Резинка для волос

Мой день начался с резкого рывка. Она всегда так делает, когда опаздывает: хватает меня холодными пальцами и закручивает моё несчастное тело вокруг своих волос в три оборота, создавая на своей голове уже давно полюбившийся кривой, но крепкий пучок — хаотичный комок волос, в котором я задыхаюсь, пока она быстро жуёт сухой тост и запивает горячим кофе, немного капая на футболку. Впрочем, отдушка у нового шампуня приятнее, чем у предыдущего, так что можно и потерпеть. После завтрака хозяйка отправляется в ванную, чтобы начать свой утренний ритуал умывания. Она поочерёдно берёт баночки разных размеров и цветов, выдавливает на ладонь содержимое и наносит непонятные консистенции на лицо. Что-то она вспенивает, что-то смывает водой, а что-то втирает себе в кожу лица. Я во всех этих склянках ничего не смыслю, поэтому просто наблюдаю, как она движется по чётко выверенному плану. После чистки зубов она меня освободила. Стянула со своих волос и машинально положила на край раковины, а сама продолжила сборы. Я наконец расслабилась, чувствуя, как возвращается моя круглая форма, и уже приготовилась остаться здесь, в приятной компании зубной щётки и мыла для рук. Иногда такое и правда происходит: входная дверь хлопает, а я так и остаюсь лежать где-нибудь, и девушка за мной не возвращается, видимо, решив, что сегодня я ей не понадоблюсь. Оставаться дома скучно, но здесь по-своему спокойно и уютно, так что иногда я не прочь не отправиться с хозяйкой по важным делам. Девушка снова вернулась в прохладное помещение, уже успев полностью преобразиться. Теперь на ней не домашняя футболка на несколько размеров больше необходимого, а строгий образ офисной леди. Волосы уже уложены плойкой, а на лице то, что она называет каким-то загадочным словом «макияж». Предметы, которые она использует для преображения своего лица, ещё более непонятные, чем баночки из ванной: у тех хоть формы простые, а эти — такие разные. А ещё их так много, что я, сколько бы ни пыталась, никак не могу запомнить, какой из этих предметов для чего предназначен. Хозяйка смотрится в зеркало, проверяя свой внешний вид, как будто бы только что не смотрела на своё отражение у туалетного столика. А затем, взглянув на экран телефона, уносится в коридор. — Где же резинка? — бормочет, закидывая сумку на плечо и оглядываясь по сторонам. Она часто меня теряет. Бегает по квартире, как ужаленная, осматривает все поверхности в моих поисках, и потом всегда находит — в самых неожиданных для себя местах. Например, в холодильнике рядом с её любимым йогуртом. Она всё не могла понять, как я там оказалась. Такая странная, сама ведь меня туда положила. Но её рассеянность меня не раздражает. Мне это даже нравится. Она бывает такой забавной, когда мы играем в прятки. Причём она всегда самостоятельно начинает эту игру: сама теряет меня, сама ищет. Мой самый любимый момент — когда она смотрит прямо на меня, но не видит. Она в панике бегает глазами по поверхностям, не замечая меня, а я то её вижу, и всё жду, когда она наконец обратит на меня внимание. Когда она проскальзывает по мне своим взглядом, но всё равно не замечает, мне кажется, что я обрела суперспособность, и теперь я невидимка. Ну или моя хозяйка не слишком внимательная. Такое тоже возможно, но вариант с невидимостью мне нравится больше. Иногда мне становится интересно, сколько раз она пройдёт мимо меня, прежде чем наконец схватит. В такие моменты я даже делаю ставки. Но я ни разу ещё не смогла угадать. Возможно, это из-за того, что я всегда называю какое-нибудь красивое, но непременно сложное и длинное число, услышанное ранее от своей хозяйки, и даже представления не имею, что это число значит и как до него считать. Я умею только до четырёх: это максимальное количество оборотов, на которое она меня когда-либо закручивала. Дойдя до четвёрки, мне всегда приходится начинать сначала. Пожалуй, именно поэтому я никогда не смогу посчитать, сколько же раз она прошла мимо меня, и узнать, насколько близка была моя ставка. Но мне всё равно интересно, поэтому я продолжаю раз за разом загадывать новое число. Может быть, когда-нибудь я наконец угадаю. Правда для этого мне придётся загадать двойку, или может тройку. Обязательно так сделаю, если не вспомню ни одного красивого числа. Я уже думала, что сегодня останусь дома, но нет. В последний момент она вспомнила, куда меня положила, схватила, растянула и нацепила на запястье. Весь путь до офиса я была браслетом, выглядывающим из-под рукава, когда хозяйка держалась за поручень в вагоне метро. Я впитала запах духов женщины, что стояла рядом, почувствовала холод металла, а потом, за рабочим столом, бесконечно тёрлась о скользкую поверхность столешницы и кипы бездушных шероховатых бумаг. Я чувствовала, как пульс девушки учащается, когда её пальцы зависают над клавиатурой — отчёты сами себя не напишут. День был сложный. Сегодня она стучала по клавишам особенно быстро и нервно. А к обеду окончательно вышла из себя. Волосы лезли ей в рот, мешая жевать салат, и она с яростью сдёрнула меня с запястья. — Да чтоб вас! — прошипела она и закрутила два быстрых оборота, наконец утихомирив непослушные локоны. Спустя час после обеда она завязала меня так сильно, что я едва не лопнула. Кажется, мы перешли в режим выживания. Я стала узлом её сосредоточенности: чем сильнее я стягивала её волосы, тем глубже она уходила в монитор. Её волосы натянуты у корней также сильно, как натянута я, а головная боль хозяйки ощущается как моя собственная. Вечером, уже в лифте, она стянула меня с волос, почувствовав приятное облегчение кожей головы, и бросила в сумку. В этой темноте и тесноте у меня много соседей. Справа лежит визитка, протянутая моей хозяйке каким-то мужчиной. Она её взяла из вежливости, и, разумеется, никогда не воспользуется, но пролежит эта картонка в сумке около месяца точно. Слева притаился фантик от её любимой конфеты. О, этих гостей здесь на дне всегда полно. Она вытряхивает их раз в несколько месяцев, и то, если повезёт. Тут же лежат парочка смятых бумажек, скрепка, кусок ногтя, который отломился вчера, пока она искала ключи. А ещё здесь много пыли. А возможно, это и не пыль. Точно, это похоже на рассыпанные тени. Всё же мне не показалось, и её палетка и правда треснула. Это произошло в конце той недели. Интересно, когда именно? Может быть в тот самый момент, когда в неё влетел парень на самокате, выбив сумку прямо из рук? А может быть, когда её коллега не заметил, что она заняла себе место сумкой, и со всей дури приземлился на стул? Так или иначе, хозяйка, судя по всему, ещё не застала свою любимую палетку покалеченной, а когда обнаружит, то наверняка уже забудет об инциденте, ставшем причиной того, что у неё теперь вся сумка в тенях. Впрочем, этим оттенком она, вроде, не пользовалась, но не мне судить. Я лежала в этой темноте до самой прихожей. Там хозяйка не глядя поставила сумку на комод. Та приземлилась на самый его край, и из-за слишком неустойчивого положения наклонилась. А потом был грохот. Сумка соскользнула и ударилась о пол. Замок разошёлся, и всё содержимое — расчёска, помада, ручки, я — выкатилось наружу. — Завтра… — выдохнула девушка, даже не глядя на этот беспорядок. Она была слишком выжата, чтобы наклониться и убрать всё это, поэтому просто перешагнула через все рассыпавшиеся вещи. Я подпрыгнула на паркете и закатилась в щель под тумбой, где было тихо и пыльно. Я пролежала там всю ночь, а утром наблюдала, как хозяйка собрала с пола все выпавшие вещи, кроме меня, и побросала обратно в сумку. Похоже, я была спрятана слишком хорошо, поэтому она снова меня не заметила. Единственной моей надеждой стала швабра, которую девушка лениво возила по полу, но та лишь слегка коснулась моего края, протолкнув меня ещё глубже. Первые три дня она искала меня. Я слышала её ворчание и хлопанье дверцами шкафчиков. Когда нужно было завязать волосы, но нечем, в ход шло всё: случайно найденная канцелярская резинка, об которую тонкие волосы сильно запутывались; лента от букета, недавно подаренного ей на день рождения от коллектива; карандаш, который она пыталась закрутить на манер специальной шпильки для волос — прямо как в популярных детективах. Однажды, предпринимая попытку умыться и чувствуя острую необходимость убрать волосы от лица, но не найдя ничего подходящего на роль резинки, она, кажется, окончательно отчаялась, завязав волосы собственными трусами, схваченными с сушилки. В целом, не такой уж и плохой вариант, главное — не забыть об этом интересном атрибуте на своей голове и снять его, а не идти так встречать курьера или, чего хуже, выносить в таком виде мусор. Хозяйка страдала без меня несколько дней, пока я наблюдала за ней из-под комода, но вскоре в доме появилась новая, бархатистая и совсем не растянутая резинка. Я пролежала под тумбой целый месяц. За это время обросла серыми хлопьями пыли и даже стала странно пахнуть. Но сегодня меня наконец обнаружили благодаря генеральной уборке. Тумба со скрежетом отъехала от стены, и яркий свет указал на меня. — О, вот ты где! — удивилась девушка, заметив меня. Но в её голосе не было той радости, которую я так хотела услышать. Она брезгливо подцепила меня ногтями, оценила мою растянутую форму и слой грязи. Через секунду я уже летела в мусорное ведро и приземлилась на чек из супермаркета. Я даже не успела испугаться. Я была её любимой. Никогда не рвала волосы, не оставляла заломов. Но у вещей, увы, короткий срок службы.