Глава 5. Гермиона. День, когда Гермиона осталась без кофе и кружки из-за одного блондинистого придурка.

Гермиона недовольно осматривала себя в отражении. Темные круги под глазами, мертвенно-бледный цвет лица. Весь ее внешний вид кричал, о том, что ночь явно не задалась. Она еще раз бросила взгляд на зеркало, висевшее чуть левее от двери в ее кабинете в Министерстве, сжимая в руках палочку. Хоть она и не особо любила чары гламура, сегодня они ей были необходимы. Кофе, конечно, сделал свое дело и слегка взбодрил, но от мешков под глазами, к сожалению, не избавил. Взмахнув палочкой, Гермиона еще раз оценивающе посмотрела в отражение. Белая приталенная рубашка, заправленная в черные брюки палаццо, наилучшим образом подчеркивала все ее изгибы. Ноги казались еще длиннее, благодаря ненавистным лодочкам. Приемлемо. Сегодня совещание, и ей нужно, чтобы она выглядела идеально. Так же идеально, как он. Мысли медленным потоком плыли в голове, прибивая ее к острову под названием «Малфой». Все, что с ним было связано, существовало только там. Она не позволяла себе даже думать о нем, кроме тех моментов, когда он сидел напротив и смотрел своими пронзительными серыми глазами прямо на нее. Ей казалось, что он просверлит в ней дыру. Как же он ее бесил. Сноб до мозга костей. У него даже на каждый день недели был определенный цвет рубашки. Понедельник — белая. Кипенно-белая, как и его лицо. Вторник — бледно-голубая. Как вены, проступающие на его руках, когда он сжимал кулаки, слушая ее. Среда — бледно-розовая. Как его губы, когда он сводил их в тонкую нить, смотря на нее. Четверг — серая. Как его глаза цвета ртути, когда он щурил их, злобно прожигая ее взглядом. Пятница — черная. Как его сердце, не знающее сострадания. Каждая их встреча напоминала ожесточенный бой, где ни один не планировал уступать другому. Гермиона не собиралась проигрывать в этой схватке, поэтому из раза в раз спорила с ним до хрипоты, отстаивая каждую формулировку. Его отдел словно специально вставлял ей палки в колеса. Он будто нарочно использовал законы только в свою пользу. И он всегда оказывался на шаг впереди. Драко Малфой был чертовски сообразителен — и это раздражало больше всего. Гермиона подошла к столу и открыла ящик, проверяя, что блокнот лежит внутри. Затем в тысячный раз пролистала папку с документами, оставив для себя пару комментариев на полях. Взяла кружку с почти нетронутым кофе и бросила Заглушающее в сторону стола. Если Миранда вдруг решит зайти в кабинет, пока она на совещании, звук не привлечет лишнего внимания. Гермиона знала, как поставить блокнот на беззвучный режим, но пока не спешила этого делать. Вдруг ей напишут снова. Она взглянула на часы — почти половина десятого утра. Собираясь с мыслями, Гермиона решительно направилась в кабинет Кингсли на первом уровне Министерства. Последние пару недель совещания не обходились без участия министра. По вторникам на повестке насущные вопросы с главами всех отделов. Отчеты, обсуждения, поиск решений там, где работа одного начинала мешать другому. Гермиона крепко сжимала в руках кружку, стоя у лифта в ожидании, когда он наконец поднимется на ее уровень. Двери распахнулись и ее взгляд встретился с его. Драко Малфой лениво подпирал заднюю стенку кабины. Практически каждый раз он появлялся за секунду до начала совещания, но, конечно, именно сегодня решил прийти раньше. Она стояла как вкопанная еще пару секунд, прежде чем звонкий голос из динамиков вывел ее из ступора: «Проходим! Проходим! Не задерживаемся!» Гермиона бросила недовольный взгляд в угол кабины, откуда исходил звук, и прошла внутрь, глядя на бледно-голубую рубашку. Конечно, вторник. — Грейнджер, — холодный, безэмоциональный голос поприветствовал ее. — Малфой, — кивнула ему, стискивая кружку в руках еще сильнее. Она повернулась к нему спиной, чувствуя затылком, как он не сводит с нее глаз. Гермиона молилась Мерлину, чтобы лифт остановился на третьем уровне, и кто-нибудь зашел. Кабина предательски ехала вверх без остановок. Малфой выглянул из-за ее плеча, Гермиона резко повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Она посмотрела вниз на его руку, держащую палочку, и непроизвольно вздрогнула. — Хочу кое-что проверить, — тихо произнес он рядом с ее ухом. Тонкий аромат мужского парфюма едва коснулся ее, и Гермиона стиснула зубы, быстро перебирая варианты: запустить в него кружкой прямо сейчас или все же достать палочку из заднего кармана брюк и проклясть его. Малфой неразборчиво что-то прошептал, и изображение герба любимого факультета на кружке сменилось на Слизерин. Она впилась в него взглядом, затем пару раз моргнула, глотая уже готовое сорваться оскорбление. Гермиона резко развернулась к нему всем телом. Кабина лифта остановилась, оповещая, что они на первом уровне. Она на секунду задержала взгляд и сунула кружку прямо ему в грудь. Кофе опасно качнулся, и несколько капель брызнули на его рубашку. — Думаю, теперь это твоя, — процедила она сквозь зубы. Кофе медленно стекал по бледно-голубой ткани. Малфой опустил взгляд на темные пятна, затем спокойно посмотрел ей в глаза. — Как предсказуемо, Грейнджер, — безэмоционально произнес он. Тот же визгливый женский голос завопил: «Выходим! Выходим! Не задерживаемся!». Гермиона фурией вылетела из лифта, не оборачиваясь на самодовольного идиота, оставившего ее без кофе. Каблуки звонко цокали по пути в кабинет министра. Позади раздавались громкие шаги, но она лишь ускорилась, не желая проводить с этим человеком ни секунды дольше. Ей и так предстояло терпеть его еще как минимум полчаса на совещании. Она открыла дверь в кабинет и, войдя внутрь, резко дернула на себя, захлопывая прямо перед его носом. Гермиона почти была уверена, что слышала, как он выругался. Через пару секунд дверь отворилась, и Малфой вошел так, словно ничего не произошло. Лицо снова стало непроницаемым. Рубашка выглядела идеально. Гермиона скользнула по нему взглядом и с трудом сдержала желание закатить глаза. Она подошла к своему привычному месту за столом, стараясь не пересекаться с Малфоем взглядом. Гермиону до невозможного раздражал тот факт, что она осталась без второй порции кофе. Она следила за своей кружкой в его руках, как он неспешно шел с ней. Затем он поставил ее напротив своего места, развернув так, чтобы змея смотрела прямо на нее. Волны злости прокатывались до самых кончиков пальцев Гермионы. Стиснув челюсть, она резко опустилась на стул, закидывая одну ногу на другую. Скрестив руки на груди, она покачивала ступней в воздухе. Малфой снова сел напротив и не сводил с нее глаз. Гермиона открыла папку и сделала вид, что изучает документы. — Грейнджер. Гермиона подняла голову и посмотрела прямо на него. Вены на его кистях проступили отчетливее, становясь чуть ярче оттенка рубашки. — Ты всегда так делаешь, когда нервничаешь? — его правая бровь слегка изогнулась. — Как? — Щелкаешь этой штукой, — он чуть наклонил голову вбок, пристально смотря на нее. Она и сама не заметила, как, не переставая, щелкала автоматической шариковой ручкой. Пальцы замерли, сжимая ее в руках сильнее, чем следовало. Гермиона облизала пересохшие губы и отложила ручку в сторону. В этот момент помещение наполнилось голосами входящих людей. Все рассаживались по местам. Глубокий баритон Кингсли эхом прокатился по кабинету, объявляя о начале их встречи. Гермиона выпрямила спину, переключив внимание на министра. — Надеюсь, все получили вчера оповещение, что сегодня вас и частично ваши отделы ждут во Франции. Прошу прощения, что не предупредил заблаговременно. Инцидент произошел утром в понедельник и требует срочного вмешательства Британии… — Кингсли устало потер переносицу, прокашлялся и продолжил: — Поэтому: у кого есть срочные дела — заканчивайте. Остальные — отправляйтесь сразу. Портключи у ваших секретарей. Активируются касанием. Гермиона перевела озадаченный взгляд с Кингсли на Малфоя. Ее брови были сведены к переносице, она будто спрашивала у него, не произнеся ни слова вслух: «Ты в курсе?» Малфой пожал плечами в ответ и внимательно посмотрел на Кингсли. Внезапно начали раздаваться голоса наперебой друг другу: — Да. Получили. — Что за инцидент? — Я не могу сегодня ехать в командировку! Это нарушение моих трудовых прав! — Я не получал оповещение, — раздался спокойный голос Малфоя. — Хм… Странно. Я уверен, что Кэтрин отправила все служебные записки. Это было в конце рабочего дня, около пяти вечера. Главам всех отделов лично в руки. Портключи сделали ночью и доставили сегодня секретарям. — Я тоже ничего не получала, — подождав, пока закончит Кингсли, произнесла Гермиона. — Мисс Грейнджер, вы не едете. Ваш отдел не задействован, — спокойно ответил министр. — Но это может касаться… — начала сопротивляться она. — Инцидент в зоне ответственности международной торговли, отдела тайн и аврората. Ну, и еще пары смежных отделов… — Кингсли прервался и осмотрел помещение, словно выискивая кого-то. — А где Поттер? Гермиона огляделась по сторонам, и не увидев Гарри, почти открыла рот, чтобы ответить, что он на задании. Но Кингсли уже достал палочку и отправил рысь с сообщением. — Я уверена, что если это касается магических существ, то это и мое дело! — воскликнула она. — Мисс Грейнджер, — Кингсли медленно выдохнул, — дело касается незаконной перевозки опасного артефакта с территории Британии. Уверяю вас, оно никак не связано с магическими существами. Гермиона свела губы в тонкую нить, проклиная себя за то, что опять не смогла промолчать. — Думаю, на этом все, — министр сложил руки в замок. — Если у вас остались вопросы, мой кабинет всегда открыт. Хорошего дня. Кингсли отодвинул стул и первым вышел из переговорной. Гермиона бросила взгляд на кружку с гербом Слизерина. Ее глаза сузились, а зубы сжались. Она перевела взгляд на Малфоя. Все такой же безэмоциональный. Гермиона поражалась его способностям уметь контролировать себя. Насколько же он был толстокожим и непробиваемым. Малфой сам признался, что не знал о командировке, но при этом ни один мускул на его лице не дрогнул, словно его это совсем не волновало. Либо ему просто было плевать. В таком случае это выбесило бы ее еще больше. Она вообще не понимала, зачем он работает. Наверняка его хранилища ломились от золотого натиска галлеонов. Взяв папку и ручку, Гермиона покинула кабинет министра, не обращая ни на кого внимания. Вроде и хорошо, что она никуда не едет, но она настолько погрязла в работе, что смена обстановки ей явно не помешала бы. Она вернулась в свой кабинет и первым делом вытащила блокнот. Ничего. Ни одного нового слова. Ощущая нотки разочарования, Гермиона решила написать первой.

«Ну как? Получилось?»

Гермиона закусила нижнюю губу в ожидании ответа.

«Нет»

Ее губы растянулись в широкой улыбке, волна ехидного ликования захлестнула с головой.

«А я говорила. Верни дневник.»

Она была уверена, что теперь он точно вернет его.

«Может быть. Если расскажешь обо всех чарах»

Гермиона закатила глаза так сильно, что на мгновение ей показалось, что они так и останутся смотреть внутрь ее черепной коробки. Второй день подряд один и тот же диалог.

«Нужно было наложить на него Круциатус от всяких идиотов (таких как ты, кстати) — пара минут в муках и желание трогать чужие вещи отпадет.»

Гермиона выцарапывала каждое отправленное слово с особой злостью. Ему удалось вывести ее, написав всего два предложения.

«Ммм, не гнушаешься Непростительных. Мне нравится»

Глаза Гермионы расширились, она еще раз перечитала сообщение. Это вообще что такое?! Он что, совсем умственно отсталый и даже не обратил внимание на то, что она назвала его идиотом? Гермиона решила поменять стратегию:

«Расскажу, когда вернешь»

«Думаю, в таком случае, он еще побудет со мнои»

Гермиона захлопнула дневник, выдыхая так сильно, что прядь волос, упавшая на лицо, колыхнулась. Она попыталась еще раз собрать воедино все, что ей было известно: точно мужчина, она назвала его идиотом, и он даже не поправил; сотрудник Министерства… или посетитель. Гермиона потерла виски, кажется, на этом вся информация заканчивалась. Она осмотрела стол в поисках кружки. Малфой. Этот идиот забрал ее кружку. Нет, ну формально, она, конечно, сама ему ее сунула. Но факт оставался фактом — она осталась без любимой кружки. Из-за него. Гермиона открыла ящик стола, выискивая предмет, который не жалко было бы трансфигурировать. Ее взгляд зацепился за сердце, проткнутое метлой — ода любви квиддичу. Безвкусная статуэтка, подаренная Кормаком на день Святого Валентина. К тому же она терпеть не могла метлы. И день Святого Валентина. И Кормака.