёплое, почти забытое. — А Клара? — спросил он тихо. — Она сможет снова… быть собой? Сойер на мгновение посерьёзнел. — Она будет похожа на себя, — сказал он. — Не полностью — мы не можем вернуть ей прежнее тело, старые клетки не восстановить. Но она сможет выглядеть почти так же. Двигаться. Говорить. Помнить. Пьер закрыл глаза. — Спасибо, Сойер, — сказал он. — Это… это больше, чем я мог надеяться. — Не благодари раньше времени, — учёный улыбнулся, но в глазах его мелькнула тень. — Это займёт время. И материалы. И разрешение совета директоров. И ещё кое-что. — Что? Сойер почесал затылок. — Есть ещё одна проблема. Я бы сказал — слух. Или уже не слух. Короче, кто-то из сотрудников на первом уровне проболтался. Не знаю, кто и как, но теперь по фабрике ходят разговоры о новеньком. Об Оливере. Пьер напрягся. — Что за разговоры? — Ну… говорят, что появился какой-то «белый шут» в колокольчиках. Что он ходит по фабрике, разговаривает с Critters, и что он выглядит… нечеловечески. Кто-то видел его в коридоре, кто-то в столовой, кто-то — у дверей кабинета. И уже начали спрашивать. — Спрашивать что? — Кто он. Откуда взялся. Будет ли он участвовать в публичных мероприятиях. И, — Сойер помедлил, — не хочет ли он выступить перед общественностью. Пьер медленно откинулся на спинку кресла. — Общественность хочет увидеть Оливера? — Похоже на то. Они думают, что это новый проект «Хэппи Тайм». Новый персонаж. Игрушка, которую можно показывать на экскурсиях. Пьер потёр переносицу. — Чёрт. — Это может быть возможностью, — осторожно сказал Сойер. — Мы можем представить его как новый продукт. Сказать, что он — часть нашей благотворительной программы. Что он — символ новой, светлой «Хэппи Тайм». Тогда люди перестанут спрашивать, откуда он взялся. Они будут думать, что он создан для счастья. — Сойер, он не игрушка, — резко сказал Пьер. — Он — человек. Даже если его тело не совсем человеческое. — Я знаю. Но общественность не должна знать. Она должна видеть только то, что мы ей покажем. Мы можем дать им красивую историю. Как с Critters, как с пирогами Пикки, как с улыбками детей. Пьер замолчал. Он смотрел в чертежи, потом на Сойера, потом в окно. — Мы решим это позже, — сказал он наконец. — Сначала — тела для Поппи и Клары. Оливер подождёт. — А слухи? — Пусть говорят. Мы не подтверждаем, не опровергаем. Если кто-то спросит — скажем, что это новый тестовый проект. И всё. Сойер кивнул, пряча планшет. — Я займусь чертежами. Спасибо, Босс-Чеснок. — Иди уже, — сказал Пьер, но голос его был мягче обычного. Учёный вышел. Пьер остался один в кабинете, глядя на экран планшета, где застыли две фигуры. Поппи. Клара. Он провёл пальцем по экрану и тихо сказал: — Я добьюсь этого. Для вас обеих. За окном начинался новый день фабрики. Колокольчики где-то вдали звенели — тихо, почти неслышно. Но Пьер знал: скоро этот звон станет громче. Скоро всё изменится.