Глава 14. Праздник

— Алина! Держи корпус! — прокричал Роман с бортика, попутно переговариваясь с женой. Жизнь вошла в любимый, привычный ритм. Сегодня девушка вышла на тренировку спустя небольшой отдых. Коньки привычно сжали ноги, лёд привычно блестел под лампами, запах холодной воды и металла заполнил лёгкие. Всё было как всегда. Но и всё было иначе. Было тяжело. Как морально, так и физически. Привыкнув к тому, что всё получается почти сразу, Алина психовала, когда падала с тройных, когда корпус скручивался не так быстро, как раньше. Она понимала, что это период, и она восстановит всё очень быстро. Но так бесило. Каждое падение било не по телу. По самолюбию. Она знала эти прыжки. Она делала их тысячи раз. Они были частью её, как дыхание, как шаги. И вдруг, тело не слушалось. Оно словно говорило: «Нет, дай мне время», а она отвечала: «У нас нет времени». Очередной раз упав с флипа, девушка выругалась. Лед больно ударил по колену, рука скользнула, пытаясь удержать равновесие, но не удержала. Она осталась сидеть на холодной поверхности, чувствуя, как внутри закипает злость. — Да сука, ну что такое! — она в гневе ударила кулаком об лёд. Лезвие конька противно звякнуло, перчатка промокла от холода. Илья подъехал быстро, отрываясь от своей тренировки. Она даже не заметила, как он оказался рядом, просто в какой-то момент его руки уже были под её подмышками, и он с лёгкостью поднял её, да так, что она чуть не улетела. — Ну всё, всё, — сказал он тихо, чуть покачивая её за плечи, как непослушного ребёнка. — Тихо. Она хотела вырваться, сказать что-то резкое, что-то колкое. Но он смотрел на неё спокойно, и этот взгляд остужал лучше любого холодного душа. — Ты прям собралась чуть ли не аксель прыгать спустя несколько дней отдыха, — продолжил он, не повышая голоса. — Дай телу привыкнуть. Оно всё помнит, но ты вообще не даёшь ему отдыха. — Да знаю я! — она всплеснула руками, вырываясь из его хватки, не сильно, так, для вида. — Так раздражает, когда не могу делать то, что раньше получалось по щелчку пальца. Она тяжело вздохнула. Опустила плечи. Посмотрела на лёд, на котором остались следы её падения, длинные, хаотичные царапины. — Я просто... — начала она и замолчала. Что она просто? Боится, что потеряла навсегда? Что никогда не вернёт ту форму? Что все будут смотреть и шептаться: «А помните, как она каталась раньше? А теперь...» Илья подъехал ближе. Взял её за руки, в перчатках, холодных, но не таких ледяных, как несколько минут назад. — Послушай меня, — сказал он серьёзно. — Ты лучшая. Не через месяц. Не после того, как восстановишься. Прямо сейчас. Ты падаешь и встаёшь. Ты злишься, но не уходишь. Это и есть сила, Алина. Не в идеальных прыжках. Она подняла на него глаза. — Отойди, смущаешь. — она чуть отвернула голову, скрывая румянец. Она слегка усмехнулся и потрепал ее по волосам.

***

Подготовка к Новому году шла полным ходом, и девушка, обойдя чуть ли не все возможные магазины, искала подарок для родителей Ильи и его младшей сестрёнки. Она понятия не имела, что им нравится, и безумно переживала, что может подарить что-то не то. В голове крутились тысячи «а вдруг». Вдруг мама не носит бижутерию? Вдруг папа не пьёт чай и кружка будет пылиться на полке? Вдруг сестрёнка уже выросла из кукол и обидится, как на маленькую? Алина стояла посреди торгового центра, чувствуя себя потерянной. Люди вокруг сновали с огромными пакетами, громко играла музыка, повсюду мигали гирлянды, а она просто не могла сделать выбор. — Носки... — пробормотала она, глядя на стенд с новогодним ассортиментом. — Боже, как банально, Алина. Она закатила глаза, представив лицо Ильи, если она подарит его родителям носки. Нет. Только не это. Час бродила по отделам. Перебирала, крутила в руках, ставила обратно на полки. В какой-то момент к ней подошла консультант, милая девушка в красном свитере с оленем, и что-то посоветовала, но Алина уже не слушала. У неё было своё чутьё. В итоге девушка выбрала всё на свой вкус и полагаясь на интуицию. Пакеты тяжелели с каждым новым отделом. В одном, мягкий плед с этническим узором (Татьяне, маме Ильи, она почему-то показалась ей женщиной, которая любит уют). В другом, набор мёда в красивых баночках (Роману, папе, потому что все мужчины любят сладкое, так ведь?). А теперь она ещё и безумно боялась, что им может не понравиться. — Идиотка, — сказала она себе, глядя в витрину. — Ты даже не знаешь их, а уже накупила кучу всего. Но остановиться не могла. В детском магазине у неё загорелись глаза. Куколка Monster High с множеством нарядов. Яркая, стильная, с фиолетовыми волосами и блестящими глазами. Алина сразу поняла — это оно. Сестрёнка Ильи — девчонка, судя по рассказам, острая на язык, современная, со своим мнением. Такая кукла была бы в её вкусе. Она взяла самую красивую упаковку, добавила набор дополнительных аксессуаров и с чувством выполненного долга пошла на кассу. Татьяне — красивый браслет из матового серебра, с маленьким камнем-лунным камнем. Сдержанно. Элегантно. Не кричаще. Алина почему-то была уверена, такой подойдёт. А для Романа... Она задумалась. Папа Ильи. Что любят мужчины в его возрасте? Инструменты? Слишком личное. Парфюм? Можно прогадать с запахом. Книгу? А вдруг он не читает? Взгляд упал на магазинчик с элитным чаем и кофе. — Кофе, — прошептала она. — Мужчины любят кофе. Она выбрала подарочный набор: чёрная упаковка с золотым тиснением, внутри баночка дорогого зернового кофе из Эфиопии и пара красивых чашек с толстым дном. Солидно. Мужски. Отойдя от кассы с огромным пакетом, Алина выдохнула. — Всё, — сказала она себе. — Что сделано, то сделано. Сердце всё равно колотилось где-то в горле. Она представила, как Илья будет доставать эти подарки из-под ёлки. Как его мама развернёт браслет и посмотрит. С интересом или с вежливой улыбкой? Как сестрёнка отреагирует на куклу, обрадуется или закатит глаза? Как папа понюхает кофе и скажет «спасибо» или просто кивнёт? — Алина, ты с ума сошла, — сказала она громко, и проходившая мимо женщина с ребёнком удивлённо обернулась. Но улыбалась. Потому что, кажется, она впервые в жизни так старалась понравиться чьим-то родителям. Не из вежливости. Не потому что «так надо». А потому что эти люди были важны для Ильи. А Илья был важен для неё. И пусть она не знала их вкусов, пусть ошиблась с выбором, она сделала всё, что могла. С душой. Со страхом. С надеждой.

alina.svarovskaya

я купила подарки твоим

не смейся, если что-то не так

ilia_quadg0d_malinin и не подумаю ты лучшая Алина сунула телефон в карман, подхватила пакеты и пошла на выход из торгового центра. На улице пахло снегом и мандаринами. Скоро Новый год.

***

Постучав в дверь, девушка выдохнула. Она безумно переживала, что пакеты просто хотели выпасть из рук. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле, а в голове была полная каша из «а вдруг» и «что если». Затаив дыхание, она ждала. Каждая секунда растягивалась в вечность. За дверью слышались шаги, чей-то смех, звон посуды, обычная жизнь обычной семьи, в которую она сейчас войдёт. Чужая жизнь. Чужая семья. Дверь открыла Татьяна. И Алина на секунду растерялась. Потому что перед ней стояла не тренер в спортивном костюме с планшетом в руках, не наставник, который командует на льду. Сейчас она открылась совсем другой — женщиной, мамой дорогого для неё человека. Домашняя, в мягком свитере, с распущенными волосами и лёгкой улыбкой. И от этого было неловко. Словно чужой человек. А как вести себя? На льду всё понятно. Уважение, дистанция, «здравствуйте-до свидания». А тут? Обниматься? Целоваться в щёку? Сказать «привет, как дела» или что-то более тёплое? Она открыла рот: — Здравсту... — Алиша! — Татьяна перебила её, и голос её звучал так тепло, так по-родному, будто они знали друг друга сто лет. — Проходи скорее, холодно. И она сразу же потянула её на себя, затаскивая в дом. Алина растерялась окончательно. Она осталась на месте столбом, не в силах сделать шаг. Пакеты в руках казались тоннами, ноги приросли к коврику, а язык будто отнялся. — Я... спасибо... — выдавила она. — Я переживала... — Что ты стоишь на пороге? — из коридора выглянул Роман. Он улыбался широко, открыто, совсем не так, как на тренировках, где был серьёзен и собран. — У нас не кусаются, заходи уже. Илья появился из-за их спин, видимо, услышал шум. Он посмотрел на Алину, на её огромные глаза, на пакеты, которые она сжимала так, будто от них зависела её жизнь, и усмехнулся. — Ты чего застыла? — спросил он, подходя ближе. — Тебя никто не съест. — А ну молчи, — шутливо огрызнулась Татьяна, но без злости. — Дай человеку освоиться. Алина наконец сделала шаг. Потом второй. Пакеты всё ещё дрожали в руках. — Это... — начала она, поднимая их. — Это вам. Я не знала, что вы любите, поэтому... если что не так, вы не стесняйтесь, я могу обменять... Татьяна взяла у неё пакеты и поставила на пол. — Подарки потом, — сказала она мягко. — Сначала раздевайся, проходи. Уже все готово, только один стул пустует. Она протянула руку и легонько сжала Алинины пальцы. — Не бойся. Мы обычные люди. И мы очень рады, что ты пришла. Алина выдохнула и этот выдох получился длинным, шумным, будто она задерживала дыхание несколько минут. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я тоже рада. Илья подошёл сзади, положил руку ей на плечо, чуть сжал, незаметно для родителей, только для неё. — Я же говорил, — прошептал он. — Всё будет хорошо, кнопка. Алина сняла куртку, повесила на крючок, посмотрела на свою обувь, аккуратно поставила рядом с другими. Сделала глубокий вдох и пошла на кухню. Из коридора доносился запах пирога и корицы. Где-то в гостиной слышался детский голос. Обычный дом. Обычная семья. И в этот момент Алина впервые почувствовала, что здесь её не оценивают, не судят, не ждут идеального первого впечатления. Её просто ждали. И она пришла. — Привет, — сказала Лиза. Голос её был звонким, но чуть неуверенным, будто она не до конца понимала, как себя вести с незнакомкой. — Ты Алина, да? Она неловко переминалась с ноги на ногу, теребя край своей розовой пижамы с единорогами. Пальцы на ногах в пушистых носках сжимались и разжимались, то ли от холода, то ли от волнения. Алина улыбнулась. Вся её тревога, вся эта тяжесть, с которой она заходила в дом, вдруг отступила перед этим серьёзным детским лицом. — Привет, — ответила она мягко. — Да, я Алина. А ты Лиза, да? Девочка кивнула, всё ещё не отводя взгляда. — Я про тебя знаю, — сказала она важно. — Илья рассказывал. Алина бросила быстрый взгляд на Илью, который стоял в дверях гостиной и с улыбкой наблюдал за сценой. Тот сделал вид, что не слышит. — Правда? — Алина присела, чтобы быть с Лизой на одном уровне. — А что он рассказывал? — Что ты красивая и что катаешься лучше всех, — выпалила девочка. У Алины перехватило дыхание. Она снова посмотрела на Илью, тот теперь почему-то очень заинтересовался своим телефоном, хотя экран был выключен. — Ну, — сказала она, справившись с голосом, — это очень приятно. А знаешь что? — Что? — Лиза подалась вперёд. — У меня для тебя есть крутой подарок. Алина потянулась к пакету и медленно, с интригой, достала коробку с куклой. Яркую, с блестящими вставками, на которой красовалась та самая Монстер Хай с фиолетовыми волосами. Лиза замерла. Рот её приоткрылся. Глаза стали огромными, такими, что в них можно было увидеть всю ёлку, все подарки и всё новогоднее чудо сразу. — Это... — прошептала она. — Это она... — Ты хотела такую? — спросила Алина, хотя ответ был очевиден. — Хотела, — выдохнула Лиза. — Я маме говорила, и папе говорила, и Илье говорила... А они говорили «посмотрим, подумаем»... Она взяла коробку дрожащими руками, будто боялась, что та исчезнет. Провела пальцами по прозрачному пластику, разглядывая куклу изнутри. — Спасибо, — сказала она тихо. А потом громко, на весь коридор: — Спасибо! Спасибо! Спасибо! И она налетела на Алину, обхватив её за шею так крепко, будто они не познакомились минуту назад. Будто знали друг друга всю жизнь. Будто Алина была не чужой тётей, а кем-то родным, своим, долгожданным. Алина не ожидала такого. Она замерла на секунду, а потом обняла девочку в ответ осторожно, боясь передавить, но чувствуя, как в груди разливается что-то огромное, тёплое, почти болезненное. Из гостиной донёсся голос Татьяны: — Лиза, не души девушку! — Ничего, — отозвалась Алина, уткнувшись в пахнущие яблоками Лизкины волосы. — Всё хорошо. Лиза взяла её за руку. — Пойдём, я покажу тебе свою комнату. И ёлку. И хомяка. У меня есть хомяк, его зовут Снежок. Он белый и пушистый. А ещеесть две кошечки, но это любимицы Ильи, он тебя с ними познакомит, одну зовут Мисти, а другую Миу Миу и они чуть не съели Снежка. А потом мы будем чай пить с пирогом. Мама испекла пирог, ты любишь пирог? — Очень, — сказала Алина, позволяя увести себя в комнату. Она обернулась на ходу и встретилась взглядом с Ильёй. Он стоял в коридоре, смотрел на неё, и в глазах его было что-то такое, от чего у неё защемило сердце. «Спасибо», — прошептал он одними губами. Она улыбнулась в ответ и скрылась за дверью детской, держа маленькую тёплую ладошку в своей.

***

Алина стояла в гостиной, но услышала звук. Мяу. Она опустила взгляд и увидела двух кошек. Одна — изящная, чёрная как смоль, с глазами, которые смотрели на неё с царственным спокойствием. Она сидела ровно, поджав лапки, и всем своим видом показывала: «Я здесь главная. Ты — гостья. Веди себя прилично». Вторая — полная её противоположность. Белая, пушистая, с темными носочками на лапах и огромными глазами, полными любопытства. Она уже терлась о косяк, то и дело поглядывая на Алину так, будто собиралась с ней подружиться прямо сейчас. — Ой, — выдохнула Алина, замирая. — А это… — А это мои девочки, — раздался голос Ильи за спиной. Он подошёл ближе и присел на корточки рядом с кошками. — Знакомьтесь. Он погладил чёрную, та лениво прищурилась, но не ушла. — Это Мисти. Она у нас королева. Любит только на своих условиях. Если захочет подойдёт. Если нет даже не пытайся. Мисти медленно перевела взгляд на Алину, будто оценивая, достойна ли. Пару долгих секунд смотрела, а потом отвернулась с таким видом, будто сказала: «Посмотрим». Алина даже не обиделась. Почему-то это показалось ей забавным. — А это, — Илья взял на руки белую, которая тут же замурлыкала как трактор, — Миу-Миу. Моя любимица. Хотя я всех люблю одинаково, — он добавил быстро, покосившись на Мисти. Миу-Миу потянулась к Алине носом, принюхалась, а потом вдруг вытянула лапу и аккуратно коснулась её плеча мягко, будто здороваясь. — Кажется, ты ей понравилась, — улыбнулся Илья. — Это редкость. Она у меня придира. Алина осторожно протянула руку. Миу-Миу тут же потёрлась о неё, заурчала громче и начала тереться головой о её ладонь, требуя ласки. — Какая красивая, — прошептала Алина, почесывая кошку за ушком. — И тёплая… — Она спать с тобой сегодня ляжет, если останешься, — сказал Илья. — Предупреждаю. От нее хуй отобьешься. — Я не против. Мисти тем временем встала, грациозно, как настоящая королева, и неторопливо прошла мимо Алины, демонстративно задев её хвостом по ноге. Будто поставила свою метку. Миу-Миу тем временем уже устроилась у Алины на руках, свернулась клубочком и замурлыкала так, что, казалось, задрожали стёкла. Алина стояла посреди коридора, прижимая к себе тёплый комок, а рядом важно вышагивала чёрная кошка, и в доме пахло пирогом и хвоей, и где-то на кухне гремела посудой Татьяна. Алина ещё несколько минут просидела в комнате, чесала Миу-Миу за ухом и слушала её громкое, тракторное мурлыканье. — Ну всё, красавица, — сказала Алина, осторожно перекладывая Миу-Миу на пол. — Мне нужно помочь. Кошка посмотрела на неё с укоризной, но тут же увлеклась собственным хвостом, и Алина наконец смогла встать. Из кухни доносились запахи. Сладкие, тёплые, домашние. Что-то шипело на плите, Татьяна что-то напевала себе под нос, звенела посуда. Алина замерла на секунду у входа, наблюдая. Татьяна двигалась по кухне с лёгкостью, которая бывает только у тех, кто проводит здесь много времени. Резала салат, поправляла полотенце на плече, заглядывала в духовку и всё это без суеты, спокойно, будто танец. Алина вдруг остро почувствовала, как ей хочется быть здесь полезной. Не гостьей, которая сидит и ждёт, пока её накормят. А своей. Той, кто тоже участвует, помогает, делает этот вечер общим. — Давайте я помогу, — сказала она, делая шаг в кухню. — Что нужно делать? Татьяна обернулась, вытирая руки о полотенце. На лице её было удивление, но не то, которое обижает, а тёплое, словно она не ожидала, что она предложит помощь сама. — Ой, Алина, сиди, — сказала она мягко. — Отдыхай, вон Илья где-то шатается, пусть он помогает. — Я помогу, — сказала Алина твёрже, чем планировала. И добавила тише, чуть смущённо: — Чего вы тут одна, а я там развлекаюсь. Татьяна посмотрела на неё секунду, потом улыбнуласья — Ну, если хочешь… — она оглядела кухню. — Картошку почистишь? Вон в миске, ведро почти. Алина подошла к столу, взяла нож и миску с картошкой. Села на табуретку и принялась за дело. Получалось у неё не очень ловко, чистила она редко, в спортивной жизни на это не оставалось времени. Но старалась. Татьяна наблюдала за ней краем глаза, но ничего не комментировала. Только через пару минут тихо сказала: — У тебя хорошие руки. Алина подняла голову. — Просто я вижу, — продолжила Татьяна, нарезая овощи. — Ты стараешься. Не только с картошкой. Вообще. Это видно. Алина не знала, что ответить. Сказала просто: — Спасибо. Они работали молча, но молчание было лёгким, не тяжёлым. Нож стучал по доске, где-то за окном проехала машина, Миу-Миу зашла на кухню, понюхала воздух и устроилась на коврике у батареи. Через несколько минут в дверях появился Илья. — О, а это что за явление? — он облокотился о косяк, глядя на Алину с картошкой. — Ты ж говорила, что не умеешь готовить. — А я и не готовлю, — ответила Алина, не поднимая головы. — Я чищу, а это, вообще-то, другое. — Осторожнее, не поранься, — он подошёл ближе, заглянул через плечо. — А то без пальцев останешься. — Иди уже, — отмахнулась Алина. — Мешаешь. Татьяна усмехнулась, глядя на них. — Идите оба отсюда, — сказала она, забирая у Алины миску с уже почти готовой картошкой. — Дальше я сама. А ты иди, отдохни. Потом ещё сил набегаешься за столом. Алина хотела возразить, но Татьяна была непреклонна. — Иди-иди, — она легонько подтолкнула её к выходу. — Спасибо за помощь. Правда. Алина вытерла руки о полотенце, сняла фартук, который Татьяна молча повесила ей на шею в самом начале, даже не спросив и вышла из кухни. Илья ждал в коридоре. — Ну что, — спросил он, — тяжёлое кухонное прошлое? — Ужасное, — ответила она, закатывая глаза. — Твоя мама меня затаскала. Он засмеялся, взял её за руку и повёл в гостиную. — Пойдём, покажу, где ёлка стоит. И где мы подарки откроем. И где ты будешь сидеть, рядом со мной. — А где ещё? — спросила Алина, и в её голосе не было ни капли сомнения. Он сжал её ладонь чуть крепче и ничего не ответил. Но ответ был и так понятен.

***.

Все уже сидели за столом. Татьяна во главе, рядом с ней Лиза, которая успела надеть на куклу одно из новых платьев и теперь устроила её рядом со своей тарелкой. Роман — напротив, серьёзный, но с мягкой улыбкой. Илья — рядом с Алиной, и его нога под столом иногда касалась её, будто проверяла: ты здесь, ты со мной. Алина чувствовала себя странно. Как своя, но не привыкшая ещё к этому чувству. Всё было слишком правильно, слишком тепло, слишком… как в фильме. Она боялась моргнуть, чтобы не спугнуть. Роман отодвинул тарелку, взял в руку бокал и встал. Неспешно, торжественно. Все замолчали. Даже Лиза перестала вертеться и подняла глаза на отца. — В этот год случилось много всего, — начал он, чуть покачивая бокал с тёмной жидкостью. — Были взлёты и падения, горе и радость. Он сделал паузу, обвёл взглядом семью. Задержался на Илье, потом на Татьяне, потом на Лизе, и наконец, посмотрел на Алину. — В нашей семье появился ещё один человек, которому мы безумно рады. Алина почувствовала, как сердце пропустило удар. Она сжала пальцы под столом, вцепившись в салфетку. Илья незаметно положил ладонь на её колено. Роман улыбнулся широко, по-доброму, совсем не как тренер на льду. — На самом деле, я рад, что так сложилось. Это очень... Он запнулся на секунду, подбирая слово. Слишком много всего хотелось сказать. Слишком много чувств для одного короткого тоста. — Это очень неожиданно и очень приятно, — закончил он. — Алина, мы рады, что ты с нами. С новым годом, родные. Он поднял бокал. Все потянулись к нему. Звон стекла разнёсся по комнате, хрустальный и чистый. — С новым годом! — хором сказали они. Алина поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток. Вино было тёплым и терпким, но на вкус казалось сладким от того, что творилось у неё внутри. Она не плакала. Но слёзы были где-то очень близко. Илья наклонился к её уху и прошептал: — Я же говорил. Всё хорошо. Она кивнула, не в силах ответить. Только улыбнулась ему и он всё понял. Лиза, не дожидаясь официальной части, вскочила со стула и подбежала к Алине. — А теперь ты должна загадать желание, когда куранты будут! — заявила она. — И оно обязательно сбудется. Мама говорит, если верить, то всё сбывается. — Правда? — спросила Алина, утирая уголок глаза незаметно. — Точно, — Лиза кивнула с серьёзностью взрослого человека. — Я в прошлом году загадала хомяка. И он появился. Значит, работает. Татьяна рассмеялась: — Хомяка тебе Дед Мороз принёс, между прочим. — А кто Деда Мороза придумал? — не сдавалась Лиза. — Желания. Вот. Алина не выдержала и рассмеялась. Легко, звонко, и этот смех разлился по комнате, смешиваясь с запахом мандаринов и светом гирлянд. Роман подмигнул ей из-за стола. Татьяна наложила еще салата. Илья убрал прядь волос с её лица, и этот жест был таким родным, таким привычным, будто они делали это тысячу раз. Они ещё не знали, что ждёт их в новом году. Соревнования, победы, поражения, разлуки, встречи. Но сейчас, в этот самый момент, всё было хорошо. — Салютыы! — девочка вскочила из-за стола, едва не опрокинув стул. Глаза её горели, хвостики подпрыгнули, кукла в руках тоже, кажется, заволновалась. — Пошлите смотреть! — Лиза, доешь сначала, — начала было Татьяна, но куда там. — Мам, ну пожалуйста! Сейчас начнётся, я слышала! — Пойдём, — Роман уже вставал, отодвигая тарелку. — Действительно, чего за столом сидеть. Всем, конечно же, пришлось идти за ней. Лиза первой вылетела на улицу, забыв надеть шапку, Татьяна выбежала следом, на ходу натягивая на неё капюшон. Роман остановился на крыльце, заложив руки за спину, и смотрел в небо с лёгкой, спокойной улыбкой. Алина вышла последней. Илья легонько приобнял её за плечи, притягивая к себе. Она прижалась к его боку, подставив лицо морозному воздуху. Над головой уже взрывались первые огни — красные, зелёные, золотые. Они рассыпались на тысячи искр, освещая двор, снег, лица. — Смотри! Смотри! — Лиза прыгала на месте, показывая пальцем в небо. — Зелёный! А теперь красный! А теперь... Где-то рядом взорвалась особенно громкая хлопушка, девочка взвизгнула от восторга и спряталась за маму, но тут же выглянула обратно. Алина смотрела вверх, но краем глаза видела их всех. Татьяна, обнимающая Лизу. Роман, который тихо что-то говорит жене, кивая на особенно красивый салют. Илья рядом — тёплый, надёжный. Девушка чувствовала себя самой счастливой. Не потому, что салют был особенным. Не потому, что подарки удались. А потому, что она была здесь. В этом дворе. С этими людьми. С ним. — Знаешь, — тихо сказал Илья, не отрывая взгляда от неба, но его голос звучал так, будто он говорил только для неё. — Если бы мне сказали про это год назад, я бы не поверил. Алина повернула голову, посмотрела на его профиль, подсвеченный огнями, спокойный, красивый. — Но я здесь, — продолжил он. — И ты со мной. Он на секунду замолчал, будто подбирал слова. Или просто давал им отлежаться внутри. — Это самое лучшее, что со мной случалось. Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. От того, что он сказал это так просто, без пафоса, без громких обещаний. Просто факт. Просто правда. — Ты такой дурачок, — ответила она, и голос её чуть дрогнул. — Я тоже очень рада, что мы здесь. Вместе. Он повернул голову и посмотрел на неё. В глазах его отражались салюты — сотни маленьких огней, которые зажигались и гасли. — С новым годом, Алина, — сказал он. — С новым годом, Илья. Они стояли так, обнявшись, под взрывающимися огнями, посреди зимы и снега. Лиза уже успокоилась и просто смотрела в небо, открыв рот. Татьяна накинула Роману свой шарф на плечи, он не сопротивлялся. Где-то лаяла собака, где-то звенели бокалы в соседних домах. А Алина думала о том, что год назад она и представить не могла, что будет стоять здесь, в этом дворе, с этим мужчиной. Что её примут как свою. Что она будет чувствовать себя не гостьей, а частью чего-то большого и тёплого. — Пойдём в дом, — сказал Илья, целуя её в висок. — Замёрзнешь. — Ещё минуту, — попросила она. — Хорошо, — ответил он. — Ещё минуту. Убрав всю посуду и чуть успокоившись, Татьяна с Романом и Лизой смотрели телевизор. Маленькая девочка уже дремала, голова клонилась на плечо матери, глаза слипались, но она всё ещё пыталась бороться со сном, потому что вдруг пропустишь что-то важное. Миу-Миу свернулась клубочком у неё на коленях, Мисти важно сидела на спинке дивана, как статуя. В гостиной горела только ёлка, разноцветные огоньки отражались в окнах, делая ночь за стеклом ещё темнее, ещё глубже. Алина с Ильей остались на кухне. Заварили свежий чай, сели друг напротив друга. Тишина была мягкой, уютной. — Пошли, — сказал Илья, ставя кружку. — Мы подарками так и не обменялись. — Точно, — Алина чуть не подпрыгнула на стуле. Она ждала этого момента весь вечер, но боялась напомнить первой. Они прошли в гостиную, где тихо бормотал телевизор. Татьяна подняла голову, улыбнулась им и приложила палец к губам, Лиза уже спала, убаюканная теплом и мурчанием кошки. Роман кивнул им и выключил звук. Алина с Ильей устроились на ковре у ёлки. Огоньки гирлянды освещали их лица, мягко, по-новогоднему. Девушка достала свою коробку — обёрнутую в тиснёную бумагу, с аккуратным бантом, который она перевязывала три раза, потому что первый был кривой, второй слишком пышный, третий наконец идеальный. Протянула парню. — Это тебе. Илья взял коробку, взвесил на ладони. Посмотрел на неё с любопытством. — Можно? — Конечно, дурачок. Он разорвал бумагу аккуратно, будто не хотел испортить её старания. Открыл коробку. Внутри, на чёрном бархате, лежали конькобежные лезвия — те самые. Дорогие. Профессиональные. С гравировкой по бокам. Илья замер. Провёл пальцем по холодному металлу. Покачал головой. Посмотрел на неё. — Да ты сумасшедшая, — выдохнул он. — Они же безумно дорогие. — Я помню, как ты смотрел в магазине, но ничего не выбрал, — сказала Алина тихо, теребя край пледа. — Я подумала, тебе может понравится… — Смеёшься? — его голос чуть дрогнул. — Я просто в ахуе. Он поставил коробку на пол, взял её лицо в ладони, осторожно, будто она была из того же хрупкого стекла, что и ёлочные игрушки. — Спасибо большое, — прошептал он. И аккуратно поцеловал её в носик, потом в уголок губ. Так нежно, что у Алины защемило в груди. — А теперь моя очередь, — сказал он, не отпуская её лица. Потянулся куда-то в сторону, достал маленький пакетик, скромный, бархатный, без лишней мишуры. Протянул ей. — Это тебе. Но сначала пообещай, что не разревёшься. — Не обещаю, — сказала Алина, уже чувствуя, как к горлу подступает ком. Она открыла пакет дрожащими пальцами. Внутри оказалась коробочка, поменьше. Откинула крышку. И замерла. Там, на белом шёлке, лежал кулон. Неописуемо красивый. Аккуратный, изящный, на тонкой цепочке. Внутри — маленький прозрачный камень, который переливался в свете гирлянды: то голубой, то розовый, то золотистый. Как настоящий кусочек северного сияния. Алина не сдержала оха. Прижала ладонь ко рту, потому что иначе бы закричала. — Илья… — Это лунный камень, — сказал он тихо. — Как у мамы, но другой формы. Я увидел его и сразу понял — твой. Она смотрела на кулон, переливающийся у неё в руках, и не могла вымолвить ни слова. В голове крутилось только: «Он выбрал его для меня. Он смотрел и думал обо мне. Он запомнил, что у его мамы лунный камень, и захотел, чтобы у меня был свой». — Да ты вообще, — начала она и не закончила. Голос пресёкся. Слёзы, на этот раз светлые, благодарные, потекли по щекам. Она даже не пыталась их сдерживать. — Ты обещала не плакать, — сказал Илья с улыбкой, но сам был какой-то странный, счастливый и растерянный одновременно. — Я не обещала, — всхлипнула Алина. — Я сказала «не обещаю». — Хитрая какая. Он взял у неё кулон, расстегнул замочек. — Повернись. Она послушно развернулась, подняла волосы. Илья надел цепочку, застегнул — его пальцы были тёплыми, чуть дрожали. Кулон лег ровно на ключицу, холодный металл быстро нагрелся от её кожи. Алина опустила голову, посмотрела на камень. Он переливался в такт её дыханию. — Спасибо, — сказала она, наконец справившись с голосом. — Я не знаю, что ещё сказать. Спасибо. — Не надо ничего говорить, — ответил он, обнимая её сзади и утыкаясь носом в её макушку. — Ты здесь, этого хватит. Они сидели так на ковре у ёлки, обнявшись, пока гирлянда тихо мигала своими огоньками. Где-то на диване тихо посапывала Лиза, Татьяна укрыла её пледом, Роман переключил канал на что-то спокойное. Алина провела пальцами по кулону и подумала, что это, наверное, самый лучший подарок в её жизни. Не потому, что он был дорогим. А потому, что он был — от него.

«групповой чат «сплетницы😝»

alysaxliu ну подруга хвастайся подарками! от ильи особенно ждем