Возвращение в ад

Как только веки Эредина сомкнулись, тяжелый бархат балдахина превратился в низкий, сочащийся влагой каменный свод. Запах дорогих благовоний сменился удушливой смесью формалина, каленого железа и гнилой плоти. Эредин не лежал — он был вмонтирован в стол. Вильгефорц, избавленный от смоляного чана, сегодня выглядел пугающе материальным. На нем был кожаный фартук мясника, забрызганный чем-то темным и застарелым. Вильгефорц подошел к Эредину и маленькими, изящными зажимами зафиксировал его веки в открытом состоянии. Эредин был вынужден смотреть, как маг раскладывает инструменты, ощущая постоянную, режущую сухость глазных яблок. Каждое движение чародея впечатывалось в его сетчатку, не давая забыться даже на секунду. Маг взял длинную иглу из черного обсидиана и медленно, с наслаждением, ввел ее в локтевой сустав Эредина, находя самый нервный узел. Боль застыла на пике, превратив руку эльфа в пылающий стержень. Вильгефорц слегка поворачивал иглу, заставляя пальцы Короля непроизвольно дергаться в такт его мыслям. Затем мучитель взял небольшой ковш с расплавленным металлом и начал медленно капать его на обнаженные ступни Эредина. В мире сна Вильгефорца боль не приносила шока или обморока. Эредин чувствовал, как металл прилипает к костям, как он застывает внутри его мышц, превращая ноги в неподвижные, тяжелые слитки боли. Маг установил над столом зеркало, чтобы Эредин видел всё. Король видел, как его тело превращается в анатомический атлас. Он видел, как Вильгефорц делает глубокий разрез на его бедре и начинает наматывать сухожилие на тонкую костяную палочку, словно струну на колок лютни. Самым страшным в эту ночь была тишина. Вильгефорц почти не говорил. Он работал как мастер над шедевром. Повсюду была фантомная смола. Она капала с пальцев мага, попадала в раны Эредина, склеивая его разодранные мышцы с камнем стола. Король чувствовал на своей шее ледяное дыхание чародея, когда тот аккуратно отделял его нервные окончания, чтобы «поиграть на них», как на арфе. Каждое прикосновение отдавалось в мозгу вспышкой агонии и вкусом жженой кости. Сон длился вечность. Когда Эредину казалось, что он больше не выдержит, Вильгефорц шептал заклинание, и раны затягивались ровно настолько, чтобы их можно было вскрыть снова. — Твои Знающие ищут способ снять проклятие? — Вильгефорц смеялся, вонзая ржавый крюк в подвздошную кость эльфа. — Пусть ищут. У нас впереди много лет таких ночей.