утром

Буквально через минуту дверь скрипнула, Алекс явно старался двигаться максимально тихо, прикрывая ее и пятясь назад в комнату. — Где тебя носило? — Она не ругалась, не кричала, но голос прозвучал так холодно, что ее саму дернуло. — М, ты проснулась, — Крайчек полностью проигнорировал и ее тон, и вопрос, но остался стоять за выступом стены, что-то пряча в руке, — закрой глаза, — его тон в противовес Даны был теплым и мягким, почти игривым, но Скалли тут же пресекла его веселье одним лишь взглядом. — Зачем? Чтобы ты опять сбежал? — Мне показалось наши отношения несколько улучшились ночью… — вздохнул он, но с места не сдвинулся. — Тебе показалось, — отрезала Дана и в ту же секунду увидела, как едва заметная улыбка окончательно сползла с его лица. Он сдался и подчинился. — Я был в магазине, — он пожал плечами, — меня здесь не было минут пятнадцать. Я просто не решился тебя разбудить, — его голос звучал подавленно, почти виновато. Скалли вздохнула. — Ладно, — она закрыла глаза, намереваясь в любую секунду их открыть, если услышит подозрительный шорох. Суетливые шаги. Звук переставленного ближе к ней стула. Шелест бумажного пакета. Щелчок зажигалки. Она понимала, Алекс совсем близко, где-то прямо перед ней, но держала глаза закрытыми. Конечно, зная его, можно было бы найти себя с дулом пистолета, прислоненным ко лбу, но судя по звукам, он делал что-то другое. — Открывай. Алекс сидел перед ней на полу, на том пледе, который скинул туда еще вчера вечером. Из открытой картонной коробочки на нее смотрел капкейк с игривой розовой кремовой шапочкой и горящей свечкой. Рядом на стуле стоял картонный стаканчик с кофе. — С днем рождения, Дана… — Его голос прозвучал так нежно в повисшей тишине комнаты, что Дана на секунду растерялась, — черт, только не говори, что я датой ошибся… — Да нет, — Скалли проглотила подступивший к горлу ком, — я просто…просто…я не думала, что ты помнишь. Я…сама забыла, — Крайчек тихо усмехнулся. Она забрала коробочку из его рук. — С тортами в этой дыре проблема, — она смотрела на горящую свечку, — ты только загадай что-то именно для себя, — сказал Алекс чуть задумчивее, — не для всего человечества. Она понимала, о чем он говорил. Она все время пыталась все решить, всех спасти, сделать так, чтобы лучше стало всем. Она забывала о своем собственном комфорте и бросалась в бой, как только кому-то нужна была помощь. Да что и говорить, она даже самого Крайчека не выставила за порог, как только он пришел в себя, хотя это было бы безопаснее. Она бессмысленно гналась за Малдером, не понимая, нужно ли ему вообще, чтобы за ним гнались, или он просто так решил отправиться в экскурсию по достопримечательностям без нее. Малдер, который опять забыл про ее день рождения. Она задула свечку. Алекс улыбнулся. — Пополам? Как тогда? — Дана кивнула на капкейк. Проглоченный ком в горле снова начал подниматься. Перед глазами невольно всплывали обрывки воспоминаний, тот торт, что они пьяные ели на лавочке на набережной, ее смех, и он, тот же самый Алекс Крайчек, только еще не обремененный своей чудовищной крысиной репутацией. — Ааа, боишься, что я тебя отравлю, — усмехнулся он, но у Скалли что-то рухнуло внутри. Она почувствовала, как снова начинает поддаваться его сомнительному очарованию, как это плохо может кончиться. — Ты убил мою сестру, — слова вырвались сами, нарушая шаткое тепло момента. Алекс нервно выдохнул и отвел взгляд. Он явно подбирал слова, чтобы ответить, но пока лишь нервно покусывал губу, — у меня нет причин тебе верить. — Что бы я не сказал, это ведь все равно меня не оправдает, — Скалли молчала, уперев взгляд куда-то в его плечо, — физически стрелял не я. Но, я в тот момент, думал только о том, что это не ты…как же хорошо, что это не ты. Да я и в нее не смог выстрелить сам, — он тяжело вздохнул. Дана протянула руку и взяв его за подбородок повернула лицом к себе. Посмотрела в виноватые зеленые глаза, которые он старательно отводил. У Крайчека был бледный вид, кадык дернулся в тщетной попытке проглотить ком, он попытался отвернуться, и она отпустила руку. Заметила, как он подавляет подступающие слезы. Где-то в глубине души ей хотелось услышать что-то подобное от него, дать ему хотя бы малейшее оправдание, добавить хоть какую-то нотку его непричастности к этой истории. Ей было больно. Не только от того, что она услышала, он был прав, что бы он не сказал, вряд ли это было оправданием. Ей было больно от того, что она пыталась скрыть от самой себя. Они с сестрой были разные, совершенно непохожие, может это и позволяло им сосуществовать, но Дана прекрасно знала: из них двоих люди вокруг «выбирают» не ее. Они предпочитали общение и с мягкой Мелиссой, а не с пацанкой Даной. В нее влюблялись самые красивые мальчики, а Дану воспринимали как равную себе. Ей это, конечно, тоже своеобразно нравилось, но иногда душащее чувство одиночества тянуло изнутри. Она не желала зла сестре, нет, она просто хотела, чтобы ее тоже выбирали, она хотела быть в чем-то неоспоримо лучше. Рациональный ум Скалли быстро регулировал эти эмоциональные всплески, позволяя не скатываться в ненужное соперничество. Но в один день что-то надломилось. Малдер проговорился случайно, как-то вскользь: «…я как будто был совсем один, как будто только я звал тебя, чтобы ты вернулась. Не новость, конечно, что твой брат меня недолюбливает, но Мелисса? Почему она просила тебя отпустить? Я не хотел тебя отпускать…» Скалли тогда списала это на ошибку восприятия, на то, что Малдер слишком прямо понял слова сестры, но из разговора с мамой стало ясно, что с восприятием Малдера все в порядке. Мама нехотя признала, что они действительно уже смирились с тем, что Даны больше нет. Что пора отпустить. В тот день что-то надломилось, Скалли упорно закрывала на эту трещину глаза, но она так и не срослась. Дана глубоко вдохнула, чтобы не заплакать. Больно было, не только потому что по вине Алекса у нее больше не было сестры, а еще и потому что ей было стыдно, что даже в этой чудовищной ситуации она смогла заметила, что он «выбрал» ее. При наличии возможности, она бы предпочла, чтобы он в принципе ни в кого не стрелял, но это уже было сделано. А его слова были уже сказаны. Она медленно вытащила свечку из капейка и подняла его из коробки. — Кусай, — ее голос звучал тихо и надломленно, но не был приказом, скорее жестом примирения, — хотя бы бисквит, крем, наверное, жирный. Алекс посмотрел на нее, на капкейк, и губы дернулись в едва заметной улыбке, слабой и виноватой. Губы коснулись бисквита, он спешно подставил руку, чтобы крошки не летели на пол. Скалли с самого начала не думала, что в капкейке яд, ей эта мысль в голову даже не пришла. Ей просто хотелось разделить с ним момент. Как тогда. — …ну у меня просто сложные отношения с празднованием дня рождения, — Алекс отмахнулся. — Это потому что ты парень, вы постоянно игнорируете праздники, — Дана стерла салфеткой крошки с губ. — Да нет, не поэтому, — он пожал плечами, — просто у меня день рождения в разгар лета и в детстве все разъезжались куда-то. Да и в целом, я кажется был предоставлен сам себе. Я мечтал, что когда вырасту, закачу вечеринку. Ну в моем детском представлении выглядело круто, в общем, — тут же стушевался он, — а потом я вырос и…забил. Как-то все время было не до этого, и люди не те, — Дана понимающе кивнула. В ее планы тоже не входило такое празднование, которое с ней случилось сейчас, но вопреки ожиданиям, или, возможно, благодаря алкоголю, она точно не могла понять, этот момент казался ей особенным. Его хотелось запомнить. Алекс встал с пледа и прихрамывая ушел в ванную, судя по звукам мыть руки. — Как твоя нога? — Спросила Скалли, знала, что он услышит, щель в косяке двери явно давала понять, что при наличии желания еще и увидит. — Терпимо. Я заклеил пластырем, не стал перевязывать. — Больно будет отклеивать, — усмехнулась Дана. — Я тебя потом позову, чтобы ты позлорадствовала, если захочешь, — она не чувствовала в его словах язвительности или укора, скорее желание разрядить обстановку. — Может и захочу, — Она облизнула пальцы от розового крема и только сейчас заметила, как Крайчек задумчиво улыбается, смотря на ее небрежные движения. Ей уже приходила в голову мысль о том, что в прошлый раз торт закончился мягким смущенным поцелуем, и видимо сейчас эта мысль настигла и его. Он растерянно отвел взгляд, — ты принес мне кофе? Я может не там ждала яд? — Ехидно заметила Скалли, пытаясь вернуться в привычное не сентиментальное русло, в которое ее упорно вело. — Капучино с карамельным сиропом, — Дана посмотрела на него с подозрением, — миндального не было и выслушивать, что пахнет цианидом я отказал себе в удовольствии. — Ты помнишь? Крайчек обижено поджал губы. — Ну, вы с Малдером в основном считали, что я нужен для того, чтобы носить вам кофе, так что да, помню. Скалли протянула ему стакан. — Да, госпожа, — беззлобно буркнул он, но глоток сделал, —холодный уже, я люблю, чтобы в горле докипало. Скалли невольно улыбнулась.