Часть 12

Серсея: Я думала, что Стир — это предел дикости, пока не увидела его сына. Когда всадники ворвались в круг костров, Сигор спрыгнул на землю, и само подножие Стены, казалось, содрогнулось. Ему не было и тридцати. Он был точной копией отца, но лишенной его тяжелой, вековой усталости. В Сигоре пульсировала жизнь — хищная, неукротимая, злая. Его серые глаза, такие же ледяные, как у Стира, прошлись по мне сверху вниз, задерживаясь на моих обнаженных плечах, прикрытых лишь медвежьей шкурой. Он не склонил головы перед отцом. Он смотрел на меня так, будто я была кубком с редким вином, который Стир приберег для себя втайне от воинов. — Магнар, — Сигор обратился к отцу по титулу, и в его голосе я услышала вызов. — Говорят, ты привез из-за Стены золото. Но я не думал, что оно будет таким… живым. Он подошел ко мне вплотную. От него пахло свежей кровью убитого оленя и дымом. Сигор протянул руку — его пальцы были горячими, несмотря на мороз, — и грубо заправил прядь моих спутанных золотых волос мне за ухо. Сигор: Отец постарел. Он стал брать добычу, которую не может удержать вечно. Южная баба стояла у костра, и её кожа сияла, как снег под луной. Она не была похожа на наших женщин, чьи лица превратились в дубленую кожу. Она была тонкой, пахла цветами, которые давно завяли, и ядом. Я видел, как она смотрит на меня. В её глазах не было покорности. Она оценивала меня, как кузнец оценивает новый меч. — Слишком красивая баба для старой хижины, Магнар, — бросил я отцу, не оборачиваясь. — Она заслуживает воина, у которого в жилах еще течет огонь, а не талый лед. Я почувствовал, как за моей спиной Стир сжал топорище. Воздух между нами зазвенел, как натянутая тетива. Стир (Магнар): Мой сын вернулся с охоты слишком дерзким. Он забыл, чья кровь течет в его жилах. Я сделал шаг вперед, отодвигая Серсею себе за спину, закрывая её своим массивным телом от его голодного взгляда. — Эта баба — моя, Сигор, — мой голос пророкотал низко и угрожающе. — Она выносит мне сыновей, которые будут править теннами, когда ты еще будешь учиться точить камни. Отойди, или я напомню тебе, почему именно я ношу титул Магнара. Сигор лишь коротко хохотнул, оскалив зубы. Он отступил на шаг, но его взгляд продолжал жечь Серсею сквозь мою тень. Серсея: Я стояла за широкой спиной Стира, чувствуя, как дрожат мои колени — не от страха, а от осознания открывшейся возможности. Между отцом и сыном пролегла трещина. Сигор хотел меня. Он хотел то, что принадлежало вождю. «Смотрите друг на друга», — думала я, сжимая края медвежьей шкуры. — «Рвите друг другу глотки. Пока вы будете делить мою постель и мою власть, я найду способ сбежать». Я видела, как Сигор уходит к своему костру, но он обернулся напоследок, и в его взгляде был немой приказ. Он ждал ночи. Он ждал, когда старик уснет. Этой ночью в хижине Стир был яростен. Он брал меня с какой-то отчаянной жадностью, словно пытался доказать всему миру и самому себе, что он всё еще Магнар. А я лежала под ним, глядя в щель между бревнами, и знала, что по ту сторону стены за нами наблюдает Сигор.