Часть 3

Мы отошли достаточно далеко от Винтерфелла, чтобы звуки погони — если она вообще началась — затерялись в завывании северного ветра. Он наконец остановился у подножия расколотой скалы. Я почувствовала, как он сбросил меня с плеча, не слишком заботясь о мягкости приземления. Снег обжег мне щеку. Грубая рука рванула мешок вверх. Свет ударил по глазам, заставляя меня зажмуриться до боли. Я судорожно втягивала ледяной воздух, пытаясь избавиться от запаха старой козлиной шкуры, который, казалось, въелся мне в кожу. Когда зрение прояснилось, я подняла голову. Надо мной стоял он. Мой похититель оказался огромным — настоящая гора из мышц, костей и вонючих мехов. Он был выше Роберта и куда мощнее Джейме, но в его росте не было рыцарской стати, только первобытная, звериная сила. Его лицо, обветренное до цвета старой дубленой кожи, казалось высеченным из того же камня, что и окружающие скалы. Тёмные, почти черные волосы спутались от ветра, но больше всего меня поразили его глаза. Серые. Холодные и прозрачные, как лед на поверхности горного озера. В них не было ни капли того раболепия, к которому я привыкла, ни похоти, которую я видела в глазах южных лордов. Он смотрел на меня так, будто я была редкой кобылой, которую он удачно увел из чужого табуна. Кто он? Мой палач? Мой новый… хозяин? Мой разум отказывался принимать это слово, но тело, ноющее от его ударов, знало правду. Этот дикарь не собирался меня выкупать. Он собирался меня оставить. Магнар: Я сорвал с неё мешок и впервые по-настоящему разглядел свою добычу в чистом свете дня. Золотая баба щурилась, дрожала от холода, но даже в грязи и со спутанными волосами она была чертовски хороша. Кожа белая, как молоко, а глаза… в них было столько яда, что хватило бы отравить целую стаю волков. Я молча смотрел на неё, сложив руки на груди. Она была тонкой, хрупкой на вид, но я знал, какая сила скрыта в этих бедрах. Троих родила, и еще родит. — Смотри внимательно, южанка, — пробасил я, и мой голос эхом отразился от скал. — Я — Магнар из теннов. Твой король остался там, в навозе своего замка. Теперь твой дом здесь, в лесах и снегах. И твой мужчина — я. Она попыталась что-то выкрикнуть сквозь кляп, её лицо исказилось от ярости, но я лишь коротко оскалился. — Можешь не стараться. Твои слова здесь не кусаются. Кусается только мороз. Если будешь умной — будешь греться у моего костра. Будешь глупой — замерзнешь в первой же канаве. Я подошел ближе, нависая над ней своей тенью. Она не отвела взгляда. Гордая сука. Мне это нравилось. Укрощать такую будет куда интереснее, чем обычную девку из вольных соплеменников. — Вставай, — я рывком поднял её на ноги, не давая опомниться. — Скоро Стена. Там начнется настоящая жизнь. Магнар: Я не давал ей много воли. Всего пару раз за день я сбрасывал её с плеча на мерзлую землю, когда чувствовал, что её тело затекло и она начинает скулить в кляп. Но я не дурак. Я стоял в двух шагах, положив руку на костяную рукоять ножа, и смотрел, как золотая баба пытается сохранить свою гордость даже в грязи. — Делай свои дела, южанка, — ворчал я, глядя, как она дрожащими руками пытается управиться с тяжелыми юбками. — У нас долгий путь. Если будешь медлить, потащу мокрую. Она зыркала на меня из-под спутанных золотых волос, и в её глазах была такая ненависть, что, будь у неё кинжал, она бы вырезала мне сердце. Справная девка, кости крепкие, взгляд острый. Но однажды она решила, что умнее горного тролля. Когда мы проходили через густой малинник у замерзшего ручья, она вдруг рванулась. Глупая. Она думала, что её шелка помогут ей проскользнуть между веток быстрее, чем я сделаю шаг. Она пробежала всего десять саженей, прежде чем запуталась в подоле и рухнула в сугроб. Я не стал кричать. Я просто догнал её в два прыжка, схватил за загривок, как непослушную суку, и перевернул на спину. — Бежать вздумала? — я оскалился, чувствуя, как мороз щиплет щеки. — Здесь не твой сад с розами. Здесь волки съедят тебя раньше, чем ты найдешь тропу назад. Я выпорол её прямо там, на снегу. Не сильно, чтобы не сломать, но достаточно, чтобы она запомнила: я — её хозяин, а лес — её клетка. Она выла в кляп и сучила ногами, но когда я снова закинул её на плечо, она затихла. Поняла, наконец, что против Магнара её титулы не стоят и ломаного гроша. Серсея: Каждый раз, когда этот зверь спускал меня на землю, я чувствовала, как жизнь возвращается в затекшие члены вместе с обжигающей яростью. Я видела его — этого дикаря в вонючих шкурах, с лицом, обветренным до черноты. Он стоял надо мной, не отводя взгляда, и в его глазах не было ни капли почтения. Для него я была просто куском мяса, который нужно донести до цели. Моя попытка побега была актом отчаяния. Когда я рванулась в чащу, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я видела просвет между деревьями, я надеялась… Но снег предал меня. Подол платья, за который Тайвин Ланнистер отдал бы состояние, зацепился за корягу, и я полетела лицом в ледяную корку. А потом была его рука — грубая, огромная. Он смял мой загривок, лишая возможности дышать. Унижение на снегу было хуже смерти. Его удары впивались в меня, выжигая остатки королевского величия. Я кусала кляп, чтобы не закричать от бессилия. Он не просто бил меня — он показывал мне моё место. Когда он снова швырнул меня на свое костлявое плечо, я перестала брыкаться. Не от смирения — от ядовитой, концентрированной злобы. Я буду беречь силы. Я буду ждать. Каждая миля, которую он несет меня на север, приближает его к расплате. Если Джейме не найдет меня, я сама найду способ перерезать этому варвару горло его же костяным ножом. Но пока… пока я просто мешок золота на спине чудовища.