Глава 7. Драко. Дни, когда Драко наконец понял, где просчитался. И что он идиот. Не всегда, конечно, но конкретно в этот раз точно идиот.

Как только Драко появился в мэноре, он тут же призвал Томми и попросил сложить ему одежду на три-четыре дня. Проводить еще и выходные в городе, утопающем в любви, ни в коем случае не входило в его планы. Все эти публичные проявления чувств вызывали легкое омерзение. Где-то в глубине души Драко понимал, что, вероятнее всего, это зависть медленно пускает свой яд по венам. Но каждый раз отмахивался и останавливался на том, что целующиеся, обжимающиеся парочки не вызывают абсолютно никакой радости, скорее наоборот. Как только Томми закончил сборы, Драко взял чемодан и отправился в музыкальный зал. Обычно в это время дня Нарцисса играла на рояле. Целитель сказал, что это может помочь справиться с болью утраты и избавиться от панических атак. «Музыка, как и время, исцеляет», — говорил он. Драко подошел к залу, откуда раздавалась до боли знакомая мелодия. Он медленно выдохнул, выпуская чемодан из рук, и почти прошел внутрь, остановившись на пороге. Черный рояль стоял ровно в центре зала. Нарцисса сидела спиной к двери с идеальной осанкой. Ее пальцы медленно двигались, левая рука выводила низкие, тяжелые аккорды, а правая — одинокую, дрожащую мелодию, которая то и дело обрывалась, будто у Нарциссы не хватало сил нажимать на клавиши. Каждая нота звучала так, словно ее вырывали из груди, оставляя вместо сердца зияющую дыру. Мелодия была красивой и отчаянно грустной — той самой, которую она играла на протяжении уже долгих месяцев. Драко прошел вперед и увидел, что мама не смотрела на клавиши, не смотрела в ноты. Взгляд был обращен туда, где обычно ее игрой наслаждался отец. Драко так и стоял, боясь сделать вдох, пока Нарцисса не нажала клавишу в последний раз и ее обручальное кольцо глухо стукнулось о дерево. — Он снова тебе снился? — выдохнул Драко. Нарцисса обернулась на звук и спешно промакнула щеки платком. — Каждую ночь, — сжимая ткань в руках, едва слышно произнесла она. — Почему не сказала за завтраком? Нужно повторно начать принимать курс зелий. Ты сама прекрасно знаешь, что дальше — приступы, — Драко чувствовал нарастающее раздражение, смешанное с беспокойством. — Хочешь сыграть в четыре руки что-то повеселее? — улыбнувшись, спросила Нарцисса. Он знал, что мать всегда так делает, когда не хочет продолжать разговор. Просто резко меняла тему. — В другой раз. У меня срочная командировка во Францию, — устало ответил Драко. — В Париж? Конечно, в Париж! — в ее голосе было слышно, как она воодушевилась. — Там столько хорошеньких девушек. Драко, не будь таким противным и просто позови кого-нибудь на свидание. — Мы можем продолжать этот диалог бесконечно. Я не ищу интрижку на пару ночей, мама, — он еле сдержался, чтобы не нахамить в ответ. — А я и не предлагаю тебе искать девушку на ночь. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Драко. И я уверена, что тебе нужен кто-то, кто будет понимать и принимать тебя настоящего. — Боюсь, такой девушки не существует. Род Малфоев прекратится на мне, — с театральной драмой произнес он. — Порой ты невыносим, — Нарцисса поджала губы, впившись в него таким взглядом, будто ему снова пять, а он разбил ее любимую вазу. — Я не знаю надолго ли командировка, но в любом случае планирую вернуться на выходные. Прогуляемся по Косому переулку в воскресенье? — Конечно. Хорошей поездки, дорогой. Нарцисса провела пальцами по клавишам и зал наполнился легкой, ненавязчивой мелодией. Драко предположил, что мать уже настроила планов в своей голове и в красках представляет, как он возвращается с красивой, желательно уже беременной, ведьмой. Он невольно фыркнул, к счастью, увлеченная игрой Нарцисса не услышала. Конечно, вряд ли теперь она могла применить к нему наказание, как в его пять лет: неделя без игрушечной метлы, но все же у нее оставались свои методы воздействия на почти тридцатилетнего сына. Драко вернулся за чемоданом и достал из платка портключ. Вихрь перемещения закрутил его, выбрасывая в холле французского Министерства. Он направился уже привычным маршрутом в большой зал для совещаний, где, вероятнее всего, уже начались переговоры. По пути Драко встречал знакомые лица, коротко кивая в ответ. Закончив восьмой курс в Шармбатоне, Драко устроился на должность младшего ликвидатора проклятий в аврорате французского Министерства. Он прошел мимо двери своего бывшего кабинета, который ему выделили, как только он получил работу главного ликвидатора. Теперь на нем висела табличка — Buanderie. Драко недовольно поморщился. Его бывший кабинет был размером с подсобку, но с другой стороны — у него был личный кабинет. Он с тоской вспоминал два года службы в аврорате, ему нравилось делать что-то хорошее, полезное. Все было гораздо проще: есть проклятие — ликвидируешь. Драко безумно хотел вернуться в Британию, при этом сохранив должность, но Министерство отказало, сославшись на «сомнительное прошлое», и предложило работу в отделе международного сотрудничества. Даже Кингсли не смог переубедить всех, кто принимал решение. И в итоге сказал Драко: «Прекрасная возможность, мистер Малфой. Вы добьетесь высот. Соглашайтесь». Войдя в большой конференц-зал, напоминающий римскую аудиторию, Драко тут же поприветствовал Антуана Вальмона — главу французского Министерства. Он подошел к министру и пожал руку человеку, который дал ему шанс тогда, когда в родной Британии отказали. Он точно знал, что возможность работать в аврорате предоставлена ему не благодаря отцу. Люциус был вне себя от злости, услышав о том, что его сыночка будет какой-то мелкой шестеркой, да еще и в ненавистном ему отделе. Много лет назад Драко сообщил о своем желании переехать, Антуан долго уговаривал его остаться, предложив пост заместителя руководителя отдела ликвидации проклятий. Малфой почти согласился, но тотальное одиночество на протяжении этих двух лет сжирало его изнутри. Драко занял свободное место в первом ряду с краю, оставив свой чемодан и сумку в проходе. Антуан приложил палочку к своему горлу, и его баритон заполнил помещение: — Рад приветствовать наших британских коллег. Прошу прощения за срочность, но дело сложное и не терпит отлагательств. Вчера мы перехватили очень большую партию темных артефактов, представляющих угрозу безопасности не только магической Франции, но и Британии… Драко слушал и не мог понять, насколько же действительно серьезно происходящее. Министр и раньше часто пользовался пафосными речами, чтобы нагнать страха и жути, но все-таки глав отделов не отправляли в срочные командировки из-за ерунды. — ...предлагаю разбиться на группы следующим образом: авроры присоединятся к нашей группе ликвидаторов и совместно попытаются обезвредить артефакты. Отделам международного сотрудничества приступить к вопросу о принятии необходимых мер для решения проблемы, не допуская ее повторения, — Антуан закончил вступительную речь, кивнув на прощание присутствующим, и покинул переговорную. Все-таки Драко оказался прав, вопрос был не таким уж и серьезным: во-первых, Вальмон спешно покинул кабинет, отказываясь принимать личное участие, а во-вторых, все случилось именно так, как он и предполагал. Следующие пять часов прошли крайне утомительно. Французы в своих сверхэмоциональных порывах постоянно переходили на родной язык, из-за чего Алан злился, постоянно бурча, что ничерта не понимает. Драко приходилось переводить ему то, что они только что сказали, включая очень неприличные ругательства. Проблема заключалась в том, что артефакты создавались на территории Британии, а затем нелегальными путями их отправляли во Францию, в обход регистрации в Министерстве. Хотя это и не удивительно, никто бы не зарегистрировал артефакты подобного рода. Малфой понимал, что это только начало, но в обязанности его отдела входил контроль экспорта и импорта. Вопросы разработки незаконных страшных штуковин касались аврората и отдела тайн, пусть они этим и занимаются. Поттер будет в восторге от количества дальнейшей работы. Часы на стене пробили шесть вечера. Французы многозначительно переглянулись, намекая, что встреча подошла к концу. Все-таки что-то оставалось неизменным: опасные артефакты остаются опасными, а домой — по расписанию. Драко был совсем не против сбежать из Министерства и наконец поужинать. Чувство, как будто желудок переваривает сам себя, причиняло явный дискомфорт. По его скромным подсчетам такими темпами к обеду пятницы он уже должен вернуться домой. Драко поселился в отеле, предоставленном Министерством. Небольшой, но чистый номер, без излишеств, да и нужна ему была только кровать, чтобы поспать. Царские хоромы, снятые за собственный счет, явно были ни к чему, к тому же он давно научился финансовой грамотности. Отец лишил его возможности пользоваться хранилищем, как только Драко перестал ему подчиняться, показывая свои личные желания и стремления. И если в первый год работы в аврорате Люциус постоянно упрекал и унижал его, то на второй отец взорвался, перекрыв все денежные потоки. Почти год Драко жил в арендованной скромной, маленькой квартире, существуя исключительно на свою аврорскую зарплату, которая была очень далека от привычной роскоши. Где-то глубоко внутри Драко был благодарен за такой опыт. Он повзрослел, научился самостоятельности. Хотя поначалу было очень трудно. Как только Драко съехал, оставшись без возможности пользоваться безграничным количеством галлеонов, он потратил половину своей зарплаты в первый же день на какой-то даже не особо вкусный ужин в ресторане. Оставшаяся половина месяца прошла не сказать, что в голодных припадках, но он совершенно точно не доедал. Гордость не позволила ему обратиться к матери, поэтому в следующем месяце он был гораздо рациональнее. Работать Драко стал еще усерднее, желая не только доказать миру что чего-то стоит, но и из-за зарплаты. Мама часто навещала Драко в этой крошечной квартирке во Франции, брезгливо оглядываясь по сторонам, каждый раз причитая, что если так и дальше будет продолжаться, то от ее сына останутся только кожа да кости. Она из раза в раз, видимо думая, что незаметно, подкидывала ему галлеоны и свои украшения, цена которым целое состояние. Драко бы пришлось работать как минимум лет пять, не тратясь вообще ни на что, чтобы купить подобные побрякушки. Из раза в раз он возвращал и галлеоны, и драгоценности обратно. Спустя какое-то время Люциус сжалился, вероятнее всего, сдался под натиском Нарциссы. И как только Драко переехал в Британию, отец позволил ему жить в Малфой-мэноре, пренебрежительно бросив: «Все равно дом пустует, хоть так от тебя будет толк». Вот уж воистину аттракцион невиданной щедрости — родной отец разрешил жить в доме, который принадлежал и его сыну в том числе. Скрипя зубами, Драко принял предложение. Аренда в Британии стоила как крылья фей, абсолютно астрономическая, баснословная сумма. Через четыре года он наконец накопил на свой собственный дом: без мам, пап и гоблинских кредитов. Хоть рассуждение насчет «без мам, пап» и было достаточно спорным, Драко все равно безумно гордился собой. Всего лишь через полгода работы в британском Министерстве он мог спокойно позволить себе аренду, но стремление как можно скорее купить свое собственное жилье было сильнее внезапных горделивых порывов. Драко оставил чемодан у дверей номера, не желая тратить время на разбор вещей. В суматохе дня он совершенно забыл о дневнике, к тому же на его сумку до сих пор было наложено Заглушающее, поэтому если бы ему и написали, звука бы не раздалось. Драко схватил сумку, широко раскрыв ее, и принялся осматривать содержимое. Пара перьев, запечатанная чернильница, рабочий ежедневник, в котором он сегодня даже не сделал ни одной пометки, три шоколадные лягушки. Дневника не было. Он вытащил все вещи и внимательно проверил еще раз. Чертов Вайт, ворвавшийся в его кабинет, словно горный, безмозглый тролль. Драко бросил дневник в ящик стола, чтобы Дэвис не начал задавать лишние вопросы о пиликанье и вибрации. И благополучно оставил блокнот там, где его бросил. Прекрасно. Он понимал, что будет жить в режиме ожидания еще целых три дня. А если она ему напишет? А если она расскажет, что там за чары? Драко ведь не сможет ей ответить. А когда он вернется и напишет ей, что если она просто перестанет ему отвечать, учитывая тот факт, что он пропал почти на три дня? Просто превосходно. Драко обреченно выдохнул. В груди разрасталось тянущее, гнетущее осознание, что он идиот. Мама постоянно говорила ему о внуках, о каких детях может быть речь, когда он за несчастным дневником-то уследить не в состоянии. Малфой с особо громким и резким хлопком аппарировал в Плас Кашé. Он планировал скоротать вечер, общаясь с девушкой из дневника, но, как и на протяжении всей его жизни, не всем планам было суждено сбыться. Ничего удивительного. Зайдя в первый попавшийся ресторан, Драко ткнул в случайные позиции меню, даже не читая названия блюд, и задал официанту единственный вопрос: — Est-ce que ça suffit à me rassasier? — Oui, monsieur. Следом Драко заказал пару стаканов огневиски, понимая, что до номера придется добираться каминной сетью. Досада от того, что он растяпа, оставивший дневник в Британии, хоть и поглотила его, но умереть от расщепления в состоянии алкогольного опьянения при аппарации, он пока не планировал. По крайней мере сегодня точно. Все-таки во Франции главным по каминам, слава Моргане, был не Маклагген, поэтому такие частые перебои не случались. Драко быстро закончил с ужином, залпом опрокидывая стаканы с огневиски, и вернулся в отель через камин ресторана. По пути в номер он заставлял себя не думать о девушке и дневнике. Безуспешно. Всего лишь через два дня он вернется, наверняка она ему напишет миллион сообщений, придумывая все новые и новые ругательства в его адрес. Драко понимал, что дневник являлся прямым подтверждением ее потрясающих способностей. Она была умна. Очень. Его ничто так не привлекало в девушках, как сообразительность и остроумие. Ну и юбки, да, юбки его тоже привлекали. Точнее не сам кусок ткани, а немного широкие бедра и длинные, стройные ноги. Банально, но он никогда и не утверждал, что его вкус исключителен. А та ее шутка про Круциатус? Ну, он надеялся, что шутка, вряд ли это возможно — наложить дистанционный Круциатус на вещь, активируемый касанием. Хотя… Нет, даже для нее это было бы невозможно. Или… Он резко мотнул головой, стараясь избавиться от всех мыслей, и наконец переступил порог номера. Чем быстрее он уснет, тем быстрее наступит завтра. Чем быстрее наступит завтра, тем быстрее… Как только его голова соприкоснулась с подушкой, он тут же вырубился. Ему снилось, как кто-то громко кричал: «Папа! Папа!». Драко проснулся без десяти семь. Огневиски влиял на него самым чудесным образом: ровно два стакана и он крепко спит, даже сны плавно перетекали в его сознании, не превращаясь в кошмары. Если же выпить больше, то последствия становились самыми разными. В семь утра на столе появился поднос с чашкой кофе и круассаном. Драко был искренне удивлен, что Министерство расщедрилось на завтраки. Сделав глоток, он сморщился. У Грейнджер вкуснее. Он резко поставил чашку обратно на стол, проклиная себя за то, что вообще вспомнил о ней. Быстро расправившись с круассаном всухомятку, Драко спустился вниз и воспользовался каминной сетью, чтобы попасть в атриум Министерства Франции. — Малфой, — поприветствовал его Поттер, почти столкнувшись с ним в холле. Он совсем забыл, что глава британского аврората тоже должен быть тут. Видимо, потому что Поттер успел прогулять оба совещания с министрами. Чертовски везучий парень. — Поттер, — сдержанно ответил Драко. — Адам, глава отдела ликвидации проклятий, хотел тебя видеть. Мы вчера весь день пытались снять чары хотя бы с одного артефакта, но безуспешно. Все начали уходить ровно в шесть, и я предложил попытаться еще, но местные как-то странно на меня посмотрели… — задумчиво произнес Поттер, поправляя очки на носу. — Французы… — Драко беззаботно пожал плечами. — Сейчас? — Не знаю. Вообще он просто просил передать, если вдруг кто-то тебя встретит. — Как дети? Все хорошо? — этот вопрос мучал Драко уже давно, но он не мог просто так заявиться в его кабинет. Поттер, как назло, не встречался ему в коридорах Министерства, а если он и видел его, то тот был не один. — Да. Да, все хорошо, еще раз спасибо, — щеки Поттера окрасил румянец, и искренняя улыбка появилась на его лице. — Я рад, — уголки губ Драко едва дрогнули. Он не совсем понимал, для чего нужен был Адаму. Хоть они и проработали вместе два года, но Драко уже давно занимался совершенно другой работой, не связанной с ликвидацией проклятий. Сперва он заглянул к коллегам, с кем провел практически весь день вчера и, убедившись, что его присутствие пока не требуется, отправился в аврорат. Как только Драко появился на пороге переговорной, коренастый, темноволосый мужчина, Адам, тут же подошел и крепко пожал его руку. — Рад, что ты здесь. Надеюсь, хоть что-то еще помнишь, — его губы растянулись в широкой улыбке. — Помню. Целое ничего, — с долей иронии произнес Драко. — Врешь, сучонок! — Адам пригрозил ему пальцем, громко рассмеявшись, затем рукой указал на стол, заваленный кучей вещей. — Только если совсем немного. Конечно, он поскромничал, сказав, что ничего не помнит. Драко не переставал читать о проклятиях, да и не только, в свободное время, постоянно прося Томми доставить книги из библиотеки в его кабинет. — Мы разобрались, какое контрзаклятие применять, но оно просто отскакивает от артефакта, не долетая до поверхности, — Гарри задумчиво почесал затылок. Драко поджал губы, понимая, что где-то он уже видел подобное… — Мы пробовали использовать рунную магию, но в таком случае артефакт поглощает чары и все равно ничего не происходит, — добавил Адам. Руны. Рунная магия. Вот что было на том розовом ежедневнике. Внезапное, неимоверное желание написать девушке из дневника уничтожило все прочие мысли. Драко замер и на протяжении минуты, показавшейся ему вечностью, даже не моргал. Как он сразу не догадался о рунах? Наконец, выйдя из оцепенения, он вспомнил, как прочитал в одном старом фолианте, что некоторые артефакты зачаровывают зеркальным способом. Зеркальные чары — она ведь сама ему написала. До невозможного умная. Он спрятал список «Главные качества будущей миссис Малфой», состоящий всего из трех пунктов, в самый дальний уголок сознания. Там еще были подпункты. — Попробуйте чары зеркального отражения, — будто само собой разумеющееся бросил Драко. Глаза Адама расширились в удивлении, и Драко увидел в них то, что всегда хотел видеть в глазах отца — гордость. Глава ликвидаторов произнес заклинание, затем рассек воздух палочкой узором зеркально отраженной руны. Поттер следом бросил Обнаруживающие чары. — Я знал! Чувствовал, что у тебя получится, — Адам одобрительно сжал плечо Драко. — За работу, месье, — он похлопал в ладоши в направлении подчиненных, будто подгонял стаю маленьких утят. — Заканчиваем с этим и дальше передаем в подразделение окончательной проверки. — Я всего лишь озвучил догадку и она сработала. Всю остальную работу сделали вы, — спокойно ответил Малфой. — Попробуешь сам? Драко испытал неимоверное облегчение, что не пришлось просить самому. Конечно, да. Конечно, он хотел попробовать сам. Он вернется к дневнику и устроит ему реванш. Сразу после того, как напишет незнакомке о своей догадке. Поттер быстро объяснил ему, какое заклятие произносить и какую руну необходимо прочертить в воздухе. Партия контрабанды и вправду была огромной. Он застрял в кабинете авроров на почти четыре часа, каждый раз радуясь, что с проклятого предмета удалось снять чары. Французы уже начали переглядываться, намекая, что пора на обед. Драко подошел к Адаму, чтобы попрощаться перед тем, как он вернется к занудным вопросам отдела международного сотрудничества. — Не думал вернуться? Могу найти тебе местечко, придумаем новый отдел в аврорате, который ты возглавишь, — Адам приподнял бровь, явно ожидая положительного ответа. — Спасибо за предложение, — Драко замялся на секунду, но не стал отвечать категоричным отказом. — Я подумаю. — Эх, жаль, конечно. Хороший ты парень, Малфой, — улыбка все еще была на лице Адама, но по взгляду было понятно, что он немного расстроен. — Расскажете мне подробнее об этих артефактах? Каким образом влияет? Как помочь пострадавшему? — Драко знал, что задав эти вопросы, явно приободрит главу отдела. Адам всегда любил рассказывать о проклятых вещах — из него бы получился отличный преподаватель по Защите от темных искусств. — Конкретно эти — самые жуткие из всех, что я встречал, а ты знаешь, что работаю я уже очень давно. Но именно эта партия усовершенствована. Предметы разнообразные: вилки, украшения, кобура для палочки, даже перья, — он устало потер переносицу. — Эффект от взаимодействия не мгновенный, они постепенно высасывают магию, а после и душу жертвы, заключая ее в артефакт. — А потом эти заряженные магией предметы продаются на черном рынке? — Драко прищурился, воссоздавая в голове цепочку дальнейших возможных событий. — Именно. На них Отслеживающие чары, с помощью которых артефакт потом находят контрабандисты, ну или их подельники. Используются в основном для темных ритуалов, — кивнул Адам. — А какие-то симптомы? Есть возможность обнаружить раньше, чем потеряешь магию? — все-таки работа в аврорате оставила свой след. — Слабость, головокружение, тошнота, дрожь в руках. Нужно сразу же обезвредить артефакт и доставить пострадавшего в больницу как можно скорее. Там ему смогут помочь. Во Франции уже разработали восстанавливающее зелье именно для таких случаев, — с гордостью заявил он. — Спасибо, Адам. Думаю, мне стоит заняться вопросом импорта как раз этих зелий, — Малфой уже почти протянул руку, чтобы попрощаться. — О, у вас там как всегда, какой-то ингредиент запрещен. На сколько знаю, зелье не прошло даже первый этап проверки, — поморщившись, произнес Адам. — Спасибо. Разберусь, — кивнул Драко. Они пожали друг другу руки, и Драко наконец покинул кабинет. Он чувствовал, как внутри все закипает от злости. Достать образец этого зелья, чтобы воссоздать дома в своей лаборатории, вряд ли получится. Попасть в больницу и притвориться, что его тоже поразил артефакт — глупая затея, диагностические чары сразу же вскроют его вранье. Попросить у Адама — самый простой вариант, но вряд ли у него есть образец, да и это вызовет лишние вопросы, на которые Драко не сможет ответить что-то вразумительное, при этом не соврав. В любом случае французы хорошо подготовились, разработав восстанавливающее зелье. В Британии же все оставалось как всегда. Огромное количество товаров, ограниченных к ввозу, потому что какой-то ингредиент в составе запрещен. К счастью, у него были свои методы решения подобных проблем. Драко быстро перекусил в министерской столовой, затем вернулся в кабинет, застав там только своих британских коллег. Он тут же рассказал все, что узнал от бывшего начальника. Джон и Руперт ничего не ответили, лишь коротко кивнули. Алан непонимающе моргал, но тоже не произнес ни слова. Остаток дня прошел в бестолковых обсуждениях. Когда Драко задал единственный волнующий его вопрос: «Что насчет зелья?», французы лишь пожали плечами. Возможно, он и правда торопил события, ведь Британии пока не коснулась проблема подобных темных артефактов — хоть их и изготавливали там, инцидентов с жертвами не случалось. К концу рабочего дня главы отделов международного сотрудничества решили, что завтра зафиксируют все итоги их двухдневной работы, которую едва ли можно было назвать плодотворной. Как только часы пробили шесть вечера, Драко тут же переместился в отель. Он рухнул на кровать, желая только одного: ему поскорее хотелось написать девушке из дневника о рунах и чарах. Внезапный порыв поделиться всем, что сегодня узнал об опасном артефакте, он подавил в себе с особым усилием. К счастью, уже завтра он вернется домой, в Британию.