Проклятый

Совет Знающих собрался в полном составе. Воздух дрожал от магического напряжения: чародеи Aen Elle склонились над свитками и астральными проекциями. Эредин стоял в центре зала, сжимая рукоять меча так, что латная перчатка скрипела. Его взгляд был лихорадочным. — Дайте мне зелье, — голос Короля прозвучал как хруст льда. — Что-то, что выжжет потребность в отдыхе. Я не лягу в постель, пока эта dhoine не будет схвачена! Старший Знающий медленно покачал головой. Его пальцы, длинные и бледные, замерли над пульсирующей тенью проклятия, зависшей над челом Эредина. — Такого эликсира нет, Король. Плоть, даже столь совершенная, как наша, нуждается в перезагрузке. Знающий с ужасом вглядывался в линии проклятия. Его слова прозвучали, как приговор: — Если вы откажетесь от сна совсем, истощение убьет вас быстрее, чем любой клинок. И вот что важно: если вы умрете до того, как мы снимем это… вы не уйдете в пустоту. Вы провалитесь в этот кошмар целиком. Навсегда. Без возможности проснуться. Он станет вашей вечностью Чародеи обменялись тревожными взглядами. Магия, окутывающая Эредина, не была похожа на изящные плетения эльфов. — Мы видим структуру, — прошептал один из Знающих. — Это проклятие… оно древнее и в то же время невероятно хаотичное. В нем смешаны техника снов Aen Elle и какая-то первобытная, грязная человеческая магия. — На расшифровку и поиск контр-заклятия уйдут долгие годы. Это замок, ключи от которого разбросаны по тысяче миров. Оно вплетено в вашу ауру на квантовом уровне. Цирилла не просто натравила на вас призрака. Она открыла дверь, которую невозможно захлопнуть снаружи. Эредин яростно вскинулся: — Вы предлагаете мне добровольно идти на плаху каждую ночь?! Вы слышите, как я кричу во сне? — Мы слышим, Король, — Знающий подошел ближе, его голос стал тихим и полным сочувствия, от которого Эредина замутило. — Но спать придется. Каждый раз, когда вы теряете сознание от усталости, вы становитесь слабее. А чем вы слабее, тем легче кошмар удерживат вас. Разговор закончился в тяжелом молчании. Совет разошелся, оставив Эредина наедине с его страхом. И с ощущуением полной безысходности. Бессонница — ведет к смерти и вечному аду. Сон — ведет к еженощным пыткам, которые кажутся бесконечными. Смерть... ведет в ад насовсем. Туманная надежда — на расшифровку, спустя десятилетия, в лучшем случае. Эредин посмотрел на свои руки. Ему показалось, что под кожей — фантомные личинки, ожидающие лишь момента, когда его веки неизбежно сомкнутся.