Сияющие доспехи

      Если до этого момента чудовище выглядело ослабленным, измотанным и откровенно побитым, то при прикосновении пальцев мистера Ахримана всё его гротескное тело взбудоражилось словно в отчаянной попытке дать последний бой, прежде чем испуганно застыть, когда маска всё же поддалась чужим усилиям и отлипла от морды, оказавшейся лицом вполне обыкновенного человека.       К горе скопившихся у девочек вопросов тут же добавился очередной экземпляр, рухнувший им на головы с грохотом десятитонного якоря, грозя утянуть хрупкие умы в пучину безумия.       Но дальнейшее развитие событий вовремя подхватило их рассудок обратно.       Без маски и с открытым миром лицом, человек под личиной монстра почти безучастно глядел вперёд, слабо дыша. Мистер Ахриман тем временем смотрел на него в ответ с выражением, которое точно нельзя ожидать увидеть на лице явного противника.       Без ярости, без гнева и без презрения. Только сочувствие. — Сожалею...       То ли случайно, то ли намеренно под аккомпанемент мягкого учительского слова, чудовищная плоть снова напряглась, мигом раздувшись до ещё больших размеров. Мистер Ахриман не успел отреагировать, а девочки не успели и вскрикнуть, как исполинская туша попросту взорвалась. Каждая связка мышц порвалась или распустилась под натиском энергии, разом в недюжинном количестве пробежавшей вдоль них.       Беспорядочный поток ошмётков отлетел в самые разные стороны, кроме линии с рыжеволосым мужчиной и защищаемыми им ученицами, словно избегая. Падая, нити тут же размазывались по поверхности асфальта лужицами чёрной жидкости, теряя форму. Из такого большого тела, которое было на виду у девочек минуту ранее, должно было получится много отвратительного материала.       Так и вышло. Когда последний кусочек плоти растворился в общей массе, перед бодрствующими в Тёмный Час людьми предстала такая обширная лужа, что, не имея она дна, там бы можно было утопить автобус, на котором Вилл приехала в этот город вместе с подругами.       Однако, получившаяся лужа сверхъестественного происхождения собиралась действовать ровно наоборот.       Как только с её поверхности пропала рябь, масса чёрной жидкости своевольно растеклась на две равные половинки, которые, в свою очередь, принялись стремительно сжиматься. Вновь собираясь во влажные мясистые комочки, что сразу же слеплялись вместе и слой за слоем накладывались поверх друг друга, они превращались в смолянистые столбы. Достигнув максимально возможной для них высоты примерно на полторы головы выше того же мистера Ахримана, прежде невыразительные верхушки этих самых столбов закипели.       Испустив два облачка пара, столбы показали свой обновлённый облик. Полностью высушенные, участки чёрной гнили затвердели, но поступающий изнутри жар не утих и от его силы глиняная корка треснула, и паутина светящихся инфернальным огнём узоров случайно изобразила зловеще ухмыляющиеся лица.       Это были будто бы совершенно новые маски. — Итак, всего двое. Очень хорошо, — мистер Ахриман с прищуром оглянулся на перевоплотившихся монстров, всё ещё продолжая держать подле себя полупрозрачного человека, до этого бывшего единственным монстром. — Девочки, чтобы закончить это мероприятие, мне понадобится ваша помощь. Мисс Вандом, не окажете честь?       Из-за нетипичного переключения спокойного и размеренного в прошлом учителя на поспешный темп речи, до Вилл едва дошло, что он назвал её имя. Да не просто назвал, а ещё кинул вдогонку какой-то мелкий предмет. Рыжеволосая чисто рефлекторно поймала брошенное, и также рефлекторно поднесла ближе к себе, желая получше рассмотреть прилетевшую вещицу.       У неё на ладони лежал металлический медальон ромбовидной формы. По центру располагалось изображение фехтовальщика в полностью закрытых доспехах и со шпагой, в готовности выставленной перед шлемом с остроносым забралом и пышной гривой. Вся его фигура была изящно выгравирована на пластине бледного цвета, тогда как по контурам самого медальона шёл желтоватый ободок. Вилл не спешила определять золото или серебро, но других ценных металлов школьница не знала.       Тут она поняла, что у неё вообще не должно быть возможности так хорошо рассмотреть настолько мелкие детали в зеленоватом полумраке Тёмного Часа.       Оказалось, что медальон целиком испускает мягкое свечение, создавая своеобразный эффект единственного раскрашенного предмета на незаконченной картине. И пока его рассматривали, свечение набирало силу. Вилл заметила неладное как раз когда участок ладони под талисманом визуально побелел, будто к нему прижали фонарик.       Спустя миг после этого открытия интенсивность накопления света резко возросла и скоро последовала яркая вспышка. Она ударила не только по глазам, а, казалось, по всему телу.       Также, в отличье от обычной слепоты или размытости зрения на пару секунд, вспышка вовсе не являлась болезненной. Скорее уж бодрящей. Зрение прояснилось, стал разительно яснее обычного. Не то чтобы она видела сквозь паранормальную ночь как днём, но до этого размытые очертания зданий, людей и вещей оказались кристально чёткими.       С подобным улучшением зрения она задним числом отметила, что за углом выезда с парковки отеля действительно просматриваются следы крови.       И как изменился мир в её глазах, так поменялась и она сама. Прежняя одежда, пусть она и была неряшливо накинута впопыхах, пропала. К счастью, потрясённой девушке выдали сменный комплект.       Им оказалось платье, или точнее какая-то дикая боевая вариация такового. Многослойный наряд из нежных и более плотных тканей белых и синих цветов, укрываемых прочными металлическими пластинами, обеспечивал комфорт ношения вместе с высоким уровнем защиты. Касаемо мер безопасности, элементы брони прикрывали самые важные участки тела. В смысле, ноги были защищены оборками из металла и обитыми железом сапогами как у настоящих рыцарей, а живот и грудь берегла полноценная кираса, от которой в свою очередь тянулись пышные наплечники и длинные рукава, уже на локтях замурованные в толстые латные перчатки, окончательно переводящие образ в разряд военного наряда средних веков.       Раз так, то у неё должно иметься при себе оружие, верно?       Подталкиваемая глубинным, но всё же немного чуждым позывом, Вандом сжала пальцы у правой руки, с заминкой обнаружив, что она сжимает там очень твёрдую полоску воздуха. Из того же нового уголка сознания она знала, что за её постоянно крутящимися витками скрывается меч невиданной красоты. Для Вилл пока оставалось неизвестным его имя, хотя оно ехидно танцевало на кончике языка, отчего рыжеволосая и лелеяла надежду его поймать. С одной стороны, подумаешь имя, но у Вилл было предчувствие, будто оно может оказаться крайне важным. Словно оно служило ключом от древней тайны и огромной мощи. — Ух ты... — Ну и фасончик... — Мы официально перешли на территорию аниме?       На удивление чуткий слух уловил не только шепотки её подруг, но и менее очевидный шелест жутких тел новый монстров. Похоже, они тоже заметили её преображение и отреагировали, наконец остановившись на полпути к своей прежней цели и методично повернувшись к Вилл. Их фигуры завибрировали и точечно вытянулись по бокам, следуя неведомой логике выдавливая из своих аморфных масс несколько пар скрученных рук c застывшими в мёртвой хватке кистями, уверенно сжимающих причудливое оружие, вроде постоянно меняющих длину копий или мечей с то расширяющимися, то сужающимися лезвиями.       Минуту назад её бы жутко испугал каждый аспект данной сцены. И движущиеся прямо на неё монстры, и тем более оружие. Но сейчас она чувствовала себя готовой побороть хоть сотню отвратительных столбов из ожившей слизи, теперь кажущиеся хрупкими тросточками, которые можно без труда переломить.       В её душе царила какая-то чудодейственная уверенность, которую она не могла толком объяснить. Иной человек с опаской бы отнёсся к столь резко возросшей храбрости, но Вилл не перестала быть тринадцатилетним подростком, легко поддающимся эмоциям и новым впечатлениям.       Любые текущие или прошлые сомнения укатились далеко назад. Беспокойство за развод мамы и папы? Романтическое одиночество? Неловкость от попыток вписаться? Сейчас не имело смысла вспоминать ни о чём подобном. Впервые за долгие годы Вилл собиралась стать смелой.       Шаг в бок переместил её ближе к левому монстру, вынудив того начать атаку раньше сородича. Значит, как и планировалось, ей нужно будет отбиться не от восьми орудий, а всего от четырёх.       Два копья метнулись к её сердцу и мозгу соответственно. Пользуясь малыми габаритами собственного тела, юная Вандом, ранее никогда не державшая оружия, мастерски парировала оба чёрных острия, выставив невидимый клинок плашмя. Когда чужое оружие потеряло инерцию, она развернула клинок и отбросила древки в сторону.       Сделав рывок, она переместилась вплотную к оппоненту. На такой дистанции древковое оружие становится фактически бесполезным, так что её ситуация сводится к противостоянию уже всего с двумя клинками.       Почему бы не сократить это число до удобного минимума?       Крепче сжав рукоять меча, Вилл резко выпрямила руку и провела ею снизу вверх. Острейшее лезвие без всякого сопротивления прошло через смолянистую плоть существа, по локоть отсекая ему две левые руки. Там как раз было одно копьё и один меч.       Однако, аморфное чудовище не показало никакого дискомфорта от потери сразу нескольких конечностей. Его даже от боли не передёрнуло, заместо чего он попытался ударить Вилл теневым клинком, изогнувшимся в форму ятагана.       Разумеется, она блокировала его удар. Как и ещё один последовавший за ним выпад тем же оружием. Потом монстр сильно укоротил оставшееся у него копьё, беспрепятственно попытавшись кольнуть её и им.       Испытывая всплеск удивления и запоздалого озарения, Вилл быстрым взмахом увела его подальше.       Затем рыжеволосой пришлось в быстром темпе отражать атаку сразу с нескольких углов. Точнее, с трёх, потому что из порубленных культей монстра выбились потоки свежей жидкости, тут же затвердевшие и принявшие форму новых рук. У каждой было по мечу, которые моментально пустились в пляс. И вдобавок чудище занесло вверх прежний клинок.       Широко раскрытый зрачок глаза Вандом еле уловил, как в ярких вспышках её лёгкий словно пёрышко воробья меч парирует каждое орудие смерти, брошенное ей на встречу, сопровождая их столкновения небольшими порывами ветра.       Каким-то образом у её тела получалось отражать удары быстрее, чем замечал глаз и тем более успевал осознавать разум.       Вдруг непонятно откуда взявшийся инстинкт подсказал девочке уклониться от копья позабытого второго монстра, который вместо того, чтобы насквозь пронзить ей позвоночник, лишь высек искры из брони, которую он задел по касательной. Те же внутренние позывы сразу повелели её телу разорвать дистанцию, значительно опережая всяческие панические мысли насчёт того, насколько близко она разошлась с вероятной гибелью.       Удаляясь подальше от дополнительной атакующей фигуры, но не намереваясь отступать полностью, она зашла своему первоначальному оппоненту за спину. Монстр только начал в отвратительной манере поворачивать выжженную маску на триста шестисот градусов, когда незримое лезвие рассекло его целиком, сверху вниз. Вилл точно в этом убедилась, доведя остриё меча вплоть до асфальта, чуточку его покрошив. Место среза тускло сияло жёлтыми огоньками, словно слизь вдобавок ещё и обожгли.       Долго любоваться проделанной работой у Вилл не вышло.       Скоро остатки монстра рассыпались на бесплотные кусочки, что следом развеялись полупрозрачной дымкой, в безветренную ночь устремившись строго вертикально наверх. Несмотря на скоротечность, зрелище всё равно получилось удовлетворительным.       В следующий момент второй столб грязной тёмной слизи издал дикий визг и, не дав бедной девушке толком перевести дух, огромной чёрной кляксой перепрыгнул на новое место совсем рядом с Вандом, с наскока перейдя в атаку. К счастью, запал воодушевления всё ещё был солидным и рыжеволосую не застали врасплох крики и резкие дёргания, стойко встретив нападавшего.       Отбить и сразу провести контратаку не получилось. Этот монстр уже дрался умело, не повторяя ошибки своего предшественника, будто на лету их заучив. Мечи и копья устремлялись к Вилл под разными углами и с миллисекундным интервалом. Копья перетекали в мечи и обратно, в случае повреждения сразу отрастая.       Всецело полагаясь на свой не пойми откуда взявшийся талант блистательной мечницы и отчаянно молясь, чтобы он ни куда не пропал, девушка всё равно постепенно сдавала позиции с каждым шагом назад. Это позволяло Вилл избегать выпадов, которые в противном случае обошли бы её защиту, но так не могло продолжаться вечно. Хотя может быть и могло, но юная Вандом этого не хотела. Находясь в пылу битвы, она не могла и мечтать о большей честности к своим родным желаниям. Она стопроцентно мечтала разорвать врага на части. Не из страха перед жутким чудищем, не ради банального выживания или спасения жизней подруг, а потому что эта склизкая тварь посмела на неё напасть.       Доселе неведомая Вилл жилка амбиций, запрятанная очень глубоко под слоями её души, требовала показать, что за такое пощады не будет. Досадливая вёрткость фехтующей жижи усложняла задачу и не позволяла добиться желаемого лёгким путём. В итоге, на задворках сознания девочки накапливались ярость и разочарование, довольно стремительно перетекающие в чистую злость. Всё ещё увлечённая борьбой, Вилл не могла заметить, как приближается к опасным пределам.       Наконец разозлившись сверхмеры, она чересчур мощно парировала, ударив сильнее обычного. Безрезультатно перерубив несколько теневых штыков, клинок по инерции двинулся дальше в сторону, противоположную той, откуда на Вандом неслись следующие удары. Она что есть мочи постаралась перенаправить движение своего оружия, морально готовясь получить болезненный удар, и резкий всплеск адреналина послужил спусковым крючком.       В процессе обратного замаха из покрова ветра, скрывающего истинную суть одолженного ею меча, выбилась почерневшая рукоять. Именно почерневшая, в том смысле, что Вилл, пока меч долю секунды пролетал мимо неё, по какой-то причине ожидала увидеть цвет поблагороднее. Ещё пуще она удивилась, когда в дальнейшем остальная часть покрова разорвалась изнутри, уступив место потокам не то огня, не то воды, плотно оплетающих всю длину лезвия, отчего его до сих пор нельзя было разглядеть. На воду они походили из-за текучего завораживающего танца потоков, тогда как с огнём их роднил жгучий свет, почти как кончике зажигалки или газовой конфорки, правда скорее фиолетового, а не синего оттенка.       Вдобавок к стильному виду получив ещё и значительное ускорение, горящее разрушительной энергией оружие не просто отбило атаку. Столкнувшись с первым вражеским клинком, оно на миг распалилось в трижды более могучим пламенем и тут же выпустила вперёд волну пурпурного пламени. Колдовской огонь с фактически триумфальным рёвом накинулся на монструозный склизкий столб, поглощая маску и всё остальное тело вплоть до лихорадочно дёргающегося основания. На этот раз от монстра не осталось ничего, что могло бы рассыпаться прахом.       Всплеск силы также задел широкую область позади ныне исчезнувшего столба грязи, опалив асфальт дочерна. Сам меч в руках Вилл снова укрылся за тихими, незримыми ветрами, расставшись с диким магическим пламенем словно отмыв своё лезвие от свежепролитой крови. — Это было жутко и круто, — шокировано вымолвила Ирма. — Использовала Фантазм? Уже? — с аналогичным выражением произнёс мистер Ахриман, хотя, судя по его речи, странного учителя удивило нечто более конкретное. — Впечатляет, даже очень, — мужчина встряхнул рыжей головой и прочистил горло, прежде чем сменить тему. — Я знаю, что у тебя и у твоих подруг сейчас полно вопросов, но прошу вас совсем чуточку потерпеть. У нас тут осталось ещё одно незаконченное дело.       Как будто в напоминание, он приподнял руку, держащую полупрозрачный воротник таинственного человека, который ранее вылез из шкуры монстра. В ходе сражения Вилл честно забыла о нём. Хотя она помнила, что тогда он предстал перед ними во весь рост. Это безобидное наблюдение оказалось дельным замечанием, ведь теперь он по туловище пропал, уже не просто смахивая на призрака, а точно им являясь. — Обещаю, что твои страдания вскоре прекратятся, — ладонь мистера Ахримана засветились, однако вместо того, чтобы оказаться проткнутым магическим копьём, эфемерное тело неизвестного мужчины охватило внеземное свечение, на миг привёзшее день в эту страшную ночь.       Впитав свет, тусклые контуры призрака задрожали, вспышками перескакивая из стороны в сторону, и с каждым рывком стирались отдельные участки уже и без того неполной фигуры, пока они полностью не исчезли. Призрак так и не произнёс ни единого слова даже в последний миг. Вилл и другие девочки, ставшие очевидцами данного события, не могли определить, хорошо это или плохо. — Бедолага. Совсем пообтаскался, — заключил их школьный учитель со смесью сожаления и облегчения, затем повернувшись к своим ученицам. — Ладно, теперь займёмся вами...       Золотой столб уверенности внутри её души, сияющий там с момента трансформации, вдруг перегорел. Магический образ вокруг неё разбился следующим мгновением. Меч из невидимого превратился в несуществующий, бронированное платье исчезло, вновь укрытые пижамой мышцы залило усталостью.       Резко упав на колено, Вилл тяжело задышала. — «О чём я только думала?! Что если бы меня… меня… Как бы отреагировала мама, если бы со мной что-то случилась?», — пускай тело рыжеволосой девушки ощущалось как выжатый лимон, в голове у неё бушевала гиперактивная буря. — «Что на меня вообще нашло?! Как я оказалась способна на всё это?! Я же еле поспевала следить за тем, что делают мои руки и куда я бегу. Будто кто-то двигался поверх меня». — Связь с Героическим Духом прервалась быстрее, чем я ожидал. Даже если сделать скидку на первое применение артефакта, — проговорил мистер Ахриман, на минутку опустившись к ней и тепло улыбнувшись для выражения поддержки. — К счастью, тебе удалось победить этих Теней гораздо раньше. Ты молодец, Вилл.       Убедившись, что никакие иные монстры не собираются появляться из воздуха и опасность полностью миновала, другие девочки аккуратно подошли поближе к учителю и подруге. — Что с ней случилось? — забеспокоилась Тарани, опустившись к двум рыжим головам. — Ничего страшного. Эти силы раскрывают весь физический потенциал, поэтому она в некотором роде перенапряглась с непривычки, — мужчина попытался успокоить её и остальную аудиторию. — Ей нужен будет славный отдых и обильной приём сытной пищи для возвращения к норме. — Точно?       Вилл кивнула. Пусть её текущее состояние не приносило удовольствия, она чувствовала, как к уставшим мышцам по венам пробиваются ручейки крови и снимают остатки напряжения. Отлично знакомые по тренировкам ощущения. С нахлынувшей паникой и неприятным почёсыванием в затылке она разберётся позже. — Что это вообще было за шоу с девочкой-волшебницей?! — взволнованно воскликнула Ирма. — Но у не ведь не было волшебной палочки или жезла как у Мадоки, — заметила Хай-Лин, в растерянности указывая на Вилл. — Хотя она точно устроила волшебное превращение. — Ладно, пусть будет девочкой-волшебницей-мечницей! — исправилась Ирма, с раздражением сдувая вспотевшую чёлку со лба.       Как непосредственная «девочка-волшебница-мечница», Вилл хотела задать тот же вопрос, но отдышка всё никак её не отпускала. Поэтому она только согласно пропыхтела, едва надеясь, что её расслышат. — Эмм, ну как сказать, — замялся мистер Ахриман, задумчиво почёсывая шевелюру. — Если я вас правильно понял, то речь шла о превращении вашей подруги и приобретении ею необычных способностей, верно? — Ну конечно, — высказалась за всех Тарани. — О чём ещё здесь спрашивать? — И то верно. Не о погоде же сейчас говорить, — рыжеволосый мужчина усмехнулся собственной шутке. — Раз мы вернулись на прежнюю колею взаимопонимания, то я смогу вам ответить. — Уж будьте любезны, — скрестила руки Корнелия. — Думаю, по виду изначального монстра для всех очевидно, что обычному человеку не справится с существами, являющими себя в Тёмный Час. Даже не всякое оружие поможет выжить, — первые предложения в рассказе мистера Ахримана заставили до сих пор иногда озирающихся школьниц вспомнить о пережитом и нервно вздрогнуть. — Для боя на равных нужна либо оскорбительно большая огневая мощь, либо магия. — Вроде той морской звезды, которую вы призвали? — пришла догадка от Хай-Лин. — Это мы уже и так поняли, — ладонь Ирмы хлестанула её по лбу.       Юная Вандом сдавленно хмыкнула. — Окей. Понятно, что Тёмный Мир, Тёмный Час или как вы там называете эту стрёмную жуть — это место для особенных. А чтобы выжить тут нужно быть ещё более особенными, — довольно специфично рассудила Корнелия. — Всё ещё не понимаю, каким боком мы вам сдались. — «Дельный вопрос», — подумалось Вилл, чей разум уже маялся загадкой, почему её кинули на пару жутких монстров из слизи. — Мне бы очень хотелось иной участи для нашего мира и для вас, но Тёмный Час никуда не денется, вне зависимости от ваших желаний. И его угрозы тоже не перестанут преследовать вас. — Есть ли возможность «захлопнуть зонтик», то есть убрать ту пассивную защиту от влияния Тёмного Часа, о которой вы говорили? — робко подняв руку, задала вопрос Тарани. — Ты хочешь превращаться каждую ночь в гроб?! — Корнелия отступила от мулатки на три шаг назад. — Какая бы внутренняя сила не выделяла вас из людских масс, она должна исходить из вашей души. «Захлопнуть зонтик» может получится только если удалить душу, что фактически превратит человека в овощ, ибо мозг лишится источника команд, — обходя распаляющееся столкновение мнений, на корню разочаровал Тарани её учитель. — И со временем она будет расти. Сейчас пустые могут счесть вас желанной добычей только встретившись лицом к лицу. Далее их может начать привлекать одно только ваше присутствие в радиусе квартала или города. Зависит уже от точности отдельного пустого. — Пустые? — спросило сразу несколько голосов. — То существо, которое напало на нас первым. Как вы, может быть, заметили, за маской скрывался обычный человек, — указав внимательно его слушающим ученицам на объект их обсуждения, мистер Ахриман принялся за свой методичный рассказ. — Полагаю, он был несчастной душой недавно умершего тела, которой не удалось покинуть этот мир окончательно. Застревая между слоями реальности, такие души долгое время могут бесцельно скитаться, постепенно теряя память и трезвость рассудка, отчего наружу выходят самые примитивные аспекты человеческой психики. Кстати, именно они приняли облик грязевых столбов, отлепившись от заблудшей души, когда я снял с пустого его маску. Пребывая внутри тела обычного пустого целой массой, эти Тени человеческого подсознания довлея над сознанием человека, низводя его до звероподобной оболочки себя прежнего, ныне движимого звериными инстинктами, пересаженными на рельсы духовного существования. — В смысле? — задумчиво моргнула Хай-Лин. — Они призраки, но испытывают те же позывы, которые свойственны животным? — Тарани выступила вперёд с предположением. — Страх перед природными хищниками, возможно естественная нужда… голод? — А что едят призраки? — обуреваемая недобрым предчувствием, Ирма сглотнула. — Души других людей подходят лучше всего иного, — сказал как отрезал мистер Ахриман, с удовольствием пронаблюдав за их короткой дискуссией. — К счастью, они не могут вломится в мир живых в любой удобный для себя момент и заняться массовым поглощением духовной энергии. Те самые примитивные аспекты, которые облепили их собственные души и превратили в монстров, состоят из негативных эмоций вроде гнева, тоски или отчаяния. И данные эмоции плохо взаимодействуют с ментальным пространством современного общества, в котором, наравне с отрицательными, присутствуют и положительные эмоции. — Такие как любовь, надежда, счастье, — прошептала Вилл. — Совершенно верно, — кивнул мужчина в чисто учительской манере. — Столь тёплые чувства и эмоции в мелких долях могут быть с удовольствием приняты как эдакая вкусовая приправа, однако в глобальных масштабах они уже буквально обжигают пустых. А вот духовная сигнатура Тёмного Часа, — мистер Ахриман широко расставил руки, указывая на весь замерший во тьме город, — удивительным образом ладит с их причудливой физиологией, так что когда он наступает, пустым становится крайне удобно ходить среди живых. — И люди, у которых съели душу, становится похожи на овощей. То есть впадают в вегетативное состояние... иногда заканчивающееся комой, — с характерной затяжкой между слов разбирала услышанное Тарани, а потом её глаза шокировано расширились от глубины догадки. — Подождите... вы говорите о синдроме апатии?! Его на самом деле вызывают эти монстры?       Мистер Ахриман не ответил прямо, но его сдержанный кивок дал знать всё необходимое. — Теперь поняли? — риторически спросил он их, невесело хмыкнув. — Повторюсь, меня тоже не прельщает идея отправлять на сражение вас, переживающих столь невинный возраст. Однако, выбирать не приходится. Только вы из всех встреченных мною людей обладаете достаточной самоактуализацией, чтобы бодрствовать в Тёмный Час, и всё ещё гибким духовным телом, способным адаптироваться под силы Героических Духов, заключённых в медальоны. Предвосхищая новый виток ваших вопросов и моих разъяснений, — погрузив ладонь в карман и немного там повозившись, рыжеволосый мужчина достал оттуда целую связку круглых пластинок с выгравированными там символическими портретами, — это они и есть. Каждый медальон хранит в себе свет силы и величие облика определённого героя из прошлого земной истории. Например, мисс Вандом удостоилась чести представлять короля Артура. Только с его помощью и помощью других избранных героев у вас будет шанс дать пустым бой. Не только ради собственной безопасности, но и убережения жизней ваших семей, друзей и самых мимолётных знакомых. — Король Артур? Вандом превратилась в Артура Пендрагона? — словно пропустив мимо ушей все другие части произнесённой учителем речи, Корнелия с неожиданной для неё прытью ухватилась за единственную из множества тем.       Не прошло и секунды, как любопытствующие взгляды четырёх пар глаз сошлись на их рыжеволосой подруге, набравшейся достаточно сил, чтобы приподняться и стоять на ногах с относительно ровной осанкой. — Я... — «Как тебе это удалось, ведьма? Что ты сделала с Экскалибуром!?».       Вилл очень хотелось ответить или просто хотя бы произнести хоть слово. Но стоило мистеру Ахриману произнести имя Артура Пендрагона, легендарного правителя Камелота и предначертанного властителя Авалона, как у неё принялся сужаться поле обзора. Мир по краям век стал затягиваться дымкой, утягивая за собой затихающие внешние звуки.       Пошатнувшись, рыжеволосая девочка потеряла сознание.