Глава 8. Гермиона. День диалогов сомнительного содержания, или когда тебя окружают дураки, подумай, не центральный ли ты.

Она сидела за своим рабочим местом, нервно перекатывая между пальцами шариковую ручку. Практически треть сотрудников Министерства разъехались в командировки: кто-то во Францию, кто-то работал в полях. Совещания на этой неделе вряд ли еще состоятся, учитывая, что как минимум трех глав отделов нет на работе. Большинство рабочих вопросов, так и остававшихся нерешенными, были исключительно по милости Малфоя. Гермиона все никак не могла понять, ему-то какое дело до единорогов и мантикор? Малфой глава отдела международного сотрудничества, так и продолжал бы дальше налаживать связи, сотрудничать и заниматься всем, чем ему угодно. Но нет же, ему обязательно нужно залезть в ее законопроекты и поставить свое вычурное, размашистое: «Нет». Кто вообще придумал это правило? Конечно, она знала ответ на вопрос: мужчина, живший аж в семнадцатом веке, чья любовь к бумажной волоките, вероятно, вконец уничтожила остатки его рассудка. По-другому она не могла объяснить, какой в этом смысл. Принятие новых законов, особенно если они перекраивают прошлые, было какой-то изощренной бюрократической пыткой. Если разработать законопроект и не составляло особого труда, то все, что происходило дальше и правда напоминало хождение по мукам. Вначале все главы отделов, даже не связанных с вопросом, должны завизировать документ, таким образом подтверждая целесообразность изменений или новшеств. После положительного ответа от всех министр лично оценивал законопроект, а уже только потом проводили заседание Визенгамота. Практически все ее реформы застревали у Малфоя, а после возвращались обратно к ней, хотя бы без кричалки — и на том спасибо. Но эти его три буквы, написанные с особым пафосом, бесили не меньше, чем если бы он все-таки ответил красным конвертом. Либо он просто принципиально отказывал именно ей, либо у него все-таки была какая-то причина. Наверняка, очень бестолковая, которую он даже не удосуживался объяснить ей. Возможно, если бы Малфой был чуть сговорчивее, они бы пришли к какому-то общему решению проблем. Но он же абсолютно не переговороспособен. Наверное, ей все-таки стоило подойти к нему снова и поинтересоваться «Что не так?», но спросить у него — получить очередной отказ. Она все удивлялась, как он смог добиться этой должности, да еще и повысили его раньше, чем ее? Как и всегда, благодаря папочке Люциусу, не иначе. Последний год она особенно жалела о своем выборе касательно работы в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Хоть она и получила должность главы отдела, но реально полезных действий за все это время было сделано мало. Ей стоило пойти в аврорат, ну или целителем в Святого Мунго, там она могла приносить реальную пользу, а не эти жалкие, безуспешные потуги. Хотя все-таки было пару раз, когда Малфой пропустил ее законопроект, один из них — «Свобода домовым эльфам». Только именно эльфы и устроили ей бунт, иначе она это назвать не могла, прямо в ее кабинете. Она тогда вернулась с совещания, и ее встретила сотня недовольных глаз. Домовики, одетые в белые наволочки, наперебой кричали: «Мы любим хозяев!», «Нас выгонят!», «Нам будет негде жить!», «Мисс не может так с нами поступить!». Гермиона два часа сидела на полу, успокаивая каждого, что все будет хорошо и никто их никуда не выгонит. Законопроект пришлось изменить, добавив пункт — на усмотрение хозяев, при наличии согласия эльфа: достаточно устного, по возможности письменного. Когда она докладывала на совещании, почему ей пришлось изменить уже согласованные главами отделов формулировки, Малфой прикрывал рот рукой. Видимо, прятал свою ехидную улыбку. Пальцы покалывало от накатившего раздражения. Она опять думала о нем тогда, когда ей совершенно этого не хотелось. А не хотелось ей всегда. Зато с Гарри не было проблем — он дружил почти со всеми, даже с Кормаком. Иногда она пользовалась популярностью лучшего друга и просила, чтобы он замолвил словечко в поддержку ее реформ. Но чертов Малфой… Гермиона откинулась на спинку стула, понимая, что и Гарри ведь тоже уехал. Нужно будет зайти к Джинни — помочь с детьми, да и от свежей порции сплетен Гермиона бы не отказалась. Удивительно, как мама в декрете узнает все раньше, чем она? Но такова Джинни Поттер, все пикантные новости будто сами стекались к ней. Стрелка на циферблате подошла к тринадцати — обед. Гермиона отправилась перекусить в министерскую столовую. Обычно, когда Гарри отсутствовал, она сбега́ла в ту уютную кофейню в паре кварталов от Министерства. Десерты там были потрясающие. Но сегодня, сразу после обеда — время приема посетителей, поэтому нужно вернуться чуть раньше и успеть подготовиться. Она левитировала за собой поднос с кофе и зеленым салатом, как вдруг увидела Кормака, и, кажется, он ее не заметил. Гермиона вжала шею в плечи, мечтая стать такой же крохотной, как пикси. Она осторожно шла на цыпочках, настолько аккуратно опуская пятку, что ее каблуки не издавали ни единого звука. Именно в тот момент, когда она почти подошла к одиноко стоящему столику у стены и обернулась убедиться, что осталась незамеченной, они с Кормаком встретились взглядом. О нет. Маклагген тут же натянул эту физиономию обольстителя, приподняв уголки губ, и направился к ней. Пожалуйста, только не сейчас. Гермиона обреченно, принимая неизбежное, опустилась на стул, схватив кружку с кофе. Лучше она обожжет себе гортань, чем будет пытаться поддерживать хоть какое-то подобие диалога. Кормак уверенно плюхнулся напротив, сложив руки в замок перед собой, будто он был на каких-то важных переговорах. Придурок. Гермиона опустила взгляд на его кисти. Ну хотя бы руки у него были очень даже ничего. Большая ладонь, длинные пальцы, но немного толстоватые — не совсем в ее вкусе. — Привет, красотка! — все та же интонация, как будто он вообще не умеет произносить ничего другого. Заезженная пластинка на граммофоне. — Привет, Кормак, — она даже не опустила кружку, по-прежнему скрывая нижнюю часть лица. — Хотел пригласить тебя в субботу… ну, в бар, — его глаза сощурились, а губы натянулись. — Раз ты передумал — ничего страшного, — Гермиона так вцепилась в слово «хотел», что уже и сама обрадовалась, что он расхотел. Да и вообще, «пригласить в бар», кто так говорит? Девушку приглашают на свидание, да, а в бар все-таки зовут. Конечно, она придиралась, ведь и в бар тоже приглашают, но от него это звучало тупо. Кормак, будучи в недоумении, моргал пару секунд, видимо, пытаясь осознать смысл ее ответа. — Эээ, ну, я не передумал вообще-то. Ты. Я. Барчик. В субботу вечером, — вначале он тыкнул пальцем на нее, потом на себя, а потом изобразил будто опрокидывает стакан. Да и жесты у него какие-то слишком манерные, пальцы недостаточно гибкие, вены не проглядывали даже при активном движении. Она тут же отмела изначальную оценку его рук. Все-таки так себе. — Прости, у меня уже есть планы, — притворно грустно ответила она. Гермиона сделала обжигающий глоток, затем поставила кружку на стол и потянулась за вилкой, чтобы наконец уже прожевать этот несчастный салат и сбежать в свой кабинет. Кормак направился своей рукой к ее. Она тут же быстро схватила вилку и отдернула кисть. Маклагген сжал пальцы в кулак, его губы стиснулись в тонкую нить. Гермиона взглянула на его руку: вены по-прежнему не проступили. — Тогда в другой раз? — он выжидающе смотрел на нее. — В другой раз, — повторила Гермиона, чуть расслабившись. Кормак поднялся со стула и пошел к линии раздачи. Он же прискакал к ней, вместо того, чтобы стоять в очереди за обедом. Вероятно, его любимые котлетки уже разобрали. Не то, чтобы Гермиона радовалась, что он останется без любимого блюда, но хоть какое-то возмездие за свои нелепые подкаты Маклагген явно заслужил. Она вернулась в свой кабинет и тут же вытащила зачарованный дневник из стола. Ничего. Больше он не писал. Ни слова. В теории логично — ведь последнее слово осталось за ним. Она же еле сдержалась, чтобы не написать ему весь тот трехэтажный поток ругательств, распиравший ее. А теперь он молчал. Почему? Потому что ты не стала ему отвечать, — тут же подкинул мозг. Гермиона решила, что и не станет. Какой вообще смысл его уговаривать? Он же ясно дал ей понять, что не отдаст дневник. Но вот эта строчка про Непростительные… Он что, флиртовал? Нет, вряд ли. Просто ответил в своей идиотской манере. Или флиртовал? Он ведь писал ей до этого, если дословно: «Это потрясающе! Никогда не видел ничего подобного». Гермиона крепко зажмурилась, стараясь избавиться от всех навязчивых мыслей. Она уже почти смирилась с потерей. И если он сам не напишет, то так тому и быть. Значит, не настолько и потрясающий ее дневник. Выдохнув весь воздух из легких, она достала палочку, затем направила древко на дневник. Прочертила в воздухе руну, и дневник издал тихий щелчок. Гермиона так и оставила его на краю стола. Секундная стрелка трепетала на циферблате и когда коснулась двенадцати, Гермиона взмахнула палочкой, отпирая дверь своего кабинета. Как только она получила должность главы отдела, Гермиона тут же обратилась к Кингсли, предложив идею приемных часов для посетителей, по крайней мере для тех, кто мог прийти лично. Министр охотно поддержал ее, при условии, что она будет справляться с остальной работой. Гермиона бросила взгляд на вновь накопившуюся пачку писем на краю стола и громко цокнула. Не забыть рассказать Джинни про Миранду, — сделала она пометку в бесконечном списке дел в голове. Она взяла шариковую ручку из органайзера, затем открыла свой рабочий ежедневник, пролистывая до сегодняшней даты — среда — 9 августа 2008 года. Каждого, кто приходил в приемные часы, Гермиона заносила в планер, подробно описывая проблему. Если решение вопроса приходило в голову сразу же, она оставляла пометки на полях и тут же озвучивала свои предложения. Год назад про нее даже написали в «Пророке», наконец упоминая не только, как Золотую девочку и Героиню Войны, но и как женщину, достигшую карьерных высот. Статья, конечно, была очень спорной, да и в целом отвратительного содержания. Особенно Гермиона запомнила строки:

Гермиона Грейнджер. Золотая девочка. Героиня Войны.

Поздравляем мисс Грейнджер с получением должности главы отдела регулирования магических популяций и контроля над ними!

Очередной новый титул в этом воистину огромном списке самой умной ведьмы своего поколения.

Мы попытались узнать у Гермионы Грейнджер, когда же в ее жизни появятся самые важные призвания: жена и мама.

Ведьма отказалась от комментариев.

Мы еще раз сердечно поздравляем Гермиону с повышением.

Но, дорогая, может пора остановиться?

А то вы уже и на личные встречи в своем кабинете согласны.

Да-да! Мы узнали о том, что теперь к вам можно попасть на личный прием!

Учитывая какой отдел вы возглавляете, думаем едва ли это поможет вам на любовном поприще.

А еще мы до сих пор ждем подробностей вашего расставания с Роном Уизли!

Желаем карьерных успехов, раз уж любовных вы не смогли достичь.

Она как сейчас помнила: вначале газета полетела в стену, следом туда же кружка с горячим кофе. Она бросила Инсендио и наблюдала, как огонь поглощает бумагу, оставляя лишь пепел. Гермиона чувствовала себя ровно так же, как и эта паршивая газетенка. Слезы, не переставая, текли по ее щекам. Спустя час она наконец смогла успокоиться и впервые опоздала на работу. От затеи личных приемов Гермиона явно ожидала большего. К ней почему-то приходили с самыми странными вопросами, вообще не относящимся к работе ее отдела: «Мандрагора перестала расти, что я делаю не так?», «Мне нужен личный дементор для охраны!», «Какой-то дворовый полукниззл постоянно метит мою лужайку!». Последний, хоть и с натяжкой, все-таки можно было отнести к вопросам, входящим в ее обязанности. Следующие четыре часа прошли так же, как и всегда. Проблемы, никоим образом не относившиеся к магическим популяциям. Гермиона откинулась на спинку стула, запрокидывая голову вверх, и потерла виски. В дверь коротко, но настойчиво постучали. — Войдите, — она тут же выпрямилась на стуле. — Мисс Грейнджер, — мужчина около восьмидесяти лет в очках кивнул ей. Возможно, он был и гораздо старше — по волшебникам, особенно пожилым, всегда сложно понять, сколько им на самом деле лет. Гермиона жестом указала на место напротив, приглашая того сесть за стол. — Меня зовут Эдвин Гарднер. И я… Я не уверен, что это касается вашей работы... Извините, если потревожил, но сегодня я видел кое-что необычное, — Гермиона одобрительно кивнула ему, и он продолжил: — Летом, по средам, я собираю травы в лесу, чтобы засушить на зиму. Я был примерно в пятидесяти милях от Лондона. А лес, вы знаете, там так красиво… И вот есть у меня излюбленная поляна. Гермиона молча слушала, но пальцы на ее руке уже начали непроизвольно сжиматься в кулак. Видимо, это надолго. — И вот остановился я на этой поляне. Сидел, смотрел на голубое небо, трава переливалась в лучах солнца, птички пели. Красиво так. Вы давно были в лесу? А воздух там — чистый, свежий, вам обязательно нужно там побывать! И вдруг я услышал какой-то шорох, — глаза мужчины сузились. — Оборачиваю голову, а рядом со мной — маленький, совсем крошечный дракончик! Глаза Гермионы расширились в удивлении. Дракон в пятидесяти милях от Лондона? Мистер Гарднер, скорее всего, бредил. Видимо, он заготавливал на зиму какую-то очень интересную траву. — Я знаю! Знаю, что вы мне не поверите! Но я присмотрелся внимательнее, а у него только одно крыло, да и зубов нет совсем, — тон его вдруг резко стал совсем понурым. Гермиона не могла открыто ему сказать, что он явно ошибается: во-первых, откуда дракону взяться на поляне в лесу, во-вторых, без крыла и зубов. Что-то точно не сходилось. Но пометку в рабочем ежедневнике она все же сделала. — Мистер Гарднер, где сейчас этот дракон? — спокойным голосом спросила она. — Ох, да я же пытался его словить, но он шустрый такой, даже не смотря на то, что крыло одно. Бегает, перебирая лапками. Я попытался кинуть в него Ступефай, но мимо. Возраст уже не тот, чтоб за драконами гоняться, — мужчина пожал плечами, разведя руки в стороны. — А почему никого не вызвали? — сомнение, которое она испытывала, все же просочилось в голос. — Дак мне бы никто не поверил! Даже вы вон смотрите на меня, а в глазах: «Этот старик совсем из ума выжил». Поэтому я и пришел к вам в надежде, что эта информация, может быть, вам пригодится. Да и жалко мне стало этого детеныша. Может, мужчина и не врал, но весь его рассказ показался ей слишком странным. Гермионе стало немного стыдно, что она не смогла сдержать эмоции, и у нее как всегда все было написано на лице. Все-таки она завидовала умениям Малфоя вести себя как ни в чем не бывало в любой ситуации. Черт. Опять этот Малфой. — Да, спасибо. Подскажите, пожалуйста, точное местоположение, где вы видели дракона? — Гермиона протянула мужчине свой рабочий ежедневник и шариковую ручку. Эдвин покрутил ее в пальцах и непонимающе взглянул на Грейнджер, а затем снова на ручку. Гермиона сдержала желание объяснить, что за вещь у него сейчас в руке и как ей пользоваться. Она отлевитировала поближе к нему перо и чернильницу. — Спасибо, а то мне уже сложно разбираться в этих магловских штучках, — он искренне ей улыбнулся, а затем записал точное местоположение, даже карту леса попытался начертить, поставив аккуратный крестик, вероятно, на месте поляны. Гермиона забрала ежедневник из его рук. Сделав в нем быстрые пометки, она встала со стула и через стол протянула мужчине руку. — Знаете, в мое время девушкам было принято целовать тыльную сторону ладони… Но тогда и девушки не работали главами отделов, — он тоже встал и протянул ей руку в ответ. — Мы с женой в браке уже больше семидесяти лет, а я до сих пор только так и приветствую ее. Мисс Грейнджер, вы очень скоро встретите свою любовь. И не принимайте близко к сердцу бредни этой Скитер, отвратительная дамочка. Гермиона так и замерла, пожимая его ладонь Если он имел в виду ту статью, то она вышла больше года назад. Странный мужчина. Очень. — Спасибо, мистер Гарднер. Берегите себя. Драконы, даже маленькие, все же опасны, — ответила она, наконец отпустив его руку. — Хорошего дня, мисс, вернее миссис, скоро-не-Грейнджер, — он как-то странно подмигнул ей, а походка была уже удивительно радостной. Учитывая завершение их диалога, Гермиона окончательно засомневалась в правдивости его слов о драконе. Конечно, можно было попросить мистера Гарднера показать воспоминания, но не то чтобы она была сильна в легилименции. Попросить предоставить воспоминания — куча запросов занудам из отдела тайн для получения доступа к омуту памяти. Да и к тому же, если он бредил, то воспоминания покажут ровно то, о чем он утверждал. В любом случае у нее не было вариантов проверить информацию сегодня — рабочий день закончился пятнадцать минут назад. Перспектива в одиночестве бродить по лесу, разыскивая эту поляну, не вызывала абсолютно никакого восторга. Она решила, что отправит на поиски кого-нибудь, желательно наименее загруженного, завтра. Анализировать все остальное, сказанное мистером Гарднером, ей совсем не хотелось. Гермиона быстро собрала сумку и направилась в холл Министерства. В целом она была довольна, что живет в магловской части Лондона, за исключением лишь одного факта — отсутствие камина в ее квартире. Возможности быстро связаться с Джинни попросту не было, именно поэтому она и зачаровала дневники. Галлеоны, как те, которыми они пользовались в отряде Дамблдора, годились только для коротких посланий, да и дети постоянно их где-то теряли. Конечно, патронусы тоже являлись неплохим средством связи, но требовали бóльших усилий. К тому же о какой приватности может идти речь, когда ее выдра, найдя получателя, сразу же произносила все вслух. Учитывая тот факт, что маленький Альбус еще не ходил в детский сад, но уже все понимал и активно впитывал новые слова, Гермионе приходилось быть крайне аккуратной в формулировках. В Министерстве все камины располагались в холле, а стоять на коленях с опущенной вниз головой — так себе затея, если брать во внимание активность Кормака. Камины на площади Гриммо, где жили Потттеры, и в Норе подключили на прием звонков к камину в «Дырявом котле» сразу же, как Гермиона переехала в квартиру. Особенно ей нравилось, что в пабе камин находился в приватной комнате, а воспользоваться им можно было за совсем небольшую плату — сливочное пиво или же любой другой напиток. Но вино там все-таки было не очень. Гермиона оказалась в «Дырявом котле», и владелец заведения, Том, тут же приветливо помахал ей, широко улыбаясь беззубым ртом. Она оплатила бутылку сливочного пива, но попросила придержать ее до следующего раза: все-таки к Джинни она отправится с вином. Пино Гриджио идеально подходил для посиделок с лучшей подругой. Возможно, и Луна сможет присоединиться. Как только Гермиона вошла в комнату с камином, дверь тут же захлопнулась, а замок щелкнул. Она оценила, что Том поднял сервис не только в баре, но и в этом помещении. Видимо, таким образом хотел привлечь более состоятельных посетителей. Гермиона опустилась на колени, затем кинула щепотку Летучего пороха в нишу. — Дом двенадцать на площади Гриммо, — четко произнесла она и сунула голову в пламя. Она огляделась по сторонам, в гостиной было подозрительно пусто, да и как-то слишком тихо для семьи Поттеров. — Джинни? — крикнула Гермиона. — Джинни! Гермиона нахмурилась. Скорее всего семейство Поттеров, за исключением командированного Гарри, было сейчас в Норе. Она высунула голову, затем назвала новый адрес и снова погрузилась в огонь. Молли левитировала подносы с едой, бормоча: «Такие худенькие детки, сейчас я вас всех накормлю». Джеймс, Альбус и Роза играли в догонялки, бегая вокруг дивана в гостиной, совершенно игнорируя бабушку. Джинни стояла, скрестив руки на груди, а губы ее были сжаты в тонкую нить. Гермиона расхохоталась вслух от того, с каким видом подруга старалась не перечить матери. — Гермиона! — воскликнула Джинни, подойдя к камину. — Привет, что-то случилось? — Нет-нет, не случилось, — увидев испуганный взгляд подруги, Гермиона тут же поспешила ее успокоить. — Просто Гарри в командировке… я подумала, что ты не откажешься от помощи с этими двумя сорванцами. — Спасибо, дорогая. Мама почему-то решила в среду позвать всех на ужин, зайдешь? — просияв, произнесла Джинни. Гермиона просунула голову чуть глубже в пламя, чтобы рассмотреть гостиную целиком. — А Рон? Он сейчас в Норе? С Лавандой? — Гермиона спросила так тихо, чтобы ее услышала только Джинни. Если дочь Рона и была сейчас у Молли, то не факт, что ее родители тоже были там. — Да, — так же тихо ответила Джинни и недовольно поморщилась. — Хммм, спасибо, но нет, — Гермиона на секунду задумалась, но все же решила отказаться. Лишние эмоциональные потрясения ей точно были ни к чему. — Придешь к нам завтра на Гриммо? Будем только я и дети, — ее тон был расстроенным, но настаивать Джинни не стала. — Да, до завтра, — она поспешно вынырнула из камина. Гермиона подошла к двери, и та сама отворилась. Ей вдруг резко стало интересно, как работают эти чары. Что-то похожее на чары мгновенной связи: как только кто-то переступает порог — дверь автоматически закрывается. И связь с камином? Вероятнее всего, пока в камине горит огонь — дверь не откроется. Хотя это было бы странно: вдруг кто-то зашел бы сюда не для звонка, а просто для перемещения. С другой стороны для перемещения был камин в баре… Ее мозг всегда так делал, когда она чувствовала нарастающую панику — отвлекал, смещая фокус внимания с того, что она испытывала внутри, на что-то другое, не связанное с предметом переживаний. Когнитивное избегание. Что там Джинни сказала: «Мама решила позвать всех»? Гермиона понимала, что она уже давно перестала быть этими «всеми», но в глубине души было как-то тоскливо. Хоть они и давно, даже по-хорошему, расстались с Роном, семья Уизли никогда не переставала быть для нее родной. Тем не менее на совместные ужины ее звали все реже и реже. Она подошла к Тому и попросила уже оплаченную бутылку сливочного пива. Раз уж вечер с Джинни сегодня не состоялся, а пить вино она и вовсе расхотела, то хоть сливочное пиво немного скрасит вечер за книгами. Прокручивая в голове встречу с мистером Гарднером, Гермиона решила, что перечитает все о драконах. И о болезнях разума тоже.